Мы великолепны

***

      Она как раз заканчивала инструктаж, когда с внезапной вспышкой серебряного света прямо посреди кабинета из воздуха соткался полупрозрачный олень. Патронус Гарри уверенно шагнул к столу Гермионы и заговорил бодрым, не терпящим возражений голосом друга: — Гермиона, с днем рождения! Мы с ребятами сегодня вечером просто обязаны самым тесным кругом отметить твой тридцать первый день рождения! Никакие отговорки не принимаются, мы любим тебя. Стоявший у книжного стеллажа Драко, который уже был полностью облачен в тяжелые, начищенные до зеркального блеска рыцарские доспехи, тихо усмехнулся. Он поправил массивный меч на поясе и с легкой, дразнящей ухмылкой перевел взгляд на напарницу: — Пожалуй, после увлекательной и неизвестно насколько опасной экскурсии в суровую эпоху английского Ренессанса — самое то ворваться на вечеринку в тесном кругу. Гермиона обреченно закатила глаза, подавляя раздражение, и стремительно взмахнула палочкой, отправляя свою выдру лучшему другу: — Гарри, Мерлина ради, я же просила тебя не присылать мне патронусов на работу! Я нахожусь с магглами, имей совесть. Надеюсь, ты это наконец запомнишь. Постараюсь вырваться пораньше, спасибо за поздравления. Она шумно выдохнула и подошла к наколдованному зеркалу, пытаясь расправить складки своего тяжелого платья с глубоким квадратным вырезом и туго затянутым корсетом. Дышать было сложновато. Она заметила, как взгляд Малфоя при этом невольно и мимолетно, но как-то совсем уж по-мужски, зацепился за линию её чрезмерно открытого декольте, но он вовремя взял себя в руки. Что ж… Ей это льстило. В этот раз Вельва превзошла саму себя: на Гермионе было роскошное старинное платье образца начала правления Елизаветы Первой, а шею и пальцы украшали подлинные фамильные драгоценности Малфоев образца тысяча пятьсот семидесятого года. Нужно было отдать Драко должное, он ювелирно просчитал этот шаг. Ведь они отправлялись в эпоху, когда Малфои активно обитали при королевском дворе Елизаветы Тюдор, и нужно было сделать так, чтобы никто из предков ее стажера случайно не подумал, будто их нагло обокрали. — Недавно ты весьма самоуверенно шутил на тему сражений на турнире, Малфой, — лукаво улыбнулась Гермиона, проверяя гребни в высокой прическе. — Вот это ирония, ведь сегодня... вполне возможно, тебе предстоит участвовать на королевском турнире. Вот только предстоит сражаться исключительно за благосклонность Елизаветы Первой. Драко с непривычно теплой улыбкой покачал головой, убирая шлем на ее рабочий стол: — Я воздержусь от язвительного ответа, Грейнджер. Исключительно потому, что у тебя сегодня день рождения. Кстати, об этом… — И протянул ей небольшую, обтянутую черным бархатом коробочку. Гермиона от неожиданности замерла, совершенно не готовая к подобному жесту. Она заметно стушевалась, и, тихо поблагодарив его, аккуратно приоткрыла крышку, чтобы понять, может ли вообще принять этот подарок. Внутри лежали миниатюрные, серебряные антикварные песочные часы, сверху и снизу их подставки были украшены забавными вензелями. К подарку прилагалась короткая записка, написанная его идеальным, летящим почерком: «Грейнджер, ты как никто другой в этом мире ценишь время, но при этом совершенно разучилась ценить моменты. Надеюсь, в этих часах золотой песок будет сыпаться для тебя как можно медленнее. С днем рождения. Д. М.» — Мерлин, Малфой… Это просто потрясающе, — искренне, с глубоким трепетом выдохнула Гермиона, осознав, что это за артефакт. — Спасибо тебе. Я поражена. Драко лишь скромно кивнул, довольный произведенным эффектом. Она тем временем аккуратно отложила подарок на край стола, после чего из верхнего ящика вынула порт-ключ, который переместит их в нужные координаты этого века. Они синхронно коснулись детского потрепанного ботинка... И спустя несколько минут собирались отправиться в тысяча пятьсот шестидесятый год.

***

      Их выкинуло на лесную тропу неподалеку от Лондона XVI века. До массивных городских ворот оставалось идти совсем недолго, минут десять спокойным шагом, не больше. Но возникла непредвиденная проблема. Стоило Драко сделать первый шаг, как его тяжелые рыцарские доспехи, укомплектованные щитом и массивным мечом, принялись оглушительно дребезжать при каждом движении, словно куча жестяных банок. Они с Гермионой замерли, а затем одновременно согнулись пополам от безудержного, громкого смеха. — Боюсь даже представить, Грейнджер, как в эту суровую эпоху выглядела скрытная и тихая засада элитных рыцарей, — сквозь смех выдавил Малфой, пытаясь магией поправить наплечник, который продолжал издевательски звякать под ухом. Очевидно, он не хотел оглохнуть, подумала Гермиона… Что ж, она не станет его ругать за применение современных заглушающих чар в этот раз. Звук действительно был ужасным. Пока они, абсолютно расслабленные, стояли посреди векового леса, Гермиона, утирая выступившие от смеха слезы, внезапно произнесла: — Приходи ко мне праздновать в субботу, Малфой. Будет много гостей. Искренняя улыбка на лице Драко мгновенно померкла. Он отвел взгляд, и она была уверена, что его плечи напряглись под сталью доспехов. — Не стоит, Грейнджер. Твои друзья этого явно не поймут. Мое присутствие будет неуместно. — А это уже, поверь мне, вообще не твоя проблема, — твердо, с истинно гриффиндорским упрямством отрезала она. — Я им четко дала понять, что мы теперь вместе работаем. Как только вернемся в наше время, выдам тебе адрес. А ты… если захочешь, просто придешь. Договорились? Он не успел ничего ответить, потому что из-за поворота лесной тропы до них донесся тяжелый, мерный топот копыт. Спустя мгновение у подножия замковых стен показался небольшой конный отряд — знатный рыцарь в сопровождении вооруженной охраны. Гермиона краем глаза мгновенно подметила поразительное сходство его доспехов с теми, что были надеты на Малфое. Всадник, заметив на тропе странную, богато одетую пару, резко осадил своего жеребца. Он подъехал почти вплотную к Гермионе и плавным, вальяжным движением снял тяжелый шлем. Грейнджер едва не задохнулась от того, насколько красив был рыцарь от шока. Перед ними верхом на коне сидел невероятно красивый, молодой юноша, которому на вид нельзя было дать больше двадцати лет. Его роскошные золотистые волосы длиной до плеч тяжелыми волнами рассыпались по стальным наплечникам, а большие светлые глаза, прямой тонкий нос и острые скулы до ужаса, походили на черты... Гермиона моргнула дважды, приходя в себя... лица самого Драко Малфоя. Словно перед ними стоял его младший брат, только с другим оттенком шевелюры. Почему ей и в голову никогда не приходило посчитать Драко красивым? Ответа на этот вопрос не то чтобы не было… Просто… Она никогда не смотрела на него как на мужчину… Сам Драко тем временем вздохнул, безошибочно узнав всадника по фамильным портретам в Мэноре… это был Люциус Малфой Первый. Молодой рыцарь ослепительно улыбнулся Гермионе и подмигнул, полностью проигнорировав стоявшего рядом воина. Затем он отвесил ей изящный, изысканный придворный комплимент: — Добрый день, прекрасная миледи. Какая досадная несправедливость — видеть столь утонченную даму, идущую пешком по этой пыльной лесной глуши. Позвольте узнать, что за несчастье приключилось с вами в пути? Он заигрывающе и хищно разглядывал её ухоженное лицо и глубокое декольте платья. Гермиона, сообразив, что нужно подыграть, благосклонно улыбнулась ему в ответ, а Драко, стоявший чуть позади, почувствовал, как внутри него начинает происходить что-то странное. Его собственный предок, который по хроникам вообще-то должен был в этот день вовсю охотиться за вниманием королевы Елизаветы Тюдор, нагло и открыто флиртовал с Грейнджер прямо у него на глазах! Драко с резким звуком сорвал с головы свой шлем, переключая всё внимание на себя, и произнес с безупречным староанглийским выговором: — Мы попали в засаду на дороге. Лошади убиты, карета сожжена. Вынуждены добираться до Тилт-ярда пешком. Люциус Первый высокомерно усмехнулся, оглядывая его с высоты седла: — И ты, имея такое великолепное снаряжение, не смог одолеть кучку нищих, безмозглых разбойников, друг мой? Гермиона, прекрасно зная по опыту Лютного переулка и своих первых лет в Хогвартсе, какой у Драко дрянной и острый язык, поспешно вмешалась, пока пра…внук не проклял деда или наоборот… Разбери их, этих Малфоев… — Если бы, милорд! Дело в том, что напали на нас вовсе не магглы, а волшебники. И мой доблестный спутник сражался как лев, защищая мою жизнь. — Ей было интересно, оскорбится ли Малфой сравнением с символом Гриффиндора? Но оборачиваться не стала. — Мы чудом остались живы, а купить новую карету и коня… совсем не велика беда. После этих слов во взгляде Люциуса мгновенно проскользнуло глубокое уважение. Он оценил и статус их богатства, и придворную манеру речи. Рыцарь тут же спешился, его шпоры звякнули о булыжники, и он грациозно подошел к Гермионе: — В таком случае, я просто обязан вмешаться. Никак не могу допустить, чтобы вы, миледи, продолжали этот изнурительный путь пешком. Он щелкнул пальцами, отдавая приказ, и один из его верных слуг торопливо подвел к Грейнджер свободную породистую кобылу. Люциус Первый галантно опустился на одно колено, подставляя ей свое бедро в качестве опоры для прыжка в седло. Гермиона, ловко оттолкнувшись от его колена, взлетела на лошадь, поправляя тяжелые юбки платья: — О, вы чрезвычайно любезны, милорд. Благодарю. Люциус, откровенно заигрывая и удерживая поводья её лошади, заглянул ей прямо в глаза: — Могу ли я в таком случае, прекрасная дама, рассчитывать на ваш шелковый платок во время сегодняшнего турнира? Я бы с гордостью заколол его на своем шлеме ради победы. Гермиона кокетливо рассмеялась, оценив масштаб малфоевского напора, воистину вероломный. А Драко, который стоял рядом со своим предком, оказавшимся, к слову, даже на целый дюйм выше его самого, окончательно охреневал от абсурдности происходящего. — Как странно, милорд, — вклинился Драко, буквально прожигая Люциуса взглядом. — Неужели у столь блистательного придворного рыцаря до сих пор нет дамы сердца, раз вы позволяете себе озвучивать такие просьбы миледи, которую знаете всего пару минут? Люциус лишь весело рассмеялся, ничуть не обидившись. Он легко вскочил обратно в седло своего жеребца, пока слуги вели под уздцы еще одного коня для Драко. — О, не стоит так откровенно ревновать, мой суровый друг! Ваша спутница поистине прекрасна, любой мужчина на моем месте потерял бы голову. Но не волнуйтесь, все мы здесь сегодня собрались в первую очередь ради нашей великой Елизаветы. Я лично проведу вас на королевский турнир в Тилт-ярд без лишних хлопот и представлю ко двору. Держитесь рядом со мной. Они двинулись по лесной дороге, и Гермиона с Драко намеренно чуть придержали лошадей, немного отставая от конного отряда. Грейнджер лукаво прищурилась, провожая взглядом широкие плечи золотоволосого рыцаря впереди, и тихо, едва слышно шепнула: — Слушай, Малфой… а этот твой много раз прадед, вообще-то, очень даже… ого-го-го. Драко не выдержал и тихонько рассмеялся в ответ на это. — Что, Грейнджер? Хочешь сказать, он лучше того немытого рыжего друида из Ирландии? — Определенно лучше, — хихикнула она, поправляя немного съехавший вырез корсета. — И манеры безупречные, и чувство юмора… всё при нем. Приятно посмотреть. — Я так понял, тебе в принципе нравятся мальчики помладше? — проворчал Драко, переводя взгляд на предка. Гермиона шутливо хохотнула, гордо вздернув подбородок. — Повыносливее, Малфой, именно. Кстати, ты заметил? Он даже не спросил наших имен, но сразу предложил коней и протекцию при дворе. — Конечно не спросил, — Драко вернул себе маску превосходства, кивая на всадника впереди. — Он с первого взгляда оценил, сколько стоят мои доспехи, и из какого редкого шелка сшито твое платье. В эту эпоху Малфои общаются только с равными по богатству, тут всё ясно без лишних слов. Гермиона задумчиво прикусила губу, внимательно вглядываясь в снаряжение Люциуса Первого. — Послушай… ты видел его щит? Драко тихонько посмеивался, и в его глазах зажглись ироничные искорки. — Ага. Тот самый фамильный щит. Мой личный подарок роду Малфоев, так сказать. Они теперь этой жестянкой еще столько веков в Мэноре выпендриваться будут, перед каждым Министром хвастаться… Знала бы ты, сколько пафоса было вокруг него в моем детстве. — Ты, кстати, всерьез намерен поучаствовать в сегодняшнем рыцарском турнире на арене Тилт-ярда? — спросила Гермиона, косясь на его массивный меч. Драко поправил шлем на луке седла и дерзко ухмыльнулся, глядя вперед, где на горизонте уже высились башни королевского Вестминстера. — Как пойдет, Грейнджер. Посмотрим по обстоятельствам.

***

      Тилт-ярд бурлил, поражая волшебников двадцать первого века средневековым пестрым великолепием. Королевские празднества в честь молодой королевы Елизаветы Тюдор были в самом разгаре. Трибуны, драпированные тяжелым алым и зеленым бархатом, ломились от нарядной публики. В воздухе пахло жареными каштанами, элем, даже духами и… разумеется, раскаленным железом. Гермиона едва успевала крутить головой, очарованная размахом празднества.       Благодаря авторитету Люциуса, их без лишних вопросов провели прямиком к королевскому шатру. Предок Драко, сияя золотыми локонами, шагнул вперед и с изысканным поклоном представил знатных французских гостей своей венценосной покровительнице. Гермиона с Драко благоразумно подготовили новую вменяемую легенду, пока ехали за конным отрядом. Елизавета Первая была еще совсем молода, рыжеволоса и невероятно проницательна. Её хищный, цепкий взгляд мгновенно заскользил по статной фигуре Драко, задерживаясь на его приметных волосах. На губах королевы расплылась дразнящая, чисто королевская ухмылка: — О, милорд… За вас стоило бы выйти замуж хотя бы ради этого умопомрачительного цвета волос. Какая очаровательная, благородная отличительная черта. Настоящая корона на голове, которая, несомненно, передалась бы будущим детям. Выглядит поистине по-королевски. Гермиона, стоявшая чуть сбоку, краем глаза с огромным желанием рассмеяться заметила, как Люциус мгновенно окаменел лицом. В его светлых глазах полыхнула ревность. Грейнджер едва сдержала смешок, вспоминая, как ее стажер в кабинете цитировал мемуары этого самого волшебника: Люциус Первый был одним из самых приближенных и страстных любовников Елизаветы Тюдор, и делиться её вниманием с чужаком явно не входило в его планы. Вернее… Наживать еще одного конкурента. Драко, ничуть не растерявшись под кокетливым натиском королевы, вежливо поклонился, но в его серых глазах зажегся азарт: — Это высшая, поистине бесценная оценка от самой прекрасной правительницы Европы, Ваше Величество. Но смею заверить вашу корону... помимо редкого оттенка волос, мне есть что еще предложить английскому престолу, хоть даже на сегодняшней арене. Гермиона прикусила губу, чтобы не расхохотаться в голос. Наблюдать, как два высокомерных павлина из рода Малфоев напыщенно меряются распушенными хвостами перед Тюдор, было лучшим подарком на её тридцать первый день рождения. В этот момент она случайно столкнулась взглядом с самой Елизаветой. Королева, как оказалось, тоже прекрасно видела ревность Люциуса и откровенно забавлялась происходящим фарсом. — Какая прелесть, — искренне рассмеялась она. — Какие очаровательные рыцари сегодня будут проливать кровь в мою честь. Кстати, мой дорогой, напомните ваше имя. Я жажду услышать, как герольды будут объявлять вас на ристалище. Драко расправил плечи и, проигнорировав Грейнджер, абсолютно невозмутимо отчеканил: — Драко Гиперион де Маль Фуа, Ваше Величество. К вашим услугам. У Гермионы в эту секунду вся кровь разом отлила от лица, а дыхание сперлось в горле. Идиот! Какой же он идиот! Они ведь четко договорились представиться Лестрейнджами, чтобы не нарушать хронологию английской ветви его семьи! Елизавета Тюдор на секунду замерла, а затем заливисто расхохоталась, указывая пальчиком на Люциуса Первого. — О! Я так и знала! Я знала, что вы дальние родственники! Эта спесь в породе и цвет глаз не могут врать. Драко мастерски разыграл на лице крайнюю степень фальшивого недоумения, делая вид, что вообще ничего не понимает, пока королева продолжала шпилевать Люциуса. — Ну что, мой дорогой Люциус? Похоже, сегодня французская и английская ветви вашего великого рода сойдутся в честном поединке. И не в обиду твоему кузену, но… ты ведь прекрасно понимаешь, что Англия обязана одержать победу над Францией? Подумай, как решить вопрос. Елизавета плавно спустилась со своего трона и, неожиданно для всех, подхватила Гермиону под локоть, увлекая за собой к ложе: — Так вы, стало быть, тоже де Маль Фуа, миледи? Грейнджер покачала головой и выдала самую светскую улыбку. — О нет, Ваше Величество. Моя фамилия — Лестрейндж. — Как интересно… Лестрейндж, — хищно сощурилась Елизавета, и Гермиона внезапно поняла, что королева Тюдор решила использовать «французских гостей», чтобы нагнуть Францию не только на турнире, устроив показательную порку на арене… Но… И расширить свои территории, в перспективе. — Довольно известная и влиятельная семья. Что ж, мои верные рыцари, думаю, вам пора поторопиться и подготовиться к началу турнира, — она властно кивнула обоим Малфоям. — А вашу очаровательную спутницу я, пожалуй, забираю с собой в королевскую ложу. Нам есть о чём поговорить. Мужчины синхронно поклонились и зашагали к оружейным шатрам, а Гермиона, послушно следуя за Елизаветой, внутренне улыбнулась. Как ни крути, всё складывалось как нельзя лучше. Ведь миссия заключалась вовсе не в созерцании доспехов Драко и Люциуса и размеров их эго. Ей кровь из носу нужно было через придворных волшебников, служивших её величеству, убедить королеву в том, что проведение в Англии грандиозного 23-го Международного Чемпионата по зельеварению в следующем, 1561 году — это невероятный политический триумф и престиж для британской короны на мировой арене. И судя по тому, как охотно Елизавета Тюдор шла на контакт, королева определенно собиралась согласиться на эту авантюру…

***

      Елизавета плавно прошествовала мимо своих приближенных, неожиданно для всех избрав своей компанией Гермиону, которая была уверена, что еще немного и точно словит пару-тройку сглазов в спину. Они прошли к уединенному краю королевской ложи, подальше от ушей напыщенных послов и советников. Королева Тюдор грациозно опустила ладонь на резные бархатные перила и, кивнув на толпу лордов внизу, негромко произнесла с горькой ухмылкой: — Вы только посмотрите на них, миледи Лестрейндж. Эти напыщенные индюки из Тайного совета спят и видят, как бы поскорее выдать меня замуж. Им кажется, что женщина на троне — это досадная ошибка, которую нужно срочно исправить чужим скипетром. Вы, к слову, замужем? Гермиона понимающе кивнула, расправляя тяжелые юбки платья: — О нет, Ваше Величество. Я предпочитаю сама, единолично распоряжаться своей жизнью и свободой. В этом плане мне бесконечно повезло с отцом — он никогда не принуждал меня к союзу. А вы… если позволите спросить, не стремитесь к браку по той же самой причине? Елизавета лукаво улыбнулась, и в её глазах блеснул запредельный, острый ум. Она повернула голову к Грейнджер: — Скажите, миледи… вы ведь наверняка слышали о Клеопатре? — Разумеется, Ваше Величество, — Гермиона мгновенно включилась в эту интеллектуальную беседу. — Великая правительница, последний независимый фараон Египта… — Вот именно! — Елизавета воодушевленно щелкнула пальцами. — Она была великолепным, гениальным политиком своего времени, лично выигрывала сложнейшие сражения, и под её началом страна процветала вопреки всем римским угрозам. Она свободно изъяснялась на девяти языках… и в конечном итоге предпочла гордую смерть от яда тому, чтобы её величие было осквернено римскими цепями. Гермиона задумчиво прикусила губу, всматриваясь в профиль королевы: — Да, история её кончины бесконечно трагична… Но, признаться честно, глядя на законы, я глубоко понимаю её мотивы. Елизавета Первая резко обернулась к ней, и в её взгляде проскользнуло искреннее, глубокое изумление, смешанное с восхищением: — Моя мысль была именно об этом, миледи! Из всех, с кем я когда-либо пыталась завести этот разговор, вы — первая, кто озвучил столь здравую, глубокую мысль. Поразительно. Всё, что я изо дня в день слышу от своих придворных на упоминание Египта… — королева брезгливо скривилась, — это бесконечные, грязные подсчеты того, сколько именно у Клеопатры было любовников. Мужчины видят лишь это. Гермиона понимающе усмехнулась: — Она была абсолютным монархом, Ваше Величество. Клеопатра могла себе это позволить, и в ту великую эпоху подобное никем не порицалось. — Как верно подмечено! А что мы имеем сейчас, в нашем просвещенном шестнадцатом веке? — Елизавета горько качнула головой, и в её голосе проскользнула сталь. — Сейчас мужчины готовы использовать любую личную связь как грязный компромат, чтобы ослабить твое влияние. Наличие фаворитов внезапно стало в глазах церкви чем-то недостойным для женщины-монарха. Гермиона сделала шаг ближе, и её голос прозвучал тихо, но с пугающей, непреклонной уверенностью: — Я не думаю, Ваше Величество, что само наличие мужчины в постели способно хоть на йоту осквернить или уменьшить величие такой блистательной правительницы, как вы. Если только… — Грейнджер сделала многозначительную паузу, — этот мужчина в один прекрасный день не попытается забрать у вас власть над Англией. Королева Тюдор медленно кивнула, устремляя взгляд на бушующий внизу праздник. На её лице застыла суровая, величественная маска: — Вот именно поэтому, миледи Лестрейндж, я и не стремлюсь под венец. Мой покойный зять, Филипп Испанский, уже пытался подмять под себя мою сестру Марию и всю нашу страну заодно. Я извлекла из этого урок. И категорически не хочу, чтобы история запомнила меня как безликую королеву-консорт при каком-нибудь иностранном принце. Я хочу править. И Англия будет принадлежать только мне. Гермиона внутренне зааплодировала этой женщине. Политический портрет Елизаветы был безупречен. Королева Тюдор тем временем снова подхватила её под локоть, возвращая на лицо светскую, обманчиво-мягкую улыбку: — Что ж… Мы отлично поняли друг друга, миледи. А теперь давайте вернемся к делам. Знаете, после нашей беседы я более чем склонна утереть нос Франции. Нам нужен этот триумф. Возможно, вам есть чем поделиться?

***

      В оружейных шатрах пахло кожей, оружейным маслом и раскаленным железом. Для Драко, к его легкому неудовольствию, места на ристалище в этот день так и не нашлось — герольды сурово отказали, что для участия в королевском турнире объявить о намерении следовало по меньшей мере за неделю. Впрочем, он не сильно расстроился. Хотя, было ясно, что это Люциус решил вопрос… Спасибо ему большое. Несмотря на браваду перед Грейнджер, участвовать в реальном турнире непонятно ради чего, и рисковать жизнью… Не хотелось. Сбросив тяжелый шлем на деревянную скамью, он остался в шатре своего предка, наблюдая за приготовлениями к бою. Они с Люциусом на удивление быстро нашли общий язык. Кровь не водица, как говорится… И одинаково прагматичное видение мира действовали лучше любых заклинаний внушения для расположения к себе. Молодой рыцарь, затягивая кожаные ремни на наручах, с живым интересом расспрашивал французского кузена об их делах на континенте, а затем, как бы невзначай, перевел разговор на его спутницу: — Твоя миледи… Лестрейндж, верно? Достойная партия, не спорю. Родословная у них чистая, древняя. Не дурна собой. Жаль только, мой друг, что она — не королева. Драко лениво облокотился спиной о деревянную опору шатра, скрестив руки на груди, и тихо, с едва заметной улыбкой парировал: — Зато она — сильнейшая волшебница, Люциус, а не маггла. Поверь мне на слово, её магия способна перевернуть этот мир. — Магия — это, конечно, огромный плюс, я и не думаю спорить, — Люциус Первый снисходительно хмыкнул, принимая из рук слуги тяжелый кавалерийский меч. — Но в нашем кругу куда важнее её приданое и влияние при дворе, мой французский кузен. Малфои должны брать только лучшее. Драко сардонически приподнял бровь. — Если тебе так важна популярность, то смею заверить: на родине народ любит мою спутницу куда больше, чем саму королеву Франции. — Магический мир действительно любил Грейнджер больше, чем королеву… Англии… Технически, он даже не лгал. — А приданое… даже если бы у нее его не было, я слишком богат… благодаря предкам, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Люциус даже замер на секунду, недоверчиво прищурившись: — Хм, странно, что я абсолютно ничего не слышал об этом. Я говорю о всенародной любви, разумеется. — Вот именно поэтому ты о ней и не слышал, — веско, с глубоким скрытым торжеством отрезал Драко. Они оба старательно не переступали грань, но ходили по тонкому льду. Его предок явно намекал на то, что размер хранилища у французской ветви не такой уж и впечатляющий. — Всё самое ценное обычно держится в секрете. Рыцарь громко, раскатисто рассмеялся, осознав, что они прекрасно друг друга поняли, и похлопал Драко по плечу: — И всё же, она не королева Англии! А мне, как ты понимаешь, нужно только самое лучшее, чтобы закрепить власть нашего рода у престола Тюдоров. Но за тебя я, так и быть, искренне рад. У тебя отличный вкус на женщин. Драко внутренне передернуло от этого «за тебя рад», и он поспешно вернул на лицо маску абсолютного, холодного безразличия: — Я не имею на нее никаких видов, Люциус. Просто поддерживаю беседу, чтобы соблюсти приличия. — О, я так и подумал, — понимающе ухмыльнулся его предок, давая знак слугам. Над Тилт-ярдом пронзительно загудели рога, объявляя выход рыцарей на арену. Люциус подошел к стойке с оружием и уверенным движением подхватил массивный, отполированный до блеска щит со львом и змеёй. Повернувшись к Драко, он гордо вскинул подбородок: — Знаешь, что это за щит, кузен? Он с огромным трудом удержал лицо в неподвижности, глядя на фамильную реликвию, которую сам лично оплатил несколько недель назад. — Полагаю, сейчас я это узнаю. — Этот щит не просто приносит колоссальную удачу в бою, — Люциус благоговейно провел пальцами по серебряной чеканке. — Он защищает владельца на магическом уровне. А еще… согласно тайным семейным свиткам, этот артефакт когда-то принадлежал самому Годрику Гриффиндору! — Да ну? Не может быть! — Драко едва не прикусил себе язык, чтобы не расхохотаться в голос прямо перед лицом предка. Гриффиндору! Великий Салазар, это было уморительно. — А что именно значит «защищает магически»? — полюбопытствовал он, в надежде узнать что-то новое о чарах… — В его структуру вплетены очень редкие защитные чары, — загадочно понизив голос, прошептал Люциус Первый, очень сильно походя манерой речи в этот момент на Второго. — Такое заклинание умел создавать лишь один великий творец, который, к огромному сожалению, уже мертв. Драко, издевательски приподняв бровь, изо всех сил сдерживал рвущийся наружу дикий хохот: — И кто же этот гениальный покойный мастер? Неужто сам Годрик Гриффиндор лично выковал его? — Возможно, и он сам, — на полном серьезе, с абсолютным пафосом подтвердил рыцарь, водружая шлем на голову. — Все великие маги, которым я показывал этот щит при дворе, так и не смогли определить, что за невероятные чары вплетены в его основание. Это утерянная магия древности. Мне пора на ристалище. Смотри, как бьются истинные англичане! Люциус Первый решительно шагнул вон из шатра, подхватывая турнирное копье. А Драко, оставшись один в полумраке палатки, обессиленно опустился на скамью и уткнулся лицом в ладони, содрогаясь от беззвучного, истерического смеха. Древней утерянной магией! Он слишком хорошо помнил, как этот щит ковался, и какие именно «редкие чары» были в него вплетены. На обратной стороне этой «великой реликвии», прямо под кожаными ремнями крепления, Драко распорядился выгравировать инициалы своей наставницы. И теперь его собственный прапрадед собирался защищать этим щитом королеву Англии.

***

      Отсмеявшись, он поспешил подняться на трибуны, чтобы занять свое место неподалеку от королевской ложи и лично понаблюдать за этим грандиозным зрелищем. Когда еще доведется увидеть подобное своими глазами?! Тем более, Драко отлично знал, кто станет победителем… Арена Вестминстерского Тилт-ярда была разделена вдоль длинным деревянным барьером. Правила сшибки были суровы и точны: двое закованных в латы рыцарей на огромных боевых конях должны были на бешеной скорости нестись по разные стороны этого барьера прямо навстречу друг другу, выставив вперед длинные, массивные деревянные копья — лэнсы, сделанные из хрупкого ясеня, чтобы они ломались при ударе, гася смертоносную силу толчка. Целью каждого всадника было ювелирным, мощным ударом попасть противнику в центр щита или в забрало шлема, выбив его из седла или хотя бы в щепки сокрушив свое оружие о его доспехи. Над трибунами громогласно выкрикнули герольды, и толпа взорвалась неистовым ревом. Драко с любопытством, и одновременно восхищением смотрел на происходящее. Участники сменяли друг друга… И вот… По обе стороны арены замерли новые кони. Люциус Малфой Первый поправил на левой руке тот самый «гриффиндорский» щит, намертво сжал правым локтем древко тяжелого копья и опустил глухое глубинное забрало шлема. На противоположном конце арены застыл его соперник — рослый рыцарь на вороном дестриэ. Белый платок королевы Елизаветы Тюдор взметнулся в воздух. Старт. Кони сорвались с места, в один миг переходя на яростный, оглушительный галоп. Тяжелая кованая сталь рыцарских доспехов и подковы боевых жеребцов с диким грохотом выбивали комья земли из ипподрома. Земля под трибунами буквально дрожала. Гермиона в ложе невольно подалась вперед, до белизны пальцев впиваясь ладонями в бархатный поручень, а Драко в это время стоял ниже на несколько уровней, затаив дыхание. Сближение заняло всего несколько мучительных, безумно растянувшихся секунд. Всадники неслись навстречу друг другу, превращаясь в два сверкающих стальных урагана. В самый последний момент перед столкновением Люциус Первый неуловимым и безупречным движением чуть пригнулся, закрываясь щитом, и точным, выверенным ударом направил острие своего деревянного копья прямо в нагрудную пластину соперника. ХРЯСЬ! Раздался оглушительный, сухой треск, похожий на выстрел из маггловской пушки. Деревянное копье Люциуса от сильнейшего встречного удара в щепки разлетелось на десятки мелких обломков, которые веером брызнули во все стороны, осыпав сукно трибун. Второй рыцарь не выдержал этой сокрушительной мощи: удар вышиб его из стремян, и мужчина с тяжелым, страшным грохотом кованого железа вылетел из седла, перекатившись через барьер прямо в пыль арены. Люциус Первый, удержав брыкающегося жеребца на дыбах, триумфально вскинул вверх обломок своего древка. Щит со львом и змеёй на его руке остался абсолютно невредим. Трибуны зашлись в экстазе, Елизавета Тюдор воодушевленно захлопала в ладоши. А Гермиона украдкой поискала в толпе Драко. Она надеялась, что ему хватит ума не участвовать в этом смертельно опасном виде спорта. Хотя… В квиддич же он играл… Надежды на его благоразумие было мало... Наконец она выхватила в толпе серебристо-белую макушку. Тот стоял, лениво опершись о колонну, и на его губах играла сдержанная, но невероятно гордая за выступление предка ухмылка. Ну, еще бы… Малфои и в шестнадцатом веке... Малфои.

***

      Как и повествовали мемуары самого Люциуса, он одержал сокрушительную, блистательную победу на глазах у всего двора, со своим «гриффиндорским» щитом наперевес. Празднование этого триумфа плавно переместилось под своды грандиозного королевского шатра, где развернулся роскошный пир. Столы ломились от дичи, запеченных кабаньих туш и тяжелых кубков с вином. Повсюду слышалась лютневая музыка, звенел смех, а посреди огромного шатра придворные волшебники Елизаветы Тюдор вовсю развлекали знать своими умопомрачительными трюками. Гермиона, сидевшая через несколько человек по правую руку от королевы, завороженно наблюдала за происходящим, практически забыв про еду. Магия этой эпохи была первозданной, плотной и пугающе масштабной. Прямо посреди толпы за пределами шатра один из придворных чародеев, взмахнув дубовой палочкой, невербально оторвал и поднял в воздух колоссальный, монолитный кусок земли вместе с травой и корнями с размером добрую половину квартиры Гермионы. Огромная глыба застыла в воздухе, и из неё живым водопадом полились ручьи, на радость хохочущих лордов. В другом конце шатра молодые ведьмы со смехом выпускали из ладоней стаи крошечных драконов, которые кружили над головами гостей, взрываясь безвредными золотыми искрами и осыпая прически дам лепестками роз. Грейнджер смотрела на это буйство волшебства, и внутри неё шевельнулось странное, щемящее удивление. Она привыкла к скрытным реалиями двадцать первого века, где за случайный взмах палочки перед магглом можно было схлопотать приличный штраф, как минимум. И видеть сейчас, насколько мирно, открыто и гармонично сосуществовали маги и магглы при дворе Елизаветы, было поистине поразительно. Никакого страха, никакой ненависти, никакого Статута о секретности — только чистое, детское восхищение магглов перед силой своих защитников-волшебников. Это была эпоха, когда магия еще являлась гордостью короны, а не её постыдной тайной. Гермиона украдкой перевела взгляд на Драко, который сидел поодаль рядом со своим предком. Малфой, уже сбросивший тяжелый панцирь доспехов и оставшийся в одной лишь дорогой камзольной рубахе, тоже внимательно наблюдал за представлением. В его глазах отражались отсветы магического пламени, а на губах играла задумчивая улыбка. Он явно разделял её безмолвный восторг перед величием их прошлого.

***

      Пока в центре зала придворные ведьмы кружились в танце под звонкие лютневые мотивы, к Гермионе размеренным шагом подошел Драко. Вопреки её ожиданиям, он так и не снял нижнюю часть доспехов, продолжая оглушительно побрякивать сталью при каждом движении. Она не выдержала и весело рассмеялась, глядя на него. — Малфой, Мерлина ради, ты до сих пор в латах? Что, так сильно боишься потерять их или нравится звучание? Драко скривился и, наклонившись к ней ближе, тихо, уязвленно проворчал: — Я просто категорически не хочу, Грейнджер, щеголять перед всем двором Тюдоров в этих их дурацких обтягивающих шоссах. Это же унизительно. Ткань тоньше, чем на твоих чулках. Гермиона прыснула в кулак, с ног до головы оглядывая его суровый вид: — Ой, ладно тебе драматизировать. На многих местных лордах эти лосины действительно смотрятся невероятно забавно и комично… Но уж точно не на тебе. Малфой мгновенно поймал её интонацию. Его глаза хитро блеснули, и он бросил на неё откровенно игривый, дразнящий взгляд, вздернув бровь: — Да ну? Хочешь сказать, Грейнджер, что тебе на самом деле понравилось бы созерцать мои… ноги — примирительно закончил он, — в обтягивающих трико? Гермиона поспешно отмахнулась, переводя тему. Она выразительно кивнула головой в сторону противоположного конца зала, где у королевского стола как раз стоял Люциус Первый, облаченный в безупречные белоснежные шоссы по самой пиковой моде 1560-х годов: — Я имею в виду… Вот посмотри хотя бы на него. На твоем предке это, хм… совершенно не выглядит смешно, знаешь ли. Скорее, весьма — она склонила голову, всматриваясь, —  мужественно. Драко лишь посмеивался, провожая взглядом своего золотоволосого предка: — Я смотрю, тебе не на шутку понравился мой прапрапра… сколько-то там раз… дед. Знаешь, Грейнджер, это начинает меня серьезно тревожить. С учетом специфики нашей работы в Отделе тайн… Как бы ты в итоге случайно не оказалась моей какой-нибудь далекой прабабкой. Маховики времени — штука непредсказуемая. Гермиона ошеломленно округлила глаза, уставившись на него как на сумасшедшего: — Малфой, ты что, совсем сдурел?! Какая еще прабабка?! — Нет, я абсолютно серьезен, — с предельно честной, издевательской миной парировал он. Гермиона шумно фыркнула, пытаясь вернуть лицу строгое выражение: — Ладно, шутки в сторону. Дождемся официальной аудиенции с главным придворным колдуном королевы, зафиксируем дату Чемпионата по зельеварению на тысяча пятьсот шестьдесят первый год, и немедленно убираемся отсюда. Драко бросил взгляд в сторону, и в его голосе проскользнула непривычная, теплая мягкость: — А может, мы можем никуда не спешить и просто отметим твой день рождения? Подумай сама, Грейнджер: кто еще в мире может похвастаться тем, что праздновал свои тридцать один в компании самой Елизаветы Тюдор? Пользуйся моментом, пока песок в часах сыплется медленно. Гермиона лукаво улыбнулась, прикусив губу: — Я думала, ты в качестве главного украшения этого вечера упомянешь своего блистательного Люциуса, а вовсе не королеву. — С какого это перепугу я должен его упоминать? —  буркнул Драко, мгновенно нахмурившись. Гермиона задорно прищурилась, и на её губах заиграла ухмылка: — Ну как же, Малфой. Он ведь мне, если честно, понравился куда больше, чем Елизавета Тюдор. И уж точно куда больше, чем ты сегодня в своей дребезжащей жестяной банке. Драко поспешно отвел взгляд в сторону танцующих, раздумывая над оговоркой «сегодня». Что это, черт возьми, значило? Она с ним флиртует? Мерлин ее раздери… Он вновь обернулся к ней, наблюдая, как Грейнджер рассмеялась, и чувствуя, как этот безумный, день рождения становится лучшим в её жизни... Или... Самым запоминающимся, по крайней мере.

***

      Гермиона возвращалась в свою лондонскую квартиру вечером, чувствуя себя абсолютно, нет, смертельно вымотанной после аудиенции у Джона Ди, тяжелого корсета с китовым усом и бесконечных прыжков во времени. Понедельник был тяжелым... Во всех смыслах... Она вошла в гостиную, мечтая лишь о том, чтобы поскорее сбросить одежду… но стоило поднять голову, как полумрак комнаты мгновенно взорвался ярким светом, конфетти и дружным, оглушительным хором голосов: — С днем рождения, Гермиона! — закричали её друзья, стоящие посреди гостиной с огромным праздничным тортом, на котором весело дрожала тридцать одна зажженная свеча. Грейнджер от неожиданности прижала ладони к губам, и всё её напряжение в одну секунду растворилось, уступая место чистой, искренней радости. Здесь были все её самые близкие люди: Гарри с Пэнси, Рон со своей очаровательной Габриэль, и сияющая Джинни под руку с Блейзом Забини. Гермиона со смехом бросилась в их объятия, по очереди расцеловывая каждого, принимая поздравления и подарки. Вечер потек шумно, тепло и беззаботно. Вокруг звенели бокалы с шампанским, друзья наперебой вспоминали школьные годы, но Гермиона то и дело ловила себя на странной, пугающей мысли. Посреди этого привычного, родного круга гриффиндорцев и уже несколько лет как разбавленного слизеринцами и одной шармбаттонкой, ей внезапно стало безумно, отчаянно интересно: а что бы сейчас сказал Малфой по тому или иному поводу? Какую бы язвительную шпильку он вставил, услышав очередную шутку Рона? Драко незримо присутствовал в её сознании, и Гермиона с легким замешательством понимала, что его общество стало для неё слишком привычным. В какой-то момент, разливая вино, она случайно заметила на безымянном пальце Джинни крупный бриллиант. Её глаза удивленно расширились: — О Мерлин! Джинни, Блейз... вас можно поздравить? Забини с собственнической, невероятно теплой улыбкой подошел к невесте со спины и крепко обнял её за талию, утыкаясь подбородком в рыжую макушку: — Да, Грейнджер, этот рубеж наконец взят. Знаешь, Джинни несколько лет подряд ускользала от меня по всему миру как чертов золотой снитч. Я уже отчаялся её ловить. Джинни шутливо откинула голову на его плечо, задорно прищурившись. — Он вечно забывает, что я вообще-то охотница, а не снитч. Гермиона заливисто рассмеялась. — Я думаю, Блейз, ты в этой вашей спортивной метафоре перепутал, кто на самом деле на кого охотился. Джин своего не упускает. — Она обернулась к подруге, — почему ты мне ничего не говорила? Та пожала плечами и вздохнула. — Предложение он сделал вчера, и я просто не хотела твой день рождения превращать в вечеринку по случаю нашей помолвки.       Ближе к концу вечера, когда торт был наполовину съеден, захмелевший от вина Рон внезапно хлопнул себя по колену, вспоминая недавний инцидент: — Слушайте, народ, я чуть не забыл! Мы тут недавно сидели в «Дырявом» и встретили Гермиону. Вы бы видели её наряд! И ладно Гермиона, но рядом с ней ошивался Малфой, разодетый как модник из каких-то дремучих годов! Воротник рубашки просто убойный. Мы так и не поняли, что это был за цирк. Как он вообще попал к тебе в отдел? При упоминании Драко за столом мгновенно воцарилась странная тишина. Пэнси и Блейз молча, многозначительно переглянулись. И если Пэнси сама сидела в тот вечер в пабе и видела Малфоя воочию, то Забини слышал об этом впервые. Блейз нахмурился, крутя в руках бокал: — Что, Грейнджер? Малфой всё такой же высокомерный, невыносимый придурок, каким был в Хогвартсе? Гермиона спокойно опустила бокал и открыто, уверенно посмотрела на слизеринца. — Вообще-то, нет, Блейз. Вы ошибаетесь. Малфой сильно изменился. И, кстати говоря, я пригласила его на празднование дня рождения в субботу. Пэнси Поттер от этой новости едва не поперхнулась. Она резко подалась вперед, в упор глядя на подругу: — Гермиона, ты сейчас серьезно? Ты уверена в том, что делаешь? Потому что если тебе со стороны кажется, будто Драко стал другим человеком — поверь мне, ты глубоко заблуждаешься. Такие, как он, никогда не меняются. Это в крови. Гермиона спокойно приподняла бровь, готовая парировать, но её опередил Блейз. Забини покачал головой, и в его голосе проскользнула холодная, мрачная серьезность: — Не обманывайся его прилежным поведением в Министерстве, Гермиона. Когда стоишь спиной к Малфою, Авада может прилететь в любой момент. Мы выросли с ним и слишком хорошо знаем, на что способна эта семья, если прижмет. — Ну, ему действительно сейчас стоит усиленно поработать над своей репутацией, я не спорю, — ровным тоном ответила Гермиона, чувствуя, как внутри закипает иррациональное желание защитить своего школьного обидчика напарника, который в том самом «Дырявом» закрывал её от толпы своей шляпой. — Но вы не правы. Он изменился. И неплохо ладит с маглами. На самом деле, он знает и понимает многие вещи из мира магглов ничуть не хуже, а порой и глубже вас. Она безбожно врала. Или нет? В конце концов он знал слово гештальт… Пэнси лишь скептически пожала плечами, криво усмехнувшись. — Гермиона, очнись. Его семья и это проклятое чистокровное наследие никогда в жизни не позволят ему выбраться из того дерьма, в которое они все влипли. Его родители — фанатики до мозга костей. Люциус и Нарцисса костьми лягут, но не дадут ему стать «нормальным». Гермиона сделала медленный вдох и тихо произнесла, глядя Пэнси прямо в глаза: — Его родители умерли, Пэнси. Оба. За столом в ту же секунду повисла звенящая пауза. Пэнси ошарашенно округлила глаза, а её лицо мгновенно побледнело от шока. Забини застыл с открытым ртом, растеряв весь свой запал, а Гарри, до этого молча наблюдавший за разговором, резко выпрямился, поправляя очки: — Гермиона… ты уверена в этом? В прессе... нигде не было ни единого слова о кончине ни одного из его родителей. Я почти уверен, что официально они до сих пор числятся в Мэноре под домашним арестом. — Я уверена в этом на абсолютные сто процентов, Гарри, — твердо отрезала Гермиона, мысленно возвращаясь к их тяжелому разговору с Драко. — Их не стало. Малфой остался совершенно один. И он действительно изменился, пройдя через свой личный ад. Так же сильно изменился, как и вы двое, — она выразительно посмотрела на Пэнси и Блейза. Миссис Поттер судорожно сглотнула, её губы задрожали. Она медленно перевела потрясенный, растерянный взгляд на Блейза Забини, на чьем лице теперь тоже отчетливо проступило сильное, глубокое беспокойство. Правда швырнула их в новую, пугающую реальность. Гермиона мазнула тяжелым взглядом по слизеринцам, в котором больше не осталось праздничного веселья. — Давайте будем честны хотя бы перед самими собой. Вы двое в свое время тоже совершали, мягко говоря… неправильные поступки. И, прошу заметить, никто здесь, вам их вообще-то не припоминает. Мы все оставили войну в прошлом. Пэнси опустила взгляд в тарелку, её лицо пошло бледными пятнами, а пальцы крепче сжали край скатерти. Затем, она упрямо вздернула подбородок, хотя в её голосе отчетливо проскользнула уязвимость: — Я перед всеми извинилась, Грейнджер. Я признала свои ошибки перед Гарри, тобой… и остальными. Гермиона приподняла бровь, и в её глазах полыхнул тот самый непреклонный, праведный огонь, который когда-то заставлял трепетать судей Визенгамота: — Прекрасно, Пэнси. Рада за тебя. А Малфою… вы хотя бы раз за эти двенадцать лет предоставили такой шанс? Вы выслушали его? Или просто трусливо вычеркнули из своей жизни, заперев в глухой изоляции Мэнора? В ту же секунду в гостиной воцарилась поистине гробовая тишина. Пэнси осеклась на полуслове и медленно перевела потрясенный, растерянный взгляд на Блейза, который молчал, уставившись в свой бокал, и на его холеном лице теперь тоже отчетливо проступило сильное, глубокое беспокойство. Гарри и Рон украдкой переглянулись, решив не встревать. Гермиона была права, как и всегда. Она швырнула им в лицо неудобную правду, и на этот раз присутствующим за праздничным столом абсолютно нечего было возразить.

***

      Субботний вечер превратил квартиру Гермионы в шумный, бурлящий улей. Поздравить её с тридцать первым днем рождения пришел, казалось, практически весь Отряд Дамблдора и куча бывших коллег. Гостиная ломилась от подарков, повсюду гремел смех, звенели бокалы, а Полумна Лавгуд увлеченно рассказывала Рону и Симусу о миграции нарглов по каминным трубам министерства. Гермиона весело улыбалась, принимала объятия Невилла и целовалась в щеку с Алисией, но в глубине её души упрямо росла холодная, разочарованная пустота. Каждый раз, когда в прихожей раздавался очередной щелчок открывающейся входной двери или звон каминной сети, её взгляд невольно устремлялся туда в глупой надежде увидеть платиновую макушку. Драко к её сожалению так и не появился. Ближе к полуночи, когда веселье достигло своего пика, Гермиона отошла к окну, кутаясь в легкую шаль, и сделала медленный глоток вина. Наблюдая за притихшими, задумчивыми Пэнси и Блейзом, которые весь вечер держались чуть обособленно от остальных, видимо тоже готовясь увидеть Малфоя… Она вдруг поймала себя на мысли, что ничуть не удивлена такому решению своего стажера. После той яростной встряски, которую она устроила слизеринцам в понедельник, и той глухой стены отчуждения, в которой Малфой добровольно запер себя после войны, прийти сюда для него было бы сродни прыжку без палочки в логово дракона. Его гордость и страх оказаться лишним среди героев войны победили. Гермиона перевела взгляд на камин, где разместились подаренные Малфоем антикварные часы. Песок в них сыпался размеренно, равнодушно отсчитывая счастливые моменты. Драко не пришел на её праздник, но она отчетливо понимала: в понедельник утром начнется новая рабочая неделя. И в стенах Отдела тайн их личное время потечет совершенно по другим, неизведанным законам.

***

      В это же самое время в пустой и тихой гостиной Драко вспыхнуло зеленое пламя камина. Из изумрудных искр на ковер уверенно шагнул Тео, бережно прижимая к груди внушительную кипу пожелтевших свитков. — Ты не поверишь, что я только что откопал! — с ходу, воодушевленно объявил Нотт, отряхивая мантию от сажи. Он резко замер, оглядывая явно не домашний вид друга, который сидел в кресле у окна. — Оу… Я, кажется, помешал? У тебя были какие-то планы на этот вечер? Драко лениво прокрутил в пальцах бокал с огневиски и криво усмехнулся, глядя на колыхание свитков в руках друга, грозящих свалиться на пол. — Нет, Тео. Всё в порядке. Никаких планов, я… уже вернулся. Нотт пристально посмотрел на него и его упрямо поджатые губы. Он мгновенно понял, что Малфой нагло врет и никуда из дома сегодня даже не выходил, но из чувства такта ничего говорить не стал. Тео лишь молча прошел к столу и сбросил туда пергаменты: — Ну и отлично. Потому что Дафна сегодня упорхнула на девичник к какой-то там однокурснице Астории, и мне откровенно нечего делать. Только спустя пару часов, когда стрелки часов перешагнули за полночь, а парни в ожесточенных спорах почти нашли ответ на сложнейший вопрос о том, какие именно чары способны плавить редкие металлы без разрушения структуры и исключительно магией, Драко внезапно замолчал. Поймав на себе очередной подозрительный взгляд друга. Он тяжело вздохнул и нехотя, сквозь зубы признался: — Грейнджер звала меня сегодня на день рождения, Тео. К себе домой. Но я не пошел. Нотт замер с пером в руке. Он долго всматривался в глаза друга, а затем понимающе, мягко кивнул, принимая эту информацию без лишних слов и расспросов. Он просто пододвинул к Драко новый свиток: — Давай допереведем этот абзац. Малфой снова склонился вперед, глядя на ровные строчки. Грейнджер праздновала свои тридцать один где-то на другом конце Лондона в окружении многочисленных друзей. Пока он сидел в своей гостиной… Возможно, это было трусливо… Но он склонялся к тому, что все-таки — здраво.

***

      В воскресенье утром Гермиона в абсолютном, блаженном уединении сидела у себя дома за рабочим столом, лениво потягивая крепкий черный кофе со свежими сконами. За окном шумел оживленный осенний Лондон…  Внезапно браслет на её запястье начал интенсивно светиться неоново-синим светом. Она удивленно приподняла брови, потому что такое случалось не часто на выходных, а на её губах появилась предвкушающая улыбка. Она не спеша покончила с завтраком, накинула министерскую мантию и через камин отправилась прямиком в кабинет Крокера, чтобы лично узнать дату новой миссии. Она задумалась над тем, по какому вообще принципу приходят задания? Спустя пять лет ответа на этот вопрос до сих пор не появилось… Ведь график перемещений безжалостно диктует журнал, который она своей рукой только что заполнила в будущем... Спустя час Драко, благополучно заснувший на пару с Тео прямо на разложенных свитках в своей библиотеке после тяжелой ночной работы, резко вздрогнул. Они оба спросонья ошарашенно уставились на внезапно разлившееся нечто ослепительно серебряного цвета. Прямо в воздухе вокруг взъерошенной платиновой макушки Драко, изящно кувыркаясь, кружилась сияющая призрачная выдра. Патронус замер перед его лицом и заговорил уверенным, строгим, до боли знакомым голосом Гермионы Грейнджер: — Малфой, привет. По расписанию тысяча шестьсот шестьдесят шестой год. Не опаздывай. Серебряное сияние растворилось в воздухе, оставляя парней в кромешной тишине. Драко медленно откинулся на спинку кресла и потер затекшую шею. На его губах расплылась предвкушающая ухмылка. Великий пожар Лондона. Что ж, Грейнджер… Похоже, новая рабочая неделя обещает быть по-настоящему жаркой.