Мы великолепны

***

      Воспользовавшись коротким перерывом между миссиями в прошлое, которые в последнее время были адски выматывающими… Как из-за пожара, где едва удалось не сгореть самим, так и из-за Малфоя, который своими выходками будто нарочно проверял ее терпение на прочность… На самом деле нервировал и он сам… но уже совершенно по иной причине. Так что, после возвращения домой, единственным желанием было — отоспаться на выходных. И вот, пятничным вечером Гермиона вытащила Джинни в уютный лондонский паб, пока подруга снова не укатила на затяжные сезонные сборы. Они устроились на уединенном угловом диванчике, заказав по убойной Маргарите. Уизли сделала приличный глоток, откинулась на спинку и уверенно произнесла: — Знаешь… Ты абсолютно правильно сделала, что осадила Блейза и Пэнси. Гермиона вопросительно приподняла брови, и подруга продолжила: — Забини в школьные годы, давай будем честны, сам вел себя как редкостный, напыщенный мудак и частенько подлавливал меня в коридорах Хогвартса, он говорил мне такие мерзкие вещи, что уж точно не ему сейчас рассуждать на тему чужих грехов и репутации. — Джинни раздраженно хмыкнула, крутя бокал в руках, а затем добавила тише: — Ну… а Пэнси… Скажем так, я в принципе до сих пор недолюбливаю жену Гарри, как бы там ни было… Гермиона замерла с поднятым бокалом, внимательно всматриваясь в лицо подруги, и осторожно спросила: — Джин… Ты что… до сих жалеешь, что тогда ушла от него? — От Поттера? — Джинни искренне, беззаботно рассмеялась, качая головой. — Да брось, конечно нет! Это была первая любовь, и это было волшебно, прекрасно и все такое. Но… это было абсолютно не то, что по-настоящему требовалось мне тогда, и уж тем более не то, что нужно мне сейчас. — Понимаю, — Гермиона тепло улыбнулась, чувствуя, как расслабляются плечи. — Кстати, а как Молли отреагировала на вашу с Блейзом помолвку? Подруга задорно прищурилась, и на её губах заиграла хитрая ухмылка: — Ну… мама в принципе безумно рада, что я выхожу замуж за мужчину. Видишь ли, чтобы она раз и навсегда отстала от меня со своими бесконечными расспросами и попытками свести с приличными волшебниками, я еще несколько лет назад заявила ей, что я вообще-то по девочкам. И тайно, безответно влюблена в тебя. Гермиона от такого ошеломляющего заявления едва не поперхнулась. Она со стуком опустила бокал на деревянный стол, округляя глаза от шока: — Джинни!! — Сработало безотказно! Мама готова принять любой мой выбор, если у него есть член, — хохотала Уизли. — О боже… А я-то, наивная, все никак не могла понять, почему Молли внезапно стала меня недолюбливать лет шесть назад! — Гермиона расхохоталась. — Даже после нашего расставания с Роном она не смотрела на меня с таким подозрением! — Отсмеявшись, она сделала еще глоток и уже серьезнее протянула: — Честно говоря, Джин… я не думала, что с Блейзом у вас что-то серьезное. — Я тоже, — охотно кивнула та. — Но больше всех в шоке от нашей помолвки, разумеется, его мать. Думаю, она чуть не померла от горя, когда узнала, что её единственный холеный и залюбленный наследник берет в жены нищую девчонку из семейства Уизли. — Кстати, а как именно вы преподнесли эту шикарную новос…? — начала было Гермиона, но договорить ей не дали. К их столику нерешительно подошла стайка молодых девушек. Заметив эмблему на куртке Джинни, фанатки восхищенно запищали, протягивая квиддичные майки, блокноты, салфетки… и все то, на чем можно было оставить автограф. Джинни мгновенно переключилась, ослепительно улыбаясь поклонницам и лихо расписывая пожелания своим широким, размашистым почерком. Гермиона с искренней улыбкой наблюдала за подругой, ведь она была той, кто видел начало пути и слезы, которые проливала Уизли, когда набивала свои болючие первые шишки в профессиональном спорте. Ей было безумно приятно видеть, что рыжая девчонка из Норы сумела стать настоящей мировой звездой квиддича. И тут Джинни, с улыбкой вернув последнюю подписанную салфетку фанатке, внезапно лукаво подмигнула толпе и громко, на весь зал объявила, указывая пальцем на Грейнджер: — Эй, девчонки! А никто из вас, случайно, не хочет взять автограф вот у этой потрясающей женщины? Неужели никто не узнал? А я напомню, это Гермиона Грейнджер. Эта святая ведьма, вообще-то, за годы нашей юности лично не позволила умереть великому Избранному по меньшей мере раз двести! Поверьте мне на слово: если бы не её феноменальный мозг, Волдеморту бы даже не потребовалось предпринимать никаких попыток убить Гарри, потому что он просто банально не дожил бы даже до начала второго курса! Гермиона в эту секунду почувствовала себя неловко просто в крайней, нет, запредельной степени. Её щеки мгновенно опалил пунцовый румянец, и она попыталась буквально вжаться в подушки дивана, но было уже поздно. Фанатки, осознав, КТО именно сидит перед ними, ошеломленно ахнули. Спустя секунду они с удвоенным восторгом набросились на ошарашенную героиню войны, умоляя расписаться на память и наперебой благодаря её за спасение магического мира. Когда восторженная толпа наконец рассеялась и покинула паб, Гермиона шумно, измученно выдохнула, пытаясь пригладить растрепавшиеся кудри. Джинни с победной ухмылкой пересела к ней на диванчик поближе, сокращая расстояние, и её лицо мгновенно потеряло веселое выражение. Она огляделась по сторонам и произнесла очень тихо, заговорщическим шепотом: — Ладно, шутки в сторону, Гермиона. Тот твой внезапный разнос по поводу Малфоя… Блейз после этого вернулся домой сам не свой. И, знаешь… он натолкнул меня на одну чертовски интересную мысль… — И на какую же? — Гермиона настороженно приподняла бровь, стараясь не выдавать своего волнения. Подруга прищурилась и поиграла рыжими бровями: — Помнишь, несколько месяцев назад ты обронила, что Кингсли зовет тебя работать под свое начало со следующей осени? Грейнджер настороженно кивнула, ожидая подвоха. — Так вот, — Джинни задорно ухмыльнулась, — когда мы объявили матери Блейза, что женимся, Ясмина была в неописуемом шоке. Но после того, как она в один глоток осушила бокал крепкого эльфийского вина, то посмотрела на меня как на флоббер-червя и высокомерно процедила: «Ладно, в конце концов твоя невеста сделала себе имя сама. Надеюсь, после замужества играть в сборной она будет под твоей фамилией, Блейз». Гермиона заливисто рассмеялась, представляя эту картину: — О Мерлин, Джин! И что ты ей на это ответила? — Да я просто отмахнулась, — Джинни весело хмыкнула, сделав глоток нового коктейля через соломинку. — Сказала ей, что сменю фамилию на форме только после того, как буду искренне признана всей семьей своего дорогого мужа. Но суть вообще не в этом. Ясмина тогда посмотрела на сына и добавила: «По крайней мере, ты будешь женат на лучшей подруге Министра магии». И этот слизеринский засранец, тут же расплылся в довольной улыбке! А я сначала даже не поняла, о ком они, думала, про Кингсли… но я ведь с ним не то чтобы сильно дружу, да, у нас отличные приятельские отношения, но не более. Его мать говорила о тебе, Гермиона. Гермиона грустно усмехнулась, крутя в руках бокал: — Знаешь… Малфой недавно сказал мне почти то же самое. Уизли от неожиданности удивленно приподняла брови, едва не выронив трубочку: — Что?! Погоди… Вы с Малфоем уже настолько близки, что спокойно обсуждаете такие вещи? Святой Салазар, Грейнджер, что я вообще пропустила?! Она измученно вздохнула и отвела взгляд в сторону темного окна паба, наблюдая за проезжающими мимо автомобилями: — Честно говоря… это уже становится для меня проблемой. В глазах Джинни мгновенно загорелся огонек чисто женского понимания. Она подалась вперед, внимательно вглядываясь в лицо подруги: — Он тебе нравится, да? Гермиона в замешательстве то ли кивнула, то ли отрицательно мотнула головой, состроив уязвимую, растерянную гримасу: — Мне… мне с ним безумно интересно, понимаешь? И как-то странно, пугающе комфортно… В формате работы, я имею в виду… — Но?.. — подруга мягко подтолкнула её. — Тут ведь обязательно должно быть это чертово, «но», не так ли? — Я просто… я уже сама ничего не понимаю, Джин, — вздохнула Гермиона, сжимая пальцами холодное стекло. — Я не понимаю, Малфой мне действительно нравится как мужчина, или это просто глупая реакция моего тела на то, что у меня уже несколько лет вообще никого не было? В общем, я окончательно запуталась и медленно схожу с ума. Ты только не подумай, что я тут умышленно держу строгий целибат ради карьеры, просто… Она резко замолчала, судорожно пытаясь подобрать правильные слова, но Джинни отставила свой коктейль в сторону, мягко протянула руку и накрыла своей теплой ладонью кисть Гермионы: — Наверное, сейчас самое время честно сказать тебе… Блейз еще пару лет назад намекнул, что ты на самом деле работаешь в Отделе тайн. Так что я прекрасно знаю, почему у тебя всё это время никого нет, и отлично понимаю, почему ты физически не можешь мне ничего рассказать о своих буднях… Я понимаю, почему ты так внезапно пропала из публичного пространства. Ты снова ввязалась в авантюру, не так ли? У Гермионы от этих слов к горлу мгновенно подступил тугой ком, а на глаза навернулись горячие, искренние слезы. Не выдержав, она резко подалась вперед и со всей силы, мертвой хваткой крепко обняла Джинни, утыкаясь носом в её плечо. Уизли весело рассмеялась и крепко обняла её в ответ, похлопывая по спине: — Ох, ничего себе! Ну и хват у тебя, Гермиона! Клянусь Мерлином, у тебя после этих твоих секретных министерских будней бицепсы стали больше, чем у меня после ежедневных тренировок на метле! Она, шмыгнув носом, отстранилась и торопливо вытерла подступившие слезы. Джинни пристально посмотрела ей в глаза и произнесла уже совершенно серьезно: — Если ты действительно хочешь моего совета, то просто делай то, что тебе хочется прямо сейчас, и никогда ни о чём не жалей. Жизнь слишком коротка. Хочешь трахнуть Малфоя? — Тсс! Тише ты! — панически зашипела Гермиона, испуганно оглядываясь по сторонам. — Да брось, — подруга беззаботно оглядела зал. — Тут вокруг все уже настолько в стельку, что вообще ничего не услышат. А если кто-то случайно и разберет слова, то сочтет это за шутку. В общем, мой тебе совет: просто трахни его и узнай, стоит ли оно того. — Я не имею на это права, Джин, — покачала головой Гермиона. — Я не могу заводить отношения, пока я нахожусь на службе. К тому же, Малфой — мой непосредственный стажер. И он должен будет занять мое место, как только я уйду к Кингсли… Джинни задумчиво прикусила губу, заозиравшись по сторонам: — Знаешь, вокруг нас вообще-то ходит уйма симпатичных парней… И… качественный секс априори не подразумевает под собой обязательные долгосрочные отношения. Разве нет? Гермиона сардонически приподняла бровь, криво усмехнувшись: — О да, Джин. Ты абсолютно то же самое говорила мне про Блейза несколько лет назад. А теперь выходишь за него замуж. Отличный пример «просто секса». Рыжая ведьма лишь беззаботно пожала плечами и ослепительно, хитро улыбнулась: — Ну… с другой стороны, давай мыслить стратегически. Если ты действительно планируешь в будущем стать Министром магии… бездонные хранилища Малфоев точно не будут для тебя лишними, знаешь ли. Она от такой меркантильности шокированно открыла рот, а затем согнулась пополам, начиная громко смеяться на весь паб: — Джинни! — Что, Джинни? Это же абсолютно логично! — усмехнулась она. Гермиона, отсмеявшись, посмотрела на подругу и внезапно поймала себя на забавной мысли. Было в этой повзрослевшей, решительной Джинни какое-то поразительное сходство с молодой королевой Елизаветой из её недавней миссии. То же желание опустошить хранилища Малфоев ради укрепления власти, да и огненно-рыжие волосы один в один. Уизли тем временем ласково пожала её руку, и её голос стал невероятно теплым: — Кстати, судя по амбициозному настрою матери Блейза, мы с Забини тоже с огромным удовольствием присоединимся к финансированию твоей будущей предвыборной кампании. Она почувствовала, как внутри неё разливается удушающее, щемящее тепло. Тронутая до самой глубины души, она со слезами на глазах еще раз крепко-крепко обняла Джинни, понимая, что с такой поддержкой ей не страшен ни один вызов будущего…

***

      В это же самое время в роскошной, пахнущей старинной кожей и дорогим деревом библиотеке поместья Ноттов царил привычный рабочий хаос. Драко и Тео сидели за массивным дубовым столом, полностью заваленным пергаментами, свитками и древними фолиантами. Малфой притащил с собой ту самую кварцевую чашу, на дне которой сиротливо чернела скрюченная серебряная серьга Грейнджер. — Извини, что не показал тебе эту кляксу раньше, — Драко устало потер шею, пододвигая чашу к другу. — Неделька выдалась просто адская. Тео лишь нетерпеливо отмахнулся, буквально впиваясь глазами в заметки и формулы, вписанные рукой Гермионы прямо между их с Драко уравнениями. Нотт параллельно что-то стремительно строчил на чистом свитке, и на его лице отражалась крайняя степень экстаза. В этот момент тяжелые двери тихо приоткрылись, и в комнату плавной, грациозной походкой вошла Дафна. Она не успела произнести и слова приветствия, как Теодор резко вскинул голову и, широко, восторженно улыбаясь, выдал на одном дыхании: — Ты не поверишь! Гермиона Грейнджер назвала меня гениальным! Дафна замерла на полпути, предостерегающе приподняв тонкую бровь: — Осторожнее со своим восторгом, Тео. Тебе бы очень не хотелось, чтобы я начала всерьез ревновать к нашей главной национальной героине. — В следующую секунду её лицо резко изменилось, и холеная слизеринка ошеломленно округлила глаза, переводя взгляд с мужа на Драко: — Подождите-ка… Вы хотите сказать, что Грейнджер тоже работает в Отделе тайн?! И вы оба… вы оба всё это время знали и ни единым словом, ни единым намеком даже мне об этом не обмолвились?! Драко пожал плечами, откидываясь на спинку кресла: — Мы сами, если честно, узнали об этом недавно. Дафна, всё еще пребывая в глубоком культурном шоке, грациозно уселась в соседнее свободное кресло, щелчком пальцев призвала с сервировочного столика пустой стеклянный стакан и пристально, с прищуром посмотрела на мужа: — И почему ты, Теодор, готов прямо сейчас уписаться от восторга? Она действительно настолько хороша? — Даф, ну ты не можешь к ней ревновать, это же просто глупо! — Тео задорно фыркнул, не отрываясь от формул. — Я Гермиону Грейнджер вживую за эти годы вообще ни разу не видел. Дафна медленно повернула голову к Малфою, хитро и сканирующе прищурившись, она могла задавать вопросы, но так, чтобы магия позволила им отвечать на них без последствий: — Значит, ты её видел. Ну и? Драко тихонько, бархатисто рассмеялся, подхватил со стола кварцевую чашу и аккуратно протянул её девушке. Дафна с явной опаской и брезгливостью заглянула внутрь прозрачного сосуда. Её безупречный носик недовольно сморщился: — И что это за уродливая, обугленная черная клякса, Салазар меня дери? Напоминает дохлого червя. Вам за это деньги платят еще? — Это серебряная сережка Гермионы Грейнджер, — с благоговейным, сугубо научным восхищением объявил Теодор, бережно забирая чашу. — Она лично пожертвовала её во имя науки прямо посреди леса! Дафна с тяжелым осуждением уставилась на Малфоя: — Драко… видит Салазар, я всегда была о твоих джентльменских манерах куда лучшего мнения. Как ты вообще мог допустить подобное кощунство? Позволить женщине расплавить собственное украшение? — Она еще раз брезгливо взглянула на почерневший кусок металла на дне кварца, видимо, мысленно пытаясь восстановить, какой именно была серьга до этого варварского эксперимента, и можно ли её вернуть к жизни чарами. Драко досадливо цокнул языком, пряча взгляд: — Даф, не напоминай. Мне самому до сих пор стыдно. Но в свое оправдание скажу… — Подожди, Драко, не подсказывай ей! — азартно перебил его Тео, подмигивая жене. — Как думаешь, сколько эта роскошь стоила изначально? Ну же, назови цену. Она точечным взмахом палочки сотворила Агуаменти, аккуратно наполнив свой стакан прохладной водой. Не делая даже малейших попыток угадать, она высокомерно приподняла бровь и сделала неторопливый глоток, демонстрируя полное безразличие. — Пять галлеонов! — победно выдал Теодор. У Дафны от этой цифры глаза мгновенно округлились до размеров галеонов, а рот шокированно приоткрылся. Она застыла со стаканом у губ. — За пару, — безжалостно добил её Драко, сардонически ухмыляясь. Она с громким звуком резко поставила стакан на столик, едва не расплескав воду, и ошеломленно произнесла: — Так, господа невыразимцы… Мне сейчас остро кажется, что наша семья как-то катастрофически мало жертвует на благотворительность в фонд помощи героям войны. Пойду-ка я прямо сейчас выпишу чек… Если наша главная национальная героиня вынуждена ходить в ТАКОМ убожестве… Салазар, у меня просто нет слов! — она снова бросила уничтожающий взгляд на чашу. — Малфой, я искренне надеюсь, что ты уже исправил это позорище и подарил ей новые? Драко от такой внезапной атаки удивленно открыл и закрыл рот, растеряв весь свой апломб: — Я… Дафна картинно закатила глаза, теряя терпение к его заторможенности: — Какая хоть это была серьга, Драко? — Пуссет, — послушно выдал Малфой, прочистив горло. — Обычный серебряный гвоздик. Она сама сказала, что эти серьги ей всё равно давно надоели, и это был чей-то старый дурацкий подарок. Грейнджер, кажется, была искренне рада от неё избавиться. — Не сомневаюсь, что рада, — авторитетно отрезала Дафна, поднимаясь с кресла и расправляя складки своего шелкового платья. — Сделай нормальный, мужской поступок, Малфой. Подари ей изящные пуссеты с бриллиантами. Классика всегда актуальна, уместна под любую министерскую мантию и, главное, перестань наконец позорить наш слизеринский круг своей бережливостью. Драко не выдержал и тихонько, капитулирующе рассмеялся, поднимая руки вверх: — Хорошо, мам. Я всё понял. — Вот и отлично, — Дафна направилась к выходу из библиотеки, но у самых дверей обернулась, наградив Малфоя строгим взглядом: — И еще, верни мне моего законного супруга в постель не позже полуночи. — Затем перевела взгляд на мужа, — Тео, ты понял меня? Нам завтра рано вставать. — Да, любовь моя! — послушно согласился Нотт. Драко посмеивался, провожая Дафну взглядом. Тео дождался, пока стук её каблуков окончательно стихнет в глубине коридоров поместья, а затем придвинулся к Малфою, заговорщически понизив голос: — Как только Дафна крепко уснет, я приду к тебе. Потому что вот эти пять арифмантических формул, которые Грейнджер вписала на полях… Мерлин меня дери, у них просто колоссальный, запредельный потенциал для нашего зелья! Мы обязаны докрутить их! — Вообще-то, Тео, если быть до конца честным, Грейнджер вовсе не говорила мне, что ты гениален, — с дразнящей улыбкой осадил друга Драко, наблюдая за его бурным восторгом. Нотт лишь снисходительно отмахнулся, даже не поведя бровью: — Семантика. — И я еще не сказал тебе самого главного, — Драко подался вперед, опершись локтями о стол. — Грейнджер хочет официально присоединиться к нам в лабораториях и вместе докручивать исследования этого зелья. Теодор от такой новости замер на месте, а затем, резко взмахнув палочкой, невербально призвал из бара початую бутылку коллекционного огневиски и два тяжелых хрустальных стакана: — Да ты шутишь, мать его! Это же просто…! Такое событие мы просто обязаны немедленно отметить! Они чокнулись бокалами, сделали по приличному глотку и снова склонились над формулами. Спустя пару минут Нотт, крутя в пальцах янтарный алкоголь, хитро прищурился и понизил голос: — Кстати, раз уж Крокер рано или поздно благословит этот тройственный союз, и нам придется вплотную работать в одной связке… Какая Грейнджер вообще сейчас? Всё такая же командирша, какой была в Хогвартсе, или… строгая училка из влажных фантазий? Драко рассмеялся: — Она хороша, Тео. Сам скоро всё увидишь. Нотт мгновенно поймал его интонацию, и на его лице расплылась дрянная ухмылка: — О-о-о… Так ты поплыл? — Тео, — Малфой недовольно нахмурился. — Между нами ничего нет и быть не может. К тому же, если тебе интересно, Грейнджер, кажется, сейчас немного… влюблена в Люциуса. Теодор от этих слов в одну секунду ошеломленно моргнул, его лицо резко побледнело, и он с дребезжащим стуком отставил стакан в сторону, уставившись на друга круглыми от подступившего ужаса глазами: — Что?! Твой… твой отец?! Мерлин, Малфой, он же… Он пребывал в шоке — ведь доподлинно знал, что Люциус благополучно лежит себе в склепе, и в его голове сейчас лихорадочно крутились безумные мысли о некромантии, воскрешении или о том, что Грейнджер окончательно сошла с ума на своих миссиях. Драко, заметив это паническое замешательство на лице друга, весело хохотнул, разряжая обстановку: — Да успокойся ты! Не в моего отца. Я говорю про Люциуса Первого! Который в свое время был с позором отвергнут Елизаветой Тюдор. Нотт шумно, с облегчением выдохнул и снова потянулся к алкоголю, тихонько посмеиваясь: — А-а-о… Ну слава Салазару, а то я уже мысленно начал… Неважно… Слушай, а представь на секунду… Если бы у Люциуса Первого тогда всё получилось с Елизаветой, род Малфоев сейчас официально правил бы всей чертовой Британией. — О, нет, спасибо, увольте, — Драко передернул плечами. — Я, если честно, бесконечно рад, что у него тогда ничего не вышло. — Это еще почему? — Тео удивленно приподнял бровь. — Ну, потому что если бы они поженились, я бы сейчас был, пожалуй, беднее Уизли, — сардонически ухмыльнулся блондин. — Эта рыжая королева была той еще мастерицей по вымогательству чужих денег на нужды Англии, она бы обобрала Мэнор до последнего кната. Но Люциус… Великий Салазар, это нечто. Сначала начал подкатывать яйца к Грейнджер, а потом приревновал меня к королеве. — Серьезно? — Теодор уже едва сдерживал раскатистый смех, подаваясь вперед. — Абсолютно! — фыркнул Драко, отпивая глоток. — Елизавета имела неосторожность заявить, что лишь ради моего умопомрачительного цвета волос стоит выйти замуж, чтобы передать такое богатство детям… Нотт не выдержал и громко, на всю библиотеку расхохотался, хлопая ладонью по столу: — Подожди, Малфой! О Мерлин! Так вы с собственным прапрадедом в шестнадцатом веке реально закусились из-за Грейнджер и королевы?! — Скорее, это он со мной закусился, — недовольно проворчал Драко, пряча улыбку. — Дед настолько оскорбился на слова Тюдор про мои волосы, что все Малфои, начиная с его родного сына, теперь рождаются исключительно с этой нашей проклятой, платиновой шевелюрой. Чисто назло перекроил генетику рода, представляешь! — Мерлин, я бы отдал все свои галлеоны, чтобы лично увидеть этот бой двух Малфоев в латах! И ты, стало быть, искренне рад, что королева в итоге отшила твоего золотоволосого предка? — Ну да, — ровным тоном ответил Драко. — А говоришь — не поплыл, — Теодор победно подмигнул другу, делая глоток. — Защищаешь территорию даже от призраков, Драко. — Да иди ты нахер, Нотт, — беззлобно огрызнулся Малфой, переводя тему. — Ладно, шутки в сторону. Так когда я наконец смогу узнать, насколько хороша Грейнджер? Драко мгновенно потемнел лицом и выдал свой самый ледяной, угрожающий взгляд: — Тео, фу! — Да я вообще-то, озабоченный ты придурок, исключительно про её научную работу в Отделе тайн говорю! — Теодор картинно всплеснул руками, кивнув головой на кипу свитков с формулами. — Ты уже подходил с этим вопросом к Крокеру? — Да, подходил в пятницу, — Драко расслабил плечи, возвращая себе маску невозмутимости. — Сол сказал, что даст ответ в понедельник утром. Нотт расплылся в дрянной, ничего хорошего не предвещающей ухмылке, аккуратно сворачивая их исписанные пергаменты: — Прекрасно. Я уже предвкушаю наши грядущие практические опыты под надзором строгой гриффиндорской отличницы. Это будет легендарно. Драко лишь обреченно закатил серые глаза к потолку, туша светильник: — И как Дафна только терпит тебя…

***

      Рабочий день начинался лишь через полчаса, но на первом уровне Министерства магии, в приемной Министра, жизнь уже кипела. Встреча с Кингсли затянулась почти на час. Бруствер, как всегда, прагматично и спокойно раскладывал перед ней графики её постепенного, мягкого возвращения в публичное пространство, и от этого приближающегося будущего у Гермионы до сих пор приятно кружилась голова. Поправив воротник плотной осенней мантии, Грейнджер решительно шагнула в пустую золоченую клетку лифта. Ей нужно было спуститься с самого верха обратно на девятый уровень — в Отдел тайн, где её уже наверняка дожидался Малфой для отправления на новую миссию. С тихим скрежетом и звоном решеток лифт двинулся вниз. На втором уровне — в Департаменте магического правопорядка — кабина остановилась, и внутрь шумно ввалилась группа сотрудников. Первым, на ходу дочитывая какой-то рапорт, зашел Гарри в окружении своих подчиненных. Заметив её в углу, он удивленно вскинул брови и искренне улыбнулся: — Гермиона! Неожиданно увидеть тебя здесь. Разумеется, неожиданно, подумала она, ведь для всего магического сообщества Гермиона Грейнджер безвылазно пропадала в Уайтхолле, курируя связи с маггловским премьер-министром. — Привет, Гарри, — Гермиона сделала шаг навстречу другу и привычным жестом поправила ему слегка съехавший набок галстук. — Возник один рабочий вопрос, который требовал личного вмешательства Кингсли. Пришлось появиться тут. Поттер понимающе кивнул, провожая взглядом выходящих на третьем уровне сотрудников. Когда в лифте стало чуть просторнее, он повернулся к ней: — Заглядывай к нам в гости в пятницу? Пэнси будет просто счастлива тебя увидеть. Она в последнее время то и дело жалуется, что ты совсем пропала из нашей жизни, и тебя невозможно никуда вытащить. Гермиона мягко улыбнулась, чувствуя легкий укол стыда после их разговора на её дне рождения: — Навалилось слишком много бумажной работы, Гарри. Всё из-за этого грядущего перехода… Физически ничего не успеваю. Гарри тепло посмотрел на неё и ободряюще сжал её руку чуть выше запястья: — Ты же знаешь… Если тебе потребуется любая помощь, только скажи. Аврорат в твоем распоряжении. Мы подключимся к любому твоему проекту. Грейнджер негромко, искренне посмеялась, качая головой: — Спасибо, Гарри, но не стоит. У меня теперь для этого есть личный стажер. — Ну да, — Поттер дразняще прищурился, и на его лице появилась легкая ухмылка. — Замечаю закономерность: вот как раз с его появлением в твоем подчинении ты и стала пропадать из нашего поля зрения в два раза чаще. Гермиона открыла было рот, чтобы выдать какую-нибудь логичную отговорку, но в этот момент лифт остановился на уровне Отдела магического транспорта. В кабину хлынула плотная толпа волшебников, шурша мантиями и громко переговариваясь. Поток людей бесцеремонно разделил друзей, окончательно оттеснив Гермиону и Гарри к противоположным металлическим стенкам лифта, оборвав их разговор на самой интересной ноте. На следующем уровне лифт покинула большая часть пассажиров, и они продолжили. — Потому что нас теперь двое, и работы, как ты понимаешь, стало тоже вдвое больше, — сказала Гермиона, наблюдая, как оставшаяся толпа сотрудников на миг затихла, навострив уши. Гарри стал серьезнее. Он чуть подался вперед, становясь ближе к ней: — Он правда так изменился? Гермиона прищурилась, и в её глазах проскользнула лукавая искра: — Твоя жена — хитрая змея, так и передай ей. Он раскатисто рассмеялся, ничуть не обидившись за Пэнси: — Ну, ты игнорировала её приглашения на протяжении целого месяца. Она волнуется, что чем-то сильно обидела тебя. — Гарри… — протянула Гермиона. Они замолчали, встретившись взглядами, и спустя секунду оба синхронно начали улыбаться. Гермиона продолжила, мягко понизив голос: — Просто напомни ей, что адрес у него не изменился. И она вполне может сама пойти, всё увидеть своими глазами и сделать выводы, а не выпытывать через тебя у меня. Поттер понимающе кивнул: — Я тебя понял. Так ты сейчас обратно, в мир магглов? Гермиона отрицательно покачала головой, поправляя сумку на плече: — Нет, я до девятого уровня, а потом пешком. Он нахмурился, в его глазах проскользнуло профессиональное любопытство: — В залы суда? Что же там у вас произошло, раз Кингсли лично подключился? — Тайна, — с улыбкой отрезала она. Они оба негромко посмеялись. Лифт со звоном остановился на уровне Международного Магического Сотрудничества, Гарри еще раз крепко и тепло обнял её за плечи и вышел из кабины вместе со своими сотрудниками. Решетки захлопнулись, а Гермиона подумала о том, что, кажется… у кого-то проблемы, учитывая состав делегации авроров. Лифт тронулся дальше вниз, постепенно пустея, что было абсолютно неудивительно для начала рабочего дня. Гермиона осталась в кабине одна, как она думала, но вдруг позади неё раздался до боли знакомый, слегка гнусавый и самодовольный голос: — Ты меня намеренно игнорируешь, Грейнджер, или просто не заметила в толпе? Гермиона обернулась назад и наткнулась взглядом на Захарию Смита. Его мантия была безупречно отутюжена, а на лице блуждала привычная ухмылка. Она сдержанно кивнула ему: — Привет, Захария. Мог бы для начала просто поздороваться, а не бросать мне с ходу претензии. Смит сделал уверенный шаг вперед, сокращая дистанцию, и остановился рядом с ней на расстоянии вытянутой руки. Его взгляд сканировал её лицо: — Я слышал краем уха в кулуарах, что в следующем году тебя официально переводят в административный блок, прямо под начало Кингсли? Это правда? Она удивленно приподняла бровь, внутренне поражаясь тому, как быстро по Министерству магии ползут любые слухи: — Мне искренне приятно, что ты интересуешься моей карьерой. Спасибо. Смит самодовольно усмехнулся, закладывая руки за спину: — Я всегда интересовался тобой, Грейнджер. Ты же прекрасно это знаешь. Гермиона с вежливой, чисто светской улыбкой посмотрела на него: — Я польщена. Как твои дела, Захария? Смит демонстративно, плавным движением поправил начищенный золотой значок министерства на лацкане своей мантии и горделиво, с явным самодовольством произнес: — На следующей неделе официально получаю повышение. Меня переводят на должность руководителя в Совете по торговле. Гермиона кивнула, сохраняя безупречную светскую маску: — О, я очень рада за тебя! Искренне поздравляю. Смит сделал еще один уверенный шаг к ней, сокращая и без того небольшое расстояние в опустевшем лифте. В его глазах зажегся живой интерес: — Я хочу как следует отметить свое продвижение по службе. Составишь мне компанию на выходных? — И где же ты планируешь праздновать? — Гермиона слегка повернула к нему голову, крепче перехватывая рукоять палочки в потайном кармане. — Я имел в виду вовсе не шумную министерскую попойку, Грейнджер, — ухмыльнулся он, заглядывая ей в глаза. — Только мы вдвоем. Хороший, уютный ресторан... — Увы, вынуждена отказаться, — мягко, но без малейших колебаний отрезала она. Смит нахмурился, и на его холеном лице промелькнуло явное уязвленное недоумение: — Почему? У тебя кто-то появился? Даже в прессе об этом ни слова. Она лишь иронично повела плечом, глядя на мерцающий указатель уровней над дверью: — Обо мне в прессе вообще в последнее время ничего не слышно. Это специфика моей нынешней работы. Захария задумчиво скрестил руки на груди, пристально сканируя её взглядом: — И всё же? Твой отказ — это потому, что твоё сердце уже кем-то занято, или я просто банально тебе не нравлюсь? Гермиона с легкой, сдержанной улыбкой посмотрела на него: — Похвально, Захария, что в этой ситуации ты в первую очередь ищешь причины в самом себе. А что касается меня, в данный момент у меня совершенно другие приоритеты в жизни. Лифт остановился, объявляя нужный ему этаж. Смит высокомерно ухмыльнулся, отступая к раздвижным решеткам, но перед самым выходом обернулся, нагло окинув её фигуру прощальным взглядом: — Подумай над моим предложением на досуге, Грейнджер… Хранилища моей семьи могут очень пригодиться тебе в будущем, раз уж ты метишь в большую политику. Род Смитов имеет колоссальный вес в Визенгамоте. Да и я сам, надо признать, чертовски хорош во всех смыслах. Обещаю, что я тебя точно не разочарую. Пришли мне сову, если вдруг твои приоритеты внезапно сменятся. Знаешь ли, глупо так бездумно разбрасываться верными союзниками на старте кампании. Он выдал свою самую вальяжную, победную улыбку и стремительно вышел из кабины, скрываясь в министерском коридоре. Золоченые решетки с глухим стуком захлопнулись, оставляя Гермиону в одиночестве. Лифт плавно понес её вниз, на девятый уровень, а в её голове эхом зазвучали недавние слова Джинни в пабе: «Если ты планируешь стать министром… хранилища Малфоев лишними не будут... ». Капкан истории стягивался вокруг неё всё плотнее… Во что, черт возьми, она ввязывалась на этот раз? Стоило хорошенько обдумать это все… Хотя, кому она врала? Да, она хотела в политику! Гермиона быстро огляделась по сторонам и, убедившись, что осталась в пустой металлической кабине совершенно одна, вслух раздраженно бросила: — Придурок... Неужели ты всерьез ожидаешь, что у меня в трусах будет кисель только потому, что ты пригласил меня на сомнительное свидание? У Драко Малфоя, который всё это время тихо стоял в самом углу лифта под дезиллюминационными чарами, натурально отвисла челюсть. Он в только что лет узнал, насколько мощный фильтр на самом деле разделяет мозг и язык Гермионы Грейнджер. И в эту же секунду он с облегчением подумал… Как же он был рад, что никогда не узнает, как бы ответила она ему, если бы он вдруг обезумел настолько, чтобы пригласить её на свидание. Малфой не сдержался, из его груди вырвался тихий, приглушенный смешок прямо за её спиной. К тому моменту, как Гермиона испуганно и резко обернулась на звук, он уже плавным движением палочки снял с себя чары невидимости и примирительно поднял ладони вверх, ухмыляясь: — Прости, Грейнджер. Я честно не собирался подслушивать твои интимные монологи. Но справедливости ради... Смит и правда редкостный придурок. Гермиона удивленно округлила глаза, шумно выдыхая и пытаясь унять взбесившееся от испуга сердце: — Да что ты говоришь? — Я это отчетливо понял еще в Хогвартсе, когда мы оба были капитанами своих факультетских команд по квиддичу, — он засунул руки в карманы брюк своего серого костюма. — Мне кажется, что с годами он стал еще более невыносим, — фыркнула Гермиона, разворачиваясь к выходу. Лифт наконец довез их до пункта назначения, и Малфой шагнул следом за ней, поравнявшись плечом к плечу: — И всё же... Не стоит так опрометчиво разбрасываться своим потенциальным электоратом. Она картинно закатила глаза, выходя на тускло освещенный этаж Отдела тайн: — О, так мне, по-твоему, стоит раздвинуть ноги, покорно закрыть глаза и думать об Англии ради политических союзов? Драко на пару секунд завис от такой откровенной формулировки, а затем двусмысленно хмыкнул, косясь на её профиль: — Ну... Я вообще-то имел в виду всего лишь то, что тебе просто не нужно выдавать в Министерстве, что ты так красочно озвучила сейчас в лифте. Поверь мне, Грейнджер, не один я умею так профессионально прятаться за чужими спинами под чарами невидимости. Она фыркнула, поправляя сумку на плече и бросая на него скептический взгляд: — Кстати... А с каких это пор Драко Малфой вообще прячется под дезиллюминацией в министерских лифтах? — С тех самых, когда его проклинали в спину в этих самых коридорах. Много, много, много раз подряд, — ровным тоном отозвался он. Гермиона замолчала, чувствуя, как внутри всё сжалось от его слов. — И как много из нашего разговора ты в итоге услышал? — тише спросила она, замедляя шаг. — Достаточно, — Драко вернул на лицо привычную ухмылку. — Для того, чтобы намертво запечатать абсолютно все камины в моем доме. Знаешь ли, я категорически не хочу, чтобы Пэнси Паркинсон, простите, Поттер… вдруг начала со мной общаться исключительно из-за того, что она панически не желает портить отношения с будущим Министром магии в твоем лице. И лучшей подругой своего мужа по совместительству. Они наконец вышли из лифтового холла в родной лабиринт коридора, где воздух казался привычно прохладным и плотным от магии. — Она и не начнет... Точно не по этой меркантильной причине, — слабо улыбнулась Гермиона. Но, она задумалась, Пэнси действительно могла… или нет…? — Ты ведь сам прекрасно слышал, что именно я только что ответила Гарри. Драко, глубоко засунув руки в карманы, уверенно вышагивал рядом с ней по темному коридору, пока они направлялись к дверям её кабинета: — Твой Поттер правда настолько слеп, что в упор не видит змеиной натуры своей благородной супруги? Гермиона тихонько рассмеялась. — Они искренне любят друг друга, Малфой. А на счет того, кто именно из них двоих в этой семье является большей змеёй... Я бы, если честно, еще очень сильно поспорила. Как ты сам прекрасно понимаешь, Гарри Поттер занимает свою должность вовсе не за красивые глаза. Он согласно хмыкнул, пока они петляли по лабиринту, и спустя пару минут снова заговорил: — Тебе не кажется, что в последнее время задания были достаточно... — Драко сделал короткую паузу, словно подбирая правильное слово, пока они шли по длинному коридору. — Сложными? — подсказала ему Гермиона, открывая дверь в свой кабинет. — Ну, я уже понял, что изначально давали более легкие варианты… — Малфой прошел следом за ней, закрывая за собой дверь. — Скажи мне правду, Грейнджер. По шкале от одного до десяти... насколько были сложными наши совместные задания, если сравнивать с твоими миссиями в целом за все пять лет работы? Гермиона задумалась на несколько секунд, проходя к своему рабочему столу и на ходу расстегивая мантию: — Ну-у-у… Семь? — Семь?! — возмущенно переспросил Драко, резко остановившись посреди кабинета. — Погоди... а Великий пожар в Лондоне и валлийский зеленый в подвале — это, по-твоему, сколько? — Это и было семь, Малфой, — строго ответила Гермиона, оборачиваясь к нему. — В остальных случаях от нас не требовалось рисковать по-настоящему жизнью. Мы просто обеспечивали прошлое. — А десять тогда что? — он пристально посмотрел на неё, складывая руки на груди. Она на мгновение отвела взгляд в сторону, и на её лице промелькнула тень воспоминаний, от которых внутри всё привычно сжималось: — Период первого и второго прихода к власти Волдеморта. — И сколько раз приходилось туда возвращаться? — Двадцать три миссии, — тихо, но отчетливо произнесла она. — И я действительно искренне надеюсь, что больше того периода в журнале не будет. — Она решительно подошла к столу, выдвинула верхний ящик, достала оттуда два флакона со стабилизирующим зельем, и протянула один Драко. Они синхронно откупорили стеклянные пробирки и выпили жидкость залпом. Гермиона аккуратно поставила пустой флакон обратно на деревянную поверхность стола и внимательно посмотрела на напарника: — А почему ты вообще об этом спросил? Что тебя так резко обеспокоило? — Потому что наше сегодняшнее задание с Жидкой Удачей выглядит слишком уж невинно на бумаге, — Драко вернул ей пустую пробирку, и его взгляд стал сосредоточенным. — Хочу понимать, к какому именно дерьму нам готовиться на этот раз. Гермиона пожала плечами, вынимая из своей сумочки кисет с одеждой для этой миссии: — На этот раз мы точно знаем, кого именно и в каком месте искать. Не думаю, что возникнут какие-то реальные проблемы…

***

      Гермиона и Драко сидели за громоздким дубовым столом в глубине полутемного зала «Дырявого котла» образца тысяча пятьсот тридцать восьмого года. На них были надеты роскошные, тяжелые одежды богатых аристократов шестнадцатого века. Они неспешно потягивали эль, делая вид, что просто зашли передохнуть с дороги, но их взгляды то и дело возвращались к массивным входным дверям таверны. Драко, бросил быстрый взгляд поверх головы Гермионы, и крутя в пальцах кружку, тихо произнес: — Ну… его мать, конечно, очень прямолинейная женщина. Она, заметив краем глаза, как входная дверь таверны со скрипом приоткрылась, незаметно обернулась назад на вошедшего мужчину: — Малфой! Нельзя судить людей по внешнос… — Гермиона резко запнулась, наконец разглядев диковатый, взъерошенный вид вошедшего мага и странную форму головы, но быстро взяла себя в руки и строго продолжила: — Он гениальный зельевар. Его нужно уважать уже за одно это. Малфой посмеивался над тем как она быстро переобулась, его серые глаза азартно блеснули: — Начинаем? Гермиона тяжело вздохнула, на секунду прикрывая глаза, а затем резко, с грохотом отодвинула стул и встала со своего места, повышая голос на весь зал: — Что значит Дурмстранг?! — Наш сын не будет учиться в Хогвартсе! Только через мой труп! — мгновенно включился в игру Драко, повышая тон в ответ и подпирая подбородок ладонями. — Хогвартс — прекрасная школа! — яростно возмутилась Гермиона, картинно всплеснув руками. — Это самая паршивая школа в мире! — отчеканил Малфой, кривясь с неподдельным, очень искренним выражением брезгливости на лице. — Профессора там… Договорить он не успел. Внезапно к их столику быстрой, рваной походкой подошел тот самый мужчина. Зигмунд Бадж без малейшего приглашения вальяжно уселся на свободный стул и с диким, живым интересом уставился на спорящую пару. Это было, мягко говоря, крайне странно и беспардонно. Гермиона и Драко от такой неожиданности синхронно замерли на полуслове, уставившись на сумасшедшего гения. Бадж тут же расплылся в широкой улыбке, обращенной к Драко, отчего его и без того не самое приятное лицо с безумным взглядом стало выглядеть еще более странно: — Я полностью, абсолютно согласен с вами! Хогвартс — это не школа, а место для помойных отходов. Там могут научить разве что висеть в сырых подвалах, подвешенным за большой палец ноги в качестве наказания… Гермиона заторможенно опустилась обратно на свой стул, оскорбленно приподняв бровь: — Что вы такое говорите? Бадж резко повернул к ней голову, прищурившись: — А где вы сами учились, позвольте спросить, миледи? — В Шармбатоне, — без запинки выдала Гермиона их заготовленную легенду. — О, ну разумеется! — Бадж пренебрежительно отмахнулся и сразу же переключил всё свое внимание обратно на Драко. — А мы с вами, я полагаю, имели глубокое неудовольствие лично отучиться в проклятом Хогвартсе? Драко тонко усмехнулся и сложил руки на груди. — Отучиться? Да бросьте. Мне хватило ума сбежать оттуда в пятнадцать лет… Зигмунд высокомерно вскинул подбородок, явно довольный таким ответом. — А мне хватило ума сделать это еще в четырнадцать! — и он с уважением протянул Малфою свою испачканную в какой-то непонятной субстанции руку: — Зигмунд Бадж. — Септимус Малфой, — Драко уверенно пожал его ладонь, удерживая безупречную аристократическую осанку. Зигмунд посмотрел на него с еще большим, благоговейным почтением. — О, еще и чистокровный Малфой. Прекрасно, просто прекрасно. — Он начал было оборачиваться к Гермионе, но Драко опередил: — Моя супруга — из семьи Лестрейндж. Это очень древний, уважаемый род во Франции. — Вашей супруге следует твердо знать, лорд Малфой, что в Хогвартс теперь безбожно пускают всяких грязнокровок, — Бадж брезгливо сплюнул прямо на пол таверны, понизив голос. — И это абсолютно не место для вашего породистого наследника. Учитывая, что всё нынешнее руководство этой школы — безмозглые, ограниченные идиоты. Драко посмотрел на притихшую Гермиону, и на его губах расплылась победная, невыносимо дразнящая и довольная ухмылка: — Ну вот, видишь, дорогая? Не я один так думаю. Мудрые люди полностью со мной согласны. Спустя час, Зигмунд Бадж, изрядно подогретый крепким элем, окончательно расслабился. Развалившись на тяжелом стуле, он принялся без умолку, с лихорадочным блеском в глазах рассуждать о собственной исключительности и недальновидности хогвартских профессоров. Гермиона и Драко слушали его, внешне демонстрируя абсолютное, открытое восхищение. И несмотря на всю отталкивающую, эксцентричную подачу Баджа, его грязные ногти и безумную жестикуляцию, он действительно оказывался потрясающим, революционным гением. Его логика в алхимии ломала привычные догмы. В какой-то момент, когда Бадж сделал паузу, чтобы перевести дух и осушить очередную кружку, Драко вальяжно облокотился о край стола и вкрадчиво произнес: — Знаете, Зигмунд… У меня тут недавно возник один крайне ожесточенный теоретический спор с коллегами… По поводу одного фундаментального компонента в зельеварении. Бадж заинтересованно наклонился вперед, хищно прищурившись. Возможность доказать свое интеллектуальное превосходство перед чистокровным аристократом манила его сильнее любого золота: — О? И в чём же суть? Просветите меня. — Возможно ли в теории при помощи исключительно магии, а не температуры, расплавить чистое серебро? Без термического разрушения структуры металла? Гермиона в ту же секунду замерла, и в её глазах полыхнула чистая, концентрированная ярость. Она со злостью уставилась на Малфоя, который прямо сейчас откровенно, безбожно пренебрегал её строжайшей инструкцией и правилами Отдела тайн. СНОВА! Их задача в тысяча пятьсот тридцать восьмом году состояла в том, чтобы помочь Баджу с первым практическим тестом Жидкой Удачи, а вовсе не в том, чтобы нагло расспрашивать о секретном зелье, над которым Драко и Тео безуспешно бились в лабораториях две тысячи одиннадцатого года на протяжении пяти лет! Она едва сдерживалась, чтобы не прожечь в напарнике дыру. Не взглядом, а палочкой, разумеется. Зигмунд Бадж тем временем задумчиво потер заросший редкой щетиной подбородок, пачкая его в каком-то сером порошке, и выдал вердикт: — Думаю, да. Однозначно да, мой друг… Для этого нужно лишь правильно и точечно воздействовать заклинанием на саму структуру материи, не затрагивая внешнюю оболочку. Драко затаил дыхание, ловя каждое его слово, пока Гермиона под столом до белизны пальцев сжимала кулаки, чтобы не шарахнуть его, как следует. — Я думаю, — продолжал размышлять захмелевший Бадж, устремляя взгляд в потолок таверны, — что в качестве катализатора для таких чар обязательно нужно опираться на растущие циклы луны и использовать свежую кровь единорога… Но да, это определенно возможно. Малфой удовлетворенно, счастливо улыбнулся и уважительно кивнул головой: — Я бы сам никогда в жизни не догадался, друг мой. Это поистине… открывает совершенно новые, запредельные горизонты для науки. Вы просто обязаны написать подробную книгу обо всех своих великих открытиях! Мир должен знать своего гения. — Я так и собираюсь сделать, вообще-то, — высокомерно и напыщенно отмахнулся Зигмунд, принимая эту похвалу как должное. Гермиона закатила глаза от того, насколько этот Бадж был тщеславен, пафосен и просто невыносим в своем эгоизме. Слизеринская дипломатия Драко сработала безупречно, но правила Отдела тайн трещали по швам. Она собиралась устроить ему взбучку, как только они вернутся. Он что, надеялся, что Бадж добавит в книгу главу о том, как править металлы, черт подери! И тут Зигмунд внезапно понизил голос, воровато огляделся по сторонам и, подмигнув Драко, заговорщически прошептал: — На самом-то деле, господа, я здесь сегодня оказался вовсе не ради эля. Я пришел, чтобы тайно протестировать в реальных условиях несколько первых готовых образцов своего нового, величайшего прорыва… Зигмунд воровато запустил руку во внутренний карман своей засаленной мантии и выставил на дубовый стол четыре стеклянных флакона. Внутри каждого переливались жидкости совершенно разных оттенков. Бадж хищно прищурился: — У меня с собой четыре эликсира. Зелье эйфорийного сновидения, зелье, показывающее будущее, зелье похоти и, наконец, жидкая удача. И я собираюсь протестировать их все сегодня же. Гермиона взволнованно приложила ладонь к груди, чувствуя, как корсет платья шестнадцатого века сдавил ребра, и быстро спросила: — Я искренне надеюсь, Зигмунд, что вы планируете эти тесты не на себе? Вы уже нашли подопытных для столь опасных эликсиров? Бадж ухмыльнулся. Ему явно льстило, что столь утонченная дама из древнего французского рода разговаривает с ним без привычного для высокородных ведьм отвращения. — О, миледи, первый встречный оборванец в Лютном переулке с радостью согласится выпить любой яд всего за один золотой галлеон. Предлагаю вам самой выбрать, с какого именно зелья мы начнем этот великий день. — С зелья удачи, разумеется! — без малейших колебаний твердо отчеканила Гермиона. Бадж заинтересованно склонил голову набок, уставившись на неё своими безумными глазами: — И почему же, если можно полюбопытствовать? Гермиона лукаво улыбнулась, наклоняясь ближе к нему. — Если ваше зелье удачи действительно работает, то вы сами выпьете его перед началом эксперимента, и тогда тесты всех остальных эликсиров пройдут для вас абсолютно успешно и безопасно. Вы гарантированно не ошибетесь с дозировкой на подопытных. Зигмунд Бадж на секунду замер, а затем его лицо расплылось в искреннем, глубоком восхищении: — Клянусь Мерлином, Септимус, ваша супруга — самая разумная и проницательная женщина, которую я когда-либо встречал в своей жизни! Если, конечно, не брать в расчет её откровенную глупость с попыткой отправить вашего наследника в Хогвартс. Драко лениво откинулся на спинку стула и дразняще хмыкнул, косясь на напарницу: — О, Зигмунд, она просто никогда лично там не бывала и до сих пор не может поверить, что эта хваленая британская школа на самом деле является сущим дерьмом. Бадж посмеиваясь поднялся со своего места, бережно пряча флаконы обратно в карманы: — Ну что ж, для чистоты эксперимента мне нужно отыскать на Косой аллее самого бесполезного, никчемного и презренного нищего. Вы со мной, господа? Разумеется, они пошли за ним. Спустя несколько минут блужданий по узким, грязным улочкам они наткнулись на оборванного Терциуса, который сидел прямо на сырых булыжниках у стены и жалобно просил милостыню у редких прохожих. Бадж без тени смущения подошел ближе и принялся бесцеремонно расспрашивать бедолагу о том, кто он такой и по какой причине побирается, сидя почти в канаве. Из путаных объяснений парня они быстро узнали, что перед ними — абсолютно никчемный обделенный талантом маглорожденный волшебник, от которого отвернулись все знакомые. Зигмунд торжествующе обернулся к Драко и Гермионе, потирая руки: — Превосходно! Это идеальный кандидат. Если Феликс Фелицис сумеет помочь даже этому безнадежному неудачнику… значит, формула безупречна. Бадж протянул испуганному Терциусу флакон с золотистой, искрящейся жидкостью, требуя немедленно осушить его. Парень, дрожа от страха, послушно выпил эликсир. Драко, бдительно наблюдавший за процессом со стороны, внезапно сделал шаг вперед и вальяжно произнес: — Зигмунд, я просто обязан сделать свой личный скромный вклад в ваше великое историческое открытие. Вы ведь позволите мне поучаствовать? Бадж горделиво и снисходительно кивнул: — Разумеется, лорд Малфой. Драко с легкой ухмылкой запустил пальцы в карман своего роскошного камзола, достал оттуда обещанный галлеон и уверенно вручил его голодному, грязному парню. Спустя всего несколько минут, пока они скрытно следовали за Терциусом по переулкам, магия Феликс Фелицис развернулась во всей красе. Сначала несчастный оборванец, споткнувшись, случайно нашел в куче мусора потерянный кем-то мешок, доверху набитый галлеонами. А еще через пару поворотов парень буквально столкнулся лицом к лицу с высокопоставленным гоблином, который после короткого разговора под впечатлением от его внезапной уверенности прямо на месте предложил солидную, высокооплачиваемую работу в Гринготтсе. Временная петля замкнулась идеально. Зигмунд Бадж был абсолютно счастлив. Он буквально прыгал от восторга посреди улицы, хлопая Драко по плечу: — Это триумф! Триумф! Мы обязаны немедленно вернуться в таверну и обмыть это эльфийским вином! Я угощаю! Гермиона мягко улыбнулась, но Драко с фальшивым, крайне артистичным сожалением покачал платиновой головой, выставляя ладони вперед: — О, Зигмунд, мой дорогой друг, увы. Мы бы с огромным удовольствием разделили с вами этот праздничный стол, но наше время на исходе. Мы ожидали в «Дырявом котле» только прибытия нашего порт-ключа. Прямо отсюда мы вынуждены отправиться на грандиозную свадьбу к кузине моей супруги во Францию, которую мы никак не можем пропустить, иначе её семья нам этого никогда не простит. — Какая досада, — искренне расстроился Бадж, пожимая Драко руку. — Но мы твердо обещаем вам, Зигмунд, что как только вернемся в Англию, обязательно разыщем вас и продолжим наши увлекательные беседы об алхимии, — добавил Малфой, бросая короткий, торжествующий взгляд на Гермиону. Первое, что услышал Драко, стоило им вернуться в свое время: —Еще один такой вопрос не по инструкции, Малфой, и я лично отстраню тебя. Драко согласно кивнул, соглашаясь с каждым ее доводом. Но… Жалел ли он о своем поступке? Не-а. Ни разу.

***

      Теодор сосредоточенно записывал свои догадки, ожидая, пока Малфой вернется с очередного задания. Ему, запертому в исследовательских лабораториях, всегда было безумно интересно слушать о чужих миссиях, расспрашивать Драко о деталях разных эпох и узнавать новые исторические крупицы для их общего дела. И вот дверь наконец со скрипом отворилась. Тео обернулся, готовый с ходу засыпать друга вопросами о Жидкой Удаче, но слова застряли у него в горле. На пороге кабинета стояла Гермиона Грейнджер. Она уверенно переступила порог, а Драко, шедший следом, галантно придержал для неё дверь и пропустил вперед. Заметив оцепенение Нотта, Гермиона открыто улыбнулась. — Здравствуй, Тео. Он, мгновенно взяв себя в руки, расплылся в широкой улыбке и склонил голову в знак приветствия: — Здравствуйте, госпожа будущий Министр магии. Гермиона осеклась и тут же бросила тяжелый, укоризненный взгляд через плечо на Малфоя. В её карих глазах отчетливо читалось явное недовольство — ведь она теперь была свято уверена, что Драко уже растрепал другу все личное, которым она так опрометчиво поделилась с ним на пледе под звездами леса Дин. Тео, моментально считав это напряжение, примирительно цокнул языком и выставил ладони вперед: — О, Грейнджер, я уверяю тебя, Драко здесь совершенно ни при чём. Это чистой воды совпадение. О твоем грядущем переходе под крыло Бруствера я в деталях узнал от Дафны еще в середине лета. Ты ведь помнишь Асторию, младшую сестру моей жены? Она удивленно приподняла бровь и кивнула, переводя внимательный взгляд обратно на Нотта. — Вот, — охотно продолжил Тео, облокотившись о край стола. — Нынешний парень Астории как раз работает младшим помощником в аппарате Кингсли. И, поверь мне на слово, в их ведомстве последние месяцы только о тебе и говорят. Твоё возвращение — главная сплетня года. Гермиона шумно фыркнула, поправляя растрепавшиеся кудри, но на её губах промелькнула смущенная ухмылка: — Надо же. Я и не подозревала, что моя скромная персона до сих пор пользуется настолько бешеной популярностью в министерских коридорах. — Это исключительно потому, Грейнджер, что ты до сегодняшнего дня еще ни разу официально и громко не заявляла общественности о своих политических амбициях, — Тео задорно подмигнул ей. Драко тихонько усмехнулся и покачал головой. — Нотт умеет виртуозно подлизываться ради личной выгоды, имей это в виду, Грейнджер. Не поддавайся на его чары и смазливую мордашку. Гермиона лукаво прищурилась, переводя дразнящий взгляд с одного парня на другого, и её голос прозвучал с неподражаемой иронией: — Ну, насколько я успела понять, Малфой… умение виртуозно подлизываться и выходить сухими из воды — это, в принципе, врожденная общая черта абсолютно всех выпускников Слизерина.