Мы великолепны

***

      Гостиная в доме Гарри и Пэнси была и ультрасовременной и напичканной маггловскими технологиями, чему Гермиона не переставала удивляться каждый раз. Но, стоило ей однажду увидеть как Гарри и Пэнси играют в Xbox все вопросы отпали… Гермиона сделала глоток вина, с улыбкой наблюдая за разгорающимся противостоянием. Рон, активно жестикулируя вилкой, увлеченно спорил с Гарри о предстоящем субботнем матче, где Джинни должна была выйти на поле. — Я тебе говорю, «Гарпии» разнесут этих выскочек из Кенмура в первые же тридцать минут! — горячился Рон, преданно округляя глаза. — Джинни на тренировках такие виражи закладывает, что у загонщиков метлы трещат. — Рон, ну не преувеличивай, — со звонким смехом вмешалась Габриэль, изящно поправляя выбившийся светлый локон. — В Кенмуре обновили ловца, парень чертовски быстр. Джинни сама говорила, что придется попотеть, чтобы удержать квоффл. — Вот! Даже Габриэль понимает в стратегии! — рассмеялся Гарри, делая глоток вина и бросая теплый взгляд на друга. Пока за столом продолжалась баталия, Пэнси, легко поднявшись со своего места, подошла к Гермионе и заговорщически коснулась её локтя: — Оставь этих квиддичных фанатиков. Пойдем на веранду, я безумно хочу показать тебе кое-что. Мы наконец закончили новый ландшафтный дизайн сада, ты обязана это увидеть. Грейнджер послушно поднялась и последовала за хозяйкой дома. Стоило им выйти на просторную деревянную веранду, как промозглый осенний воздух, который она ожидала ощутить оказался приятным и теплым. Сад Поттеров утопал в цветущих кустах, которые в конце октября выглядели так, словно на дворе стоял разгар июля. — Мерлин, Пэнси… — Она искренне восхитилась, оглядывая идеальный зеленый газон, беседку и декоративный водопад. — Климатические чары работают просто потрясающе. Как вам удалось добиться такой стабильности купола в сырую погоду? — О, это стоило мне трех скандалов с министерскими инспекторами. Гарри это стоило... дороже, разумеется, но он давно уже махнул рукой на систематические опустошения хранилища… — рассеянно отмахнулась Поттер, но её взгляд тут же потерял веселость. Она оперлась о перила веранды, вглядываясь вглубь сада, и тихо произнесла: — Но вообще-то, я вывела тебя сюда не ради роз. Ты в последнее время совсем пропала, Гермиона. Тебя невозможно никуда вытащить. Пэнси сделала короткую паузу, нервно ведя пальцами по деревянным перилам, и наконец заговорила о том, что её действительно мучило — о Драко. Она тихо, подбирая слова, принялась объяснять, почему именно... она уже больше десяти лет не общается с Малфоем, словно пытаясь оправдаться за это многолетнее молчание своего круга. Гермиона слушала её спокойно, не перебивая, пытаясь понять, как подруга перескочила от рассказа о своей первой любви, к тому, что Малфой злоупотреблял алкоголем и скорее всего еще чем-то. И тем, что Люциус пригрозил Пэнси грандиозными проблемами, если та не отстанет от его сына. Потому что Паркинсон на роль жены Малфоя... ну вообще никак не подходила по его мнению. А Драко? Ему, кажется, вообще было все равно. Гермиона дождалась, пока подруга выговорится, а затем очень уверенным тоном произнесла: — Пэнси, послушай. Ты не должна мне ничего из этого рассказывать и тем более передо мной оправдываться. Паркинсон Поттер удивленно повернула к ней голову, приоткрыв рот. Гермиона выпрямилась и посмотрела ей прямо в глаза: — Я думаю, что все эти вещи должны решить исключительно ты и Драко между собой. Я просто честно сказала вам , что он изменился. А делать с этой информацией что-то или нет — решать теперь только тебе. Гермиона слегка кивнула, развернулась и спокойным шагом вернулась обратно в тепло гостиной, оставляя Пэнси, которая сказала, что хочет еще немного побыть на веранде.

***

      Драко наконец прибыл на ежемесячный званый ужин в поместье Ноттов, несмотря на то, что последние несколько раз ему успешно удалось избежать этого сборища… Где ни он не был рад никому, ни его присутствие практически никому особого удовольствия не приносило. Переступив порог залитой светом парадной залы, он с удивлением обнаружил, что сегодня здесь присутствует непривычно много людей — весь цвет чистокровных семейств, оставшихся в Британии. Малфой не сразу понял причину такого ажиотажа, пока не занял свое место за длинным, уставленным серебром столом. Вокруг велся оживленный, шумный разговор, и все присутствующие наперебой обсуждали чью-то внезапную помолвку. Прислушавшись, Драко с изумлением узнал, что замуж собралась Тори. Её избранником стал Малкольм Бэддок. Малфой на секунду мысленно перенесся в прошлое, вспоминая, как в далеком девяносто четвертом году он хлопал этому мелкому пареньку на его школьном распределении в Большом зале Хогвартса. Жених был на два года младше невесты, и этот пикантный факт чистокровные гости принялись вовсю, слащаво смаковать, отпуская в адрес Астории тонкие, язвительные подшучивания, завуалированные под комплименты. Слушать это ему надоело довольно быстро, а сохранять деловые связи… Нужно, чтобы они вообще имелись для этого. Так что, терять было нечего. Опустив приборы на тарелку, он громко, отчетливо произнес, прерывая очередной смешок соседа по столу: — Знаете, если бы она выходила замуж за дряхлого старика ради его сейфов в Гринготтсе, я бы еще понял ваши так неумело замаскированные оскорбления. А сейчас всё это больше похоже на зависть. За столом мгновенно воцарилась звенящая тишина. В обществе до сих пор сохранялось крайне неоднозначное, настороженное отношение к Драко, которое сейчас демострировалось особенно красочно. Ведь пока он не заговорил, весьма удобно было делать вид, что Малфоя в числе присутствующих вообще нет. После его резкой реплики гости начали откровенно косо и враждебно на него коситься. Он, не обращая на их взгляды ни малейшего внимания, вальяжно поднял свой хрустальный бокал, салютуя застывшей от удивления Астории: — Поздравляю, Тори. — Затем он плавно перевел взгляд на Малкольма Бэддока, который сидел рядом с невестой и добавил: — Тебе действительно очень повезло с невестой. Поздравляю. Сделав глоток вина, Драко отставил бокал и подхватил приборы, наслаждаясь наступившей тишиной. Сам он в этот момент так и не смог внятно объяснить самому себе, что именно сейчас испытывает по этому поводу. Это не была ревность или тоска по несбывшемуся, скорее — странное, глухое осознание того, как стремительно меняется мир вокруг, пока сам он застрял между прошлым и будущим. В свои восемнадцать лет он был в неё влюблен, но между ними так никогда ничего и не было. Драко бесшумно поднялся из-за притихшего стола, оставив гостей перешептываться, и вышел на просторную веранду, наслаждаясь отрезвляющим холодом. Щелкнув маггловской зажигалкой конца девятнадцатого века, он глубоко затянулся, выпуская в воздух сигаретный дым, и принялся бездумно разглядывать раскинувшееся над головой небо. В голове неотступно крутилась мысль о том, что всего через год у него в руках уже будет маховик времени, и при малейшем желании он сможет вернуться назад в прошлое и попробовать изменить пару ключевых моментов в своей жизни… Но, к собственному удивлению, сейчас Драко отчетливо понимал, что ему этого совершенно не хочется. Вместо этого перед глазами тут же возникло переживательное лицо Грейнджер в Вулсторпе, когда она пребывая в ужасе отчитывала его за то чертово яблоко. То, как эта правильная ведьма отчаянно волнуется каждый раз, чтобы они случайно не сделали в прошлом ничего лишнего… На губах Малфоя невольно расцвела мягкая, почти нежная улыбка при мысли о том, что Грейнджер, вопреки всей своей фанатичной любви к правилам, до сих пор ни разу не сдала его Крокеру. В этот момент тихие шаги за спиной заставили его обернуться. К балюстраде подошла Астория и, зябко поправив шаль на плечах вздохнула: — Пришла сказать спасибо…. — Она задумчиво смотрела на сигарету в его руке и то, как он затянулся. — Ты так и не бросил… Малфой лишь неопределенно повел плечом и привычным жестом протянул ей открытую пачку. Тори отрицательно качнула головой, убирая руки за спину. — Мэл не выносит запаха табака, так что я бросила. Драко молча убрал пачку обратно в карман брюк. Несколько минут они стояли в полном молчании, глядя на быстро плывущие облака, как вдруг Астория, нарушая тишину, негромко спросила: — Как думаешь… у нас могло сложиться иначе? Драко медленно обернулся к ней и вопросительно приподнял бровь. — Ну, я имею в виду — если бы у тебя были ко мне хоть какие-то чувства… — Тори грустно улыбнулась, переводя взгляд на свои пальцы. — Я действительно очень долго думала об этом. Еще года три-четыре назад я была свято уверена, что ты однажды просто дашь нам шанс… Дафна тогда без умолку твердила, что безумно хочет, чтобы наши будущие дети родились в один год и росли ровесниками... Малфой тяжело вздохнул, стряхивая пепел с сигареты, и тихо спросил, заглядывая ей в лицо: — Ты счастлива, Тори? Она тихонько, очень тепло рассмеялась и сильнее оперлась локтями о каменную балюстраду веранды, поворачиваясь в сторону светящихся окон гостиной, где сидел Бэддок: — Да… Я действительно очень люблю его, Драко. — Я искренне рад за вас. Правда, — без капли лжи отозвался Малфой. Астория повернулась обратно к нему, внимательно вглядываясь в серые глаза, ставшие непривычно мягкими, и негромко добавила: — Знаешь, примерно год назад я наконец поняла, почему у нас ничего не вышло. Тебе просто изначально нужна была совсем другая женщина. Абсолютно не такая, как я. Он улыбнулся. Оборачивась, чтобы стоять к ней лицом. И теперь опираясь бедрами о каменную балюстраду рассматривал ее в ответ. Тори всегда нравилось то, как красиво он курит, наверное, она тоже начала курить когда-то по этой причине… Ради вот таких мгновений, когда могла без зазрения совести стоять рядом с ним и просто… просто надеяться, что однажды, он тоже не сможет отвести от нее глаз. Глядя на его точеный, безупречный аристократичный силуэт, и эти длинные пальцы… она тяжело сглотнула и продолжила: — Ты… очень сильно изменился за эти годы, знаешь...? Я отчего-то довольно часто вспоминала твою мать в последнее время. У Нарциссы ведь был по-настоящему железный, несгибаемый характер, и несмотря на то, что она всегда оставалась идеальной, утонченной Леди высшего света… она… Драко молча выпускает плотную струю сигаретного дыма в противоположную от Астории сторону, но при этом не сводит с неё пристального, внимательного взгляда серых глаз. Тори грустно улыбается и заканчивает мысль: — Она была очень смелой женщиной. И невероятно упрямой. Мне сейчас кажется, что если бы твои родители тогда остались живы, мы бы с тобой обязательно, без всяких сомнений поженились. Нарцисса бы просто методично продавила тебя, заставив подчиниться семейному долгу. Но… я не думаю, что это в итоге сделало бы кого-то из нас по-настоящему счастливым. Как я уже сказала, ты слишком сильно изменился за эти годы. И я тебя больше совсем не узнаю, Драко… Малфой опустил взгляд на тлеющий огонек сигареты и глухо отозвался. — Я просто не готов никого впускать в свою жизнь, Тори. Дело только в этом. Она, тихонько посмеиваясь, покачала головой. — Нет. Это абсолютно не так. — О чём ты? — Драко вопросительно приподнял бровь. — Дело вовсе не в том, готов ты внутренне к чему-то или не готов, — Тори мягко посмотрела на него. — Чувства либо есть, либо их нет. Сердце не спрашивает разрешения на то, чтобы влюбиться. Он ничего не ответил, просто достал из пачки новую сигарету, пряча лицо за вспышкой огонька: — Звучит вполне разумно. Но у меня пока отлично получается находить нужный баланс. — А возможно, Драко, у тебя просто виртуозно получается убеждать самого себя в этом, — парировала Астория, кутаясь в шаль. Малфой замер с сигаретой у губ, и его взгляд на секунду потемнел. — Что конкретно ты хочешь этим сказать? — Я лишь искренне желаю, чтобы тебе однажды встретилась именно та женщина, которую ты полюбишь настолько сильно, что физически не сможешь дышать без неё… — она тепло улыбнулась ему на прощание, отступая к дверям веранды. — А вот хорошо это в итоге для тебя будет или плохо… решать уже только тебе, Малфой. После этих слов Астория развернулась и ушла обратно в залитую ярким светом венецианских люстр гостиную. Драко остался стоять на веранде в полном одиночестве, провожая её взглядом сквозь стекло, пока в его голове набатом крутилось упрямое лицо Грейнджер с тем чертовым яблоком...

***

      В глубоких, изолированных исследовательских лабораториях Отдела тайн, Драко, Тео и Гермиона сосредоточенно склонились над массивным кварцевым котлом. На дворе стояла нужная фаза растущей луны, и они, скрупулезно следуя… противозаконной, чем регулярно не забывала упрекнуть Гермиона, подсказке Зигмунда Баджа, пытались наконец расплавить серебряную структуру при помощи направленных пространственных чар. Результатом этих попыток стал неожиданный взрыв. Олушительный и достаточно мощный для того, чтобы каменные стены лаборатории содрогнулись, а всё помещение в одну секунду заволокло густым, едким сизым дымом. Они даже не понимали пока, насколько сильный ущерб нанесен помещению, но однозначно, упал минимум один шкаф с ингредиентами. Спустя пару минут, когда завеса немного рассеялась, троица, с ног до головы испачканная в саже и серебряной пыли, раздосадованно принялась приводить разгромленную лабораторию в относительный порядок. Они вполголоса шутили и откровенно материли покойного гения шестнадцатого века, предполагая, что Бадж на самом деле мог так злобно и изощренно над ними подшутить, намеренно выдав неверный катализатор. В этот момент тяжелая кованая дверь лаборатории с грохотом распахнулась, и на пороге появилась внушительная фигура Крокера. Их босс, грозно раздувая ноздри, обвел ледяным взглядом пепел на столах, разбитые пробирки и закопченный потолок: — Что за черт, я вас спрашиваю?! Что вы здесь устроили?! Драко, Тео и Гермиона синхронно замерли с занесенными палочками, мгновенно превратившись в напроказивших школьников, которых суровый декан поймал на ночном хулиганстве в коридоре Хогвартса. Гермиона первая заставила себя сглотнуть, гордо вздернула подбородок и, стараясь придать голосу максимум рабочей невозмутимости, выдала: — Изобретаем зелье, разумеется. Плановый эксперимент. — Уже менее уверенно добавила она. Грейнджер поймала себя на мысли, что ощущалось это так, будто она очутилась в том самом туалете для девочек, а позади в отключке лежит здоровенный тролль и разгромленное помещение. Что ж… у нее даже два компаньона снова имелись. — А вот на первом уровне Министр магии только что всерьез подумал, что в здании произошел масштабный теракт! Решается вопрос, объявлять эвакуацию или нет. — Крокер едва не сорвался на рык, меча громы и молнии. — Там сейчас на ушах весь Аврорат стоит, Поттер проверяет каждый уровень! Что мне им прикажете говорить?! Теодор, меланхолично стряхивая серую сажу со своего рукава предложил: — Так давайте просто скажем, что это было землетрясение. Делов-то. Сол измученно потер переносицу пальцами и раздраженно бросил на Нотта уничтожающий взгляд: — Какая невероятно уместная и своевременная шутка, Тео. Браво. — Ну почему сразу шутка? — Нотт искренне, ушло состроил непонимающую гримасу. — С маглами ведь эта история про катаклизмы всегда срабатывает безотказно! — Ну, в аппарате Министерства у нас все-таки сидят не законченные идиоты, Тео… — процедил Крокер. И тут Гермиона, неожиданно для всех присутствующих мужчин, дразняще прищурилась и выдала с неподражаемой гриффиндорской наглостью: — А вы проверьте. Вчетвером они на пару секунд застыли в звенящей, плотной тишине, молча переглядываясь между собой посреди закопченной лаборатории. Крокер тяжело вздохнул и, переведя хмурый взгляд на Драко и Тео, недовольно процедил: — Вы оба отвратительно на неё влияете. Грейнджер за пять лет службы ни разу не взрывала Департамент. — Вы слишком предвзяты к нам, Сол, — Драко ухмыльнулся, складывая руки на груди, совершенно не смущаясь своего испачканного сажей вида. — Мы с Ноттом уже много лет как исключительно законопослушные, благонадежные члены магического общества. Крокер скептически приподнял бровь, и в его глазах промелькнула отцовская проницательность: — Если я в силу определенных обстоятельств сознательно закрываю глаза на ваши мелкие и не очень выходки, Малфой, это совершенно не значит, что я их не вижу. — Бросьте, — Теодор упрямо вздернул подбородок, шагнув ближе к каким-то чудом уцелевшему кварцевому котлу. — Если бы не наши с Драко выходки и исследования, у вас бы сейчас вообще не было… — Он резко осекся на полуслове, открыл рот, пытаясь закончить фразу, но произнести больше не смог ни единого звука — невидимые тиски магического контракта намертво пережали ему горло. Крокер удовлетворенно усмехнулся, глядя на его безуспешные попытки протолкнуть слова: — А вот ты, Тео, как раз и поплатился за свою излишнюю болтливость. Магия клятвы сбоев не дает. Видит Салазар, если бы я только мог, я бы на все ваши проделки наложил точно такое же заклинание. Чтоб вы каменели каждый раз, но боюсь тогда от вас двоих вообще никакой пользы бы не было. — Он еще раз окинул взглядом погром, а затем произнес уже примирительно, разворачиваясь к выходу: — Работайте дальше, но постарайтесь впредь обойтись без масштабных разрушений и терактов, хорошо? Мне еще перед Бруствером отдуваться за это «землетрясение». Гермиона согласно, как прилежная ученица, кивнула, провожая Сола взглядом, он заметив это состроил совсем несчастную гримасу и вздохнул. Видимо, развить успех, как в Хогвартсе перед Макгонагалл у нее не прокатило… Наконец за ним захлопнулась тяжелая кованая дверь. Повернувшись к Нотту, который судорожно прокашливался, растирая горло, она уставилась на то, каким фиолетовым стал цвет его лица. Внутри вовсю забился тревожный вопрос. Грейнджер лихорадочно задавалась вопросом, что же такое важное и секретное на самом деле хотел сейчас сказать Тео? Какую именно их совместную «выходку» Крокер тайно ценил все эти годы? Судя по тому, как Драко мгновенно насупился и красноречиво предупреждающе зыркнул на друга, Гермиона поняла: ответ на этот вопрос от своих слизеринских напарников она не получит уже никогда в жизни…

***

      На дворе стояла середина ноября с ее мерзопакостной дождливой погодой. В воскресное утро блеклый холодный свет едва пробивался сквозь тяжелые портьеры спальни, когда тихий настойчивый голос Вельвы выдернул Драко из глубокого, тяжелого сна: — Хозяин, к вам прибыл гость. Он ожидает прямо у главных ворот поместья. Малфой глухо застонал, не разлепляя глаз и сильнее утыкаясь лицом в подушку. Он спал от силы часа четыре. Вчерашняя ночь в маггловском Лондоне прошла в каком-то смутном, грязном угаре: Драко толком ничего не помнил, да и, если честно, совершенно не хотел вспоминать. В памяти непрошенно всплывали лишь смазанные кадры: полумрак какого-то элитного клуба, алкоголь и какая-то случайная маггловская девица, которая без лишних прелюдий пыталась отсосать ему прямо за темным углом барной стойки. С трудом сев на постели, Драко потер виски и хрипло скомандовал: — Вельва… Принеси мне антипохмельное зелье. Живее. Эльфийка недовольно поджала крошечные губы, явно осуждая подобный образ жизни своего хозяина, но спорить не стала. Спустя минуту она материализовалась обратно с таким умышленно оглушительным, хлестким хлопком, что Драко в ту же секунду пронзила острая, пульсирующая головная боль. Ему не показалось, он был уверен наверняка, что Вельва сделала это исключительно в воспитательных целях, не иначе. Малфой поморщился, в один глоток опрокинул в себя горькое зелье и, чувствуя, как магия начинает медленно возвращать его к жизни, сухо добавил: — Впусти гостя в дом. Проводи в малую гостиную в восточном крыле. Домовуха бесшумно исчезла, а Драко только сейчас с раздражением осознал, что в похмельном бреду даже не спросил, кто именно решил заявиться к нему в воскресенье ни свет ни заря. Кое-как доплетясь до ванной, он встал под ледяной душ и поспешно привел себя в порядок. Спустя десять минут в зеркале отражался вполне сносный, привычный Драко Малфой в свежей белой рубашке и брюках, разве что залегающие под глазами темные тени выдавали катастрофическую нехватку сна. Решив не тратить время на спуск по бесконечным лестницам, он аппарировал прямо на первый этаж восточного крыла. Оказавшись в гостиной, Драко сначала бдительно огляделся по сторонам, крепко удерживая волшебную палочку в правой руке на самый крайний случай. За его спиной раздался знакомый голос. — Ты серьезно решил, что я нападу? Малфой резко обернулся и в полном недоумении посмотрел на незваного гостя. Признаваться в том, что просто не знал кого ждет, было идиотским решеним…Поэтому... они молча смотрели друг на друга в звенящей тишине гостиной, и тут Забини криво ухмыльнулся: — Выглядишь дерьмово. А Грейнджер утверждала, что ты изменился. Он коротко кивнул ему, жестом предлагая присесть на диван, а сам устало уселся в глубокое кресло напротив: — Всё сказал? — Да от тебя фонит как от последнего алкаша в Лютном, как это, по-твоему, можно не заметить? — Блейз брезгливо скривился, оглядывая Драко. — Что, Малфой, настолько скучно в твоем Мэноре, что ты просто безбожно прожигаешь жизнь? Знаешь, я шел поговорить сюда явно не с таким тобой… Забини уже начинает демонстративно вставать с дивана, намереваясь уйти, как вдруг Драко ровным тоном роняет: — Вчера была годовщина смерти Нарциссы. Достаточно уважительная причина? Блейз медленно осел обратно на мягкие подушки дивана. Его надменное выражение лица мгновенно сменилось чем-то совершенно непривычным, чего Драко никогда раньше на нем не видел… Сочувствие? — Прими мои соболезнования, Драко. Я… я действительно не знал про дату. Малфой пристально смотрел на него в упор, не принимая и не отвергая эти слова: — Зачем ты пришел, Блейз? Забини неопределенно пожал плечами, устремляя взгляд в окно: — Решил, что мы оба уже выросли достаточно для этого шага. — Достаточно для чего, Блейз? — сухо переспросил Драко. — Мне искренне жаль, Малфой, — Забини перевел на него серьезный взгляд. — Мне жаль, что я все эти годы после войны вел себя как мудак. И откровенно насмехался над тем положением, в котором ты в итоге оказался вместе со своей семьей. — Считай, что извинения приняты, — без малейших эмоций отчеканил Драко, крутя в пальцах палочку. — Я еще не закончил, — остановил его Блейз. — А, ну да, конечно, — Драко приподнял бровь. — Без личной выгоды для самого себя ты бы в моем доме точно не появился в воскресенье утром. Давай просто пропустим обязательную протокольную часть и от обсуждения погоды сразу перейдем к реальной сути дела. Блейз сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями; — Я скоро женюсь на Джинни Уизли. Драко безразлично продолжил смотреть на него, даже не моргнув: — Поздравляю. Но сильно сомневаюсь, что ты сейчас усиленно ищешь шафера на свадьбу в моем лице. Забини внезапно искренне рассмеялся на всю гостиную, качая головой: — Честно признаться… Я даже не подозревал, как сильно все эти годы скучал по твоему паршивому чувству юмора. Драко вопросительно приподнял бровь, выразительно глядя на гостя. — Блейз. Ближе к делу. Тот тяжело вздохнул, убирая ухмылку с лица: — Я знаю, что вы с Грейнджер работаете в Отделе тайн. Малфой в ту же секунду сильно напрягся. Быть рассекреченным совершенно не входило в его воскресные, да и ни в какие другие планы. Блейз тем временем спокойно продолжал: — Я абсолютно ни с кем этим знанием не делился и делиться не собираюсь, уверяю тебя. Но учитывая, что Грейнджер приглашала тебя на свой день рождения, а она, ко всему прочему, лучшая подруга моей невесты… я просто решил, что пришло время нам наконец поговорить. Драко медленно откинулся на высокую спинку кресла, обитого изумрудным бархатом, и сложил пальцы домиком. — Что ж, я весь внимание. — Я точно знаю, Драко, что ты уже в курсе насчет будущей карьеры своей коллеги, — он подался вперед. — И я действительно думаю, что это будет самый лучший исход для магов, если именно Гермиона Грейнджер сменит Бруствера в его кресле. Драко сардонически приподнял брови, и на его губах появилась злая усмешка. — Вот как? То есть твоя Уизли просто очень хочет помочь любимой подруге, и ты внезапно решил, что бездонные хранилища Малфоев — это удобная извинительная кампания для её предвыборного продвижения? Блейз раздраженно цокнул: — Ладно, я признаю, что начал разговор вообще не с того. Я не должен был тебя обвинять с порога. Но с Джин я эти вопросы даже не обсуждал, она тут ни при чём. О том, что ты работаешь в Тайнах вместе с Тео, я знаю уже очень давно, Грейнджер… она действительно станет просто отличным, сильным министром. Драко горько рассмеялся, качая головой: — Ну конечно. Ведь лучшая подруга будущего министра — твоя жена… Весьма дальновидный расчет. Блейз усмехнулся, ничуть не смутившись этой шпильки. — Не без этого, Малфой. Но ты просто подумай шире… инвестиции в её кампанию могли бы вернуть лично тебе твой прежний, утраченный статус в обществе. — Мои деньги её только запачкают, — холодно отмахнулся Драко, пресекая любые споры. — Я планирую сделать крупное анонимное пожертвование через подставные фонды, когда придет время. Так что о финансах Грейнджер можешь вообще не беспокоиться. Если это всё… Блейз молча встал на ноги. Он уже уверенно прошел половину просторной восточной гостиной, когда внезапно резко остановился у самых дверей и обернулся, пронзительно посмотрев на Малфоя: — Знаешь, Драко… в Хогвартсе я вел себя с Джин абсолютно точно так же, как ты вел себя с Грейнджер. Постоянно цеплял и изводил. Пэнс еще тогда в купе заметила, что на самом деле Уизли мне нравилась. — К чему ты вообще это сейчас сказал? — Драко холодно прищурился, не двигаясь с места. Забини лишь лениво повел плечами, держась за ручку двери: — К тому, что гриффиндорки умеют по-настоящему прощать, Малфой. — Мне Грейнджер никогда не нравилась в школе, — ледяным тоном отрезал Драко. — Как и мне в свое время Джинни. Но... Мы ведь давно не в школе, не так ли? — Ответа не последовало. — Ладно, я приглашаю тебя, Тео и Дафну на ужин ко мне в следующую пятницу. Как раз Джин вернется со своих очередных сборов. — Тео приглашай сам, — Драко качнул головой. — Я тут при чём? Наш круг давно распался. — Вообще-то, Малфой, с Тео мы окончательно перестали общаться именно из-за тебя, — спокойно парировал тот. Драко замер, нахмурившись. — В смысле? — Стыдно это признавать сейчас… Но когда мы с Пэнс после судов, малодушно решили полностью вычеркнуть тебя из своей жизни, Тео наотрез отказался в этом участвовать. Как и Дафна. Они оба остались на твоей стороне. Драко усмехнулся, чувствуя, как внутри расползлось необъятное чувство благодарности к Ноттам, и тихо произнес: — Я тебя услышал. Забини снова развернулся, намереваясь покинуть гостиную обычным путем, но Малфой негромко добавил, поднимаясь с кресла. — Постой. Я открою камин для тебя. Так будет удобнее. Блейз обернулся и неторопливым шагом вернулся к массивному мраморному камину. Когда он подошел вплотную, Драко, борясь со своей гордостью, негромко произнес: — Мне тоже… следует извиниться перед вами. Мне действительно искренне жаль, Блейз, что я тогда, на исходе войны и сразу после неё, так отвратительно вел себя с вами всеми. Забини на секунду замер, а затем сократил расстояние между ними и крепко обнял, похлопав его по плечу. — Я действительно рад, Драко, что мы смогли наконец найти общий язык. Малфой молча кивнул в ответ и протянул ему антикварную серебряную вазочку с Летучим порохом. Уже зайдя в камин и сжимая в пальцах порох, Блейз посмотрел ему прямо в глаза и выдал свою самую дрянную, чисто слизеринскую ухмылку: — Знаешь, а ведь будет чертовски забавно, если ты в итоге реально женишься на Министре магии. Представляешь, с какой бешеной скоростью будут вращаться в своих гробах абсолютно все твои чистокровные предки в склепе Мэнора? Драко лишь сардонически усмехнулся, ни разу не дрогнув лицом: — Мне абсолютно безразлично, что подумают мои предки, уже очень и очень давно. И я отбросил все эти предрассудки. Ты мог бы просто прямо спросить об этом, а не приплетать сюда Грейнджер ради того, чтобы услышать мое мнение о магглах. И да, к твоему сведению — перед ней я тоже извинился. — И всё же… Возможно, ты нравишься Грейнджер, подумай об этом, Драко. — закинул последнюю удочку Блейз. — О, нет, даже не думай манипулировать мною подобным образом, — Малфой предупреждающе вскинул подбородок. — Я давно не ведусь на подобные вещи и больше не ищу во всем личной выгоды. Хорошего дня, Блейз. Забини понимающе ухмыльнулся, швырнул порох под ноги, и зеленое пламя с громким гулом утянуло его вверх, закрывая эту сложную, но такую необходимую главу их прошлого.

***

      Понедельник встретил столицу унылым, моросящим дождем и пронизывающим сырым ветром. Гермиона и Драко быстрым шагом направлялись по людному маггловскому Лондону в сторону Уайтхолла. Драко, удерживая руки в карманах куртки, негромко произнес, возвращаясь к их разговору. — Получается, Грейнджер, это двадцать четвертая миссия? — Получается, так, — мрачно отозвалась Гермиона, глубже пряча подбородок в высокий воротник. Они уверенно пересекли оживленную площадь и остановились на углу, просто наблюдая за всем происходящим вокруг. Для этой вылазки они вновь, не сговариваясь, выбрали практически одинаковый стиль полевой одежды: оба были одеты в плотные черные водолазки, поверх которых на этот раз натянули теплые куртки. Различался только низ — на Гермионе снова плотно сидели облегающие черные кожаные штаны, а Драко снова выбрал удобные свободные карго. На ногах у обоих красовались тяжелые армейские берцы на высокой подошве и шнуровке. Малфой бдительно огляделся по сторонам, оценивая плотный поток спешащих маглов, и тихо спросил. — Что, прыгаем прямо отсюда, что ли? Гермиона отрицательно качнула косой, внимательным взглядом изучая фасад нужного им здания: — Нет. Это определенно не то самое место, из которого я бы хотела перемещаться в прошлое… Нам сейчас нужно детально продумать надежный запасной план на тот случай, если подловить его прямо дома мы по какой-то причине не сможем. И самое главное, Малфой, не забывай: сразу после самого инцидента нам сразу же нужно будет оказаться рядом с ним уже в июле, И главное… раньше, чем прибудут целители из Мунго. Он сосредоточенно нахмурился, мгновенно улавливая суть. — Так ты хочешь тайно пробраться внутрь министерских помещений магглов? — Ага, — коротко подтвердила Гермиона, не отрывая взгляда от дороги. — Но там же в разгар дня работают квалифицированные волшебники, Грейнджер, — Малфой скептически приподнял бровь. — Как раз для того, чтобы защищать магглов. Если кто-то из нас попытается войти в залы под обычными дезиллюминационными чарами, охранные заклинания сразу же зафиксируют искажение пространства, и они всё мгновенно узнают. Гермиона лишь беззаботно повела плечом, поворачиваясь к нему лицом. — А нам с тобой дезиллюминационные чары и не понадобятся. — Вот как? Так, может, ты всё же соизволишь поделиться со своим напарником своим очередным гениальным планом? Я бы тоже очень хотел заранее знать, во что именно мы ввязываемся. Она медленно обернулась. И несколько секунд пристально смотрела ему прямо в глаза, словно взвешивая что-то, а затем твердо произнесла: — Малфой… в этот раз просто доверься мне. Ладно? — Гермиона сделала полшага ближе, и её голос упал до едва различимого шепота. — Дело в том, что в семнадцати миссиях из двадцати трех меня чуть не убили. А однажды…  после тысяча девятьсот семьдесят девятого года я целую неделю пролежала в закрытом боксе в Мунго. Я точно знаю, что сейчас делаю. Драко выставил ладони вперед, уступая её напору, и примирительно произнес: — Я вовсе не спорю с тобой, Грейнджер. Просто хочу знать план. — Сначала мы переместимся в май тысяча девятьсот девяносто седьмого года, — Гермиона поправила воротник куртки и снова повернулась к оживленной улице. — Я высчитала точный день, когда после грандиозного юбилея одного высокопоставленного чиновника наш объект вернется к себе и отрубится в стельку пьяный. В этот самый момент мы беспрепятственно войдем в дом вместе с ним и наложим чары. На его обручальное кольцо и на ту одежду, в которой он гарантированно будет в тот самый роковой день в июле. Я подняла весь архив маггловский по нему. Драко задумчиво потер подбородок, переваривая информацию. — Звучит чертовски запутанно и рискованно. Но, насколько я понимаю, ты ради такого дела снова тайно позаимствовала мантию у Поттера? — Ага, — Гермиона едва заметно улыбнулась уголками губ и вдруг резко напряглась, указывая подбородком на массивные двери здания на противоположной стороне улицы. — Вот, смотри. У них как раз начался ланч. А вот и сам Герберт Чорли… Двигаемся, Малфой. Нам строго за ним.

***

      Они снова разбили его роскошный походный шатер на знакомой поляне леса Дин. Малфой, оглядывая сквозь открытый полог уходящие в сумерки кроны деревьев, негромко заметил: — Мне искренне кажется, Грейнджер, что нам уже пора платить местным лесничим аренду за постоянное пользование этой поляной. Почему мы каждый раз останавливаемся именно здесь? Она нервно, беспрестанно расхаживала по уютной гостиной шатра, заламывая пальцы, и он совершенно не понимал, что с ней происходит. — Мы с родителями часто бывали тут в моем детстве… А потом… Какое-то время во время войны жили здесь в палатке с Гарри и Роном. Драко мрачно кивнул, пристально сканируя её бледное лицо. — Ты сама не своя с начала этой миссии. — Потому что, черт возьми, прямо сейчас по этому проклятому лесу в этой эпохе шастают егеря! — сорвалась на резкий, прерывистый шепот Гермиона. — Потому что Пожиратели Смерти могут наложить на Чорли Империус, целясь из палочки именно в голову, и тогда абсолютно все наши усилия окажутся напрасны… Драко резко поднялся с дивана, сделал два быстрых шага, сокращая расстояние, и положил ладони ей на плечи, останавливая этот панический бег по комнате. — Успокойся, Грейнджер. Мы просто спокойно дождемся вечера, аппарируем в Лондон, дождемся нашего подвыпившего друга, войдем в дом и наложим чары на его одежду… Ты, кстати, абсолютно уверена, что эти ваши защитные чары сработают как надо. — Да, — Гермиона судорожно выдохнула, глядя на его пальцы на своей черной водолазке. — Их в свое время разрабатывали Фред и Джордж. Драко, мягко улыбнувшись, заглянул ей в глаза. — Это вообще-то не было вопросом, Гермиона. Она на секунду буквально застыла на месте, забыв, как дышать, потому что Малфой впервые назвал её по имени. Почувствовав её внезапное оцепенение, он тут же убрал руки с её плеч и поспешно отступил на шаг, возвращая привычную дистанцию. — Прости… Я не должен был… — Нет, всё в порядке, — Гермиона судорожно сглотнула, лихорадочно пытаясь вернуть самообладание. — Ты можешь называть меня по имени, я совершенно не против. Просто… я сейчас действительно очень сильно волнуюсь. — Она сама сделала решительный шаг вперед, вновь сокращая дистанцию, и посмотрела в упор. — Ты просто до конца не понимаешь, что именно с нами будет, если прямо сейчас, мы случайно попадемся в руки Пожирателям. Драко лишь криво, сардонически ухмыльнулся. Он медленно, демонстративно потянул вверх плотный край рукава своей черной водолазки, обнажая бледную кожу предплечья, и продемонстрировал четкие, зловещие контуры Черной Метки. — Ничего с нами не будет, Гермиона. Абсолютно ничего. Я покажу им Метку, и всё. Тебе совершенно не о чем волноваться. Всё будет в порядке. Она подступила еще на шаг ближе к нему и резко схватила за руку. Её пальцы не коснулись самого клейма, но она пристально всмотрелась в бледную кожу: — Почему ты молчал, что она снова здесь? Я не видела её у тебя ни в прошлом, ни в нашем настоящем! Почему… — Потому что до рождения или после смерти волшебника, её наложившего, Метки нет, — ровно ответил Драко, глядя на неё сверху вниз. — Вол… Он резко накрыл ей ладонью рот, не дав договорить. У Гермионы от паники расширились глаза, когда она осознала, что именно чуть было не произнесла. — Я прекрасно понимаю, Грейнджер, что Табу в мае девяносто седьмого еще официально не наложено… — Драко не убирал руки, заставляя её замереть. — Но давай всё же не будем болтать его имя вслух. Пожалуйста. Она судорожно кивнула в его ладонь, потому что при виде этого зловещего рисунка на коже, при резких, удушающих воспоминаниях о том дне, когда Гарри в лесу случайно нарушил Табу и их тут же окружили егеря, ей стало прямо физически нехорошо. Гермиона отчетливо почувствовала, что её начинает трясти. Она подняла голову глядя на Малфоя. Между ними уже почти не осталось расстояния. Драко медленно убрал руку от ее рта, а ту, на которой чернеет Метка, Гермиона неосознанно продолжала сжимать всё сильнее, даже не замечая собственного хвата. Он осторожно, невероятно бережно заправил выпавший из косы каштановый локон ей за ухо и тихо произнес: — Всё будет в порядке. Слышишь? Она молча кивнула, не сводя с него глаз. Малфой в ответ тепло улыбнулся. — Если тебе это хоть немного помогает успокоиться, можешь оторвать мне руку прямо сейчас. Я совершенно не буду возражать. Гермиона заторможенно дважды моргнула, и до неё с запозданием наконец дошло, насколько сильно она вцепилась пальцами в его предплечье. Она резко, испуганно отдернула свою руку, и её взгляд лихорадочно заметался по его лицу. Сердце в груди выскакивало, билось с такой бешеной скоростью, что заложило уши — и она уже сама была не способна понять, отчего именно: от накатившей внезапно паники прошлых лет или от этой умопомрачительной близости Малфоя. Драко нежно, едва ощутимо провел кончиками пальцев по её щеке, очерчивая скулу, а затем плавно обхватил ладонью шею, медленно сокращая последние дюймы расстояния между ними…       Гермиона прикрывает глаза, чувствуя дорогой парфюм и обжигающее тепло его кожи на расстоянии одного вдоха, но он почему-то замирает. Оставляет между ними какие-то жалкие миллиметры. Она удивленно распахивает глаза и видит, что он сомневается, упрямо ожидая её решения. Внутри что-то переворачивается. И она сама подается вперед, стирая между ними последний барьер. Драко тут же утягивает её в головокружительный поцелуй. Она чувствует, как мгновенно, до основания плавится от его прикосновений. Чувствует, как её ведет, как предвкушение пронзает острым электрическим разрядом. Малфой резко обхватывает её талию и притягивает к себе еще ближе — так, что приходится встать на самые носочки, чтобы вплотную прижаться к его телу. От неожиданности Гермиона приоткрывает рот, и он тут же нагло углубляет поцелуй, от которого едва удается сдержать рвущийся из горла стон. Её рука сама собой взмывает вверх и оказывается в его мягких, платиновых волосах. Она буквально задыхается от сбивающих с ног и распирающих чувств, потому что так, как сейчас… Кажется… Её не целовали еще никогда. При этом Малфой не предпринимает совершенно никаких поспешных попыток сжать её грудь или задницу, и Гермионе в этот момент становится даже немного жаль. С заложившим уши стуком сердца она с ужасом вдруг понимает, что совсем скоро им нужно выдвигаться на опасную миссию, и решительно разрывает поцелуй, отстраняясь. Драко тут же делает шаг назад и полностью отпускает её. Гермиона с запозданием понимает по его напряженному, настороженному взгляду, что он сейчас ждет криков или пощечин. Но их не будет… Она сама так отчаянно хотела этого. Она чувствует себя возбужденной, взбудораженной до предела. И каким-то образом… вся её недавняя паническая атака внезапно, бесследно закончилась. Единственное, чего сейчас безумно, до дрожи, до сводящего с ума спазма внизу живота… хочется — это почувствовать его член в себе. Гермиона пытается отдышаться... и не может. Она абсолютно уверена, что он находится примерно в таком же состоянии. Она знает насколько сильно Драко хочет ее. Его член, так идеально упершийся в нее сквозь плотную ткань штанов, четко обозначил готовность и желание Малфоя оказаться в ней. И её вполне устроила такая перспектива. Но… им скоро нужно выдвигаться на миссию. Нельзя. Все еще тяжело дыша, она попыталась выдавить из себя: — Я… — Я понимаю, Грейнджер, — поспешно перебивает её Драко, хрипло прочищая горло и отводя потемневший взгляд. — Всё в порядке. Ты просто очень сильно нервничала, — зачем-то добавляет он, стараясь вернуть лицу маску безразличия, хотя его дыхание, как и ее собственное остается рваным. — Это ни к чему не… Гермиона резко делает шаг вперед и мягко кладет ладонь ему на припухшие губы, затыкая эту попытку отступить назад. — Я имела в виду, Малфой, что сразу после миссии мы продолжим. А сейчас… сейчас мне просто нужно побыть одной. Она резко разворачивается и стремительно уходит в свою комнату. Ей до безумия, до съедающего все нутро стыда невозможно признаться самой себе в том, что если она останется в этой комнате еще хоть на одну проклятую секунду, то просто набросится на него как голодная. Драко остается стоять посреди гостиной с тяжелым, ломающим стояком. Он измученно прикрывает глаза и смотрит в потолок шатра, чувствуя, как кровь бешено пульсирует в венах. Делая глубокий, судорожный вдох, Малфой с горькой ухмылкой вспоминает, что такое великое ментальное изобретение, как окклюменция, вообще-то до сих пор существует в этом мире. Он аккуратно поправляет член в ставших ужасно тесными штанах и болезненно морщится: — Салазар… После этой откровенной фразы Гермионы о том, что они продолжат, у него просто окончательно сносит крышу. Он диким, потемневшим взглядом смотрит на закрытую деревянную дверь, за которой только что скрылась она, и в его голове вспыхивает безумная, отчаянная мысль: просто пойти, распахнуть её и продолжить прямо здесь и сейчас. И это определенно будет стоить абсолютно любого потраченного времени. Любого времени во всей этой чертовой вселенной… Он судорожно сглотнул, пытаясь унять бешеный стук сердца, и опустил взгляд на свои Patek Philippe на запястье, которые когда-то купил на аукционе, поддавшись азарту. У Драко пронзительным спазмом сердце ухает куда-то вниз, когда он видит на циферблате точную дату и бегущие стрелки времени. В голове проносится одно конкретное воспоминание… Он резко оборачивается назад и видит небрежно брошенную на диване серебряную ткань мантии невидимости. Малфой в один прыжок хватает её и быстро, не разбирая дороги, направляется к выходу из шатра. Потому что... теперь точно знает: если поторопится прямо сейчас, то наконец-то сумеет сделать то, о чём неотступно, сходя со ума, думал каждый чертов день на протяжении последних практически пятнадцати лет! Уже у самого выхода он на секунду замирает, бросает безумный, прощальный взгляд на закрытую дверь и мысленно молится всем существующим, чтобы просто успеть…

***

      Гермиона вышла из своей спальни спустя полчаса. Она решила, что достаточно остыла и взяла эмоции под контроль, чтобы еще раз спокойно проговорить план. И главное — больше не думать о том, как именно и в каких позах она хочет трахнуть Малфоя прямо сейчас. Она с удивлением оглядела абсолютно пустую гостиную. Не заметив напарника, логично предположила, что Драко тоже ушел к себе в комнату, чтобы справиться с напряжением. Сначала она порывисто шагнула к его двери, желая постучать, но вовремя остановилась. Ей категорически не хотелось смущать его или прервать… Так. Оказалось, что не думать о его члене, и о том как он сжимает его в своем кулаке… Черт, она хотела это увидеть… В итоге Гермиона сильно зажмурилась и сделала глубокий вдох, а затем вернулась к дивану, решив просто выждать, пока он выйдет сам. Им нужно было отправляться уже через пятнадцать минут, если они по-прежнему хотели прибыть к дому Герберта Чорли на пару минут раньше него самого. Спустя пять минут томительного ожидания она всё же не выдержала, поэтому решительно подошла к его спальне и громко постучала в косяк: — Малфой? Ты готов? Никто не открыл. Приложив ухо к прохладному дереву, она прислушалась, но внутри царила глухая, звенящая тишина. Шум воды отсутствовал — он точно был не в душе. Может, наложил Муффлиато, чтобы побыть в абсолютном вакууме? Гермиона настойчиво постучала еще раз, сильнее. Снова ничего. Теряя терпение, она резко дернула за ручку, и к её огромному удивлению, дверь поддалась, но внутри спальни никого не оказалось. Постель была не тронута. Гермиона быстро, нарастающим беспокойством прошлась через всю комнату и с силой распахнула дверь в его душевую. Пусто. В панике она бросилась к третьей, гостевой спальне шатра, но и там Малфоя не нашлось. Чувствуя, как внутри зарождается липкий, холодный страх, она пулей вылетела на улицу, в сырую темноту леса Дин, и лихорадочно заозиралась по сторонам, ища его силуэт среди деревьев, но поляна была абсолютно пуста. Грейнджер уже собиралась броситься дальше в лес, как вдруг прямо на опушке с резким хлопком из воздуха возник Драко. Он тяжело, прерывисто дышал, а его пальцы, о которых она еще несколько минут назад не могла перестать думать, сжимали ткань мантии невидимости. В ту же секунду у Гермионы в груди что-то оборвалось, с силой, очень болезненно, словно ей под дых дали тяжелым аврорским сапогом. Перед глазами на миг поплыли мутные пятна, а в ушах зазвенело. Она вмиг отупев смотрела на него из темноты и просто физически не могла поверить, что он… он снова её обманул. Снова провернул какую-то херню за её спиной, наплевав на доверие и устав. Гермиона быстро скрылась обратно внутри шатра, пока он еще не успел пересечь линию купола защитных чар и не заметил её на улице. Лицо Грейнджер окаменело, превращаясь в маску. Она встала в узком простенке сбоку от входа так, чтобы вошедший не смог увидеть её в первую же секунду. И как только Малфой быстрым, рваным шагом переступил порог — он явно безумно торопился, — она без тени колебания вскинула палочку и с ледяной яростью бросила ему прямо в спину невербальное Инкарцеро! Драко с глухим стуком повалился на плотный персидский ковер, туго связанный толстыми веревками заклятия. Она сделала три стремительных шага, подошла к нему вплотную и от переполнявшей ярости несильно пнула его армейским берцем прямо в голень: — Что это было, блять?! Драко лишь болезненно зашипел сквозь зубы, но даже пошевелиться не смог, уткнувшись носом в ковер. Гермиона наклонилась к нему, вцепившись в ткань его водолазки и с яростным рыком перевернула на спину, заставляя смотреть себе прямо в лицо. Она сейчас пребывала в таком запредельном бешенстве, что искренне хотела его убить. И закопать прямо здесь, на этой проклятой поляне. — Где ты был, я тебя спрашиваю! — ее голос предательски сорвался на крик, вибрируя от подступающей истерики. Малфой просто смотрел ей в лицо. Совершенно безэмоционально, упрямо заперев все свои чувства за глухими ментальными стенами. — Я закрыл еще одну побочную петлю. Гермиона от невыносимой, удушающей злости буквально зарычала. Она резко отвернулась и отошла на пару шагов, чувствуя, как нестерпимо печет глаза. Сделав несколько судорожных, глубоких вдохов, она со злостью и остервенением смахнула со щеки одинокую горячую слезу, пока он не успел ничего заметить. Спустя секунду она резко обернулась и направила кончик палочки точно ему в межбровье: — Именно этого я, блять, и боялась больше всего в самый первый день твоего назначения! Я знала, Малфой, с самого начала знала, что так будет! Ты просто органически не способен играть по правилам! Драко от этих слов теперь тоже начинал закипать. Он сжал челюсти, чтобы не наговорить того, о чем пожалеет, хотя Грейнджер явно себе ни в чем не отказывала… И предпринял еще одну попытку достучаться до нее: — Ты же сама прекрасно знаешь, что прошлое невозможно изменить. Его можно только обеспечить! — Твое счастье, что у меня нет с собой Веритасерума! — С лютой яростью выплюнула Гермиона, делая шаг к нему. — Опускай свои ебаные щиты. Опускай их прямо сейчас и показывай мне всё, что ты только что сделал. До единой секунды. — Грейнджер, пожалуйста… Я… — Драко попытался выставить хоть какую-то линию защиты, но Грейнджер безжалостно перебила его. — Малфой, — её голос упал до леденящего душу шепота, а кончик палочки уперся ему прямо в кожу между глаз. — Я клянусь, что убью тебя, если ты не сделаешь этого добровольно прямо сейчас. Он даже не успел ничего сказать в свое оправдание, потому что в него в ту же секунду прилетело Силенцио… — Я не хочу слышать ни единого твоего лживого слова, пока сама не увижу всё своими собственными глазами! У Драко от шока и этой жестокости слегка приоткрылся рот. Он стиснул челюсти, в упор глядя в её безумные глаза. Ведь до этой самой секунды он даже отдаленно не подозревал, насколько сильно, тотально и слепо она ему на самом деле не доверяет. И осознание этого факта сейчас пиздец как больно, ударило по его самолюбию и всему тому, что только что зародилось между ними в этой гостиной. Но… это было ожидаемо, не так ли? Именно к этому и приходили любые отношения, которые ему удавалось завести. Рано или поздно наступал день, когда ему припоминали кем он был, и почему ему не место среди нормальных волшебников. Надо сказать, что с Грейнджер это случилось в рекордно короткие сроки.

***

      — Легилименс! — Гермиона резко выкрикнула заклинание, направляя кончик палочки точно ему в лоб. Разумеется, он опустил щиты… И теперь ему просто хотелось увидеть ее лицо после…       Перед глазами Грейнджер калейдоскопом шквальных вспышек разворачиваются чужие воспоминания. Она видит, как Драко в панике аппарировал из леса прямиком в темноту Лютного… Ей мгновенно становится дурно, когда картинка стабилизируется, и она понимает, куда именно он пришел. Он входит в мрачный, заваленный проклятыми артефактами торговый зал магазина «Горбин и Бэркес», надежно укрытый мантией невидимости, и теперь неподвижной тенью стоит в углу. Гермиона видит Беллатрису Лестрейндж. Безумная пожирательница с диким, торжествующим хохотом распахивает дверцу Исчезательного шкафа, достает оттуда крупное зеленое яблоко, с сочным хрустом откусывает кусок и небрежно швыряет его обратно на полку. Она явно пребывает в великолепном настроении. Спустя секунду Беллатриса резко разворачивается и с громким хлопком аппарирует прочь. Как только за ней рассеивается черная магия, Малфой яростно стаскивает с себя мантию Гарри. Он загнанно озирается по сторонам и нервно меряет шагами запертое помещение закрытого магазина. Его взгляд мечется между входной дверью и исчезательным шкафом. Драко наконец смотрит на часы, останавливается и хрипло, отчаянно кричит в пустоту: — Покажись, черт тебя дери! Покажись! Я обязан знать! Он бросает еще один лихорадочный взгляд на циферблат, но в лавке ничего не происходит. Драко мечется из стороны в сторону, и он в последний момент снова наспех набрасывает на себя серебряную ткань мантии невидимости. В следующую секунду тяжелая деревянная дверца Исчезательного шкафа со скрипом открывается… Перед глазами проносится яркая вспышка… и она открывает уже с противоположной стороны… У Гермионы в этот миг настоящая, удушливая тошнота подкатывает к самому горлу, а сердце в груди совершает болезненный кульбит. Из недр артефакта, прямо в Выручай комнату, выходит взрослый Малфой. А там уже стоит шестнадцатилетний Драко из мая девяносто седьмого. Подросток в диком ужасе оборачивается на внезапно распахнувшуюся дверцу шкафа за своей спиной и замирает на месте от леденящего страха. Гермионе становится по-настоящему нехорошо от этого зрелища… Но магия Легилименции держит её мертвой хваткой, и она просто вынуждена продолжать смотреть дальше. Взрослый, тридцатилетний Малфой под мантией невидимости затаив дыхание выжидает несколько мучительных мгновений. Он неподвижно наблюдает за тем, как его собственная шестнадцатилетняя копия, мелко дрожа, осторожно подходит ближе к шкафу с намертво зажатой в правой руке волшебной палочкой, а во второй руке испуганный подросток всё еще крепко, до побелевших пальцев сжимает то самое надкусанное зеленое яблоко… Слизеринец с видимым, глубоким облегчением никого внутри Исчезательного шкафа не обнаруживает. Он торопливо закрывает деревянную дверцу, издавая тяжелый вздох. Затем заторможенно переводит взгляд на надкусанное яблоко в своей ладони и обесиленно опускается прямо на пыльный пол. Зеленый плод выпадает из его ослабевших пальцев и катится, а сам мальчик судорожно подтягивает колени к груди и полностью накрывает лицо руками. Гермиона отчетливо понимает: прямо сейчас, в этот самый миг шестнадцатилетний Малфой в Выручай-комнате горько и надрывно рыдает от безумного, удушающего страха, потому что… потому что он только что успешно починил Исчезательный шкаф. Проклятый мост для Пожирателей Смерти был официально открыт. Она в полном замешательстве и ступоре продолжала наблюдать за происходящим, но больше ничего не происходило. Тридцатилетний Малфой под мантией невидимости просто неподвижно стоял, словно чего-то упорно ожидая или выжидая, непонятно чего. Ей совершенно не нравилось всё это затянувшееся бездействие. В его воспоминании не происходило вообще ничего на протяжении долгих двадцати минут, а то и значительно больше… Но Гермиона, превозмогая тошноту и страх, тщательно разглядывала каждую деталь, ожидая самого худшего. Чего именно она ждала — Грейнджер понятия не имела, и эта неизвестность пугала её просто до чертиков. Наконец, шестнадцатилетний Драко медленно вытер рукавом слезы… ну, вернее, просто размазал их по раскрасневшемуся лицу… Тяжело поднялся на ноги и поплелся к выходу. Когда до двери ему оставалось сделать всего каких-то пару шагов, тридцатилетний Драко внезапно, и без всякого предупреждения бросил ему в спину Ступефай. В ту же секунду Гермиону пронзила дикая, удушающая догадка. Нет… О Мерлин, только не это! Неужели он сейчас выдаст самому себе какую-то тайну из будущего? Скажет, как именно обеспечить и гарантировать победу Волдеморту в этой войне?! Или что?! Или это безумие будет напрямую касаться спасения Люциуса и Нарциссы?! Одно её предположение было пиздец насколько хуже другого… И вот Малфой-старший наконец медленно стянул с себя мантию, подошел к лежащему лицом вниз мальчику и заговорил тихим, пугающе ровным голосом: — С тем, что ты только что починил шкаф, я тебя, пожалуй, поздравлять не буду. Ты сам прекрасно знаешь, к чему всё это приведет, — тихо продолжал тридцатилетний Драко, стоя над собственным телом. — Я знаю, сколько вопросов у тебя сейчас в голове, но ты всё узнаешь сам, когда придет время. Я здесь только за тем, чтобы… Гермиона ошеломленно наблюдала, как тридцатилетний Малфой, стоящий за спиной себя же подростка, выглядит слишком нервным, взвинченным и бледным. Затем он судорожно прикрыл глаза, сделал один глубокий вдох... Будто на что-то решаясь... И глухо закончил: — Ты ведь уже догадался, кто я такой. Я точно это помню из своей юности. Но единственная причина, по которой я нахожусь здесь, заключается в том, чтобы избежать еще более невыносимого груза вины на своей совести. Если ты в будущем не хочешь стать причиной смерти Астории Гринграсс… ты никогда, я еще раз тебе повторяю, никогда не женишься на ней и не заведешь никаких отношений. Я тебя предупредил. А теперь я сниму с тебя чары, и ты пулей покинешь эту комнату, если хочешь остаться в живых. Гермиона завороженно наблюдала, как шестнадцатилетний Драко ни разу не оглянувшись назад, покинул Выручай-комнату сверкая пятками. А взрослый Малфой стремительно натянул на себя мантию Гарри и устремился обратно к Исчезательному шкафу. Ровно через минуту он уже аппарировал на опушку их лагеря в лесу Дин… Она резко, с тяжелым хрипом прервала затянувшийся сеанс Легилименции, прекрасно зная, насколько сильная мигрень его ждут в ближайшие часы. Гермиона тяжело дышала, а её взгляд сфокусировался на реальном, тридцатилетнем Малфое, который по-прежнему неподвижно лежал перед ней на полу, намертво связанный толстыми путами Инкарцеро. Грейнджер в упор смотрела в его абсолютно непроницаемое, бледное лицо со сжатыми до скрипа челюстями. Внутри неё больше не было паники или страха — её сердце сейчас затапливала безмерная, клокочущая ярость: — Я больше не стану тебя покрывать перед Крокером, Малфой. Это было последней каплей. Если мы сейчас из-за твоей эгоистичной выходки безнадежно опоздали к Чорли — пеняй на себя! Ты мог просто честно рассказать, и я бы отпустила! Но ты предпочел действовать у меня за спиной. Этого я простить не могу, — Гермиона взмахнула палочкой, наконец снимая путы Инкарцеро и возвращая ему голос. Драко, которому наконец вернули дар речи и развязали, молча поднялся на ноги. Он принялся хмуро растирать сильно затекшие конечности, не сводя с неё взгляда. Грейнджер резко подхватила с ковра мантию невидимости, проверила свой кожаный кисет на поясе и без единого слова стремительно вышла на улицу. Малфой, не теряя ни секунды, так же молча и быстро свернул весь лагерь, взмахнул палочкой, запечатывая шатер обратно в карманный формат, и встал рядом с ней. Он послушно дождался, пока Грейнджер накинет на них обоих серебряную ткань мантии, плотно прижавшись к его плечу, и с хлопком аппарации перенесет их двоих в Лондон — прямиком на лестничную площадку перед квартирой Герберта Чорли. Судя по звукам работающего внутри на внушительной громкости телевизора, маггловский политик уже давно вернулся и находился дома. Они безнадежно опоздали к первичному плану перехвата. Гермиона со злостью сдернула с себя мантию, бросив на Малфоя уничтожающий, злобный взгляд, и уже решительно подняла волшебную палочку, чтобы отпереть замок на дубовой двери. Но в самую последнюю секунду Драко краем глаза заметил едва различимое, призрачное свечение в воздухе. Он среагировал молниеносно, и едва успел жестко перехватить её запястье, останавливая движение палочки: — Стой, Грейнджер, не смей колдовать. Это же сигнальные контурные чары. Видишь? Как бы сильно она ни злилась на него в эту минуту, Гермиона моментально подчинилась его профессионализму, опустила руку и принялась пристально вглядываться в темную дверную раму. И действительно, в самом верхнем правом углу прямо на стыке косяка была вычерчена цепочка из нескольких древних рун. Она тяжело вздохнула, признавая его правоту. — Знаешь, как их безопасно снять, Малфой? Драко отрицательно мотнул головой: — Нет. Их может деактивировать только тот волшебник, который наложил. Это продвинутые защитные чары Боуда. Он изобрел их в лабораториях Отдела тайн еще в период Первой магической войны, как раз для того, чтобы абсолютно любые скрытые вторжения Пожирателей в дома не оставались незамеченными... Гермиона тяжело вздохнула и обреченно уселась прямо на холодные ступени лестничной клетки. Полностью проигнорировав его вопросительный взгляд, она молча достала из своего кисета потрепанную книгу и сосредоточенно принялась читать, вообще никак не реагируя на его прямой вопрос о том, что им делать дальше. Драко продолжал стоять над ней, не отрывая пристального взгляда, пока она, видимо, окончательно устав от того, что Малфой раздражающе маячит у неё перед глазами, сухо произнесла, даже не глядя на него: — Мы проторчим тут до самого утра. Будем ждать прихода его домработницы. Он с ощутимым облегчением от того, что она всё-таки соизволила с ним заговорить, шумно выдохнул: — Может, тогда вернемся на это время в шатер? Зачем сидеть в подъезде? Грейнджер наконец медленно подняла на него свой ледяной взгляд и ровно отчеканила: — Иди куда хочешь, Малфой. Не вернешься вовремя — я перемещусь в будущее без тебя. Вообще-то, Драко сейчас тоже было чертовски обидно. Его злило, что она в лагере не дала ему вставить ни единого слова в свое оправдание, и нагло влезла к нему в голову. Куда он беспрекословно пустил её, открыв самую болезненную изнанку своей жизни… а она теперь ведет себя так, будто он совершил нечто непоправимое и предал её. Но сам Малфой точно, знал, что по-другому в этот день быть никак не могло. Похоже… прошлое действительно можно было только обеспечить. Временная петля его жизни замкнулась именно так, как должна была. Он устало вздохнул и молча опустился на ступеньки рядом с ней, плечом к плечу. Затем взмахнул палочкой, аккуратно наложив на их пятачок согревающие и смягчающие чары, потому что бетонные маггловские лестницы в мае оказались ожидаемо ледяными и каменными. Грейнджер тут же поерзала на месте, ощутив пошедшее по телу тепло, но ничего не сказала, упрямо продолжая сверлить глазами строчки своей книги. Что ж… Драко устало откинул голову назад, привалившись к стене. Ему этой ночью определенно было над чем поразмыслить…

***

      Пока стрелки часов на его запястье мучительно медленно ползли к шести часам утра, Драко на этой унылой лестничной клетке буквально сходил со ума. Его мозг плавился от осознания чудовищного парадокса времени. Ведь последние пятнадцать лет своей жизни он прожил с одной-единственной, выжженной в сознании мыслью: он непременно узнает долгожданный ответ. Тогда, в мае девяносто седьмого года, он, будучи испуганным подростком, оцепенел от страха, когда к нему явилась его взрослая копия из будущего. И вот сегодня, когда на своих часах он внезапно увидел ту самую роковую дату и время… у него просто напрочь снесло крышу. Он опешил. Малфой мгновенно понял, что обязан любым, даже самым безумным способом прорваться в Выручай-комнату и заставить эту третью, еще более старшую версию себя из далекого грядущего рассказать, блять, наконец, почему ему категорически нельзя было жениться на Астории Гринграсс?! Он ведь в юности, возможно, вообще никогда бы не обратил внимания на эту девчонку, если бы не тот странный, пугающий разговор… И каково же было его удивление, когда под мантией невидимости он простоял бесцельно двадцать минут, но никакого третьего Драко Малфоя там так и не появилось. Парадокс замкнулся на нём самом. Пару секунд взрослый Драко вообще в полном оцепенении размышлял о том, стоит ли ему сейчас произносить эти слова или лучше промолчать и сломать петлю… Но в самую последнюю секунду он всё же решился. Он лично, своими собственными губами обрек самого себя на то, чтобы последующие пятнадцать лет до самого две тысячи одиннадцатого года мучиться и задаваться одним и тем же страшным вопросом: почему Астория вообще должна умереть?! Что это, черт возьми, значило?! За этими тяжелыми, изнуряющими размышлениями незаметно наступило хмурое лондонское утро. Тихий звон прибывшего на этаж лифта заставил их с Гермионой синхронно подобрать ноги. Из открывшихся дверей вышла аккуратно одетая маггловская женщина лет сорока и уверенным шагом направилась прямо к нужной им квартире. Ни разу не оглянувшись по сторонам, она достала из сумочки связку ключей и привычным движением отперла тяжелую входную дверь, проходя внутрь. Запасной план Гермионы вступил в действие…

***

      Они с Грейнджер бесшумно проскользнули в квартиру следом за женщиной, аккуратно прикрыв за собой тяжелую дверь. В гостиной царил полумрак, сквозь который они тут же разглядели Герберта. Мужчина спал на диване прямо в верхней одежде, даже не разувшись после бурного ночного юбилея. Гермиона дождалась пока маггла скроется на кухне и сняла с себя чары невидимости. Она коротко, безэмоционально кивнула напарнику и тихим шепотом отправила его в гардеробную — накладывать защитные чары Фреда и Джорджа на парадный костюм и рубашку, в которых политик гарантированно окажется в июле, всучив ему то самое фото из какого-то журнала. Сама же Грейнджер бесшумной тенью поплелась вглубь коридора за едва проснувшимся, похмельным политиком, который, тяжело вздыхая, направился прямиком в ванную комнату. Затаив дыхание у самого порога, она внимательно наблюдала за тем, как Герберт снял свое золотое обручальное кольцо и тяжелое нательное распятие. Он привычным жестом положил оба предмета в небольшую керамическую чашу для украшений у зеркала и принялся вяло чистить зубы. Грейнджер точечно, филигранно и абсолютно незаметно для маггла наложила на оба металлических предмета нужные контурные чары и быстро вышла из ванной до того, как хозяин дома отправился в душ. Малфой уже ждал её в прихожей, полностью закончив свою часть работы в гардеробной. Она отчетливо видела, как едва заметно, маревом переливается воздух у входной двери, если очень пристально присмотреться. Она молча направилась в ту же сторону, вставая рядом с Драко. Они неподвижно дождались, пока домработница закончит свои утренние домашние дела и подаст Чорли завтрак, а затем беспрепятственно покинули квартиру следом за самим Гербертом, когда тот наконец отправился на работу в Уайтхолл. Оказавшись на людной улице Лондона, Гермиона завела их в подворотню, и крутанула шестеренки маховика, переместив их в жаркий июль девяносто седьмого. Что ж, теперь им оставалось лишь дождаться того самого рокового момента, когда Герберт под действием Империо, наложенного Пожирателями Смерти начнет в бреду крякать как утка и ползать на четвереньках. Тогда нужно аккуратно снять защитные чары от Империо с его одежды, до того, как прибудут целители из Мунго… В принципе, с чисто технической точки зрения, это задание оказалось для них двоих довольно легким… Нелегко в этой двадцать четвертой миссии было другое. Гермиона, стоя в углу зала для совещаний и принципиально не глядя на Малфоя, с удушающей горечью внутри отчетливо осознавала только одно: Пэнси и Блейз были абсолютно правы… Удара в спину долго ждать не пришлось. Как только она открылась ему и доверилась, Малфой тут же провернул за её спиной эту хрень. Хрупкий карточный домик их доверия был безжалостно разрушен.