Мы великолепны

***

      Гермиона тяжело вздохнула и со стоном потерла лицо ладонями. — Нет! Категорически нет, Малфой! Я еще не отошла от бананов. Как это вообще теперь развидеть? Она вспомнила озлобленные глаза гигантских фруктов и ее передернуло. Скорее всего еще какое-то время она не сможет есть клубнику. Хотя... Если ей снова когда-нибудь приснится кошмар, она надеялась, что этот яркий образ превратит его в комедию... Драко, вальяжно откинувшись на спинку стула, очаровательно улыбнулся. — Тебе же на самом деле было весело, Грейнджер. Признай это. — Это не означает, что я готова к чему-то подобному в будущем, — цокнула она, сердито зыркнув на него. Малфой подался вперед, заглядывая ей в глаза. — Страпонтены просто великолепны в своей маневренности… Это будет очень удобно. Ты легко проскользнешь… Да мы сто раз так делали с Тео. И моя мать ни разу нас не… Гермиона вдруг резко подняла голову и со всей силы пнула его ногой под столом. Малфой мгновенно замолчал, сжав челюсти, и задумчиво уставился на нее, размышляя над тем, что... Грейнджер, черт ее дери, приносит какое-то чрезвычайное, наверняка, садистское удовольствие пинать его при каждом удобном случае. Ладно, философски рассудил он, в любом случае это в тысячу раз лучше, чем тот удушающий игнор. В этот момент Драко краем глаза заметил чье-то шевеление за плечом, обернулся назад и столкнулся взглядом с до боли знакомым веснушчатым лицом и копной рыжих волос. Малфой тяжело вздохнул и негромко спросил, косясь на Гермиону: — Вас двоих оставить? Он бросил взгляд в ту сторону, где на площади Пикадилии располагался театр и подумал о предстоящей миссии. Он был абсолютно уверен в том, что Гермиона легко проскользнет между рядов... Грейнджер тем временем мгновенно сориентировалась, натянула на лицо самую радушную улыбку, поднялась со своего места и крепко обняла бывшего парня. Не то чтобы Драко копался в старых выпусках газет, возможно, совсем чуть-чуть. — Рон! Присоединяйся к нам. Уизли как-то немного странно и подозрительно посмотрел на них обоих, оценивая обстановку, но все же уселся на свободный стул рядом с Гермионой, явно замявшись от присутствия Малфоя. Драко, заставив себя проявить вежливость — ладно, исключительно потому, что этот рыжий придурок был лучшим другом, Грейнджер, или одним из двоих… — ровно произнес: — Привет, Уизли. Тот как-то дергано, нервно кивнул в ответ, и его уши заметно покраснели. Это выглядело в высшей степени странно. Гермиона, заметив это, деликатно прокашлялась, переводя тему на безопасные рельсы: — Что ты тут делаешь, Рон? Какими судьбами ты оказался на площади Пикадилли? — Да тут неподалеку на днях открывается новый ресторан, — он почесал затылок, постепенно расслабляясь. — Владелец — бывший однокурсник Габриэль по Шармбатону. Я тут немного помог ему кое с чем. Он ведь сделал у нас во вредилках довольно большой заказ. Гермиона мгновенно нахмурилась. — Рон, это звучит крайне тревожно. Он точно до конца знает наши законы? Уизли лишь легкомысленно отмахнулся. — Да брось, он, как и ты, магглорожденный, прекрасно ориентируется в обоих мирах. Там в помещении будет два изолированных зала. Второй — исключительно для волшебников, под чарами. Шарли говорит, что лучшего места во всем Лондоне просто не нашел. А что, кстати, тут делаете вы двое посреди рабочего дня? Гермиона удивленно приподняла брови, совершенно не понимая причин его подозрительности: — Мы вообще-то работаем в мире магглов, Рон. У нас скоро важная встреча, и мы как раз сидели и детально обсуждали рабочие моменты… Абсолютно не слушая её объяснений, Рон преспокойно потянулся через стол, подхватил её недопитый стакан с водой и сделал оттуда внушительный глоток. У Драко от такой вопиющей непосредственности и полного отсутствия манер даже рот приоткрылся от удивления. Он предпочел сделать вид, что вообще не заметил этого дикого жеста, и лишь мысленно выразил горячую надежду, что Грейнджер из этой посуды пить больше точно не станет. Малфой на мгновение приподнял руку, привлекая внимание мимо проходящего официанта, и едва заметно кивнул на пустеющий графин. Тот на лету считал его приказ, очевидно, заметив нового гостя, и сразу же отправился на кухню. Прошло от силы секунды две, как Уизли внезапно громко закашлялся, подавившись этой самой водой. Салазар, мысленно застонал Малфой, за какие такие грехи ему в этой жизни приходится созерцать этого рыжего придурка? Гермиона взволнованно нахмурилась, пристально наблюдая за судорогами друга. — Рон, ты чего? Всё в порядке? Уизли, чьё лицо стремительно залилось пунцовой краской, шумно прочистил горло и глухо выдавил: — Да я просто… Я случайно услышал, что именно вы тут сейчас обсуждали… Драко и Гермиона мигом обменялись молниеносными взглядами, но их мнения по поводу решения этой проблемы явно не сошлись. Ведь Малфой, вообще не видел никакой трагедии в том, чтобы прямо сейчас незаметно достать палочку и применить к Уизли аккуратный Обливиэйт. А вот Грейнджер, судя по её мгновенно вспыхнувшему взгляду, его радикальную идею категорически не разделяла. Она натянула на лицо очень странную, немного пугающую улыбку и мягко, как ей казалось, спросила: — И что конкретно ты имеешь в виду, Рон? Тот нервно почесал шею, набрал в грудь побольше воздуха и шумно, обреченно выдохнул: — Ну… я четко слышал про бананы. И всё остальное, что говорил Малфой… Ты только не подумай ничего такого, я правда не хотел подслушивать! Просто шел мимо по улице, увидел вас в окно, решил зайти и поздороваться, сейчас как раз обеденный перерыв. Я подумал, мы могли бы пообедать вместе. Я ведь тебя толком не видел с рождественского приема в Министерстве… Но если я помешал вашим… Гермиона положила ладонь ему на плечо и тепло улыбнулась, стараясь сгладить неловкость. — Нет, Рон, ну что ты. Ты совсем не помешал, мы абсолютно не против твоей компании. В этот самый момент к столу бесшумно подошел официант. Он аккуратно поставил на скатерть свежий графин с водой, два новых чистых стакана, а затем молниеносным профессиональным движением забрал тот грязный стакан, из которого только что пил Уизли. Драко мысленно поаплодировал его понятливости. Рон тем временем, окончательно успокаиваясь, заглянул в пустую сервированную тарелку Гермионы и поинтересовался: — А что ты себе заказала? — Лосося со спарж… — ответила она, но Уизли бесцеремонно перебил её, уверенно указав подошедшему официанту пальцем прямо на Малфоя. — Мне то же самое, что и ему. Официант послушно кивнул и тут же удалился, а Рон вальяжно повернулся обратно. — А что ты заказал, кстати, Малфой? Драко дважды моргнул от такой беспардонности, мысленно досчитал до трех и ровно ответил: — Баранину. — Отлично, обожаю баранину, — довольно потер руки Рон. Гермиона, стремясь как можно скорее прощупать почву и понять, сколько именно информации умудрился перехватить её друг, тут же вернула его внимание себе. — Так… и что конкретно ты обо всём этом думаешь, Рон? Уизли нахмурился, настороженно огляделся по сторонам, проверяя, нет ли рядом чужих ушей, и понизил голос: — Ты про ваш… разговор? Гермиона охотно кивнула, а ее друг неопределенно пожал плечами, косясь на Малфоя. — Ну… а что тут вообще думать? Я, конечно, многое понять могу… Но бананы? Серьезно? Хотя я не осуждаю, правда, Малфой. Дело ваше. Драко категорически не понравилось то, как именно сейчас это прозвучало, и он предупреждающе приподнял бровь. Гермиона деликатно прокашлялась. — Ну, знаешь, Рон, я сама до сих пор нахожусь под неизгладимым впечатлением. Помню, когда во вредилках пару лет назад увидела эти бананы, то и не подозревала, что кто-то вообще додумается применить их таким образом. Уизли возмущенно округлил глаза и даже приподнял брови от шока. — Так это что, были наши бананы?! Драко заметил, как на них начали коситься другие гости. Он сделал пометку в своей голове, никогда больше не садиться у окна… Гермиона настороженно кивнула, чувствуя, неладное. — Подожди, Рон… Что ты имеешь в виду? — Ну… вы только не подумайте ничего такого, я реально не осуждаю, но… — Рон замялся, потому что в этот самый момент перед ними торжественно поставили исходящие паром блюда. Драко невозмутимо отрезал себе небольшой кусочек сочного мяса, предвкушая продолжение этого захватывающего шоу. На этом этапе он уже кристально четко понял — как, скорее всего, и сама Грейнджер, — что Уизли умудрился катастрофически чего-то недопонять. Рон терпеливо дождался, пока официант скроется, оставив их троих в абсолютном уединении, а затем наклонился через весь стол прямо к Драко и густо краснея, выдал: — Короче, я не осуждаю геев, Малфой. Ты только не подумай плохого. И вы с Ноттом можете делать абсолютно всё, что вам двоим вздумается… Но наши бананы… Ты там еще говорил про страпоны… Вот их лучше и используйте. У Гермионы со звонким стуком выпала вилка из онемевших пальцев, и она даже не сделала ни единой попытки её поймать. Драко просто окаменел с куском баранины на вилке. На мгновение повисла мертвая, звенящая тишина. Блондин медленно отложил столовые приборы, запер эмоции за щитами окклюменции и вежливо уточнил: — Тебе сейчас лучше объясниться. Что ты несешь? Рон еще сильнее залился пунцовой краской до самых корней волос, шумно вздохнул и… — Ну а что? Вы ведь даже на Рождественский прием в Министерство пришли вместе… И сейчас вы с Гермионой сидели и на полном серьезе рассуждали о каком-то нестандартном использовании бананов. Я просто не думал, что это были наши бананы… А еще я четко слышал, как ты только что сказал «мы с Тео сто раз так делали», и ты настойчиво предлагал Гермионе тоже попробовать! Очевидно, Грейнджер не выдержала. Она буквально согнулась пополам от накатившего приступа хохота, мгновенно привлекая к их столику недоуменные взгляды благопристойных гостей ресторана. Кое-как обмахивая покрасневшее лицо руками, она попыталась отдышаться и сквозь слезы заговорила: — Ты… ты всё абсолютно не так понял, Рон! Теодор просто баловался и в шутку стрелял из ваших бананов! Рон после этих слов заметно расслабился и закивал: — А-а-а… Фух. А то я уже подумал... Мерлин знает что… Гермиона, судорожно вытирая слезы, снова рассмеялась, поспешно прикрывая рот ладонью. Драко, до сих пор пребывавшему в шоковом оцепенении, даже показалось, что она от этого дикого веселья в какой-то момент хрюкнула. — И вообще, Рон, — выдавила из себя Грейнджер, пытаясь вернуть лицу серьезность. — Теодор Нотт, если ты вдруг забыл, счастливо женат на Дафне Гринграсс. Выслушав это, Уизли отчего-то с глубоким, искренним сочувствием посмотрел прямо на застывшего Драко и выдал: — Слушай, Малфой… Если хочешь, я тебя познакомлю со своим братом Чарли? Он просто несколько лет назад во время семейного обеда сказал, когда мама в очередной раз пыталась настойчиво познакомить его с какой-то французской подругой Флёр, что он… ну, по мальчикам. И я сейчас подумал, что вы могли бы… У Гермионы на этих словах начался совершенно новый, неудержимый приступ смеха, уже больше смахивающий на полноценную истерику. Она уткнулась лицом в салфетку, пока Драко молился всем богам, чтобы этот чертов ресторан прямо сейчас провалился под землю вместе с Уизли. Наконец, Грейнджер кое-как отсмеялась и, выпрямившись, строго отчеканила: — Рон, во-первых, Чарли тогда сказал это Молли исключительно ради того, чтобы от него раз и навсегда отстали с этой дурацкой женитьбой и внуками. Уизли мгновенно округлил глаза, ошарашенно уставившись на неё. — Подожди… Откуда ты вообще можешь об этом знать, Гермиона?! Грейнджер на крошечное мгновение замялась, но Драко очень хорошо все понял… Она быстро сориентировалась и спокойно продолжила: — Знаю, и всё. Это совершенно неважно. Во-вторых, Малфой, насколько я знаю, тоже не гей. И то слово, которое ты услышал, называется страпонтен! Это обычное складное, откидное кресло в маггловских театрах или поездах. Ты встаешь, и сиденье само автоматически поднимается вверх, чтобы другим людям было удобнее пройти мимо. Рон недоверчиво моргнул, переваривая информацию. Гермиона критически приподняла одну бровь, и в её глазах вспыхнул опасный огонек: — И вообще, Рон… Я что-то совершенно не помню, чтобы в нашем чопорном магическом мире продавали страпоны. Откуда ты-то сам умудрился так подробно о них узнать? А? Словарный запас Драко с появлением в его жизни Гермионы Грейнджер стремительно расширялся. Он уже знал, что баг — это ошибка, а лох… достаточно было того, что лохом он не был и быть не планировал. Но страпоны… Он обязательно узнает что это. И он пока не понимал, хочет ли вообще знать об этом или нет… По контексту, после бананов, у него были определенные догадки... И он не хотел убеждаться в своей правоте... А вот Уизли от такого встречного допроса возмущенно открыл было рот, мгновенно покрываясь пунцовыми пятнами, но сразу же захлопнул его обратно, переводя взгляд с Гермионы куда-то в сторону. — Неважно… — Затем он перевел суетливый, ищущий спасения взгляд на Малфоя, который во время всей этой интимной вакханалии предпочел даже не пробовать участвовать в диалоге, часть смысла которого вообще не понимал. — и прочистил горло, — но… Малфой, ты не думай, я правда не осуждаю геев. Драко демонстративно отложил приборы и посмотрел на него максимально серьезным взглядом. — Я их тоже ни в коем случае не осуждаю, Уизли. Но и мужчины мне в этой жизни, видит Салазар, никогда не нравились. Мне всегда импонировали исключительно женщины. Рон понимающе кивнул, но Гермионе по его бегающим глазам отчетливо показалось, что вышло это у него как-то крайне неубежденно… Впрочем, хорошо во всей этой безумной комедии было только одно: Рон до сих пор абсолютно ничего не знал об их настоящей, секретной работе в Отделе тайн.

***

      Они переместились на одиннадцатое за эту неделю задание. Оба уже чувствовали себя смертельно вымотанными, разбитыми и уставшими от бесконечного хронологического марафона. Грейнджер сегодня вообще едва не перепутала эпохи, но, вовремя заметив его шокированный взгляд, быстро сверилась со своими записями и обреченно простонала. Драко молча полез в свой кожаный мешочек, вытащил оттуда заготовленное заботливой Вельвой специально для нее историческое платье с корсетом и украшения из коллекции Малфоев… Грейнджер тяжело вздохнула, принимая ткань, и тихо произнесла: — Спасибо, Малфой. Судя по тому, что в последнее время она снова совершенно буднично переодевалась прямо при нем, и начала разговаривать почти нормально, без прежнего арктического холода, их личные отношения из сильно отрицательных постепенно превратились в стабильно нулевые. Драко сильно подозревал, что тут определенно не обошлось без тайного вмешательства Тео… который мог настолько задолбать, что… А впрочем, неважно. Драко был ему благодарен, в любом случае. И еще один занимательный факт. Изящные серьги, которые он хотел вручить ей на приеме, но в итоге отправил со своим филином, она, по крайней мере, обратно не вернула. Но, справедливости ради, трехкаратных бриллиантов в мочках ее ушей он на сегодняшний день тоже пока ни разу не наблюдал. И вот, переместившись, теперь они неторопливо шли по каменистой, грязной маггловской части города, переодетые в благородных, роскошных и крайне обеспеченных магглов в тысяча пятьсот восемьдесят втором году. Гермиона измученно вздохнула, оглядываясь по сторонам на деревянные фасады. — Не люблю такие миссии… — Просто думай о том, что всё это уже давным-давно произошло. — Меня сводит с ума сама мысль о том, что чисто теоретически есть возможность спасти… — она внезапно осеклась на полуслове, округлив глаза, и испуганно выдохнула: — О черт… Быстро, разворачиваемся и уходим. Драко без лишних вопросов молча развернулся, последовав за ней, но не успели они пройти и десяти шагов, как прямо за их спинами раздался отчетливый, звонкий цокот подкованных копыт. Наперерез им вылетел холеный гнедой скакун, и вальяжный голос произнес: — О, здравствуй, кузен! И его неизменно очаровательная спутница… Гермиона про себя обреченно простонала, уже тысячу раз пожалев о том, что вообще поддалась минутной слабости и решила пойти по городу пешком, а не раздобыть транспорт. Но какова вообще была вероятность того, что они посреди бела дня встретят Люциуса Малфоя Первого в Челмсфорде? Драко первым вскинул голову, глядя на своего прадеда из шестнадцатого века, и ровно произнес: — Я понятия не имею, кто вы такой, сударь. Люциус Первый молниеносно выхватил из складок дорогой дорожной мантии волшебную палочку и наставил её прямо на них: — Зато я отлично помню вас обоих. И то, как вы внезапно, бесследно пропали. Вам действительно лучше подробно объяснить мне, каким именно образом вы умудрились ни на один чертов день не постареть спустя двадцать с лишним лет. Гермиона вздохнула, судорожно озираясь по сторонам в поисках возможного укрытия. — Мы всё вам объясним, Лорд Малфой, я клянусь. Только, умоляю, не привлекайте к нам лишнего внимания. Мы здесь по очень важному, делу. Люциус нахмурился, медленно опуская палочку, но не сводя с них подозрительного взгляда сказал: — О… я, кажется, даже примерно догадываюсь, по какому именно делу, миледи! Я сам прибыл в этот город вместе с судейской коллегией. И сделаю всё, что только будет в моих скромных силах… Но поверьте моему опыту, шансов у нас в этот раз не так уж много. Затем Люциус резко обернулся назад и подал короткий, властный знак рукой своим людям, державшимся чуть поодаль. Он еще раз бдительно осмотрелся по сторонам, хотя вся эта узкая улочка сейчас была абсолютно пуста… И в этом не было ничего удивительного, потому что весь местный люд огромными толпами стекался прямо к главной городской площади, чтобы воочию увидеть самое яркое, долгожданное и кровавое развлечение того жестокого времени — публичную казнь ведьмы.       Спустя несколько напряженных минут они уже расположились внутри просторного, богато украшенного походного шатра. Определенно, Малфои знали толк в кемпинге с древних веков… И хозяин конкретно этого шатра уверенно уселся в кресло за стол прямо напротив них. — Кто вы такие на самом деле? — без лишних предисловий, леденящим тоном потребовал он ответа. Драко молча буравил его взглядом, прекрасно осознавая, что вступать со своим собственным выдающимся предком в открытый магический бой — это самая паршивая идея из всех возможных. Слишком многое в этой хрупкой истории могло пойти не так. Ведь случись прямо сейчас дуэль… Она совершенно не будет просто до первой крови… А если он, защищаясь, ненароком убьет Люциуса Малфоя Первого, история всего магического мира исказится настолько невообразимо, что будущее, каким они его знают, просто перестанет существовать. Ведь этот конкретный волшебник прожил очень долгую, влиятельную и насыщенную событиями жизнь. Ну а если Люциус убьет его самого… Что, конечно, было весьма вряд ли, но проверять на собственной шкуре боевые навыки пращура Драко точно желанием не пылал… Гермиона первая не выдержала этого их молчаливого мерения павлиньими хвостами и решительно заговорила, пытаясь спасти положение: — Послушайте, Лорд Малфой, мы же еще в прошлый раз говорили, что прибыли из Франции. просто существуют особые омолаживающие зелья… Могу дать рецепт. Люциус Первый властно поднял руку, прерывая её на полуслове и даже не удостаивая Грейнджер коротким взглядом. — Чушь не порите, моя дорогая. Он продолжил неотрывно смотреть прямо в серые глаза Драко, того же оттенка, что и его собственные. Спустя несколько секунд тяжелого молчания старший Малфой вдруг тяжело вздохнул и негромко произнес: — Королева Елизавета в свое время была настолько сильно впечатлена твоими прекрасными волосами, и я кое-что сделал… Люциус бросил крайне красноречивый взгляд на платиновую шевелюру… И у Драко против воли едва заметно дернулись уголки губ. Они с Люциусом по-прежнему продолжали буравить друг друга напряженными взглядами, ведя свою безмолвную дуэль. Гермиона, чувствуя это опасно нарастающее напряжение, совершенно не понимала, что именно сейчас между ними происходит… Ей в эту секунду искренне казалось, что этот опасный исторический маг их двоих с Драко сейчас просто хладнокровно прикончит на месте, ведь численное и магическое превосходство было явно не на стороне невыразимцев. Наконец Люциус Первый медленно откинулся на высокую спинку своего резного стула, расслабил пальцы и внимательно, с кривой ухмылкой оглядел Драко: — Ну… и из какого ты века, мой дорогой потомок? У Гермионы от этой хлесткой фразы внутри буквально всё оборвалось от шока! Она буквально до дыр зачитала мемуары Люциуса Малфоя Первого, любезно предоставленные ей Драко, но там не было ни единого слова, ни малейшего упоминания ни об этой странной встрече в Челмсфорде, ни вообще какого-либо намека на существование её персоны или Драко во время турнира. Черт возьми, да как такое вообще возможно?! Она яростно прищурилась, глядя на двух Малфоев, и в её разуме наконец-то начало рождаться четкое, горькое понимание. Все Малфои — от первого до последнего колена — просто патологически, на врожденном генетическом уровне неспособны говорить чистую правду… И уж конечно, если Люциус Первый еще в шестнадцатом веке доподлинно узнал, кто они такие на самом деле и из какого далекого будущего прибыли, он бы ни за что на свете не стал опрометчиво оставлять подобную опасную информацию в своем личном дневнике! Боже, как же её в эту самую секунду до зубовного скрежета бесила эта их скользкая и неискоренимая малфоевская изворотливость! Гермиона услышала вежливое покашливание и только после этого вернулась из своих мыслей обратно в реальность. Оба Малфоя выжидательно смотрели прямо на нее. Она тяжело вздохнула, на мгновение прикрывая глаза в полном неверии, что вообще вслух произносит это: — Мы не сообщим вам никаких подробностей, которые могут хоть как-то повлиять на ход истории. Люциус Первый лишь снисходительно усмехнулся, так и не став вслух комментировать очевидное. Наверное, одного осознания того, что его прямой платинововолосый потомок беспрекословно подчиняется ее командам, уже было для его чистокровной гордости достаточно болезненным, подумала Гермиона. Драко ухмыльнулся и спокойно произнес: — Мы из две тысячи двенадцатого. Люциус был искренне впечатлен этой информацией. Он понимающе улыбнулся и кивнул, подаваясь вперед. — И… наш великий род до сих пор не вымер? Не обеднел? — Он бросил лукавый, оценивающий взгляд на дорогие украшения, которые Грейнджер сегодня приняла из рук Малфоя перед миссией. Драко с ухмылкой и мотнул головой, давая понять, что догадка верна. — Могу с уверенностью сказать, что в честь тебя в будущем даже назвали моего собственного отца… Люциус Первый от этих слов гордо расправил свои широкие плечи, но, наткнувшись на хмурый взгляд Гермионы, недовольно свел брови. — Твоя спутница, я погляжу, явно этим фактом ни капли не впечатлена. Драко тихо вздохнул, уводя глаза в сторону. — Ну… мой отец был весьма неоднозначным героем магической истории. Старший Малфой задумчиво прищурился, мгновенно уловив подтекст. — Был, говоришь? Драко молча кивнул. Люциуса Первого сейчас явно изнутри распирало колоссальное любопытство, и он, не выдержав, спросил: — И как же вас двоих зовут на самом деле? Гермиона измученно выдохнула, решив прекратить эти недомолвки: — Драко Люциус Малфой, — она едва удержалась от того, чтобы показательно не рассмеяться, заметив, какое до невозможности горделивое и спесивое лицо мгновенно стало у Люциуса Первого. Она сделала секундную паузу и ровно продолжила: — И Гермиона Джин Грейнджер. Люциус Первый нахмурился, явно пытаясь припомнить по своим светским каналам, что он вообще когда-либо слышал о благородной семье Грейнджер в Англии. Не найдя зацепок, он подозрительно уточнил: — Это фамилия по мужу, миледи? — Я не замужем, — отрезала Гермиона. Он понимающе усмехнулся и почему-то очень выразительно посмотрел прямо на Драко. Гермионе эта его пантомима категорически не понравилась, и она, решив разом сбить с него весь этот аристократический пафос, жестко добавила: — Мои родители — обычные магглы. Так что можете даже не утруждаться поисками моего генеалогического древа в своей памяти. Она ожидала брезгливости или презрения, но Люциус лишь уважительно и крайне впечатленно кивнул головой. — И тем не менее, вам, миледи, в будущем удалось стать поистине великой волшебницей, не так ли? — совершенно спокойно произнес он. Гермиона от шока и полного слома шаблонов лишь беззвучно открыла и закрыла рот, так и не найдя, что ответить. Люциус стремительно поднимался вверх на недостижимую высоту рейтинга ее любимых Малфоев. Тем временем сам Люциус взмахом палочки призвал из раскрытого сундука тяжелый хрустальный графин с вином и розлил багровую жидкость в серебряные кубки. Он сделал глоток и с кривой ухмылкой, так похожей на Драко… резюмировал: — В прошлую нашу встречу, миледи Грейнджер, Драко сказал мне, что в том месте, откуда вы прибыли, тебя почитают и уважают больше, чем саму королеву. Гермиона резко повернулась к Малфою. Ей в эту секунду нестерпимо, до зуда в подошвах хотелось снова пнуть его под столом, а этот придурок сидел с невозмутимым лицом и пил вино с таким видом, будто они обсуждали погоду! Драко беззаботно повел плечом, удерживая кубок длинными пальцами. — Я сказал чистую правду, Грейнджер. И никаких лишних деталей. Люциус Первый раскатисто рассмеялся, переводя взгляд на кудрявую ведьму. — А она грозная. Теперь коротко рассмеялся уже сам Драко. — Не то слово. Победила самого могущественного темного волшебника нашего времени. Гермиона со звонким стуком опустила серебряный кубок на дубовую столешницу. — Малфой! — Но, вовремя сообразив, что перед ней сидит сразу двое мужчин с этой фамилией, на секунду прикрыла глаза от досады и быстро исправилась: — В смысле… Драко! Прекрати немедленно! И я победила его вовсе не в одиночку. Драко на это заявление лишь цокнул языком. — Да ладно? Эти двое без тебя справились бы? Она посмотрела на него максимально строго, пытаясь удержать маску праведного гнева, но где-то глубоко внутри против воли разлилось странное, щемящее и очень уютное тепло. Он тем временем снова пожал плечами, глядя на пращура. — А вот ты, Грейнджер, без них двоих — совершенно точно да. Она измученно вздохнула, понимая, куда именно он клонит. — Я прекрасно вижу и знаю, что вы оба сейчас делаете, Малфой. Но одних вас я в этом шатре точно не оставлю, даже не рассчитывайте. Теперь они весело рассмеялись уже втроем. Люциус Первый отсалютовал им кубком, хитро прищурившись. — Так… а почему вы, собственно, до сих пор не женаты? Драко высокомерно приподнял бровь, моментально парируя: — А почему ты сам в свое время не женился на королеве Елизавете? Старший Малфой хмыкнул, ничуть не смутившись такой дерзости, и изящно отбил подачу: — Ну, я, по крайней мере, полностью обеспечил наш великий род сильным наследником и этой великолепной белоснежной шевелюрой. А что выдающегося для рода за свою жизнь сделал ты? Сколько тебе вообще зим? Драко от такого вопроса на секунду растерялся, растратив весь свой аристократический апломб, а Гермионе вдруг чисто по-человечески стало его безумно жаль. Она сама толком не поняла, зачем вообще встряла в этот чисто мужской семейный разговор, но твердо произнесла: — Ему всего тридцать лет. И в нашем веке это считается очень ранним, практически юношеским возрастом для официальной женитьбы. Люциус Первый лишь пренебрежительно отмахнулся от её современных социальных аргументов. — Он и в наше просвещенное время не считается каким-то поздним. Моему собственному сыну сейчас всего шесть лет от роду. Меня интересует совершенно другое. Драко, окончательно возвращая себе контроль над эмоциями пожал плечами. — Ничего достойного упоминания я для рода пока не сделал. Гермиона перевела на него возмущенный взгляд. — Но это неправда, Малфой! Ты… Люциус Первый с явным удовольствием усмехнулся, внимательно наблюдая за этой их живой, искрящей перепалкой. Он отставил кубок в сторону и посерьезнел: — Ладно, шутки в сторону, дети будущего. Зачем вы на самом деле прибыли в Челмсфорд? Драко тяжело вздохнул, упираясь ладонями в колени: — Сегодня здесь казнят Урсулу Кемп. Мы должны сохранить жизнь её маленького сына, потому что в далеком будущем один из прямых потомков этой несчастной Урсулы должен будет совершить нечто поистине невероятное. Люциус нахмурился, задумчиво побарабанив пальцами по столу. — А почему бы нам тогда просто тайно не спасти и её саму? И не оставить испуганного ребенка вместе с родной матерью? Гермиона горько вздохнула, глядя на него. — Потому что так нужно… Старший Малфой замер на мгновение, анализируя её слова, а затем понимающе, медленно кивнул. — Потому что это уже произошло, я правильно полагаю? Её смерть неизбежна. Гермиона в полнейшем шоке уставилась на него, округлив глаза. Она никак не ожидала, что этот расчетливый и циничный интриган шестнадцатого века так молниеносно сообразит о значении фундаментального закона времени! Драко тихо усмехнулся, внимательно наблюдая за выражением её лица. — Малфои в принципе никогда дураками не были, Грейнджер. Чему ты вообще сейчас так сильно удивляешься? Гермиона залпом допила остатки терпкого вина и со стуком отставила серебряный кубок на стол. — Действительно. Особенно ты. Драко усмехнулся, принимая этот её выпад, а Люциус Первый вдруг снова перевел на них свой острый взгляд и уточнил: — Так, значит, вы оба до сих пор не женаты? Они синхронно и вполне согласно кивнули головами. Хозяин шатра задумчиво нахмурился: — И существует какая-то веская, непреодолимая причина, по которой вы… — он сделал весьма выразительный жест рукой в воздухе, — … по разным векам? Они снова синхронно кивнули, упрямо храня профессиональное молчание. Люциус лукаво прищурился, пристально посмотрев на своего потомка. — Мэнор стоит? Драко охотно, с явной гордостью кивнул. — Стоит. Немного перестроен за эти столетия, но в масштабах стал только больше. — А хранилища сохранили? — продолжал допрос старший Малфой. Драко с уверенной улыбкой ответил: — Более того. Приумножили. Люциус Первый одним махом опрокинул в себя остатки вина из кубка и удовлетворенно констатировал: — Хорошо. — Он задумчиво перевел взгляд на молчащую Гермиону и ровно произнес: — Ладно, дети будущего. Оставайтесь пока здесь, под защитой моего шатра. Я приведу этого мальчика сюда сразу же после окончания суда над ведьмой. — Старший Малфой сделал короткую паузу. — Эта Урсула Кемп… Она действительно волшебница? Они оба молча кивнули. Люциус Первый тяжело вздохнул, поправляя тяжелый воротник. — Жаль… Потому что сейчас хватают вообще всех кого ни попадя… После смерти Елизаветы всё пошло куда-то не туда… А как вообще обстоят дела с этим в вашем времени? Гермиона опережая Драко, твердо отчеканила: — Мы не можем ничего сказать. — Да и не нужно, леди Грейнджер, — Люциус Первый снисходительно хмыкнул. — Если ты сама происходишь из семьи магглов и при этом так уверенно отдаешь приказы ему, — он красноречиво кивнул подбородком на притихшего Драко, — значит, там эпоха инквизиции уже давно позади. Гермиона сильно прикусила нижнюю губу, чувствуя, как её исследовательский азарт берет верх над министерскими инструкциями, и всё же не удержалась от встречного вопроса: — Скажите, а как на самом деле обстоят дела у вас тут? Не то, что мы прочитаем, и не то, что увидим вот в такие дни... как этот...? Он задумчиво поднялся со своего резного стула, заложив руки за спину, принялся мерно ходить по ковру шатра. — Королевская семья прекрасно знает о существовании магов. И они пользуются услугами нашей семьи… Начиная еще… — старший Малфой бросил взгляд на потомка. Драко обреченно закатил глаза к потолку полога. — Со времен Вильгельма Завоевателя. Поверь, историю нашего великого рода я выучил гораздо раньше, чем научился говорить. Люциус Первый удовлетворенно и гордо кивнул на это. — Именно так. Но вот обычные магглы… О существовании магии знают далеко не все из них. И в последнее время они стали нас бояться. Хотя, если рассуждать честно, вполне понятно, почему… Все эти наши поборники чистоты крови… Весь этот назревающий раскол в магическом мире происходит исключительно из-за них. Гермиона с трудом сглотнула вязкую слюну, завороженно слушая эти откровения, и тихо спросила: — А вы… вы сами что думаете по этому поводу? О чистоте крови волшебников? Люциус Первый оскорбленно, с явным недоумением посмотрел на неё сверху вниз и резко спросил в ответ: — Миледи, а я, по-вашему, совсем из ума выжил? Вы же сами в прошлую нашу встречу были свидетельницей того, как я долго и безуспешно ухаживал за магглой — за нашей королевой Елизаветой. Что это вообще за глупый вопрос? Гермиона на секунду растерялась, но упрямо парировала: — Ну… но ведь она королева Англии. Люциус раскатисто рассмеялся и, повернувшись к Драко, весело подмигнул. — А я ведь тебе в прошлый раз слово в слово сказал, помнишь? Драко с улыбкой кивнул, но про себя он отчаянно надеялся, что Грейнджер никогда и ни при каких обстоятельствах... не узнает о том, в каком контексте эта фраза вообще была тогда произнесена. Старший Малфой снова перевел взгляд на Гермиону и спросил уже у нее, искренне забавляясь. — Так, значит, весь магический мир доподлинно знает, что вы, миледи, в одиночку победили могущественного темного колдуна? Гермиона не успела даже рта открыть для очередного опровержения, как Малфой-младший вдруг уверенно вклинился в диалог. — У нее есть орден Мерлина Первой степени. — Малфой, хватит рассказывать подробности о будущем! — Гермиона сердито зыркнула на напарника. Люциус Первый с мягкой, обезоруживающей улыбкой развел руками. — Миледи, ну вы же прекрасно знаете, что я абсолютно никому об этом не скажу. Не так ли? Мои дневники надежны. Гермиона демонстративно закатила глаза, шумно выдохнула и решительно поднялась со своего места. — Я, пожалуй, выйду на улицу немного подышать свежим воздухом, но когда я вернусь обратно, прошу вас двоих, прекратите наконец изводить меня. Оба Малфоя синхронно переглянулись, выжидательно замерев. Стоило тяжелому подолу ее платья скрыться за плотным пологом, как Люциус Первый мгновенно растерял всю свою светскую расслабленность, подался вперед и жестко спросил: — Как вообще вышло, что ты на ней до сих пор еще не женат?! Драко от такого резкого напора озадаченно моргнул, едва не поперхнувшись вином: — И это всё, что ты хочешь разузнать у гостя из двадцать первого века?! Пращур пренебрежительно отмахнулся. — Абсолютно всё, что я действительно должен знать о будущем, я более чем уверен, ты сам мне скажешь. И вообще, мог бы еще в прошлую встречу намекнуть, чтобы я не тратил тонны галеонов на эти бессмысленные ухаживания и политические кампании Елизаветы Тюдор. Драко тихо усмехнулся, уводя глаза в сторону. — Но вся эта история с королевой уже была подробно зафиксирована в твоих рукописях. Еще задолго до нашей самой первой встречи. — Не уходи от ответа, потомок, — сурово осадил его Люциус Первый, скрестив пальцы на столе. — Деньги у тебя, как ты сам признал, есть. Мэнор процветает. Я за всю свою жизнь не видел еще ни одной ведьмы, которая не хотела бы стать полноправной хозяйкой Малфой-Мэнора и получить доступ к нашим сейфам. Что не так? Драко тяжело вздохнул, опуская плечи: — Мой отец, как и ты, спонсировал не того политика. И мы за это жестоко поплатились. Люциус Первый разочарованно цокнул языком, барабаня пальцами по кубку: — Ну, дурак твой отец, что я могу сказать. Но репутацию и былое величие рода ты сможешь полностью восстановить, если женишься на ней. Драко горько ухмыльнулся, качая головой. — Это невозможно. Старший Малфой высокомерно отмахнулся от его душевных терзаний. — Невозможно — это потратить состояние Малфоев. А всё остальное в этом мире, вполне решаемо. — Она сильная ведьма, умная. Елизавета мне про нее очень восторженно рассказывала, хотя они были знакомы всего один день. Драко грустно улыбнулся, глядя на дно своего кубка. — Я не могу на ней жениться именно по этой причине. В будущем появится правитель волшебников — Министр магии, которого выбирают сами маги. И если мы свяжем наши жизни, моя паршивая репутация камнем утянет её на дно. Она никогда не сможет править. Люциус Первый на такое благородство лишь пренебрежительно пожал плечами: — Так дождись, пока она наконец-то им станет, а потом забирай себе. В чём трудность? Драко на это житейско-чистокровное напутствие сказать было абсолютно нечего. Он лишь покачал головой, а Люциус Первый внезапно нахмурился: — И не называйте там, в своем будущем, больше вообще никого в мою честь. А то вдруг очередной отпрыск выйдет дурным и безнадежным. Драко искренне рассмеялся, сбрасывая наваждение. — Поверь, дурных и без этого в нашей истории будет с избытком. — И то верно, — Люциус Первый задумчиво побарабанил пальцами по столу. — Так что дельного ты скажешь мне на прощание? Какой совет дашь? — Никогда не прекращай проворачивать дела с магглами, — серьезно посмотрел на него Драко. — Выжимай из этих сделок всё, сколько только сможешь. Активно скупай плодородные земли у всех обнищавших соседей, и вкладывай золото в редкие предметы искусства. Впрочем… ты ведь и так уже это делаешь. Поэтому мне тебе даже посоветовать нечего. Старший Малфой удовлетворенно потер чисто выбритый подбородок и понимающе кивнул: — Хорошо. Радует, что моя стратегия верна… А мой сын? Драко мгновенно отвел взгляд в сторону и тяжело вздохнул, умалчивая о том, что именно его сын придумает тот самый девиз, в которым говорится, что чистота всегда одержит победу. Люциус Первый моментально всё считал по его лицу, помрачнел и плотно поджал губы: — Значит, один из тех самых дурных? Что ж… В таком случае не видать ему власти до самой моей смерти. Надеюсь, мой будущий внук окажется в разы умнее… Лично займусь его воспитанием с пеленок. А ты, Драко, должен любой ценой сохранить и приумножить то, что я оставляю тебе в наследство. Он грустно улыбнулся, не произнеся ни слова. Потому что… А нечего тут было сказать. Жаль, что его отцом был не этот Люциус… Вот и все. Люциус Первый подошел к нему и положил свою тяжелую ладонь на плечо, а когда их взгляды встретились, он с величием произнес: — Неважно, что оставил тебе твой отец. В конце концов, вы все — мои дети. И кровь во всех вас течет моя.

***

      Тяжелый рабочий день в исследовательской лаборатории Отдела тайн неумолимо близился к своему завершению, оставляя после себя лишь усталость и очередную череду разочарований и неудач. На часах было около пяти вечера. Дымящийся кварцевый котел стоял на столе и каким-то чудом все еще был цел, арифмантические формулы на пергаментах Тео были исчерканы вдоль и поперек, а последние компоненты — иглы дикобраза, порошок рога двурога и спорыш — снова вошли в необъяснимый конфликт со стабилизирующей основой из слез феникса. Серебро упрямо густело, превращаясь в безжизненную серую массу. Гермиона измученно потерла переносицу, готовая признать поражение на сегодня, как вдруг Драко, собиравшийся очистить емкость, резко замер. Он так и остался стоять с занесенной над тяжелым кварцевым котлом палочкой, неотрывно глядя на сомнительное попахивающее варево в нем. Его глаза расширились, а на бледном лице отразился лихорадочный мыслительный процесс. — Сейчас ведь растущая луна, верно? — почти шепотом спросил он, не поднимая головы. Гермиона и Теодор, удивленные внезапной переменой в его настроении, синхронно кивнули. — Да, второй день цикла, — подтвердила Грейнджер, нахмурившись. — А что? Малфой медленно опустил палочку и повернулся к ним. На его лице застыло очень странное выражение. — Мы идиоты. Законченные идиоты. А я еще хотел тебя уговорить наведаться к Баджу, пока мы были в тысяча пятьсот восемьдесят втором и надавать ему по заднице за идиотскую шутку. — Попрошу без обобщений, Малфой, говори за себя, — устало фыркнул Нотт, откидываясь на спинку стула и крутя в пальцах перо. — Серебро… — Драко проигнорировал его выпад и перевел обжигающий взгляд на Гермиону. — Это же алхимия. Женское начало… Мы совершили фундаментальную ошибку. Бадж всё правильно нам сказал. Он ведь говорил о живом свете луны, а не просто о банальном цикле! Черт. Мы должны варить эту основу не под лампами, а сегодня ночью. Прямо под лунным светом. Тео от такой внезапной логической сцепки резко вскочил со своего места, едва не опрокинув стол. Его глаза азартно блеснули: — Постой… Если менять структуру серебра через прямое лунное воздействие… Выходит, нам нужен еще один, связующий компонент! Чтобы растворитель не отторг металл при полной стабилизации. Гермиона и Драко одновременно повернулись к нему, глядя в абсолютном непонимании. Тео торжествующе щелкнул пальцами. — Аква Пурпуреа! Нам необходима пурпурная вода высокой концентрации. Решение было принято мгновенно. Журнал сегодня молчал, и завтра они никуда не отправлялись, а значит… Медлить было нельзя — идеальная фаза растущей луны не стала бы их ждать. Ближе к девяти вечера они втроем отправились прямиком в Мэнор. Теодор при всем желании не мог позвать их для ночной варки к себе домой, ведь Дафна не являлась сотрудником Отдела тайн и совершенно точно не должна была видеть абсолютно ничего секретного. Для Гермионы это было первое посещение поместья со времен войны. Стоило им шагнуть из камина в просторный, залитый мягким светом холл, как внутри неё всё болезненно сжалось. Прошлое тяжелым эхо отозвалось в груди, и ей против воли стало не по себе среди этих высоких потолков и безупречной роскоши. Она непроизвольно замерла, судорожно сжав пальцами ремень сумки. Драко, остановившийся чуть позади, мгновенно считал её оцепенение. Он подошел к ней и удивительно успокаивающе произнес: — Гермиона… Если тебе здесь слишком не по себе… ты можешь спокойно уйти прямо сейчас. Возвращайся к себе домой. Как только мы закончим варку основы, я сразу же пришлю письмо с результатами. Она с трудом сглотнула вязкую слюну, заставила себя расправить плечи и упрямо посмотрела в его глаза: — Ну уж нет, Малфой. Я ни за что на свете это не пропущу. Мы слишком долго бились над этой формулой. Драко кивнул, оценив её упрямство. — Ладно. Огневиски или очень старого вина для успокоения нервов? Теодор, уже вовсю шуршащий мантией у дверей каминного зада, громко фыркнул: — Драко, блять, ты бы ей еще веселящей воды сейчас предложил для полного расслабления. Гермиона невольно усмехнулась, чувствуя, как удушающее внутреннее напряжение от их привычной перепалки наконец-то начинает понемногу отступать: — Вино, Малфой. Он открыл было рот, явно собираясь уточнить, какой именно сорт и урожай она предпочитает, но Грейнджер решительно опередила его вопрос. — На твой вкус. Нам пора работать. Они поднялись на самый верх. К огромному удивлению Гермионы, личная домашняя лаборатория Малфоя располагалась вовсе не в мрачных, сырых подземельях поместья, как она боялась всю дорогу, а в одной из самых высоких, уединенных башен замка. Поднявшись по винтовой лестнице, она оказалась в просторном круглом помещении с огромными панорамными окнами от пола до потолка и стеклянной купольной крышей, сквозь которую открывался потрясающий вид на ночное звездное небо. Гермиона на пару минут застыла, размышляя об этом архитектурном решении, и была вынуждена мысленно согласиться с тем, что это чертовски разумно. Малфои знали толк в высшей алхимии — ведь многие сложнейшие, деликатные зелья требовалось варить, настаивать или катализировать строго под прямыми солнечными лучами или чистым лунным светом. Они сосредоточенно ждали наступления глубокой ночи, когда растущая луна займет идеальное положение в зените, прямо над прозрачным куполом башни. Атмосфера была максимально собранной. Драко и Тео перед началом процесса твердо заявили, что Гермиона сегодня может просто спокойно отдыхать и наблюдать за ними со стороны — они пять лет вели эти исследования и обязаны были сами довести дело до финала... под её чутким руководством. Гермиона спорить не стала, вместо этого уютно устроившись на мягком кожаном диване в углу лаборатории, сбросив туфли и вытянув ноги, с бокалом в руках. Она завороженно наблюдала за их слаженной, почти синхронной работой. Парни действовали без единого слова, понимая друг друга по одному лишь жесту. В середине ночи заботливая домашняя эльфийка Вельва бесшумно принесла им на подносе третью по счету партию легких закусок и фруктов. Тео и Драко периодически, на пару минут отвлекались на еду, пока котел мерно кипел, требуя времени для настаивания. Они шутили и перебрасывались словами, развлекая ее уморительными историями о школьных годах. Драко двигался по лаборатории плавно и уверенно. Каждый раз, когда её бокал почти пустел, он подливал ей ещё вина, и делал это совершенно молча, предугадывая желание еще до того, как она вообще успевала его об этом не то что попросить, а даже просто подумать. Гермиона лишь благодарно кивала, ощущая, как тепло алкоголя мягко укутывает её уставший разум. Она даже знать не хотела какого оно года... И вот, ближе к трем часам ночи, когда лунный свет ярким потоком падал на стеклянный купол башни и освещал помещение, в центре кварцевого котла произошло настоящее чудо. Растворитель с Аква Пурпуреа и слезами феникса окончательно принял металл. В абсолютной, звенящей тишине башни Мэнора на дне емкости переливалось и покачивалось идеально жидкое, искрящееся и больше не застывающее серебро. Пятилетний тупик был официально преодолен. В лаборатории на мгновение повисла оглушительная тишина — никто из них троих не мог поверить собственным глазам. Первым оцепенение сбросил Тео: он с диким выражением лица ошалело заорал на всю башню, победно вскинув руки вверх, и швырнул исписанные пергаменты прямо в воздух. Гермиона порывисто вскочила с дивана, чувствуя, как её накрывает шквальная, безумная волна облегчения и чистого восторга. Драко, бережно отставив котел с искрящимся металлом, резко обернулся к ней. На его лице отражался запредельный восторг и искренний шок. В следующее мгновение она оступилась, совершенно не рассчитав свой резкий подъем после трех… пяти…? Мерлин, сколько бокалов она выпила? К счастью, Малфой и Тео подхватили ее с двух сторон еще до того, как она поняла, что падает. Не помня себя от радости, Гермиона сделала шаг вперед и крепко обняла обоих за шеи. Драко на секунду замер от неожиданности, а затем уверенно перехватил её за талию, прижимая к себе и разделяя этот сумасшедший триумф. Пять лет тупика и экспериментального ада были стерты этим жидким серебром, переливающемся на дне котла. Спустя пару минут, когда первый экстаз поутих, их разом накрыла свинцовая усталость, Теодор обессилено рухнул прямо на ковер, раскинувшись звездой, и измученно выдохнул в потолок башни. Гермиона вернулась на диван, чувствуя, что у неё подкашиваются ноги, а Драко тяжело прислонился спиной к стеллажу, не в силах даже убрать палочку в карман. Они были абсолютно опустошены, выжаты до капли, и при этом безгранично счастливы.

***

             Гермиона неторопливым шагом вошла в уютную гостиную дома Гарри, ожидая увидеть привычный камерный семейный круг, но стоило ей переступить порог обеденной залы, как она на мгновение буквально застыла в секундном шоке. За большим столом, весело переговариваясь, уже сидели Рон и Габриэль, а чуть поодаль, к её полнейшему изумлению, абсолютно непринужденно устроились Малфой и Теодор вместе с заметно округлившейся Дафной. Вся эта компания сидела строго по парам, и Гермионе, оглядевшей отсутствующие пустые стулья, не осталось ровным счетом ничего, кроме как смиренно пройти через всю комнату и сесть на единственное свободное место — рядом с Драко. В целом, ужин продвигался на удивление хорошо, сытно и гладко… За одним крайне подозрительным исключением: Рон Уизли на протяжении всего вечера вел себя в высшей степени странно. Он постоянно, без видимой причины густо краснел, нервно дергался каждый раз, стоило Малфою просто потянуться за соусником, и шнырял глазами по тарелкам. Наконец, Гарри, которому вся эта дерганая пантомима окончательно надоела, отставил бокал и принялся настойчиво допытываться: — Рон, Мерлина ради, да что с тобой сегодня такое? Ты весь вечер сидишь подпрыгиваешь и краснеешь, как третьекурсница перед первым свиданием. Уизли после этого снова залился пунцовой краской, шумно вздохнул и, заставив себя посмотреть прямо на Малфоя, обреченно выдал: — Ладно… извини меня, конечно, но твои близкие друзья здесь и так давно обо всем этом знают. При этих словах абсолютно все присутствующие за столом недоуменно нахмурились. В комнате повисла звенящая тишина, которую Рон безжалостно разорвал своим оглушительным выводом: — Короче, я просто на днях узнал, что Малфой — гей. Грейнджер впервые в своей жизни наблюдала картину, как безупречная миссис Поттер от перманентного шока подавилась своим дорогим коллекционным вином. Пэнси судорожно схватила со стола тканевую салфетку, лихорадочно вытерла рот и под внезапно раздавшийся, безудержный хохот Гермионы ошарашенно спросила: — Рон, во имя Салазара, с какого вообще перепугу ты это взял?! — Я не гей! Просто Уизли безнадежно необразованный! — яростно прошипел Малфой, сжимая вилку. — А вот обзываться сейчас точно не надо! — возмутился в ответ Рон, вздернув подбородок. — И вообще, я тоже могу при всех рассказать свою личную историю о том, как именно я узнал про страпоны! Сидящая рядом с ним жена от такого заявления лишь шокированно и немного растерянно заморгала: — Мon cher, подожди… А что это вообще такое — страпоны? Гарри с полным непониманием в глазах медленно повернул голову к Гермионе, безмолвно требуя объяснений, потому что из последних сил сдерживал подступающий хохот. Грейнджер, сама едва сдерживая очередной приступ истерики, весело просипела: — Гарри, Малфой в тот день вообще-то говорил исключительно про страпонтены! Это обычные складные кресла. Но… Рон! Насчет страпонов и твоей истории — мы все сейчас с огромным удовольствием бы послушали прямо за этим столом! Ну же, делись! — Да ну вас! В том, что ты по парням, Малфой, вообще нет абсолютно ничего плохого! Мир изменился! — упрямо гнул свою линию толерантности Рон. — Да ты просто издеваешься надо мной, Уизли?! — Драко выглядел так, словно был готов запустить в него запеченной индейкой. — Рон, я более чем уверена, что Малфой не гей, — властно вмешалась Пэнси, прикрывая глаза. Беременная Дафна сидела рядом с мужем, непонимающе нахмурившись и пытаясь переварить этот непонятный бред, а Тео в этот момент уже просто беззвучно рыдал, сползая под стол от рвущегося наружу гомерического хохота. — И откуда тебе-то это знать, Пэнс?! — не унимался пунцовый Рон. Гарри страдальчески прижал ладони к лицу и обреченно выдохнул: — Рон, они вообще-то в Хогвартсе встречались несколько лет. Ты правда решил прямо сейчас, поговорить о сексуальной ориентации Малфоя и моей жены? После этого весь стол дружно, наперебой принялся громко и наглядно объяснять непросвещенному Уизли, что такое страпонтен и как работает этот злосчастный механизм складного сиденья. В итоге Рон, конечно, всё узнал и осознал масштаб своего грандиозного фиаско, но наотрез отказался рассказывать свою историю про страпоны. К своему глубочайшему несчастью, Драко Малфой, внимательно послушав всю эту бурную дискуссию, теперь, тоже доподлинно узнал, что такое страпоны… И окклюменция тут была бессильна. Одно он знал точно, теперь было делом чести узнать эту историю со страпонами и Уизли. И не потому что ему было интересно, он просто хотел... отомстить? Когда все немного успокоились, Тео внезапно несколько раз согнул и разогнул руку в локте, демонстрируя механизм страпонтена, и сказал: — А ведь и правда на стояк похоже… Драко вздохнул и покачал головой, — всё, Обливиэйт на меня, Обливиэйт!