Мы великолепны

***

      Начало сентября тысяча шестьсот шестьдесят шестого года запомнилось в Лондоне удушливым, зловещим саваном. Гермиона, облаченная в неприметное, грубое крестьянское платье и стоптанные башмаки, быстро шагала по вымершим, пугающе безмолвным улицам британской столицы. Город был парализован: на дверях многих домов красовались огромные красные кресты — безжалостный маркер того, что здесь свирепствует Великая чума. Драко, завернутый в темный поношенный плащ, бесшумным призраком следовал за ней на шаг позади и угрюмо молчал, бдительно сканируя взглядом пустые подворотни. Наконец, миновав вымерший опустевший рынок Лиденхолл, они торопливо скрылись в узком, заваленном зловонным мусором переулке. Малфой остановился, устало привалившись плечом к закопченной кирпичной стене, и негромко произнес, проверяя барьеры: — Международный статут о секретности еще не приняли, Грейнджер. Магические барьеры отсутствуют как явление, так что мы можем совершенно спокойно аппарировать отсюда в любую секунду. Свою часть работы мы выполнили. Гермиона тяжело и прерывисто вздохнула, утирая пот со лба. — Давай посмотрим еще немного? Вдруг мы упустили какую-то деталь? — Нечего здесь больше смотреть, — угрюмо отрезал Драко, поправляя скрытую под плащом палочку. — Сдерживающий контур наложен идеально. А в каком конкретно подвале эти идиоты прячут дракона — никто из будущего так и не сумел вычислить. Ты ведь сама прекрасно знаешь, Грейнджер: мы не имеем права менять ключевые узлы истории. Пожар всё равно случится. — Мы так думаем, Малфой, потому что нас так учили, но в журнале ни слова об этом не было. — Гермиона упрямо вздернула подбородок, и в её карих глазах зажглись фанатичные искорки. — А что, если бы у нас получилось найти дракона? Что, если бы мы нашли идиотов прямо сейчас и уже знали бы куда завтра лететь? Точные координаты не повредят в адовом пекл… Не успела она договорить, как прямо над их головами со скрипом распахнулось тяжелое дубовое окно второго этажа, и какой-то неряшливый местный житель, даже не глядя вниз, сочным полукругом выплеснул в переулок ведро зловонных домашних помоев. Драко среагировал на чистых рефлексах. Он в долю секунды отскочил назад, мертвой хваткой дернув Гермиону за руку на себя и буквально прижимая спиной к своей груди. Гнилая жижа с глухим шлепком пролилась в двух дюймах от носков их обуви. Гермиона судорожно сглотнула, едва сдерживая рвотный позыв от удушающей, резкой вони средневековых нечистот, и обессиленно вздохнула, тут же пожалев об этом: — Ладно… ты прав. Моя вера в человечество временно исчерпана. Давай аппарировать отсюда к чертям. Пора раздобыть транспорт для второй части задания.       Драко лишь с отвращением еще раз взглянул вверх, крепче перехватил её за талию и с хлопком покинул пространство. Спустя всего миг они оказались в ста шестидесяти километрах к северу от зачумленной столицы — на живописной, залитой мягким сентябрьским солнцем опушке леса близ тихой деревушки Вулсторп. Здесь воздух был упоительно чистым, пахло хвоей, сухой травой, и не было ни малейшего намека на лондонскую заразу. Именно здесь, согласно историческим хроникам, Лорд Стоддард как раз в эти годы начал свой амбициозный и секретный проект по разведению чистокровных крылатых коней. Драко заранее, еще вчера, до мельчайших деталей изучил мемуары предков и разведал эту местность, чтобы знать куда аппарировать, хотя бы примерно. Гермиона критическим взглядом осмотрела свое грязное крестьянское платье и недовольно поморщилась: — Нам нужно срочно переодеться, Малфой. В таком непотребном виде нас этот Стоддард даже на порог своей усадьбы не пустит, не говоря уже о сделке. — Разумеется. — Малфой развернулся и зашагал глубже в чащу леса, скрываясь за пышными кустами дикого терновника. Он запустил руку в скрытый кожаный мешочек на поясе и аккуратно извлек два роскошных наряда: безупречный, расшитый серебряной нитью камзол богатого аристократа семнадцатого века для себя и великолепное, расшитое кружевом шелковое платье глубокого изумрудного цвета для Гермионы. К огромному, неописуемому удивлению Драко, Грейнджер явно ничего не знала о личных границах и нормах приличия. В это время, сама Гермиона, наученная горьким опытом прошлых одиночных миссий, без тени смущения плавным движением расшнуровала корсаж и скинула с себя серое крестьянское платье, оставив его кучей лежать на траве. Малфой едва не подавился воздухом, потому что прямо посреди векового леса Гермиона Грейнджер стояла перед ним… сначала ему показалось… обнаженной. Но спустя миг, он понял, что это не так. На ней был на магии, не иначе, держащийся лишь спереди лиф из странного материала… и зеленые стринги… из их родного две тысячи одиннадцатого года... Белье, или скорее его отсутствие, чертовски выгодно подчеркивало каждый изгиб её женственного и тем не менее натренированного тела. Драко на секунду оцепенел, его кадык судорожно дернулся, но он вовремя взял себя в руки и, изо всех сил стараясь не подавать вида, поспешно отвернулся, принимаясь стягивать собственный плащ. Гермиона, заметив его замешательство, наклонилась, чтобы поднять с земли шелковые чулки, и бросила на его напряженную спину откровенно насмешливый взгляд: — Что, Малфой? Неужели ты стесняешься? — И в мыслях не было, Грейнджер, — отозвался он, упрямо натягивая штаны. — Просто я немного удивлен твоей внезапной… раскрепощенностью. — Хмм? — Она задорно приподняла бровь, аккуратно натягивая тонкий шелк чулка на свою правую ногу, заставляя Драко про себя, чертыхнуться при воспоминании о той самой родинке. — Ты ведешь себя так, словно никогда в жизни не видел женщин в купальниках на маггловских пляжах. Или… вообще без них. Драко наконец обернулся, обувая туфли, и выразительно посмотрел на неё сверху вниз: — Ну, вообще-то, Грейнджер, я смотрю на эту пикантную ситуацию с совершенно иной, историко-правовой точки зрения. — О, и как же, просвети меня? — иронично фыркнула она, затягивая ленты на бедре. — Согласно незыблемым традициям этого века, приличные дамы в нашем мире обычно раздеваются всего в двух случаях, — Драко лениво ухмыльнулся, шагнув к ней ближе и помогая подхватить тяжелые юбки изумрудного платья. — Либо в присутствии личной прислуги, которую они априори не считают за людей… Либо исключительно перед собственным законным мужем. Третьего не дано. Так что выбирай, к какой категории ты меня сейчас причислила. Гермиона на секунду замерла, удерживая шелк у груди, а затем на её губах расплылась невыносимо дерзкая ухмылка. — Во-первых, Малфой, с чего ты вообще взял, что я приличная дама? А во-вторых… если мне не изменяет память, мы ведь женаты, нет? Ты же сам об этом без умолку твердишь. Так что вини во всем только себя, и зашнуруй мне корсет, «муж». Драко на секунду опешил от такой наглости, а затем из его груди вырвался искренний, тихий и невероятно бархатистый смех. Он качнул головой, заходя ей за спину и принимая из её пальцев атласные ленты: — Touché, Грейнджер. Ты так лихо вошла во вкус нашего священного брака, что мне всерьез думается, будто ты намеренно склоняешь меня к исполнению супружеского долга в экстремальных исторических условиях. Она судорожно сглотнула, чувствуя, как горло мгновенно пересохло. Драко подошел к ней вплотную в одних только брюках, потому что надеть рубашку он еще попросту не успел. Гермиона впервые в жизни видела его обнаженный торс… И, надо сказать, была… впечатлена. В тренажерном зале, куда она ходила вот уже пять лет, после того как поняла в какую авантюру ввязалась с этими путешествиями во времени… Парни упарывались часами, чтобы добиться хоть отдаленно похожего эффекта. Малфой не был перекачен. Подтянутый, с четко очерченными кубиками пресса, широкими плечами и красивыми, аристократичными кистями рук с длинными изящными пальцами. Мерлин, о чём она вообще думает?! Гермиона заторможенно сглотнула и поспешно развернулась к нему спиной, так и не найдясь с достойным ответом. Зато Малфой как ни в чем не бывало остался стоять сзади. Он был так близко, что она отчетливо ощущала кожей жар его тела и тонкий, дорогой аромат парфюма, смешавшийся с запахом хвои. Рот мгновенно наполнился слюной. Внутри неё набатом забилась мысль: ей срочно, просто экстренно нужно найти себе парня… Чтобы снять этот стресс... Она едва не вздрогнула, когда Драко обдал её открытую шею горячим, размеренным дыханием. Его голос прозвучал пугающе низко: — Наклонись чуть вперед, Грейнджер, и обопрись о дерево... В следующее мгновение он резко, одним уверенным движением затянул шнуровку корсета, но дыхание у Гермионы выбило вовсе не от сдавивших ребра китовых усов. Она слишком поздно, с затопившем уши стуком сердца поняла, что в игру, которую она затеяла… на самом деле могут играть двое. Ей пора было немедленно прекращать провоцировать Малфоя, пока ситуация окончательно не вышла из-под контроля. Жаль, — промелькнула на самом дне её сознания шальная мысль. — А ведь было так весело.

***

      Они шагали по узкой проселочной тропе в попытках отыскать скрытое маскирующими чарами поместье лорда Стоддарда. Гермиона, поправляя тяжелые изумрудные юбки, задумчиво протянула: — Знаешь, это довольно забавно. Разводить крылатых коней в Вулсторпе начал отец, а всемирную славу и признание в итоге получил его сын. Драко, шедший рядом в своем роскошном аристократическом камзоле, окинул взглядом кроны деревьев и отозвался: — Грейнджер, это как раз завидный, образцовый пример. — О чём ты? — она с интересом повернула к нему голову. — Задача любого вменяемого отца — оставить сыну достойное наследство, — Малфой засунул руки в карманы брюк, и в его голосе проскользнула мимолетная горечь. — А задача сына — приумножить его. Гермиона тут же замедлила шаг, потому что отчетливо поняла, что его мысль сейчас была гораздо глубже её изначальной фразы про почтенное семейство Стоддардов. И он, конечно же, говорил вовсе не о крылатых конях. Он говорил о себе. Какое, к черту, охренительное наследство оставил ему Люциус Малфой? Старший Малфой ушел в минус настолько, насколько это вообще было возможно, если говорить о репутации. — Если ты сейчас проецируешь это на себя, Малфой, то без денег тебя в будущем точно не оставили, — мягко заметила она. Драко недовольно цокнул языком, криво усмехнувшись. — Галлеоны можно заработать, Грейнджер. А вот когда от твоей фамилии шарахаются все приличные маги… — Тебе давно пора уяснить, — фыркнула она, решительно перешагивая через сухую ветку, — что ты при желании можешь это исправить, просто по какой-то неведомой мне причине… не хочешь. — Грейнджер, ты ничего не знаешь, — Драко резко помрачнел, и на его лице застыла холодная маска. — Не говори о том чт… — Я не спорю, что в репутационном смысле в наследство тебе достались умопомрачительные долги, если мы будем изъясняться на понятном тебе языке чистокровных банкиров, — безжалостно перебила его Гермиона, не оставляя возможности закрыться. — Но при желании любые долги можно закрыть, как ты сам выразился минутой ранее. Не сразу, разумеется, на это уйдет время, но… Драко сардонически вскинул бровь. — Ты вообще видела, как на нас смотрели в «Дырявом котле»? Она лишь равнодушно пожала плечами, гордо вздернув подбородок. — Плевать. Я уже четко высказала Пэнси и Блейзу, куда именно они могут засунуть свое ценное мнение о тебе. И, знаешь, они вообще-то ждали тебя на мой день рождения. Малфой резко замер как вкопанный прямо посреди дороги: — Ты сделала что?! Грейнджер, какого черта? Я ведь не просил тебя лезть в мою личную жизнь и устраивать там гриффиндорские благотворительные акции! Гермиона тоже остановилась и спокойно развернулась к нему лицом: — Они задавали вопросы, когда узнали, что мы теперь вместе работаем. А я, как ты мог заметить еще со школы, в принципе не привыкла быть для кого-то удобной. Драко тяжело, измученно вздохнул и покачал головой, устремляя взгляд в землю: — Им есть на что злиться, Грейнджер. Давай признаем очевидное: в Хогвартсе я был редкостным мудаком. — Знаешь, — Гермиона сделала шаг к нему, и её голос смягчился, — во время войны Рон бросил нас с Гарри в лесу. Он поддался влиянию темного артефакта, взбесился и решил, что между нами что-то есть. Нагло обвинил меня в том, что я выбрала Поттера просто потому, что он, видите ли, Избранный… Ну, ты понял. Драко нахмурился, ошеломленно, непонимающе уставившись на неё. — Чего? Гермиона грустно улыбнулась и пожала плечами. — Я его давно простила. Еще когда он вернулся и спас Гарри. Но вел он себя в тот период как эталонный мудак. Почему? Потому что безумно переживал за жизнь членов своей огромной семьи, был загнан в угол, пока мы бестолково странствовали по глуши… И ему стыдно за это до сих пор, поверь. Рон извинялся передо мной много раз. А сам Гарри? Думаешь, наш великий Избранный никогда не вел себя как законченный кретин? Было время на пятом курсе, когда он яростно отталкивал нас с Роном, орал и срывался просто потому, что… безумно хотел нас защитить. В его разум тогда проникал Тёмный Лорд, Гарри еще совершенно не владел окклюменцией и сходил со ума от страха. Но, полагаю, мой посыл ты уловил, Малфой? Он нехотя выдохнул, пристально глядя на неё. — Более чем, Грейнджер. Гермиона охотно кивнула. — Ну вот. Я полагаю, что объяснять тебе, насколько важную и целительную роль в этом мире играют извинения, мне не требуется? Малфой задумчиво засунул руки в карманы своих бриджей и прищурился, глядя в туманную даль. Он стоял посреди пустынной проселочной дороги XVII века под низким, пасмурным небом Вулсторпа. В воздухе пахло скорой грозой. — Грейнджер, — негромко позвал он. Она уже успела уйти чуть вперед, но, услышав его голос, остановилась и медленно обернулась. Малфой на мгновение сильно поджал губы, борясь с собственной гордостью или страхом… А затем перевел на неё прямой, обнаженный взгляд, впервые за все время их знакомства встречаясь с ней глазами без масок: — Прости меня. Я действительно вел себя как конченый мудак в Хогвартсе. Да и в наш самый первый рабочий день в каб… Гермиона тепло улыбнулась и перебила его прежде, чем он снова успел замкнуться: — Про первый день можешь вообще ничего не говорить. Потому что я тогда тоже наговорила тебе кучу предвзятых гадостей. Мы квиты. И вообще, должна тебе напомнить: в школе я никогда не оставалась перед тобой в долгу. Ты мне, к слову, нос не разбивал. — Ну да, конечно, — Драко немного грустно и иронично усмехнулся, пряча взгляд. — Я просто увеличил тебе передние зубы на глазах у всей школы и оскорблял годами… Она сделала несколько решительных шагов, стремительно сокращая расстояние между ними, и остановилась совсем близко. Она заглянула в его глаза и тихо усмехнулась: — Суть я, разумеется, уловила, Малфой. Я принимаю твои извинения. И, знаешь… я искренне рада, что в итоге ты вырос мужчиной, который совершенно не похож на того злобного, испуганного мальчика из нашего общего прошлого. Драко горько, надломленно улыбнулся, глядя на её ключицы. — Тот мальчик давно умер, Грейнджер. Он истлел и лежит в фамильном склепе в Мэноре вместе с моими родителями… — В таком случае, Малфой, — Гермиона дождалась пока он догадается поднять голову, и её голос прозвучал очень убежденно, — зачем ты изо дня в день продолжаешь жить точно так же, как жил бы он? Драко сглотнул, чувствуя, как её слова бьют наотмашь прямо в цель, и тихо ответил: — Я… подумаю над этим, Грейнджер.

***

      Они блуждали по живописным окрестностям Вулсторпа уже несколько часов, тщетно пытаясь обнаружить скрытое маскирующими чарами поместье лорда Стоддарда. Найти ферму с крылатыми конями в глуши семнадцатого века оказалось той еще задачкой со звездочкой. Уставшие и слегка упавшие духом, они затаились в засаде за широким углом старинной каменной изгороди, выжидая момент и пытаясь понять, к кому из местных жителей можно безопасно обратиться. Пока Гермиона сосредоточенно сканировала взглядом проселочную дорогу, Драко, изнывая от откровенной скуки, лениво оперся плечом о забор. Его взгляд зацепился за пышную раскидистую яблоню в саду поместья, рядом с которым они притаились. Ветви дерева ломились от сочных зеленых плодов. Недолго думая, Малфой просто развлечения ради вытянул вперед правую руку. Его лицо стало предельно сосредоточенным — он попытался призвать к себе одно из яблок при помощи беспалочковой магии, которой в последнее овладел, просто на всякий случай. Учитывая характер его новой работы… Гермиона, решив обернуться к напарнику, так и застыла на месте, в ужасе распахнув рот. Прямо по воздуху, плавно покачиваясь, из густой кроны дерева к ладони Малфоя медленно плыло крупное зеленое яблоко. Под самой яблоней в этот момент на траве мирно сидел какой-то молодой человек в скромном камзоле, увлеченно что-то записывая. Грейнджер моментально с силой шарахнула Драко по вытянутой руке. — Ты совсем сдурел?! Прекрати немедленно! Концентрация Драко мгновенно сбилась, магия рассеялась, и сорванное яблоко с глухим стуком упало на землю — прямо перед носом сидевшего мужчины. В ту же секунду со стороны небольшого деревянного дома раздался звонкий женский голос: — Магистр Ньютон! Вас хозяйка зовет к обеду! Живее, всё остынет! Гермиона, едва дыша от паники, снова обернулась к саду. Молодой ученый медленно поднялся на ноги, аккуратно подобрал с травы то самое злосчастное яблоко и задумчиво покрутил его в руках. Он на пару секунд застыл, подняв голову вверх и пристально вглядываясь в чистое небо, словно пытаясь осознать законы траектории, по которой фрукт только что совершил свой странный полет. Затем, отрешенно подбросив яблоко на ладони, магистр Ньютон медленно вошел в дом. Драко невозмутимо поправил обшлаг своего аристократического камзола и хмыкнул: — Ну вот, Грейнджер, это усадьба Ньютонов. А мы ищем не их, можем двигаться дальше. Чего ты застыла? Гермиона повернулась к нему, её лицо пылало от ошеломления и дикой, праведной злости: — Малфой… Ты… Ты хоть понимаешь, что ты сейчас натворил?! — Что? — Драко вопросительно приподнял бровь, искренне не понимая масштаба трагедии. — Это же Исаак Ньютон! Великий маггловский ученый, физик, астроном! Он открыл закон всемирного тяготения! — Рад за него, — абсолютно равнодушно бросил Малфой, уже собираясь продолжить путь по тропе, но, заметив, что напарница не двигается с места, замер и обернулся: — Грейнджер? Что не так? Она снова оглянулась на яблоню, чувствуя, как у неё кружится голова от осознания масштаба их пространственного косяка. — Малфой… Ты вообще знаешь, как именно он открыл этот великий закон? Драко демонстративно сложил руки на груди и закатил глаза, издав страдальческий вздох: — Давай, Грейнджер, скажи, что я своим яблоком безвозвратно сломал пространственно-временной континуум, и вся великая маггловская наука утеряна для потомков навсегда. Я весь внимание. — Когда Кембридж закрыли из-за чумы на карантин, Ньютон вернулся домой, в Вулсторп… — заторможенно, сбивающимся от шока голосом заговорила Гермиона. — Он сидел в саду под яблоней. И в этот момент ему на голову… ну, или прямо рядом с ним, упало яблоко! И его осенило! Малфой, а если это были не мы! Что, если это не то яблоко?! — Чудесно, — Малфой ни разу не изменился в лице, разворачиваясь и уверенно шагая вперед по проселочной дороге. — Считай, что мы успешно завершили бонусную историческую петлю. А теперь шевели ногами, Грейнджер. Нам нужно как можно быстрее раздобыть транспорт у Стоддарда до того, как в Лондоне вспыхнет пожар. Если ты, конечно, всё еще горишь желанием спасти того несчастного валлийского дракона и Мусидору Барквит. Гермиона, всё еще пребывая в глубочайшем шоке от того, что они только что беспардонно вмешались в маггловскую историю, бросилась догонять его по тропе. — Малфой… Погоди… — Хотя, видит Салазар, — продолжал рассуждать Драко на ходу, совершенно игнорируя её ошеломление, — магический мир ровным счетом ничего бы не потерял без её заунывной музыки. Хроники будущего ясно говорят: её дикие композиции с участием необъяснимо ведущих себя крыш министерство всё равно запретит к исполнению. Она нагнала его, дернув за рукав камзола. — Малфой, остановись! Мы только что нарушили устав! Он лишь отмахнулся от неё, упрямо шагая вперед. — Перестань паниковать, босс. И я вообще, если честно, не понимаю, зачем нам так усиленно спасать эту Барквит? Согласно архивам, Мусидора в любом случае благополучно скончается в этом же, тысяча шестьсот шестьдесят шестом году. Так какая разница — сгорит она в Лондоне или умрет от старости чуть позже?

***

      Золотисто-багровые лучи уходящего солнца длинными тенями ложились на проселочную дорогу, а они всё еще продолжали блуждать по бескрайним окрестностям Вулсторпа. Гермиона до сих пор то и дело бросала на напарника уничтожающие взгляды и тихо, раздраженно ворчала себе под нос. Она искренне, до панического ужаса переживала: то самое это было яблоко или не то? Не испортили ли они своим беспалочковым призывом фундаментальный закон физики? Не сломали ли они будущее маггловского мира раз и навсегда? Её упаднические мысли прервал Драко, который резко замер и утянул её за плечо чуть в сторону, в тень раскидистого куста. Прямо по тропе навстречу им неспешным шагом шел одинокий волшебник, а в том, что это был волшебник, сомнений не оставалось. Мужчина делал глубокомысленный вид, будто просто наслаждается вечерней прогулкой на свежем воздухе, но Гермиона и Драко, видели истинную суть вещей. Он бережно и осторожно вел под уздцы абсолютно невидимого для магглов, и счастливых волшебников… взрослого фестрала. В воздухе у его плеча отчетливо виднелся натянутый кожаный повод и характерный мерный стук копыт о сухую землю. Они синхронно переглянулись, осознав: это именно тот, кто им нужен. Лорд Стоддард. Когда они решительно направились к нему, заводчик крылатых коней, заметив странную пару в богатых аристократических одеждах, явно занервничал и попытался резко развернуться, чтобы уйти в противоположную сторону. Гермиона, понимая, что упускать транспорт нельзя, звонко крикнула ему вслед: — Лорд Стоддард! Постойте! Мы бы хотели купить у вас коня! Двух! Мужчина вздрогнул, оглянулся и медленно остановился. Когда Драко и Гермиона наконец сократили расстояние, Стоддард мгновенно выхватил из складок мантии волшебную палочку, направляя её на них, и хмуро спросил: — Кто вы такие? И как вы вообще узнали, кто я? Малфой приподнял брови, демонстрируя абсолютное спокойствие, и кивнул на пустоту рядом с ним: — Ну, согласитесь, милорд, в этой глуши довольно сложно не заметить взрослого, упитанного фестрала, которого вы так беззаботно выгуливаете по проселочной дороге. Заводчик ошеломленно моргнул, опуская палочку. Он пристально осмотрел их дорогие, расшитые серебром камзолы и шелка по самой пиковой моде высшего света: — Ладно, допустим… И кто именно из моих подопечных вас интересует? — Супремские скакуны, — уверенно и четко перехватила инициативу Гермиона, делая шаг вперед. — Нам нужны два крылатых коня. Мы забираем их прямо сейчас. Лорд Стоддард высокомерно качнул головой и криво ухмыльнулся, решив с ходу сбить спесь с богатых покупателей: — Две тысячи галлеонов за одну голову. И это без учета сбруи. Гермиона потрясенно открыла и закрыла рот, едва не задохнувшись от возмущения. Две тысячи! По меркам семнадцатого века это была просто астрономическая, умопомрачительная сумма, способная разорить небольшое государство! Однако Драко даже бровью не повел. — Мы ведь берем двоих. Заводчик, почуяв легкую наживу, мгновенно прищурился и пошел ва-банк: — Четыре тысячи галлеонов за пару. И это моя последняя, незыблемая цена, господа. Меньше я не уступлю ни на один сикль. Гермиона судорожно сжала кулаки, уже готовая лично вмешаться в эти безумные торги. Кони им были нужны кровь из носу прямо завтра утром, до начала Великого пожара! Пальцы Грейнджер под юбками платья уже уверенно легли на древко палочки — она была на грани того, чтобы просто эгоистично наложить на Стоддарда мощнейший Конфундус и угнать этих чертовых скакунов на один проклятый день! Но Драко внезапно сделал изящный шаг назад, охлаждая пыл торговца: — Что ж, в таком случае — всего вам доброго, лорд Стоддард. Приятно было пообщаться, но переплачивать за упрямство мы не намерены. Малфой демонстративно развернулся на каблуках, намереваясь уйти. Стоддард, не ожидавший, что золотая рыба сорвется с крючка, панически замахал руками: — Стойте! Подождите! Две тысячи галлеонов за пару! Но с одним жестким условием: первого же рожденного жеребца от этой линии вы обязуетесь вернуть мне для племенного разведения. Драко медленно обернулся, и на его губах заиграла тонкая ухмылка: — Мы можем пойти вам навстречу, милорд. Мы будем регулярно предоставлять вам нашего жеребца-производителя, когда это станет необходимо для расширения и процветания вашего прекрасного бизнеса. Лорд Стоддард тяжело вздохнул, утирая пот со лба, и убрал палочку в карман: — Ну ладно, по рукам. Как вас звать-то хоть, господа покупатели? Чтобы я знал, на чьё имя выписывать долговые грамоты. Драко поправил воротник своего роскошного камзола и невозмутимо отчеканил: — Лорд де Маль Фуа. Это мой скромный подарок моему дорогому двоюродному деду на день рождения. Вы наверняка изволите знать главу британской ветви нашего рода. И я плачу галеонами прямо сейчас. Заводчик мгновенно нахмурился, а его лицо вытянулось от подступившего раздражения. — Так вы… вы из этих проклятых Малфоев?! — Я их дальний родственник из Франции, — успокаивающим тоном пояснил Драко, выставляя ладони вперед. — К делам местной британской ветви я, поверьте, не имею ровным счетом никакого отношения. Стоддард немного расслабился, но всё равно недовольно сплюнул на траву: — Эх, видит Салазар, если бы я только с самого начала знал, кому именно предназначен этот королевский подарок, я бы назвал вам цену в три раза дороже! И не уступил бы ни кната! Драко прищурился, сделав шаг к нему: — Уверяю вас, лорд Стоддард, от этого союза вы в будущем только выиграете. — И каким же это, интересно, образом? — буркнул заводчик. — Из-за вашей британской родни и их дурацких законов нам, честным заводчикам, в последнее время так дико задрали штрафы и налоги на содержание крылатых тварей, что хоть закрывай ферму к чертям! — Вот именно, — Драко сардонически ухмыльнулся, и в его глазах полыхнул азартный огонек. — Как думаете, лорд Стоддард… понравится ли моим дорогим британским кузенам самим в будущем платить эти самые непомерные налоги и штрафы, когда эти кони официально окажутся в конюшнях Мэнора? Гермиона за спиной Малфоя заторможенно сглотнула, чувствуя, как у неё в очередной раз дико кружится голова. Мерлин… Малфой снова делает это! Он прямо на её глазах, без единого колебания, перекраивал и переписывал магическую историю их мира просто ради того, чтобы выбить скидку на лошадей! Агрх!

***

      И они полетели… В сумерках полет на супремских крылатых скакунах сквозь бархатную тьму тысяча шестьсот шестьдесят шестого года завораживал своей первозданной, дикой красотой. Прохладный осенний ветер хлестал по лицам, изумрудный шелк платья Гермионы тяжелыми волнами бился о круп её невидимой кобылы, а Драко, уверенно держа в руках кожаные поводья, летел чуть впереди. Первые полчаса они усиленно пытались наловчиться управлять этими капризными животными, ловя баланс в воздухе, и в итоге всё получилось просто отлично. Порода Стоддарда слушалась малейшего натяжения уздцов, привыкнув к новым всадникам. На ночлег они приземлились в глубокой чаще леса Дин — Гермиона сама затащила их в эту уединенную глушь, подальше от зачумленных дорог и глаз местных магглов. Драко, ловко соскочив на траву, принялся привязывать коней к массивным стволам столетних дубов. Похлопывая расслабленные поводья, он негромко заметил: — Чертовски жаль, Грейнджер, что этих красавцев нельзя уменьшить и спрятать в карман, как обычные вещи, чтобы таскать с собой по эпохам. Представляешь, насколько бы это облегчило нам жизнь? Гермиона, занимавшаяся кобылой, проигнорировала его реплику. Она упрямо и демонстративно с ним не разговаривала с самого момента отъезда из Вулсторпа. Малфой, затянув последний узел, обернулся: — Грейнджер? Она резко обернулась к нему, прорычав: — Что?! — Что опять произошло? — Произошло то, Малфой, что ты безбожно, абсолютно безнаказанно вмешиваешься в историю этой несчастной страны и нагло перекраиваешь её под свои нужды! — сорвалась на шипение Гермиона, скрестив руки на груди под тяжелым корсетом с очень откровенным декольте. — Я уже панически боюсь возвращаться в наше будущее! Вдруг нашего две тысячи одиннадцатого года после твоих выкрутасов вообще больше не существует? Вдруг вместо Министерства там теперь стоит твой Мэнор? И если ты мне сейчас опять начнешь заливать басню о том, что твоему деду якобы кто-то просто так подарил этих коней... я клянусь, Малфой, я просто ударю тебя! — Не ударишь, — спокойно парировал Драко. Он сделал шаг ближе, и на его губах заиграла тонкая, издевательская ухмылка: — Но Люциусу Первому их и правда подарили. Чистая правда. У него, между прочим, завтра день рождения. Я просто вовремя сообразил в Вулсторпе, что девать этих тварей после завершения миссии нам будет решительно некуда. А бросать в дикой природе — это варварство и жестокость, они ведь с детства привыкли к  уходу и хорошим условиям содержания. Хочешь, в Мэноре по возвращении отведу тебя в наши конюшни… Я точно знаю, что их потомки до сих пор живут у меня. Малфой с поразительной, мягкой нежностью погладил ластящегося к его ладони крупного коня, и тот издал тихое, согласное фырканье. Гермиона устало вздохнула, чувствуя, как её гнев в очередной раз разбивается о его непробиваемую слизеринскую логику. — Люциусу, говоришь? Подарок на день рождения? Драко охотно кивнул. — Именно. Но имей в виду, Грейнджер: мой дорогой кузен из тысяча пятьсот шестидесятого года к этой дате уже прилично растерял всё свое юношеское очарование. Так что если ты вдруг решишь втайне от меня сбежать к нему глубокой ночью… рискуешь наткнуться в опочивальне на дряхлого старика. Гермиона насмешливо фыркнула, поправляя растрепавшиеся от полета кудри: — Я абсолютно уверена, Малфой, что и в этом почтенном возрасте он выглядит чертовски хорошо. Сколько ему вообще исполняется? Драко искренне, раскатисто рассмеялся, доставая из кармана палочку. — Сто двадцать пять лет. Всё еще продолжаешь думать, Грейнджер, что он хорош собой и… в постели? Она закатила глаза, но на её губах против воли заиграла улыбка: — Для сильных волшебников сто двадцать пять — это вообще не возраст, ты сам это прекрасно понимаешь. Мужчины в нашем мире стареют иначе. — Ну, конечно, не Николас Фламель, тут поспорить не могу он, — хмыкнул Драко, точным взмахом палочки невербально устанавливая посреди лесной поляны свой шикарный походный шатер. Гермиона тем временем привычным, отточенным движением очертила вокруг их лагеря защитный купол, накладывая мощнейшие маскирующие чары. — Так что Люциус Первый всё еще определенно ого-го, я в этом просто уверена. Малфой посмеивался, устанавливая колышки шатра и украдкой наблюдая за её плавными движениями: — Тебе так сильно понравился мой прапрадед, Грейнджер? Это уже становится навязчивой идеей, знаешь? — Ну, по крайней мере, пока он — мой однозначный любимчик среди всех Малфоев, которых я знаю, — задорно прищурилась Гермиона, убирая палочку в рукав. — Напыщенный Абраксас совершенно точно занимает последнее, самое позорное место в моем личном рейтинге, если хочешь знать. Драко замер на полуслове, и в его груди внезапно что-то больно, удушающе кольнуло. Внутри него мгновенно полыхнуло яростное, чисто мужское желание спросить в лоб: «А какое место в этом твоем проклятом рейтинге, Грейнджер, в таком случае занимаю я сам?» Ведь в отличии от него самого… Абраксас ничего плохого ей не сделал… И не сделал бы. Он открыл было рот, но вовремя прикусил язык. Гермиона ведь на самом деле не знала толком никого из его семьи, кроме школьных воспоминаний и этих прыжков во времени. И тут Драко внезапно вспомнил Люциуса-Второго, своего изломанного отца, и покойную Нарциссу, и то, в каком тотальном, леденящем кошмаре они закончили свои дни… Ему расхотелось шутить. Ведь Грейнджер знала его родителей… И ей было на что злиться… Малфой судорожно сглотнул и промолчал, категорически не желая знать ответ на вопрос о том, что она думала о его отце и матери. Гермиона, не заметив его внезапного помрачнения, устало опустилась на бревно у входа в шатер и принялась ворчать о том, как сильно она ненавидит миссии с вынужденной ночлежкой не в своем родном времени. Драко заставил себя расслабить плечи и тихо спросил, останавливаясь на пороге. — И почему же? Чем тебе не угодил шелест дубов семнадцатого века? — Я просто предпочитаю ночевать дома, в своей постели, — вздохнула она, глядя на усыпанное звездами небо. Драко тоже поднял голову вверх, окинул взглядом бескрайние кроны леса Дин и пожал плечами. — Ну, технически, Грейнджер… мы ведь и так находимся дома. Гермиона звонко, заливисто рассмеялась, оборачиваясь на его голос: — Мерлин, Малфой! Ты сейчас рассуждаешь с таким пафосом, будто вся Англия — твоя личная собственность. Драко тоже не выдержал и тихонько рассмеялся, в его глазах снова зажглись ироничные искорки: — О, нет, Грейнджер. С этими грандиозными подколками тебе точно нужно к Люциусу Первому. Это ведь у него были безумные матримониальные планы на саму королеву Елизавету — как единственный, истинно малфоевский способ легально завладеть всей этой чертовой страной. Так что цени мои скромные аппетиты.

***

      Ночь в лесу Дин была прохладой, но внутри походного шатра Гермиона измученно ворочалась на шикарной кровати, тщетно пытаясь уснуть. В её голове бурлил дикий сумбур. Мысли хаотично метались от одного потрясения к другому. Она до сих пор панически переживала из-за инцидента с Ньютоном и его яблоком — не сломали ли они будущее маггловского мира? Затем её сознание споткнулось о пугающую, оглушительную быстротечность времени. Ведь совсем недавно, она видела Люциуса Малфоя Первого молодым, наглым золотоволосым двадцатилетним рыцарем... а завтра ему исполняется сто двадцать пять лет. У него за это время прошла целая, огромная, насыщенная жизнь при дворе Тюдоров. А у неё самой пролетело всего пару дней... Гермиона тяжело вздохнула, перевернулась на другой бок, и в темноте перед её глазами непрошеным, обжигающим видением внезапно соткался образ полуобнаженного Драко. Его широкие плечи, четкие кубики подтянутого пресса, жар его тела и интимный, низкий шепот прямо в шею у дерева: «Наклонись чуть вперед, Грейнджер, и обопрись...» — Так, всё, достаточно! — вслух яростно прошипела Гермиона, резко садясь на постели и до боли зажмуриваясь. — Спать ты сегодня совершенно точно не собираешься, Гермиона. Хватит сходить с ума. Она решительно поднялась, ушла в душевую шатра, прилегающую к спальне и принялась торопливо одеваться к грядущей лондонской миссии. Никаких корсетов, каблуков или мини-платьев. Гермиона облачилась во всё черное, выбрав удобную современную одежду из своего гардероба: плотную водолазку, тяжелые армейские берцы на шнуровке и облегающие кожаные штаны, в которых будет максимально удобно сидеть в седле крылатого скакуна. В завершение она туго заплела свои непослушные кудри в одну длинную, аккуратную косу. Она выглядела так, когда раньше работала в полях с существами, ее даже на мгновение пробрала ностальгия. Когда Гермиона вышла в тускло освещенную гостиную шатра, выяснилось, что Малфой тоже не спит. Он сидел в мягком свете магического светильника и увлеченно что-то писал на пергаменте, окруженный стопками книг и свитков. Услышав шаги, Драко поднял голову. Окинув её облегающий кожаный наряд долгим взглядом, он негромко спросил: — Тоже не спится? — Как видишь, — Гермиона неопределенно пожала плечами и, заложив руки за спину, подошла ближе, вытягивая шею и заглядывая в его записи. — Что делаешь? Выглядит интригующе… — Да всё пытаюсь понять, какие именно чары способны расплавить металлы без термического воздействия на их молекулярную структуру, — устало выдохнул он, потирая переносицу. Грейнджер удивленно приподняла бровь, созерцая колоссальное, поистине титаническое количество формул и наработок перед ним, и плавно опустилась в глубокое кресло рядом с диваном, на котором расположился блондин. — Знаешь, Грейнджер… если ты поможешь мне решить эту задачу, над которой мы… в смысле, я, — Драко запоздало осекся, прикусив язык и поправляя самого себя: — Бьюсь уже долгое время… Гермиона мгновенно уцепилась за эту оговорку. Её глаза сузились, и она подозрительно сощурилась: — Погоди-ка. У тебя есть тайный напарник по исследованиям, Малфой? И ты, оказывается, работаешь на две ставки в Отделе тайн? Малфой пораженно усмехнулся и, замявшись на секунду, протянул ей длинный свиток, усыпанный сложнейшими магическими уравнениями на стыке алхимии и высшей арифмантики. Гермиона нахмурилась, увлеченно изучая неровные строчки, а затем резко вскинула голову, в упор глядя на него: — Послушай… а я знаю твоего загадочного напарника? Драко на секунду замер. Контракт невыразимцев жестко блокировал любые попытки выдать личности других агентов. Малфой отчетливо понимал, что магия просто не позволит ему произнести это имя вслух, но всё же, сделав глубокий вдох, решил показать Грейнджер, что если бы мог, то сказал: — Тео... Они оба застыли, потрясенно глядя друг на друга в звенящей тишине гостиной. Магический откат контракта так и не наступил. Клятва промолчала. Гермиона судорожно сглотнула, первая осознав, что именно сейчас произошло, и заговорила прерывистым, тихим шепотом: — О Мерлин… Должно быть, поскольку мы оба официально являемся действующими сотрудниками Отдела тайн и ведем полевую работу в одной связке, на нас внутри ведомства этот запрет попросту не распространяется… Драко ошарашенно моргнул: — Я… я и подумать не мог, Грейнджер, что контракт позволит мне раскрыть тебе личность Тео. — Ну, официально мы ведь знаем только о существовании закрытых проектов, над которыми работали или работаем, — Гермиона понимающе кивнула, откидываясь на спинку кресла. — Руководство всегда представляет нам только тех невыразимцев, с которыми мы пересекаемся на конкретных миссиях. Остальные для нас — безликие тени. Драко задумчиво постучал пальцами по столу, и в его глазах зажегся шальной, азартный огонек: — Слушай, Грейнджер… А что, если я попробую рассказать тебе, над чем именно мы с Ноттом так упорно работаем уже пять лет? Давай попробуем. Гермиона серьезно, твердо кивнула, подаваясь вперед. Она умирала от любопытства. — Давай попробуем, Малфой. Ты ведь прекрасно знаешь, что я никому… — Я знаю, — мягко отмахнулся он, перебивая её. — Иначе я бы даже не пытался открывать рот. В общем… мы с Тео вот уже пять лет безуспешно пытаемся синтезировать и стабилизировать уникальное жидкое зелье, которое позволит волшебнику физически путешествовать сквозь века. Знаешь такое? Глаза Гермионы расширились до размеров галлеонов, а дыхание сперлось в груди от шока: — Что?! То есть… то есть в нашем настоящем этого зелья еще не существует?! Оно на стадии разработки? Драко криво, ухмыльнулся: — Именно так. А теперь представь мой шок, когда ты мне его выдала. Она вспомнила, как Малфой долго не решался выпить зелье впервые, когда она ему его протянула… Так он не боялся тогда?! Он черт возьми его изучал! Тот момент в ее памяти заиграл совершенно новыми красками! — Так вот почему Крокер установил такую умопомрачительно строгую отчетность! — заторможенно, связывая факты воедино, заговорила Гермиона. — А я всё никак понять не могла… почему эти проклятые флаконы с хроно-раствором Крокер выдает мне строго под личную ответственность, проверяя каждый миллилитр! — Ну… теперь ты наконец-то знаешь, почему, — Драко тепло, открыто улыбнулся, глядя на её ошеломление. — Так тебе нужно во что бы то ни стало расплавить металл при помощи магии?! — Гермиона победно щелкнула пальцами. — Вам нужен стабилизатор для структуры зелья! Какой-то тугоплавкий компонент! Малфой лишь согласно, восхищенно кивнул, признавая её запредельную сообразительность. Гермиона, позабыв обо всём на свете, резко придвинула к себе его свиток с пробными формулами. Она схватила со стола перьевую ручку… Параллельно удивившись, что Малфой пишет ручкой… И принялась лихорадочно, размашисто вписывать в пергамент строчку за строчкой, добавляя к его уравнениям свои собственные арифмантические догадки и теории. Она была так увлечена решением этой задачи, пока с ошеломленным, бесконечно глубоким и пугающе нежным выражением лица Драко Малфой наблюдал за ней. К своему собственному благу, она этого просто не замечала…

***

      Спустя несколько минут Гермиона резко подняла голову, оторвавшись от исписанного пергамента, и в её глазах зажегся лихорадочный блеск: — Идем, Малфой! Нам нужно это протестировать. Драко послушно встал на ноги, слегка нахмурившись и внимательно наблюдая за её стремительными движениями. Когда он выпрямился во весь рост, Гермиона с легкой улыбкой заметила, что одеты они сегодня практически идентично — за тем лишь исключением, что на нем вместо кожаных штанов красовались маггловские черные карго из двадцать первого века. Было даже забавно осознавать, что, совершенно не сговариваясь, они выбрали одинаковую по духу боевую одежду. Впрочем, это было логично — ведь им в любом случае предстояло летать над Лондоном под дезиллюминационными чарами. Пока они шли к выходу из шатра, Малфой внезапно замер, заметив, как Гермиона плавным движением руки снимает с мочки уха крошечное украшение: — Погоди. Что это ты делаешь, Грейнджер? — Это серебро, — спокойно пояснила она, демонстрируя ему на ладони простой лаконичный гвоздик. — Идеальный чистый проводник для нашей пробы. Драко недовольно скривился и собственнически перехватил её за запястье: — Ты что, с ума сошла? Я категорически против портить твои украшения ради теста формул. Оставь серьги в покое. Гермиона лишь беззаботно отмахнулась, высвобождая руку. — Ой, да брось. Они мне всё равно уже давным-давно надоели. Он раздраженно цокнул. — Знал бы я, что мы займемся алхимией в лесу семнадцатого века, взял бы с собой из Мэнора чистые слитки… — Знаешь, Малфой… это даже для тебя сейчас прозвучало чересчур пафосно, — насмешливо фыркнула она. Они вышли из тепла походного шатра в прохладную, пахнущую хвоей и сыростью ночную темноту. Неподалеку под раскидистыми дубами, накормленные и напоенные, тихо и мерно посапывали во сне их супремские кони. Драко невербальным заклинанием призвал из гостиной шерстяной плед и без тени сомнения расстелил его прямо на сырой лесной траве. Гермиона скептически приподняла бровь, глядя на это кощунство: — Я вообще-то сильно не уверена, что после наших алхимических опытов этот плед останется цел. — Ну и похеру, — абсолютно искренне, пренебрежительно отмахнулся он, усаживаясь на него. — Это Эрмес, Малфой. Я прекрасно знаю, сколько он стоит в маггловском Лондоне, — покачала головой Грейнджер. Драко лишь картинно закатил глаза и окончательно плюхнулся на дорогую ткань. Следующим взмахом палочки он призвал из своих запасов массивную каменную чашу, выточенную из цельного куска кварца. Гермиона тихонько хмыкнула, опускаясь на колени рядом с ним: — О, я смотрю, ты сегодня решил гулять так гулять? Кварц не жалко? — Ну, ты вообще-то первая решила пожертвовать свои личные украшения, Грейнджер, — серьезно заметил Драко. — Для меня, если честно, это выглядит куда большей дикостью, чем испорченный плед. Гермиона усмехнулась. — Обычно, Малфой, ювелирные украшения — это самое первое, что несчастные люди закладывают в ломбардах и лавках старьевщиков в тяжелые времена. Обычная практика. Считай, у нас такой момент и настал. Он мгновенно помрачнел, и на его лице застыло упрямство и оскорбленная гордость. — За всю многовековую историю моей семьи, ни одна женщина никогда в жизни не была в столь плачевном положении, чтобы у неё возникла даже мысль о подобном позоре. Гермиона аккуратно опустила маленькую серебряную серьгу на дно кварцевой чаши и лукаво прищурилась. — Хм… Это что, снова твоя очередная остроумная и завуалированная шутка на тему того, что мы с тобой женаты? Драко сначала раздраженно нахмурился, а спустя секунду до него наконец дошло, как именно его реплика прозвучала со стороны. Он шумно сглотнул, и поспешно поправился: — Ну… я вообще-то имел в виду совершенно другое, Грейнджер. Мне просто чертовски стыдно, что я допустил, чтобы ты жертвовала своими вещами. — Можешь расслабиться, у меня с собой больше никакого серебра всё равно нет, — успокоила его Гермиона, внимательно вглядываясь в чашу. — У меня вообще-то есть с собой столовое серебро, — задумчиво протянул Драко. — Но есть одна проблема: все приборы ковали гоблины под личный заказ. Металл просто не поддастся нашим чарам. Гермиона потрясенно приподняла бровь, едва сдерживая рвущийся наружу смех. — То есть эти несчастные серьги в чаше стоят пять галлеонов, а ты, Малфой, ради экономии моих побрякушек предпочел бы прямо сейчас безжалостно расплавить бесценное серебро гоблинской работы? Я правильно тебя услышала? Драко удивленно, с искренним непониманием уставился сначала на крошечную серьгу на дне кварца, а затем перевел потрясенный взгляд на Грейнджер: — Сколько-сколько они стоят? Пять галлеонов? Гермиона прыснула в кулак и принялась тихо, беззвучно хохотать, содрогаясь всем телом, изо всех сил стараясь делать это как можно тише, чтобы случайно не разбудить мирно спящих супремских коней. Малфой выглядел настолько ошарашенным, словно она только что открыла ему тайну бытия. Наследник Мэнора явно не подозревал, что в их мире существуют настолько бюджетные, земные украшения. — Не падай в обморок, — отсмеявшись, шепнула Гермиона, утирая слезу. — Мне их когда-то давно просто подарили на один из праздников. Драко мгновенно насупился, его взгляд потемнел, а голос стал сухим: — Я даже не буду спрашивать, какой именно идиот их тебе подарил, Грейнджер. — Это был не Рон, — мягко, с затаенной улыбкой уточнила она, сокращая расстояние между ними на пледе. — А я этого, между прочим, и не утверждал, — недовольно буркнул Малфой, упрямо вздернув подбородок. — Не утверждал, но определенно подумал, — победно зафиксировала Гермиона. Он ничего не ответил в ответ, решив благоразумно не спорить с очевидным. Вместо этого Драко сосредоточенно поднял палочку, направляя её кончик точно в центр кварцевой чаши. Гермиона придвинулась ближе, практически касаясь плечом его водолазки, и они, синхронно затаив дыхание, наконец начали вместе колдовать над серьгой, применяя к металлу свои первые совместные чары…

***

      После нескольких десятков ожесточенных попыток и лихорадочных взмахов палочками им в итоге удалось разве что заставить серебряную серьгу за два с половиной галлеона уродливо почернеть и скрючиться в бесформенную кляксу, намертво прилипшую к прозрачному кварцевому дну чаши. Эксперимент провалился. Гермиона разочарованно вздохнула и обессиленно откинулась спиной прямо на плед, устремляя задумчивый взгляд в бездонное ночное небо, пока Малфой упрямо предпринимал еще попытки стабилизировать формулу. — Думаю, что сам наш подход в корне неверный, — тихо произнесла она. — Нам нужно обратиться вовсе не к алхимии... а к чему-то куда более раннему. Драко, признавая тактическое поражение, тоже опустил палочку и откинулся спиной на плед рядом с ней, заложив руки за голову и глядя на далекие звезды: — Но в алхимических трактатах Парацельса как раз и говорится о переходном, промежуточном состоянии любого плотного вещества. — Я прекрасно всё это понимаю, но, как видишь, на практике это дерьмо не работает, — ровным тоном ответила Гермиона. — Не работает, — нехотя согласился он. — А что по этому поводу говорит… — она сделала короткую паузу, — Тео? — Тебе интересно мнение Нотта? — Драко слегка повернул к ней лицо на мгновение. Гермиона в ответ плавно повернула к нему голову, разглядывая в полумраке его идеальный профиль, снова устремленный к созвездиям. — Ну,  — В Хогвартсе Тео всегда был достаточно высоко в рейтинге успеваемости. Как-то на восьмом курсе делала с ним совместный проект по продвинутой нумерологии, — улыбнулась Грейнджер, погружаясь в воспоминания. — У него совершенно иной, поразительный подход к самым обыденным вещам. Тео будто берет формулу, полностью выворачивает её наизнанку, совершая немыслимые виражи, но на выходе всё равно получает безупречно верный результат. Драко тихонько хмыкнул, искренне улыбаясь: — О, Нотт бы точно описался от восторга, услышь он такую похвалу от самой Гермионы Грейнджер. — Можешь при первой же возможности так ему и передать, — усмехнулась она. — А если серьезно: попробуйте вместе с ним попросить Крокера официально подключить меня к вашей разработке зелья… Я думаю, что втроем шансов на успех у нас гораздо больше. Малфой задумчиво кивнул. — Ну, учитывая, что мы с тобой сейчас рассуждаем об этом, посреди семнадцатого века… я абсолютно уверен, что рано или поздно добьемся этого. — Не сомневаюсь, — Гермиона лукаво сощурилась, и в её глазах заплясали чертики. — Но… для ясности, я всё еще неописуемо злюсь на тебя за ту бездумную историю с яблоком. — Грейнджер, тебе пора усвоить, — Драко перевел на неё серьезный взгляд. — Прошлое невозможно изменить. Его можно только обеспечить. Она заинтересованно приподнялась, ложась на бок и опираясь на локоть, чтобы лучше видеть его лицо. — И кто же автор этой гениальной цитаты? — Я, — абсолютно невозмутимо отчеканил Малфой. — Звучит как новый закон времени, — уважительно протянула Гермиона, разглядывая черты его лица. — Хотя, постой… мне кажется, я уже видела отдаленно похожую формулировку, когда читала инструктаж в первый день своей стажировки… Ты очень хорошо изучил тему хронологии, пока вы с Тео пять лет варили это зелье, да? Драко с мягкой, непривычно открытой улыбкой кивнул. — Именно так. Когда ты бьешься над одним котлом столько лет подряд… тут волей-неволей начнешь досконально разбираться во всех побочных и смежных направлениях магии. — Но звучит это так масштабно, будто твой закон со временем полностью заменит или дополнит знаменитый закон Крокера. Он тихо рассмеялся, качая головой. — Ну уж нет, у меня нет ни малейшего намерения подсидеть нашего грозного старика. — Ну, рано или поздно Крокер всё равно покинет свой пост… — Гермиона забавно пожала плечами. — Хотя, глядя на его хватку, могу с уверенностью сказать, что точно не скоро. Наш глава еще ого-го! Прямо-таки ровесник твоего блистательного Люциуса из этой миссии. В моем вкусе мужчина. — Фу, Грейнджер, прекрати, — Драко брезгливо поморщился, хотя в его глазах прыгали смешинки. — Это слишком черный, извращенный юмор. Я категорически не хочу, чтобы мой мозг подбросил мне ночью подобный кошмар с участием Крокера или моего прапрадеда, упаси Мерлин. Гермиона, утирая выступившие от смеха слезы, качнула головой. — Да ладно тебе! Тебе разве самому не интересно посмотреть на Люциуса Первого в его нынешние сто двадцать пять? Вы ведь с ним настолько… феноменально  похожи, что ты бы прямо сейчас узнал, как именно будешь выглядеть в глубокой старости. — Нет, спасибо, обойдусь как-нибудь без этого зрелища, — фыркнул Драко. — И вообще-то, если ты забыла, даже Елизавета Тюдор на турнире заметила, что роскошные платиновые волосы только у меня. Гермиона, продолжая лежать на боку и подперев голову ладонью, принялась пристально, сканирующим взглядом разглядывать его шевелюру в полумраке: — О да, у твоего предка была поистине шикарная, золотистая шевелюра в нашу последнюю встречу в Вестминстере. Тебе-то… — она внезапно резко осеклась, прикусив язык при воспоминании о Люциусе Втором, и его длинных прядях. Чтобы сбить внезапно накатившее чувство вины, она поспешно перевела тему: — тоже пошли латы… Но я всегда свято верила, что у Малфоев изначально, с самых истоков рода, был такой цвет волос, как у тебя. Драко хмыкнул, возвращая взгляд к звездам: — На самом-то деле, платиновый блонд пошел в нашей семье только начиная с сына Люциуса Первого. До этого преобладали золотистые оттенки, если верить портретам. Она снова искренне рассмеялась. Драко непонимающе повернулся к ней. — Что опять смешного, Грейнджер? — Ты просто не понимаешь, насколько его мужское эго, должно быть, задели те кокетливые слова Елизаветы… О мой Мерлин! Драко сначала нахмурился, не понимая, о чём речь, а затем его губы сами собой растянулись в широкой, искренней улыбке, когда до него дошел смысл. Он вспомнил, как королева открыто заявила, что ради такой роскошной платины и замуж выйти не жалко. Его предок тогда едва не лопнул от ревности. В эту ночь посреди леса Дин они без умолку болтали обо всём и ни о чём сразу, полностью стирая остатки многолетней вражды. Гермиона с интересом слушала, как Драко провел последние девять лет своей скрытной жизни. Узнала, что Тео и Дафна сейчас трепетно ждут ребенка, и искренне порадовалась за семейство Ноттов. Оказалось, что Малфой времени даром не терял и получил степень по зельеварению в престижной европейской академии. Сама Гермиона в ответ охотно поделилась своими планами на будущее. Она рассказала о том, что Кингсли сам недавно вспомнил о ней и настоятельно просил в скором времени вернуться в публичное пространство, чтобы стать его официальной правой рукой в Министерстве. Драко внимательно выслушал её и заметил, по-прежнему глядя в небо: — Бруствер не просто ищет помощника, Грейнджер. Он ищет себе достойного преемника на пост Министра магии в твоем лице. И это же очевидно. Гермионе ужасно, до дрожи в груди польстили его слова. Потому что когда она не так давно мимоходом поделилась этой новостью со своими друзьями, никаких бурных, восторженных поздравлений это не вызвало — Рон и Гарри лишь понимающе закивали, и порадовались, что чаще будут видеть подругу… Хотя Пэнси тогда тоже украдкой предположила то же самое, что и Малфой сейчас. Но в отличие от Поттер, Драко произнес это искренне и порадовавшись, ведь он не думал о том, как бы продвинуть на эту роль Гарри Поттера. — И как же ты поступишь? — Драко плавно повернул к ней голову. — Не будешь потом отчаянно скучать по нашим безумным миссиям? Гермиона весело рассмеялась, сокращая расстояние между ними на пледе: — О, брось, Малфой! Я ведь всегда могу тайно напроситься с тобой на очередное задание за компанию. Драко шокированно, картинно и невероятно наиграно повернулся к ней всем телом, округляя глаза: — Что?! Грейнджер, а как же министерские регламенты и строжайшие правила устава невыразимцев?! — Ну… ты ведь у нас так сильно обожаешь их нарушать на каждой миссии, так какая в сущности разница? Одной шалостью больше… В его глазах полыхнул чистый восторг. — Напомню тебе на всякий случай: это вообще-то не я из нас двоих имею в своей биографии легендарный опыт дерзкого ограбления банка Гринготтс на пару с драконом! Так что кто из нас здесь главный нарушитель — это еще огромный вопрос. Гермиона лукаво улыбнулась ему в ответ. — Ты слишком многого обо мне ещё не знаешь, Малфой…

***

      Предрассветное небо едва пробивалось сквозь плотные, свинцовые тучи, когда Гермиона решительным движением затянула шнуровку на своих берцах и поднялась с пледа. Ночная романтика и задушевные разговоры под звездами остались в темноте. Впереди их ждало пекло. Настоящее, историческое пекло тысяча шестьсот шестьдесят шестого года. Малфой уже стоял у коней, проверяя сбрую. Его лицо вновь превратилось в холодную, сосредоточенную маску. — Готова? — негромко спросил он, протягивая ей поводья супремской кобылы. Гермиона молча кивнула, перехватывая натянутую кожу. Они синхронно взмыли в седла, затем вскинули палочки, и магия дезиллюминационных чар мягко обволокла их тела, одежду и огромные фигуры крылатых скакунов, полностью растворяя в пространстве. — Набираем высоту, Малфой! Держись строго за моим правым крылом! — скомандовала она, и его конь, мощно оттолкнувшись сильными копытами от земли, с глухим, свистящим хлопком расправил мощные крылья. Они взмыли в небо, устремляясь на юг, прямиком к Лондону. Чем ближе они подлетали к столице, тем сильнее менялся пейзаж внизу. Живописные зеленые холмы Англии постепенно сменялись зловещей, удушливой тишиной. Спустя полчаса бешеного галопа под облаками перед их глазами развернулась картина того, как начинался пожар, который даже спустя столетия будут называть Великим. Спустя час многотысячный город уже полыхал, как гигантский костер из суверенных щепок. Тяжелый черный дым поднимался к самому небу, застилая солнце и выедая глаза даже на высоте птичьего полета. Огненные смерчи с ревом пожирали деревянные соломенные крыши, вековой собор Святого Павла рушился, а по узким, зачумленным улочкам внизу в панике метались крошечные, кричащие фигурки магглов, спасающих свой скарб. Запах гари, смешанный со сладковатым, тошнотворным смрадом бубонной чумы, ударил в ноздри с такой силой, что Гермиона закашлялась, крепче прижимаясь к седлу. Кони под ними испуганно захрипели, чувствуя близость хищного пламени. Драко резко перевел своего скакуна в крутое пике, пробивая плотную завесу копоти, и крикнул сквозь грохот пожара: — Вижу дракона! Спасаем тварь, а затем прорываемся к дому Мусидоры Барквит! — Действуем по второму тактическому протоколу, Малфой! — отозвалась Гермиона. — Я вытаскиваю дракона чарами, а ты глушишь пламя вокруг! Живее! Они швырнули своих невидимых крылатых коней прямо в самый эпицентр бушующего огненного шторма, навстречу падающим горящим балкам и ревущей истории, которую им предстояло тайно обеспечить...

***

      Они стояли в прохладных сумерках у кованых ворот Малфой-Мэнора образца семнадцатого века. Копоть и гарь полыхающего Лондона остались далеко позади — Мусидора Барквит была успешно эвакуирована, а валлийский зеленый дракон тайно вывезен из огненного капкана и подброшен к будущему владельцу заповедника… Теперь оставалось закрыть последний, самый безумный хронологический хвост этой миссии. Драко вел под уздцы двух уставших скакунов. Лошади мерно фыркали, перебирая копытами. Гермиона скептически оглядела массивную железную броню поместья и тихо, с нарастающей тревогой спросила, косясь на своего стажера: — Малфой… ты действительно на все сто процентов уверен, что твой безумный план сработает? Защитные чары Мэнора этой эпохи не расщепят тебя прямо у порога? Он высокомерно фыркнул. — Грейнджер, во мне течет кровь Малфоев в абсолютно любом столетии. Родовая магия Мэнора признает меня, даже если я еще не родился. Разумеется, всё сработает. С этими словами он уверенно шагнул вперед и коснулся ладонью холодного железа. Древняя магия ворот признавающе дрогнула, серебряные змеи на гербе скользнули в стороны, и тяжелые створки бесшумно распахнулись, пропуская своего хозяина. Драко завел крылатых коней на ухоженную территорию родового поместья. К седлу одного из супремских скакунов он заранее, крепко привязал свернутый в плотную трубочку свиток, на котором его идеальным, летящим почерком красовалась размашистая надпись: «Дорогому кузену Люциусу в честь его сто двадцати пятилетия. Подарок от чистого сердца от французского крыла рода де Маль Фуа.». Гермиона, стоявшая чуть позади ворот, лишь обреченно покачала головой, наблюдая за этой, невероятно наглой выходкой. Драко тем временем уверенно пересек линию ворот обратно, и кованые створки захлопнулись за его спиной, отрезая их от территории усадьбы. — Всё, Грейнджер, мой долг исполнен, — Драко ухмыльнулся, поворачиваясь к ней лицом. — Пора возвращаться в наше скучное двадцать первое столетие. Она быстрым движением набросила золотую цепочку маховика времени на его шею, и её пальцы уже легли на колесико с датами, как вдруг… Прямо на поляну перед воротами, со стороны Мэнора, с резким хлопком аппарировал высокий, величественный волшебник в роскошной темной мантии. Люциус Малфой Первый на правах хозяина земли мгновенно почувствовал чужое вторжение в защитный контур своих владений. Ему было сто двадцать пять лет, но его осанка оставалась безупречно прямой, а в светлых глазах Тюдоровского фаворита по-прежнему горел опасный, хищный огонь. На долю секунды время словно остановилось. Сто двадцатипятилетний Люциус Первый и тридцатилетний Драко Малфой встретились абсолютно идентичными серыми взглядами через кованые прутья решетки. Предок ошеломленно замер, мгновенно узнав французского кузена... И в эту самую секунду Гермиона с силой крутанула золотые шестеренки маховика. Пространство сжалось, и они с глухим хлопком растворились в воздухе прямо на глазах у потрясенного старика, оставляя его один на один с парой крылатых коней и запиской из далекого будущего…

***

      Понедельник в Отделе тайн после миссии продолжился шорохом всевозможных архивов. Гермиона, одетая в строгую белую блузку и темно-графитовую юбку чуть ниже колена, устало откинулась на спинку своего рабочего кресла. Её непослушные каштановые кудри были слегка растрепаны после косы и наспех заколоты волшебной палочкой. Вокруг неё на столе царил форменный хаос: целая куча пожелтевших свитков, старинных карт и чудом уцелевших мемуаров НЕ Малфоев, хотя и их мемуары тут были, разумеется. Грейнджер закрыла дневник Люциуса Первого и перевела долгий, изнуренный взгляд на Малфоя. Драко, облаченный в безупречный серый костюм и свежую белую рубашку, спокойно сидел напротив, закинув ногу на ногу, словно и не он всю ночь провел без сна. Гермиона тяжело вздохнула, собирая в аккуратную стопку листы их чудовищно изворотливого отчета: — Отнесу этот бред Крокеру и сразу вернусь. Дождись меня здесь, Малфой. И Мерлина ради, молись, чтобы он не устроил нам… Если Отдел тайн влепит нам обоим официальный выговор за самоуправство в прошлом... — Уверен, что никто даже близко не догадается, — с абсолютным спокойствием отозвался Драко. На что Гермиона лишь раздраженно цокнула языком и стремительно покинула кабинет. Когда спустя двадцать минут она, бледная от пережитого стресса, вернулась обратно, Малфой уже по-хозяйски расхаживал по её кабинету. Он вальяжно подбрасывал в воздух крупное зеленое яблоко, и у Гермионы при виде этого зрелища дернулся глаз. Заметив её появление, Драко понимающе ухмыльнулся и плавно, с чисто малфоевской наглостью уселся прямо на край её рабочего стола: — Ну что? Гермиона устало выдохнула и, не найдя в себе сил дойти до кресла, тоже обреченно уселась на противоположный край своего стола, обернувшись лицом к нему. — Что-что... Поздравляю, Малфой. Мы снова самым бессовестным образом солгали главе Департамента. — Мы великолепны. — Подбросив зелёное яблоко, сказал Малфой, сидя на краю её стола и посмеиваясь. — С чего ты это взял?! Как ты можешь быть уверен, что мы не… — Пребывая до сих пор в нервном потрясении, фыркнула Гермиона. — Это подтверждено отсутствием доказательств. И… черт возьми… Он был абсолютно прав! Никаких доказательств того, что они изменили что-то в прошлом не нашлось…