Мы великолепны

***

      Они возвращались в Министерство после окончания очередной, изматывающей миссии в прошлом. Драко, расправляя манжеты и поправляя воротник, негромко усмехнулся: — Никогда бы в жизни не подумал, что однажды вслух произнесу это… Но маггловские костюмы из семидесятых годов прошлого века практически не отличаются от тех, что я ношу в нашей сейчас. Гермиона скептическим, оценивающим взглядом оглядела надетый на неё роскошный черный смокинг в тонкую вертикальную полоску, идеально подчеркивающий фигуру, и тихо спросила: — Это действительно когда-то носила твоя мать? Драко удивленно приподнял брови, искренне не понимая её замешательства: — Ну да. А что с ним не так? На тебе он сидит великолепно. — Он маггловский. — Вообще-то, это Ив Сен-Лоран! — с легким возмущением парировал Драко. — Эксклюзивная коллекция с показа тысяча девятьсот шестьдесят шестого года. Нарцисса в свое время отдала за него целое состояние через третьи руки, когда увидела в журнале. — Вот и я сейчас о том же, — вздохнула Гермиона, качая кудрявой головой. — Чистокровная леди Малфой тайно скупала маггловский кутюр… Мир полон удивительных открытий. Драко внимательно всмотрелся в её лицо, улавливая малейшие изменения мимики: — Тебе он что, настолько не нравится? Или дело в том, что его носила моя мать? Гермиона уверенным шагом вошла внутрь тесной красной телефонной будки, служащей министерским гостевым лифтом. Драко привычным жестом открыл и бережно придержал для неё тяжелую стеклянную дверцу, заходя следом. Она нажала комбинацию кнопок, отправляя кабину в атриум, и они плавно двинулись вниз. — Напротив, мне он очень нравится, — честно призналась Гермиона, аккуратно оправляя лацканы смокинга. — Просто вся эта ситуация для меня крайне неожиданная. Малфой на секунду замер, а затем негромко, вкрадчиво произнес: — В таком случае просто оставь его себе. — Ты что, с ума сошел? — Гермиона округлила глаза, уставившись на него. — Это же личная, памятная вещь твоей мамы! Как я могу её забрать? Драко молча совершенно равнодушно пожал плечами, уводя взгляд куда-то поверх её головы, на индикатор уровней над дверью: — Ну… в любом случае она его уже больше никогда не наденет. Так что я буду искренне рад, если этот костюм заберешь именно ты, Грейнджер. Ему не место в сундуках. Гермиона на мгновение замолчала, растроганная этим жестом. Она бережно провела кончиками пальцев по дорогому плотному рукаву и тихо вздохнула: — Спасибо. Спустя несколько секунд они вместе вышли в атриум. Малфой, строго следуя своей привычке, выработанной годами, сразу же попытался незаметно притормозить и отстать от неё на несколько шагов. Просто для того, чтобы не привлекать к их совместному появлению лишнего внимания праздных чиновников и посетителей. И Гермиону это его глупое отступление в тень взбесило до глубины души. Потому что этот придурок наотрез отказывался понимать одну простую вещь: ей самой было абсолютно плевать на любое мнение этой уродливой, по большей части министерской общественности. Она раздраженно шагала вперед, думая о том, что хоть до сих пор и не простила ему ту выходку с миссией Чорли, но и публично унижать его на глазах у всего Министерства ни в коем случае не собиралась. Малфой, в конце концов, на протяжении уже многих лет не делал абсолютно ничего плохого для магического сообщества. Он пахал в Отделе тайн наравне с ней, а то и больше, учитывая, что в лаборатории они с Тео всегда оставались, а она уходила первой. Так вот, к чему это она? Ах да, ни один министерский сноб не имел права обращаться с ним как с прокаженным. И она собиралась кое-что сделать с этим. Раз тут так любят грязь… она предоставит им возможность в ней искупаться. Гермиона настолько сильно задумалась и погрузилась в эти мысли, что даже не заметила, как на полном ходу у фонтана столкнулась с Роджером Дэвисом. Он ловко придержал её за талию, не давая упасть, и очаровательно улыбнулся. — Отлично выглядишь, Гермиона. — Он оглядел ее с ног до головы и добавил, — тебе невероятно идет. Не дожидаясь от неё никакого ответа, он снова поцеловал её в щеку и вкрадчиво спросил: — Ну так что, ты подумала над моим предложением? Гермиона вежливо улыбнулась, аккуратно выпутываясь из его объятий и делая шаг назад: — Я сейчас как раз нахожусь в процессе сложного перехода на новую должность, Роджер, так что мне пока совершенно не до этого, извини. Дэвис понимающе пожал плечами и снова лучезарно улыбнулся: — Я тебя услышал. Но, может, мы всё-таки сходим куда-нибудь поужинать на выходных? Просто по-приятельски? — Роджер… — укоризненно начала было Гермиона, но он опять перебил её: — Ладно-ладно. Придешь ко мне на день рождения в эту пятницу? — Разумеется, — она согласно кивнула. — Где именно ты отмечаешь в этот раз? — У себя в поместье, на этот раз в Англии, — весело подмигнул он. — Никаких больше дурацких международных порт-ключей, обещаю. Гермиона неловко повела плечом, вспоминая то, чего совсем не хотелось. — Ну да… В тот раз вышло действительно неловко. — Тебе абсолютно не за что извиняться, — Дэвис ободряюще коснулся её руки. — Это я тогда не подумал о… Гермиона краем глаза заметила платиновую макушку, проскользнувшую в распахнутые двери лифта и поспешно перебила его: — Извини, Роджер, мне действительно пора, я очень сильно спешу. — Ты к Гарри? — полетел ей вдогонку его вопрос. — Нет, в зал номер семь, — бросила она через плечо. Роджер еще что-то начал увлеченно говорить ей вслед, но Грейнджер уже ничего не услышала, буквально сбегая от его излишнего внимания. Она стремительно ворвалась в кабину и едва успела заскочить внутрь за долю секунды до того, как тяжелые решетчатые двери с громким металлическим лязгом закрылись. На седьмом уровне они с Малфоем остались в лифте совершенно одни. На восьмом лифт как всегда остановился, но никто так и не вошел… В замкнутом пространстве кабины повисла осязаемая тишина. Гермиона размышляла над тем, с чего именно начать осуществление своего плана. Возможно, ей действительно сегодня придется заскочить к Гарри... Роджер подбросил ей отличную мысль. Ведь с Рождественского приема прошло достаточно времени, не так ли? Малфой, не меняя позы и упрямо глядя на закрытые двери, вдруг негромко, с едва уловимой хрипотой в голосе произнес: — Кажется, у Дэвиса на тебя весьма далекоидущие планы, Грейнджер. Гермиона молчала на протяжении нескольких долгих секунд, слушая мерный гул лифта, а затем повернула голову и посмотрела прямо в глаза. Она устало вздохнула, оправляя лацканы смокинга Нарциссы, и тихо ответила: — Я в любом случае знаю, что у нас ничего не выйдет. Драко с легкой полуулыбкой приподнял бровь, явно пытаясь перевести тему в шутку: — У нас с тобой? Гермиона с грустной улыбкой качнула головой. — И с тобой тоже. Я, скорее всего, вообще никогда не выйду замуж. Драко нахмурился, не совсем понимая, что именно она сейчас имеет в виду и какую глубокую личную драму прячет за этим заявлением. Или… его пронзила догадка, а что если она тоже получила рекомендации из будущего от себя самой?! Означало ли это… Он открыл было рот, чтобы спросить, но золотые решетки лифта с громким лязгом распахнулись — кабина прибыла на девятый уровень, прерывая их разговор. То, что они наконец-то смогли получить стабильную жидкую основу, совершенно не означало, что зелье для путешествий в веках полностью изобретено. Впереди их маленькую триаду ждал колоссальный, изнурительный объем работы и сотни новых арифмантических расчетов. И это несмотря на то, что сегодня в семидесятых годах они уже честно отпахали почти полноценный, изматывающий рабочий день, помогая изобрести новейшую гоночную метлу «Комету-140»…

***

      Драко сидел за столом в роскошной, залитой мягким светом парящих свечей гостиной Ноттов, где они по традиции собрались на пятничный еженедельный ужин. Атмосфера в помещении все еще была расслабленной, но Малфой чувствовал себя не в своей тарелке. За столом, помимо хозяев, сегодня также присутствовали Астория со своим женихом, и пустой стул рядом с ним самим. Дафна, бережно поправляя подол своего платья, в очередной раз бросила взгляд на старинные напольные часы в углу и огорченно вздохнула: — Как-то странно… Гермиона уже прилично опаздывает. Наверное, она сегодня вообще не придет, да, Тео? Она была действительно расстроена этим фактом. После того буйного и смешного ужина в гостях у Поттеров, Дафне показалась неплохой идеей поближе подружиться с Грейнджер. Теодор на протяжении последних недель пребывал в полном восторге от персоны героини войны. Но что для Дафны было гораздо важнее — как истинная слизеринка и чуткая подруга, она заметила, каким взглядом Драко украдкой смотрел на героиню войны. И она от всего сердца надеялась, что её друг наконец-то перестанет быть фатально одинок. Сам же Драко, крутя в пальцах хрустальный кубок с вином, не решался сказать вслух, что у Роджера Дэвиса в эту самую пятницу грандиозный день рождения. И что он слышал, как Грейнджер обещала бывшему парню прийти на его вечер. Внутри у Малфоя против воли закипала глухая ярость. Его откровенно злил тот факт, что Гермиона могла бы хотя бы предупредить беременную Дафну запиской, а не заставлять её ждать, банально предпочтя светскую компанию своего гриффиндорского бывшего. Астория, деликатно отпив глоток вина, попыталась сгладить повисшую неловкость: — Возможно, у неё на работе в Уайтхолле просто внезапно появились какие-то неотложные, государственные дела? — В пятницу вечером? — скептически ухмыльнулся Малкольм, вальяжно откинувшись на спинку стула. — Бросьте. Думаю, наша скромная компания просто показалась национальной героине недостаточно хоро… — Даже не думай говорить так в моем доме, Малкольм, — с нажимом прервал его Тео. — Грейнджер никогда в жизни не поступила бы так низко из-за снобизма. Она совершенно не такая. Жених Астории, мгновенно оценив изменившийся тон всегда миролюбивого Нотта, примирительно поднял обе ладони вверх и молча сделал внушительный глоток вина, закрывая тему. В этот самый момент тяжелые дубовые двери гостиной отворились, и маленькая эльфийка Ноттов по имени Салли с гордым и чрезвычайно важным видом завела из каминного зала последнюю, долгожданную гостью. Драко мгновенно подобрался всем телом, фиксируя её появление. На ней было светлое зимнее платье длиной до середины икры, и он сразу же заметил, что Грейнджер выглядит немного нервной, взбудораженной, и его разум зачем-то принялся анализировать её мимику, пытаясь понять истинную причину этого внутреннего беспокойства. Как и было положено по правилам хорошего светского тона, абсолютно все мужчины за столом синхронно поднялись со своих мест, пока Гермиона быстрой, уверенной походкой подходила к собравшимся. Грейнджер, полностью проигнорировала выжидательный взгляд Малфоя, сразу же направившись к хозяйке дома и тепло, порывисто обняла Дафну: — Мерлина ради, извини меня, что я так жутко опоздала! Меня сегодня пригласили на один день рождения, и я просто никак не могла уйти оттуда. — Ох, если бы я только знала… — Дафна улыбнулась, облегченно выдыхая. — Ты могла меня просто заранее предупредить. Всё-таки день рождения… мы бы всё поняли… Гермиона легкомысленно отмахнулась, мимоходом оглядывая стол в поисках свободного стула. Стоило ей заметить разложенные приборы прямо по правую руку от застывшего Малфоя, как она едва удержалась от того, чтобы не закатить глаза к потолку. — О, нет, Дафна, даже не думай. Ваше приглашение для меня в разы ценнее любого времени, проведенного на том празднике. Дафна от этих искренних слов просияла и совершенно счастливо улыбнулась, окончательно расслабляясь. Драко же, продолжая молча стоять у своего стула, краем глаза заметил, как Астория чересчур задумчиво сканирует Грейнджер. Он нахмурился и, повинуясь какому-то внутреннему предчувствию, тоже начал присматриваться к деталям внешнего вида Гермионы, пытаясь понять, что именно так сильно зацепило взгляд младшей Гринграсс. Драко так и не понял, что такого заметила Тори, и смог убедить себя не концентрироваться на этом. За столом наконец-то воцарилась  расслабленная атмосфера, и Тео, как и всегда, взял на себя роль главного шутника и без умолку травил забавные байки, мастерски избегая любых закрытых рабочих тем. Пока мужчины увлеченно спорили о последних новостях, Дафна и Гермиона начали увлеченно обсуждать скорое пополнение в семье Ноттов. В какой-то момент Грейнджер, ласково взглянув на округлившийся живот, сказала: — Дафна, а вы с Тео вообще планируете заранее узнавать, кто у вас родится? Мальчик или девочка? — А разве это возможно на таком сроке без этих древних опасных диагностических заклинаний крови? — искренне удивилась та, приподняв брови. Гермиона мягко улыбнулась и покачала головой. — Магглы уже очень давно придумали потрясающую вещь. Она называется УЗИ. При помощи специального аппарата они могут не просто со стопроцентной точностью узнать пол ребенка, но и прямо на экране в реальном времени показать тебе, как он там шевелит пальчиками или спит. Можно даже сделать его первую фотографию на память. Теодор, который, как оказалось, краем уха слушал их разговор, от такой новости пришел в самый настоящий дикий восторг. Он едва не выронил приборы, подался через стол и восхищенно округлил глаза: — Погоди, Грейнджер!.. Серьезно?! То есть прямо посмотреть на него через экран? А мне можно будет тоже? — Конечно, Тео, — искренне рассмеялась она, глядя в его горящие глаза. — Туда всегда пускают будущих отцов. Дафна, если ты не против, я могу на следующей неделе отвести вас к своему гинекологу в маггловской клинике. Дафна, тронутая такой заботой, счастливо закивала, а Тео принялся взволнованно уточнять детали этого маленького, но грандиозного события. Окончательно расправившись с десертом, вся компания плавно переместилась из обеденного зала в просторную гостиную, где они расселись по мягким диванам и глубоким креслам у камина. Салли бесшумно обновила всем бокалы, и разговор между делом зашел о том, у кого же сегодня был тот самый праздник. — У Роджера Дэвиса, — спокойно ответила Гермиона, делая глоток вина. Астория, сидевшая на соседнем диванчике с Малкольмом, внимательно посмотрела на Грейнджер и негромко произнесла: — Гермиона, прости, пожалуйста, если мой вопрос сейчас покажется тебе неуместным, но… Мне показалось, что когда ты только-только зашла к нам, то ты была немного… взволнованна? Что-то случилось? Гермиона ответила абсолютно уверенно, даже не моргнув глазом. — Глупости, Тори. Всё в порядке. Просто я никак не могла отделаться от Роджера. Он непременно хотел, чтобы я осталась до того самого момента, когда в зал торжественно вынесут праздничный торт. Еле сбежала. Бэддок вальяжно качнул своим кубком и понимающе ухмыльнулся. — Я когда-то слышал, что вы с ним довольно долго встречались. Немногие пары после разрыва могут вот так запросто остаться хорошими друзьями. Гермиона равнодушно пожала плечами, устремляя взгляд на играющее в бокале вино. — Когда в отношениях всё угасает само собой, постепенно и без скандалов, то людям в итоге и делить-то между собой совершенно нечего. Остается просто уважение. — Ну, учитывая то, как отчаянно он сегодня не хотел отпускать тебя к нам на ужин… — Тори лукаво прищурилась, поправляя юбку. — Боюсь, что с его стороны там еще далеко не всё угасло. Драко, который до этого момента сидел в кресле по левую руку от Гермионы неподвижно, словно каменное изваяние, внезапно поднялся на ноги. Лицо его было абсолютно непроницаемым. Засунув руки в карманы брюк, он глухо бросил: — Я ненадолго отлучусь. Тео с готовностью поднялся со своего места следом за другом, но Дафна строго посмотрела на мужа, обхватив его запястье. — Только попробуй сделать это снова. Обещаю, ты будешь пить Веритасерум сегодня ночью сразу же после того, как наши гости разойдутся по домам. Нотт комично сжался, но всё же нежно поцеловал её в макушку и обезоруживающе улыбнулся. — Дорогая, я просто составлю ему компанию, чтобы Драко там не скучал в одиночестве. Мы быстро! Гермиона, удивленно нахмурившись, проводила взглядом скрывающиеся за дверями веранды мужские силуэты и повернулась к оставшимся: — А куда это они так дружно сорвались? Дафна измученно вздохнула и картинно закатила глаза. — Губить свое и без того несчастное здоровье, Гермиона. Драко, видишь ли, начал курить после окончания войны… И за эти годы подсадил на эту мерзкую дрянь еще и моего Тео. — Курить?! — Гермиона в полнейшем шоке округлила глаза, едва не поперхнувшись вином. — В смысле… они курят обычные маггловские сигареты?! Малфой?! Астория тихонько рассмеялась, глядя на её культурный шок. — Да. Как оказалось на практике, этот ваш огромный мир магглов таит в себе очень много увлекательного и пагубного. — Ага, увлекательного, — недовольно фыркнула Дафна, косясь на сестру. — Настолько увлекательного, Тори, что ты сама еще полгода назад тоже плотно сидела на этой вонючей дряни вместе с ними. — Вообще-то, я бросила! — оскорбленно вздернула подбородок младшая Гринграсс. — Ну да, бросила, — хмыкнула старшая. — Благодаря ультиматуму твоего будущего мужа исключительно. Так что даже не пытайся заговаривать мне зубы. Я всё вижу. Астория со вздохом поднялась со своего места, весело подмигнув Гермионе. — Ладно, пойду-ка я лучше и потороплю этих двоих, а то ты, Даф, с этим своим беременным настроением съешь моего несчастного зятя живьем прямо при гостях.

***

      Гермиона и Драко молча смотрели друг на друга в звенящей тишине. Малфой вдруг беззаботно пожал плечами, прерывая их противостояние: — Я просто предложил самый логичный вариант, Грейнджер! Не нужно на меня так смотреть. Мой прадед в любом случае уже знает о нашем существовании, и, как ты сама видишь, наше будущее ни капли не изменилось после того долгого общения в его шатре. Гермиона раздраженно цокнула, скрестив руки на груди. — Твоя логика хромает, Малфой. То, что Люциус Первый в курсе, еще не значит, что ты можешь являться в Мэнор к себе домой и хозяйничать там! — Вообще-то, могу, — Драко усмехнулся, глядя на неё сверху вниз. — Это мой дом. В любой из существующих эпох. Гермиона одарила его поистине уничтожающим взглядом. — Малфой! Я ясно сказала — нет. Мы не станем этого делать. — А мне казалось, что Люциус Первый — это твой самый любимый и глубоко уважаемый Малфой во всей нашей семейной истории, — Драко дразняще приподнял бровь. — Неужели тебе совсем не хочется снова встретиться с ним? Расспросить о делах королевства? Она в полном бессилии накрыла лицо руками и измученно застонала. — Пожалуйста… Пусть лучше в моей памяти он навсегда останется тем статным мужчиной в самом расцвете сил, которого мы видели в Челмсфорде. Сколько ему там, в тысяча семьсот девятом году, вообще лет? Двести? Драко, откровенно усмехаясь, пояснил: — Он родился в тысяча пятьсот сорок первом. — Сто шестьдесят восемь лет… — Гермиона в ужасе округлила глаза, отнимая ладони от лица. — Какой кошмар. Да он на тот момент получается старше Альбуса Дамблдора в его финальные годы… — Ну, ты некоторое время назад сама говорила, что столь солидный мужской возраст — вполне себе в твоем вкусе, — не унимался он, откровенно издеваясь над ней. Гермиона опасно прищурилась. — Что конкретно ты сейчас от меня хочешь услышать, Малфой? Я уже четко и ясно сказала тебе — нет. И пока он не успел открыть свой аристократический рот, чтобы продолжить торговаться, она решительно продолжила: — Я прекрасно понимаю, что переместиться в древний Мэнор и просто попросить душку Люциуса заказать для нас официальный международный порт-ключ в Испанию — это самое простое, быстрое и тактически удобное решение нашей проблемы. Но мы ни в коем случае не имеем права допустить, чтобы и другие Малфои из той эпохи случайно прознали о нашем существовании. Мы не можем так рисковать. Драко тяжело вздохнул, убирая улыбку с лица, и озвучил суровые цифры, вынимая свой последний козырь: — От двух до пяти недель пути в одну сторону. Мы проторчим там по меньшей мере месяц, Грейнджер! — вскинулся Драко, буравя её недовольным взглядом. — Целый месяц на вонючем, сыром корабле, среди грязной матросни и крыс… Гермиона с превосходством посмотрела на него. — Мы не поплывем на обычном маггловском корабле, Малфой. Волшебный галеон движется гораздо быстрее. И я уже нашла подходящее нам судно. Драко заинтересованно приподнял брови. — И сколько займет этот путь по воде? — Всего два дня в одну сторону, — пожала плечами Гермиона. Он в ответ только фыркнул, но спорить не стал. — Малфой…  а я могу тебя попросить об одном одолжении? — с легкой заминкой спросила она. Он, перевел на нее заинтригованный взгляд. Грейнджер за все время их совместной работы вообще ни о чем его не просила, и этот прецедент моментально заставил его подобраться. Гермиона измученно вздохнула, потирая виски. — Раз уж нам придется провести несколько суток на волшебном галеоне в начале восемнадцатого века… мне понадобится несколько соответствующих той эпохе нарядов в дорогу… Драко понимающе кивнул. — И подходящие фамильные украшения к ним. Не вопрос, Грейнджер, Вельва всё подготовит, а я схожу в хранилище. Могу быть свободен? Она согласно кивнула, отводя глаза. — Да, конечно. Извини, что так сильно задержала тебя… Драко дразняще приподнял брови, набрасывая мантию на плечи: — Ну, это же не ты вписала в журнал эту безумную испанскую заброску ровно за пять минут до официального окончания рабочего дня… Гермиона лишь слабо улыбнулась ему в ответ, предпочитая вслух никак не комментировать тот вопиющий факт, что вообще-то именно она — Гермиона Грейнджер из далекого будущего — это самое задание туда и внесла… Как только за Малфоем закрылась дверь, она обессиленно скрестила руки на столе, уткнулась в них лицом и глухо пробормотала: — Да чтоб тебя, Гермиона! Ты там, в будущем, нарочно всё это со мной делаешь, да? Она еще раз пристально посмотрела на свежие чернила в своем свитке и недовольно поморщилась: — Ну неужели нельзя было написать в строке чертово имя?! Как, по-твоему, мы должны догадаться, кто именно является нашей целью?

***

      В самом конце весны тысяча семьсот девятого года прибыли в скрытую часть Портсмутских доков. Прямо перед ними у причала, лениво высилась пугающе величественная громада. Это был массивный Линейный корабль первого ранга, носивший гордое имя испанской короны. Для обычного маггловского мира этот стопушечный трехпалубный гигант официально числился грозным военным судном на службе короля Филиппа Пятого. Однако на самом же деле капитан-волшебник и его слаженная магическая команда вовсю использовали сложнейшие каскады заклинаний сокрытия. Они наложили на весь периметр мощнейшие чары невидимости, полностью скрыв судно от глаз пиратов, а на тяжелые многослойные паруса наложили специальные рунические плетения, позволяющие кораблю лететь по воде в разы быстрее любого ветра. По этой причине испанская королевская семья доверяла транспортировку особо ценных грузов и документов исключительно этому закрытому борту: магическая логистика была безопаснее от рыщущих в этих водах пиратов и доставляла припасы в Кадис всего за двое суток. Среди немногочисленных пассажиров, поднявшихся на борт в это туманное утро, были исключительно волшебники. Драко и Гермиона, переодетые в роскошные, дорогие одежды по моде начала восемнадцатого века, уверенно ступили по деревянному трапу на палубу. Малфой выдерживал безупречную аристократичную осанку, а Грейнджер бдительно прижимала к себе свой кисет с запасами зелья. Капитан лично поприветствовал столь обеспеченных и знатных гостей, вежливо склонив голову, и распорядился немедленно проводить их. Невыразимцам выделили небольшую, но в высшей степени уютную и чистую каюту. Благодаря наложенным чарам незримого расширения пространства, поэтому внутри каюта оказалась в разы просторнее, чем выглядела снаружи. Здесь с комфортом разместились широкая кровать с балдахином, письменный стол из темного дерева и даже пара мягких кресел. Они прошли вглубь помещения, и Гермиона сразу же шагнула к небольшому круглому окошку-иллюминатору. Раздался оглушительный, вибрирующий по всему корпусу скрип массивных мачт, наполняющихся скрытой магической силой. Огромный корабль плавно взял курс на солнечный Кадис, увозя их двоих в судьбоносное путешествие. Гигант резал волны, а впереди их ждали сорок восемь часов удушающей, замкнутой близости посреди бескрайнего моря...

***

      В первый день плавания корабль уверенно резал атлантические волны. Как и все остальные пассажиры, Гермиона и Драко совершили традиционный дневной променад по палубе. Под видом праздных, состоятельных путешественников они внимательно присматривались к другим волшебникам на борту, сканируя каждое лицо и жест. Признаться честно, они оба были очарованы тем, что деревянный титан ощущался огромной плавучей крепостью, которая с утробным скрипом мачт уверенно и рассекала темно-лазурную гладь. Тяжелый форштевень с грохотом крушил пенные гребни, взмывая вверх и устремляясь вперед под каскадом скрывающих чар. Гермиона и Драко медленно шли вдоль борта, подставив лица соленому ветру. Бескрайний, ревущий океан раскинулся вокруг до самого горизонта, и посреди этой бушующей водной пустыни величие их магического судна, летящего на раздутых парусах, ощущалось по-настоящему монументальным. Ближе к вечеру капитан торжественно объявил, что приглашает всех к ужину в кают-компании. Драко галантным движением отодвинул для Гермионы тяжелый стул, и они заняли свои места. Волшебники за столом охотно знакомились между собой. Кто-то рассказывал, что отправляется в Испанию по важным торговым делам, кто-то планировал двигаться дальше, в солнечную Италию… Невыразимцы чутко вслушивались в каждую реплику и обрывок разговора, но ничего и близко похожего на зацепку о том, кого именно они ищут, так и не нашли. После ужина они вернулись в свою расширенную каюту. Гермиона устало вздохнула, сразу же принимаясь стаскивать с себя тяжелые исторические украшения, и привычным движением распустила кудри. Малфой, прислонившись спиной к косяку, задумчиво произнес: — Я искренне не понимаю, почему в журнале не было вообще ни одной подсказки на этот раз. Такое в твоей практике уже бывало? Как ты справлялась в подобных случаях? Гермиона уселась в глубокое кресло, устало прикрывая глаза. — Обычно всё в итоге срастается само собой. Сама не верю, что говорю это, но нам нужно просто довериться случаю. — Случаю, говоришь? — скептически переспросил Драко, приподняв бровь. — Журнал никогда не подводит… — Гермиона выдохнула, переводя дух. — И всё же странно, что мы до сих пор не услышали среди пассажиров вообще ничего о зельеваре… Одним коротким взмахом палочки она ловко расшнуровала тугой корсет и спустя пару мгновений осталась в одной лишь свободной белой рубашке. Малфой, застывший у стены, даже не знал, огорчен он этим фактом или нет. Гермиона тем временем встала на носочки и со сладким стоном потянулась всем телом вверх. — О Мерлин… как же я ненавижу эти дурацкие корсеты. Драко с вкрадчивой улыбкой окинул её фигуру взглядом. — Ну… смотрятся они на тебе в любом случае эффектно. — Эффектнее, чем тот черный смокинг Нарциссы? — Гермиона вздернула бровь, лукаво посмотрев на него. — Сложный выбор, Грейнджер, — искренне рассмеялся он. Она еще раз взмахнула палочкой, мгновенно разделив их общую кровать плотным магическим барьером по типу непроницаемой ширмы до самого потолка каюты, и решительно скомандовала: — Так, я спать. Неделька выдалась поистине адская, и эта качка меня окончательно выматывает. — А ведь могли бы переместиться порт-ключом… — ворчливо напомнил Драко, устраиваясь на своей половине. — Наслаждайся круизом, Малфой, — донеслось из-за ширмы. Он недоверчиво хмыкнул. — Ты вообще хоть раз в жизни бывала в настоящем круизе, Грейнджер?! Если ты на полном серьезе считаешь, что вот тут есть чем наслаждаться, я просто обязан отправить тебя в реальное маггловское круизное путешествие! Поверь, там всё иначе. Гермиона за барьером заливисто рассмеялась. — Ловлю тебя на слове, Малфой. Доброй ночи.

***

      На следующее утро Гермиона проснулась от солнечных лучей, бьющих прямо в глаза. Она сразу заметила, что Малфой уже встал. Вставать не хотелось совершенно, но она все-таки нашла в себе силы и призвала свой халат. Она обула атласные туфли и убрала магический барьер на кровати, ведь безопасность превыше всего… потому что если в их отсутствие кто-то зайдет в каюту, ширма вызовет лишние вопросы. Личных вещей или записей они здесь, разумеется, тоже не оставят. И тут до её носа донесся чудесный, крепкий аромат свежесваренного кофе. Гермиона обернулась и увидела, что Малфой сидит за письменным столом и сосредоточенно что-то пишет на пергаменте. Она подошла ближе и без лишних церемоний взяла чашку прямо у него из-под носа. Драко на секунду даже замер в легком шоке от того, что правильная Грейнджер сейчас ведет себя точь-в-точь как Уизли. Он уже открыл было рот, чтобы предложить ей налить кофе и ей, но Гермиона просто с наслаждением вдохнула аромат и аккуратно поставила чашку на место: — Пахнет просто чудесно. — Ты будешь? — спросил Драко, переводя на неё взгляд. — А у тебя еще есть? — искренне удивилась она. — Разумеется, — Малфой откинулся на спинку стула, с недоумением разглядывая ее. — После вчерашнего пресного ужина в кают-компании я не был впечатлен местной кухней. Не думаю, что здешний завтрак окажется хоть чем-то лучше. Гермиона понимающе улыбнулась. — Это Вельва тебя так предусмотрительно снарядила в дорогу? — Да, она чересчур опекающая, — наигранно вздохнул Драко. — Ну, ей больше не о ком заботиться, — пожала плечами Грейнджер. — Могу натравить её на тебя в таком случае, — дразняще прищурился он. — О нет-нет, не нужно, спасибо большое, — поспешно отмахнулась она. — На самом деле, она обожает женские платья и безумно рада, что снова видит не только мои скучные мужские костюмы, — с мягкой улыбкой продолжил Драко, вытаскивая из своего бездонного кожаного мешочка небольшую корзинку с припасами и термос с горячим кофе. — Она теперь постоянно бегает на верхние этажи к портрету Нарциссы и советуется с ней, какой фасон и цвет подойдут тебе больше всего. Он произнес это совершенно буднично, как самое само собой разумеющееся, а Гермиона замерла, и в её глазах промелькнуло явное замешательство: — Подожди… и твоя мать не против…? — Это ведь не моя мать, Грейнджер, а всего лишь её портрет, — спокойно поправил её Драко. — О… извини, — Гермиона неловко опустила взгляд. Он ловким взмахом палочки убрал с письменного стола все рабочие свитки, над которыми трудился с рассвета, и принялся аккуратно раскладывать перед ними их домашний завтрак. Наконец он удивленно поднял на неё голову. — За что конкретно ты сейчас извиняешься, Грейнджер? — За то, что упомянула твою мать… Мне не следовало… — тихо ответила Гермиона, кутаясь в халат. — Грейнджер, брось, не имеет значения, что подумали бы мои родители, — Драко горько, с едва заметным самообладанием усмехнулся, расставляя приборы. — С моим мнением они при жизни всё равно особо никогда не считались… Если слово «считались» вообще применимо к моему воспитанию. Но ты не подумай… Я искренне люблю их. И детство у меня на самом деле было прекрасным. Любящая семья… — тихо добавил Драко, переводя взгляд на термос с кофе. — А то, что случилось потом, во время войны и после неё… я просто предпочитаю вообще не вспоминать об этом. Гермиона внимательно посмотрела на его профиль, поджимая губы. — Но ты стал именно тем, кто ты есть сейчас, во многом благодаря им, не так ли? Драко задумчиво опустил глаза, крутя в пальцах фарфоровое блюдце. — Давай всё же будем до конца честны друг с другом. Мои родители никогда в жизни не были бы рады нашему с тобой нынешнему тесному общению. Они уже тогда, в последние годы своей жизни, категорически не одобряли моего нового образа жизни. Не одобряли мою работу в Отделе тайн. Я думаю, что по-настоящему стать тем, кем я являюсь сейчас, у меня получилось как раз таки в их отсутствие. Так что мне абсолютно не о чем жалеть. — То есть, по твоей логике, если бы Люциус и Нарцисса остались живы, мы бы сейчас с тобой в каюте не сидели? — тихо уточнила Гермиона, отпивая глоток горячего напитка. Драко совершенно равнодушно пожал плечами. — Они верили… во что верили, и до самого конца безумно любили друг друга. Ну и меня, конечно… любили так, как умели и как их самих учили. Иногда, знаешь, мне кажется, что мама из моих детских воспоминаний и та женщина, которую я знал в последние годы её жизни… это два совершенно разных человека. Та же уродливая история произошла и с отцом. Война переломала их до неузнаваемости. Гермиона сделала еще один медленный глоток кофе, согревая пальцы о теплую чашку. — Я искренне рада, Драко, что ты в итоге стал именно тем, кто ты есть сейчас. — И этого всё равно недостаточно, — едва слышно усмехнулся Малфой. — О чём ты сейчас говоришь? — нахмурилась она. — Я предал твое доверие в Выручай-комнате, — без прикрас озвучил он их главный нарыв . — Да, — Гермиона ровно, без интонаций кивнула головой. — Предал. Как, впрочем, и я предала твое. — Ну… у тебя, по крайней мере, были на то веские причины мне изначально не доверять, — горько усмехнулся Драко. Гермиона тяжело вздохнула, устремляя взгляд в сторону. — Были. Но я рада, что ошиблась. Драко подался чуть вперед, с отчаянной надеждой с улыбкой спросил: — Ты… ты когда-нибудь сможешь снова начать мне верить, Грейнджер? Гермиона долго молчала, и тишина в каюте стала удушающей и тяжелой. Наконец она медленно повернула к нему голову. — Не думаю. Но время покажет.

***

      После ужина Гермиона и Драко молча вернулись в свою каюту. За два дня пути они успели познакомиться и пообщаться абсолютно со всеми волшебниками на борту, но так и не получили ни одной зацепки. Невыразимцы совершенно не представляли, с чего им завтра начинать поиски в огромном Кадисе. В строке журнала значилось лишь то, что их цель — англичанин, но они до сих пор не знали, мужчину они вообще ищут или женщину. Единственным ориентиром оставались названия редких, экспериментальных зелий, которые этот маг должен был разработать в начале восемнадцатого века. Гермиона обессиленно упала в глубокое кресло и привычным, отточенным взмахом волшебной палочки расшнуровала тугой корсет. Она задумчиво посмотрела на Малфоя, который наводил порядок на рабочем столе, и тихо спросила: — А насколько секретно то, чем ты сейчас занимаешься? Это ведь явно не зелье времени, над которым мы бьемся? Драко замер на секунду, а затем коротко, сухо бросил. — Нет. — Если существует хоть какой-то легальный способ намекнуть мне на суть твоей задачи… — Гермиона слабо улыбнулась, откидывая кудри назад. — Я бы с огромным удовольствием размяла мозги. В этой каюте слишком скучно. Малфой повернулся к ней, и на его губах заиграла сардоническая усмешка: — Я пока и сам до конца не уверен, с чем именно имею дело. И… если честно, Грейнджер, я еще не решил, хочу ли я помогать. — Звучит интригующе и весьма заманчиво, — хмыкнула она. Гермиона порывисто подхватила с журнального столика толстый фолиант, который прихватила с собой из будущего, и раскрыла его, полностью отгораживаясь от напарника. Драко моментально узнал по обложке знаменитые труды Зигмунда Баджа «Неизданное». Он еще пару минут задумчиво рассматривал старинный переплет, за которым так надежно спряталась Грейнджер, а затем тряхнул головой, прогоняя наваждение, и вернулся к прерванному процессу создания сложного контрпроклятия.

***

      Утром третьего дня, буквально за пару часов до долгожданного прибытия в порт, они сидели вместе с остальными пассажирами за завтраком. В помещении стоял привычный тихий гул голосов, как вдруг одна из пожилых ведьм за столом эмоционально, всплеснув руками, заявила своей собеседнице: — Дорогая, да что вы такое говорите! Я вас обязательно лично познакомлю с ним! Он мой близкий, давний друг и вовсе не умирал! Это всё глупая, злая шутка. Вторая ведьма скептически поджала губы, качая головой. — Да вы просто бредите! Погребальный колокол звонил по нему на всю округу, я лично это слышала, потому что в тот памятный день находилась неподалеку от церкви Святого Иакова. Драко с Гермионой мгновенно переглянулись, ловя каждое слово. В кают-компании сразу воцарилась любопытная тишина — абсолютно все присутствующие за завтраком волшебники невольно прислушались к их спору. Первая ведьма от такой волны недоверия почти выкрикнула на весь зал: — Джон Партридж жив, я вам это авторитетно заявляю! Мой близкий друг вот уже целый год отчаянно борется с тем, чтобы официально доказать факт своей жизни всему Лондону. Его из-за этой дурацкой, жестокой шутки Джонатана Свифта даже позорно исключили из гильдии писателей и лишили лицензии! И между прочим, именно мой дорогой друг, Джон, лично изобрел для меня то самое чудесное, омолаживающее зелье для лица, о секрете которого вы меня всё утро расспрашивали. Вторая ведьма одарила её снисходительной, светской улыбкой. — Полагаю, в таком случае наше знакомство состоится весьма не скоро, не так ли? Ведь я планирую вернуться обратно в Лондон лишь через год. — Ну уж нет! — высокомерно, с улыбкой абсолютной победительницы закончила первая ведьма, поправляя веер. — Я познакомлю вас с ним сразу же по прибытии в Кадис! Он будет лично встречать меня на причале, ведь сам сейчас ищет подходящее судно, чтобы тайно отплыть обратно в Лондон. Он вынужден печатать свои новые труды в Испании, я же вам только что это подробно объяснила. А он, между прочим, гениальный, выдающийся зельевар своего времени! Но из-за всей этой чудовищной ситуации берется сейчас буквально за любую работу, лишь бы свести концы с концами… Так что, едва мы ступим на земли Испании, я вас представлю друг другу. Драко медленно повернул голову к Гермионе и тихо, едва шевеля губами, произнес прямо ей в ухо: — Ну… теперь я наконец понимаю, почему мы должны были провести эти двое суток на корабле, Грейнджер. Гермиона победно вскинула подбородок, делая аккуратный глоток чая. — Никогда больше не смей подвергать мои решения сомнению, Малфой. — Но ведь это было вовсе не твое решение, а указание дурацкого журнала, — дразняще напомнил Драко, приподняв бровь. Гермиона лишь отмахнулась от его придирок, пряча довольную улыбку. Ну не могла она ему сообщить, что это именно ее решения и есть. — В будущем в любом случае прекрасно знают, как именно прошла эта миссия. Наше дело — просто следовать инструкции.

***

      По прибытии в солнечный Кадис они сразу же устремились вслед за теми двумя ведьмами и их мужьями, которые, судя по всему, за время плавания были вынуждены крепко подружиться. На оживленной пристани их и правда встречал немолодой мужчина лет шестидесяти, одетый в потрепанный дорожный плащ. Они тепло обнялись с первой ведьмой и принялись что-то увлеченно, эмоционально обсуждать, периодически оглядываясь на корабли. Гермиона оценила обстановку вокруг, прищурившись от яркого испанского солнца. — Малфой, нам нужно срочно переодеться в неприметное и скрыть волосы глубокими капюшонами. В этих одеждах мы выглядим довольно запоминающимися. Драко согласно кивнул, уже сканируя улицу в поисках подходящего уединенного места для их быстрого перевоплощения. Ближе к вечеру, когда портовый город погрузился в густые сумерки и зажглись первые уличные фонари, они, переодетые в темные походные мантии с накинутыми на глаза капюшонами, терпеливо дождались, пока их объект наконец-то найдет то самое судно, на котором можно было бы относительно безопасно отправиться обратно в Лондон. Драко даже думать не хотел о том, что это в конечном итоге может оказаться обычный маггловский корабль, на котором им придется проторчать несколько мучительных недель в открытом море. Он пару раз шёпотом предложил Грейнджер просто тайно оплатить несчастному Партриджу комфортный путь до Лондона на волшебном галеоне, но Гермиона оставалась абсолютно непреклонна в своем решении ни при каких обстоятельствах не вмешиваться в ход истории раньше положенного времени. Пока оставалось совершенно неизвестным, нашел ли Партридж корабль волшебников или нет, и Гермиона, оценив ситуацию, приняла решение действовать классическим оперативным путем — подсесть к нему в портовой таверне под видом безутешной вдовы. На вполне резонный и логичный вопрос Драко о том, а кем в таком случае во всей этой шпионской легенде является он сам, она лишь отмахнулась и выдала лаконичное: — Братом. Моим старшим братом. Малфой, застывший у стойки, никак не мог для себя решить, что именно во всей этой затее Грейнджер ему сейчас не нравится больше всего. То ли тот факт, что она вот так запросто, мимоходом решила его похоронить в своей выдуманной легенде? Ведь если исходить из древнего обряда друидов, который они когда-то прошли, они с ней до сих пор магически, в каком-то смысле, являлись мужем и женой — о чем он, впрочем, ей больше ни разу не рисковал напоминать даже в шутку. Или же его безумно задевало то, что его так бесцеремонно разжаловали до статуса брата… Что, по его скромному мнению, являлось весьма сомнительным решением. Ведь они с Грейнджер были похожи как… да никак! Они вообще ни единой чертой лица друг друга не напоминали. И это, если рассуждать честно, было даже чертовски хорошо… Драко резко оборвал эту опасную мысль, заметив, как его новоиспеченная «сестрица» грациозно уселась за деревянный стол к одиноко пьющему колдуну и уверенным жестом положила перед ним несколько тяжелых серебряных монет. Драко тяжело вздохнул, покрепче перехватил глиняную кружку и сделал вид, что увлеченно отпил местного эля, не сводя взгляда с этих двоих.

***

      Спустя несколько минут его ожидаемо тоже пригласили к столу. Драко вальяжно уселся на свободный стул в тот самый момент, когда Гермиона с самым трагичным выражением лица выдала очередную порцию своей легенды: — И вот, мой несчастный муж трагически погиб… Самое настоящее, жестокое братоубийство! И мой собственный старший брат, слава Мерлину, вовремя прибыл в эту глушь вызволять меня из лап убийц! Я лишь чудом уцелела… Но теперь мне необходимо доподлинно знать, жду ли я ребенка от покойного супруга? Понимаете, только так я смогу вернуть себе законные титул, земли и фамильный замок. Пожилой волшебник высокомерно посмотрел на неё и ровно произнес: — Получается, вы двое тоже планируете в ближайшее время отправиться обратно в Лондон? Драко решил, что пора вмешаться в диалог, чтобы избавить Грейнджер от выдумывания, это было явно не ее… — Всё верно, но мы пока, к нашему глубокому сожалению, так и не нашли подходящий безопасный корабль в порту. Нам важно не попасться мстительным родственникам моей сестрицы на глаза. И если через положенный срок у неё действительно родится мальчик, я как глава рода официально верну ей и титул, и замок. Поэтому вопрос, как вы понимаете, весьма щепетильный. Колдун внимательно оглядел их дорогие походные мантии, взвешивая риски: — Что ж… Я уже нашёл одно судно. Оно волшебное. Скажу честно, это не совсем законно с точки зрения этих новых министерских правил… зато мы прибудем на место очень быстро и без лишних проверок. Гермиона сразу же согласно закивала, демонстрируя готовность. — Нам это идеально подходит. Но возьмет ли капитан нас на борт без предварительного уговора? Партридж снисходительно усмехнулся и принялся неторопливо постукивать той самой серебряной монетой, которую ему дала Грейнджер чуть раньше, по дубовому столу таверны. — Если у вас двоих с собой имеется золото, я более чем уверен, договориться с этими людьми можно обо всём. Они, конечно, не совсем отпетые пираты… Но редкие фамильные украшения в качестве оплаты тоже вполне сойдут, миледи. Кстати, как я могу к вам обращаться? Драко леденящим тоном отрезал, накидывая капюшон пониже на глаза. — Для вашего же собственного блага и безопасности — вам лучше вообще не знать наших настоящих имён. Джон Партридж задумчиво хмыкнул, ничуть не обидевшись на такую аристократичную скрытность. — Стало быть, благородной или вовсе королевской крови. Что ж, дело ваше. В самую первую ночь нашего совместного плавания я по звездам подробно рассчитаю вашу дальнейшую судьбу, если, конечно, ночное небо над океаном будет абсолютно ясным. Вы готовы отправиться в путь прямо сегодня? Наше судно отбывает из доков Кадиса через пару часов. Гермиона и Драко синхронно кивнули, соглашаясь на эту крайне сомнительную сделку. Малфою совершенно не нравился этот скользкий тип, и поэтому он вкрадчиво уточнил, решив прощупать почву: — Как я слышал от общих знакомых, вы сейчас оказались в весьма затруднительном положении… Может быть, вам действительно нужна наша помощь? Я могу расплатиться за вас. Партридж лишь пренебрежительно отмахнулся, делая глоток из своего кубка. — Ох, бросьте, милорд! За эту дорогу я в полной мере расплатился своими собственными экспериментальными зельями. Поверьте, в этих краях они имеют исключительно высокий спрос у местных донов. А вот если вы действительно сможете в Лондоне помочь мне доказать Совету, что я всё еще жив… а я более чем уверен, у людей вашего полета такие связи найдутся… я с вас ни единого кната не возьму за это звездное предсказание. По рукам? В этот момент Гермиона, сославшись на духоту, вежливо извинилась и поспешно встала из-за стола, что Малфою, оставшемуся наедине с этим пройдохой, не понравилось совсем. Но стоило её подолу скрыться за углом, как Джон Партридж резко наклонился вперед через всю столешницу и заговорщически спросил, шныряя глазами: — Какой срок предположительно, милорд? Драко от такой наглости на секунду опешил и выдал первое, что пришло в голову: — Мы еще сами не знаем, беременна она на самом деле или нет. Её супруг скончался всего пару дней назад. Партридж удивленно приподнял седые брови, хитро прищурился и выдал абсолютно чудовищную по своей циничности вещь: — Так помогите же ей, милорд! Сделайте всё необходимое в эти ночи, чтобы она совершенно точно оказалась в положении! В конечном счете, вам же самому потом будет в разы интереснее бороться за титулы и замки для своего собственного сына, разве я не прав? Малфой моргнул дважды, изо всех сил удерживая маску безразличия, и окончательно решил, что вообще никогда в своей жизни не хотел бы иметь никаких общих дел с этим старым портовым мошенником. Теперь он ни на одну секунду не сомневался, что в Лондоне этого гениального зельевара заживо похоронили и исключили из гильдии тоже не просто так, а за очень конкретные заслуги перед обществом. Внутри у Драко клокотало дикое желание прямо сейчас рассмеяться в голос и ткнуть Грейнджер носом в её собственную безупречную легенду. Ему не терпелось показать ей, что в этом уродливом мире нашелся тот, кто в вопросах изворотливости, беспринципности и интриг на ходу обставил даже всё семейство Малфоев. Такого себе в Мэноре они не позволяли вообще никогда, даже в самые темные времена. Впрочем… Блондин тут же внезапно вспомнил о безумной семье своей матери и предпочел немедленно перестать думать эту мысль. Он порадовался, что все же Малфой, а не урожденный Блэк, наверное… Учитывая их тайны прошлого, там и не такие грехи водились. Перед самым отплытием Партридж привел их к темной пристани. Гермиона, улучив момент, незаметно шепнула Малфою: — Если на нас нападут и вся эта история окажется западней, имей в виду — я подготовилась. Драко не стал вслух уточнять, к чему именно она там готовилась, но ни на секунду не сомневался, что Грейнджер была готова… Сам он крепко сжимал волшебную палочку в кармане походной мантии. Малфой отлично знал географию Испании и был готов в случае малейшей угрозы подхватить Грейнджер подмышку и аппарировать с ней отсюда к чертовой матери, даже вопреки её воле и инструкциям Отдела тайн. Перед ними в густом тумане наконец показался скрытый за плотной магической завесой корабль. Они сошли с деревянной пристани и теперь осторожно шагали по скользким прибрежным камням у самого берега, уходя всё дальше в глухую тьму. Ориентироваться без света было чертовски тяжело, и Драко, осторожно придерживая Гермиону за локоть, искренне надеялся, что она не запутается в этих тяжелых, пышных юбках своего исторического платья. Стоило им подняться на палубу, как Малфою стало окончательно ясно: команда этого судна и сам капитан с очень большой натяжкой могли потянуть на законопослушных моряков. Это совершенно точно были самые настоящие, прожженные пираты магического мира. Драко, к огромному удивлению Гермионы, даже не стал торговаться. Он просто молча, с высокомерным видом выложил перед капитаном тяжелый мешочек, в котором было двести галеонов. По меркам начала восемнадцатого века это была поистине баснословная сумма за обычный проезд. Гермионе в эту секунду стало безумно интересно: Малфой вообще хоть раз сообщал Крокеру о том, что ему требуется возмещение колоссального личного финансового ущерба после возвращения в их настоящее? Она сильно сомневалась, что он вел этот бюрократический учет. Скорее всего, он просто тратил золото из бесконечных сейфов Мэнора ради их общей безопасности. Капитан, взвесив золото на ладони и попробовав на зуб, требовательно попросил их снять капюшоны и внимательно оглядел с ног до головы. Гермионе категорически не понравились те сальные, оценивающие взгляды, которыми её мгновенно одарили матросы. И, к ещё большему её удивлению и тревоге, другие пассажиры, которых на борту этого полулегального судна оказалось довольно много… Это были в основном мрачные, крепкие мужчины, и ни одной женщины вокруг не наблюдалось. Драко после этого осмотра не отступал от неё ни на шаг, буквально закрывая собой от чужих глаз. И Гермиона впервые за все их многочисленные совместные миссии поймала себя на мысли, что она искренне рада, что оказалась здесь не одна, а рядом с ним. В воздухе отчетливо пахло крупными неприятностями…

***

      Их сопроводили в небольшую убогую каюту, где было две узкие койки и одно крошечное мутное окошко, а между кроватями, намертво прибитым к стенам, стояла грубая деревянная тумба. В воздухе удушающе пахло сыростью, плесенью и грязью. Гермиона брезгливо оглядела их новое жилье на грядущие пару дней и недовольно скривилась. Капитан, который решил проводить столь щедрых гостей лично, заметил выражение её лица и хрипло рассмеялся: — Извольте радоваться, что вообще остались живы, сударыня. Наш общий приятель Джон в общих чертах поведал мне вашу трагическую историю с братоубийством и побегом. Драко резко оглянулся к нему, и в его серых глазах вспыхнул опасный огонь. — Я заплатил вам более чем достаточно, капитан, чтобы вы вообще ни при каких обстоятельствах не упоминали об этом на борту. Мужчина лишь нагло усмехнулся, упирая руки в бока. — Вы заплатили достаточно для того, чтобы уплыть из Кадиса живыми. А вот моё молчание, милорд, стоит значительно дороже. С этими словами он с грохотом захлопнул тяжелую дверь, оставляя их в убогом пространстве наедине. Грейнджер тут же вынула волшебную палочку, принимаясь яростно размахивать ею во все стороны и очищать углы. Драко и рад был бы ей помочь, но он в Мэноре отродясь не сталкивался с бытовой борьбой против плесени. А вот наложить несколько дюжин мощных очищающих чар на постели он вполне мог. Он презрительно фыркнул, оценивая масштаб катастрофы. — Если бы размеры этого помещения позволяли развернуть походный шатер, я бы прямо сейчас вытащил из мешочка нормальное постельное белье, шелковые подушки и теплые одеяла. Гермиона, не отрываясь от работы, сухо отозвалась: — Если бы ты действительно мог развернуть здесь шатер, Малфой, мы бы с огромным удовольствием спали в нем. Он тихо усмехнулся, наблюдая за её сосредоточенными движениями, и продолжил методично очищать матрасы. Замызганная ткань из грязно-серой постепенно становилась всё светлее и чище. Драко мысленно решил для себя, что не успокоится до тех пор, пока это пиратское сукно не станет кипенно-белым. Стоило им наконец закончить приводить каюту в относительный порядок, как на пороге без стука появился Партридж. Он заискивающе улыбнулся, оглядывая их, и негромко произнес: — Капитан приглашает всех пассажиров в кают-компанию к ужину. Прошу за мной. Гермиона быстро кивнула и первая вышла в коридор, Драко тенью последовал за ней. И они отправились в полумрак палубы… на ужин… Малфой твердо решил, что за этим столом не станет есть или пить ровным счетом ничего, что не было налито или отрезано лично при нем. Он был искренне счастлив, что перед заброской догадался захватить с собой из будущего безоары и несколько дюжин универсальных противоядий. В конце концов, иметь дело с подозрительными историческими зельеварами всегда было смертельно опасно… Достаточно было просто вспомнить их прошлую встречу с Зигмундом Баджем. Тем временем они поднялись на вторую палубу, пространство которой явно было значительно расширено с помощью магии. Драко мгновенно бросилось в глаза обилие продажных женщин, которые шумно и вольготно обитали здесь. В эту секунду он окончательно понял истинную, вполне приземленную цель визита всех этих мрачных джентльменов на данное полулегальное судно. Гермиона заняла свое место за общим длинным столом прямо рядом с Драко, который привычным жестом отодвинул для неё тяжелый стул. Она слегка наклонилась к напарнику и едва слышно пробормотала: — Это какое-то сомнительное кабаре, Малфой… Драко несогласно хмыкнул, удерживая на лице маску полного безразличия: — Нет, Грейнджер. Кабаре — это искусство. А то, что мы видим перед собой — обычная третьесортная стрипуха. Она удивленно приподняла брови, на мгновение отвлекаясь от тревожных мыслей, и подозрительно спросила: — И откуда это ты, чистокровный лорд, так хорошо знаешь про маггловские стрип-клубы? Драко лишь усмехнулся, косясь на её профиль: — Ну, ты же сама сказала, что бесплатно мне не дают. Гермиона уже открыла было рот, но так и не успела ничего сказать. Ровно напротив неё за дубовый стол с тяжелым стуком уселся сам капитан корабля. Мужчина удовлетворенно оглядел всех собравшихся в кают-компании пассажиров, громко щелкнул пальцами, и матросы тут же принялись расторопно выносить на подносах горячие блюда. Затем капитан Сильва перевел свой цепкий, масляный взгляд на Гермиону и властно произнес: — Сударыня, на моем борту вам совершенно не от кого прятаться. Снимайте наконец ваш глубокий капюшон. Извольте ужинать как все. Гермиона на автомате потянулась вверх рукой, собираясь выполнить его требование, но Драко мгновенно, жестким и точным движением перехватил её тонкие пальцы прямо в воздухе. Он предупреждающим взглядом посмотрел капитану прямо в глаза и отчеканил: — Моя сестра находится в бегах после семейной трагедии. Лицо леди не должно быть узнано абсолютно никем на этом судне. Капитан Сильва лишь пренебрежительно отмахнулся от его аристократического пафоса и громко хохотнул: — Да бросьте вы, милорд! Ни один из моих дорогих гостей в этом зале никогда в своей жизни и ни при каких обстоятельствах не сознается властям, где именно он видел вашу драгоценную сестрицу. Даже под самыми страшными пытками, уверяю вас в этом. Им всем слишком дорога собственная репутация в Лондоне. Да и законные чопорные жены их на месте убьют, если только узнают, на каком конкретно корабле и в каком окружении их благоверные проводили эти дни. Так что отбросьте секреты. И вы тоже, мой бледный друг, снимайте свой капюшон. На периферии зрения Драко уловил отчетливое, слаженное движение матросов у стен и мгновенно понял, что капюшоны они снимут либо добровольно-принудительно, либо просто принудительно, под прицелом палочек. Действовать нужно было на опережение. Одним резким, точным движением рук он единым махом сдернул оба капюшона — и свой, и Гермионы. Сидящие за столом мужчины сразу же плотоядно впились взглядами в лицо Грейнджер, но ожидаемо никто её не узнал — в начале восемнадцатого века о национальной героине будущего не слышал никто. Затем их пьяные взгляды перетекли на безупречный профиль Драко, фиксируясь на его ослепительной платиновой шевелюре. Один из захмелевших джентльменов в углу кают-компании громко и глумливо рассмеялся: — Ну надо же, господа! А ведь в Лондоне вовсю трепали, будто старина Люциус Первый так и не сумел добиться благосклонности и расположения нашей покойной королевы Елизаветы Тюдор! Посмотрите-ка на парня, волосы ведь совсем как у Малфоев… Гермиона про себя искренне порадовалась тому, что все эти порочные волшебники были слишком молоды и глупы, чтобы знать историческую правду: Люциус никогда в жизни не имел такого платинового оттенка шевелюры, в отличие от прямых потомков. За длинным дубовым столом раздался дружный, громоподобный хохот пиратской команды и гостей. Свободные нравы этого скрытого чарами судна шквально диктовали атмосферу полной вседозволенности. Сальные, оценивающие взгляды захмелевших магов снова нагло обратились к Гермионе, сканируя вырез её платья. Один из волшебников с приличным пивным брюшком, развалившись на стуле, крикнул через стол: — Миледи, да на кой черт вам сдалась эта Испания с её инквизиторами? Выходите лучше за меня! Уверяю, я тоже неприлично богат! Сосед по левую руку шумно поддакнул ему, плотоядно ухмыляясь, но более молодой темноволосый волшебник, сидевший чуть поодаль, внезапно громко рассмеялся, осаживая пьяную компанию: — Да брось ты, Билл, не позорься! На этой леди сейчас надеты фамильные украшения, которые стоят дороже, чем всё твое заложенное лондонское имущество вместе с домами! Куда ты вообще лезешь со своим кошельком? Миледи, а вот лично я могу вам предложить куда более изысканное… Драко резко прервал этот назревающий бордельный балаган: — Моя сестра не нуждается. Ни в вашем сомнительном золоте, ни в вашем убогом обществе, господа. А если кто-то из присутствующих в этом зале прямо сейчас хочет проверить на собственной шкуре, насколько я хороший дуэлянт, — прошу. Я к вашим услугам. За столом на пару секунд повисла тяжелая пауза. Однако атмосфера плавучего борделя, наводненного полуобнаженными проститутками, быстро взяла свое — по залу раздались примирительные, пьяные смешки. Гости наперебой принялись оправдываться, заявляя, что они всего лишь безобидно шутят, и просили бледного лорда расслабиться и пригубить вина. К самому концу вечера удушающее напряжение окончательно испарилось. Полностью захмелевшие, потерявшие всякий человеческий облик волшебники уже вовсю, без капли стеснения развлекались с доступными женщинами прямо в кают-компании. Воздух был пропитан запахом рома, табачного дыма, пота и продажной любви, создавая ощущение абсолютной, дикой вседозволенности посреди ночного океана. На некоторых из девушек были лишь свободные мужские рубашки длиной выше колена, на других — вообще одни тугие атласные корсеты, а на третьих не было ровным счетом ничего, кроме огромных, вееров с пушистыми перьями в руках. Объединяло их всех то, что каждая из этих жриц любви была в изящной маске. Гермиона с искренним удивлением обнаружила, что среди гостей кают-компании оказались и две знатные волшебницы, которые, как выяснилось, совсем не были против чувственной женской компании. Такого откровенного разврата и пьяного угара она не видела даже во время миссий к друидам. Им с Малфоем определенно пора было уходить из этого кошмара наяву. Стоило капитану Сильве наконец подняться из-за стола, как Драко мгновенно этим воспользовался и негромко скомандовал Грейнджер, что им тоже пора покинуть палубу. Однако на самом выходе дорогу им преградили несколько крепких матросов, и к компании тут же неспешным шагом подошел сам Сильва. Капитан бросил на них насмешливый, оценивающий взгляд и с ухмылкой спросил: — Что же вы, милорд, уже уходите? Неужели вам совсем не по вкусу наша роскошная развлекательная программа? Драко вежливо улыбнулся, загораживая Гермиону плечом: — Будь я сегодня один, капитан, непременно бы остался до самого утра. Но, как видите, я не один, со мной леди. Прошу нас простить. К их немалому удивлению, Сильва кивнул людям, и невыразимцев беспрепятственно выпустили. Матросы даже чинно проводили их по темному коридору до дверей. Как только Драко перешагнул порог и закрыл за ними тяжелую дверь, Гермиона мгновенно взмахнула палочкой. Она запечатала их такими мощными каскадами запирающих чар, что у Малфоя создалось четкое впечатление, будто выходить из этой убогой каюты она вообще больше не собирается. Она шумно выдохнула и посмотрела на напарника, всё еще крепко сжимая древко в ладони: — Спасибо. Драко лишь пренебрежительно фыркнул, даже не желая комментировать это. Неужели Грейнджер думала, что он позволил бы этой пьяной портовой швали перейти черту и хоть пальцем коснуться её в его присутствии? Это осознание стало для его чистокровной гордости крайне неприятным открытием. Значит, она до сих пор глубоко внутри считала его тем самым трусливым мальчиком из школы… Что ж. Гермиона устало вздохнула, присаживаясь на край очищенной койки. — Ну, по крайней мере, Малфой, нас за этим ужином даже не попытались отравить. Это уже огромный плюс. Он резким движением стянул с себя тяжелый камзол, оставаясь в одной лишь белой рубашке. — Просто отличная новость. Гермиона в сердцах отбросила палочку на тумбу и в упор посмотрела на него, окончательно теряя терпение. — Да что с тобой вообще такое, Малфой?! Он демонстративно пожал плечами, а она от переизбытка эмоций даже ощутимо шлепнула его по руке. Драко мысленно рассудил, что у Грейнджер в последнее время определенно выработалась какая-то странная фиксация на его мелких избиениях под столами и в каютах. — Да скажи ты мне наконец, в чём дело! — потребовала Гермиона. — Этот разговор не имеет абсолютно никакого смысла, — ровно отозвался он, в попытках найти одежду для сна. — Да почему?! — воскликнула она. Драко резко обернулся — с него на сегодня было более чем достаточно этих недомолвок: — Да потому что ты лицемерна, Грейнджер! Ты имеешь полное право мне не доверять, можешь наказывать меня своим ледяным молчанием неделями, и — да! — я это действительно заслужил. Прекрасно знаю. Но мне категорически не нравится, что публично перед министерским сбродом ты вдруг берешь и яростно защищаешь мою репутацию. С какой целью ты это делаешь, если сама ни на единый кнат не веришь в то, что я заслуживаю нормального отношения? Она стояла напротив него, нахмурившись и скрестив руки на груди. — Ладно. Я больше ни единого слова в этой жизни не скажу в твою защиту, раз тебя это настолько сильно не устраивает. Очень жаль, Малфой. Драко горько рассмеялся на всю убогую каюту. — И ты из всего, что я сказал услышала именно это?! Да? Вот в этом-то и кроется вся настоящая проблема. Ты сейчас, минуту назад, поблагодарила меня за что? Она недоуменно и растерянно уставилась на него. — За то… за то, что ты не дал им… — Нагнуть тебя через дубовый стол прямо посреди этого блядства? Да? — безжалостно фыркнул Драко, шагнув к ней вплотную. — Но ты ведь была так искренне удивлена моим поступком, верно? Для тебя стало таким ошеломляющим открытием узнать, что я не сбежал, бросив тебя одну разбираться с пиратами! Именно это тебя сейчас так сильно поразило. Я прав? Просто возьми и честно признай это. Гермиона поспешно отвела взгляд в сторону и поджала губы. И этого секундного жеста ему было более чем достаточно для подтверждения своей правоты. Он невидяще покачал головой, горько усмехнувшись: — И что в итоге выходит, Грейнджер? Ты на словах благородно защищаешь меня от таких наглых придурков, как Захария Смит, а сама в мыслях… Так вот знай: ты сейчас поступаешь со мной намного хуже, чем он. Потому что у Смита по крайней мере хватает честности открыто меня презирать и не притворяться! Гермиона от такого сокрушительного обвинения оскорбленно вздернула подбородок, а в её глазах вспыхнули настоящие, обжигающие слезы ярости: — Если бы я действительно не верила в то, что ты изменился, Малфой… я бы тебя тогда в лесу Дин ни за что в жизни не поцеловала! Это ты сам взял и всё между нами испортил! Драко сглотнул, чувствуя, как в горле пересохло, и хрипло выдавил: — Я уже извинился за то, что причинил тебе боль. И мне пиздец как жаль, Грейнджер. Но я просто не мог поступить иначе! Гермиона окончательно взорвалась, шагнув к нему. — Да почему, Малфой?! Объясни мне наконец! Он шумно, прерывисто выдохнул и на секунду устало прикрыл глаза, сбрасывая маску безразличия: — Да потому что Астория иначе просто умерла бы! Она бы погибла! — Да с чего ты это вообще взял?! — Гермиона всплеснула руками, её голос сорвался на крик. — Ты же сам до последнего сомневался! Я ведь лично была внутри твоего воспоминания, Малфой, я видела твой страх! Откуда у тебя сейчас такая слепая уверенность? А вдруг ты сам, своими же руками, и создал эту гребаную временную петлю, а потом мучился и сходил с ума от неизвестности пятнадцать лет?! Драко раздраженно закатил глаза к убогому потолку каюты. — Время так не работает, Грейнджер. — Именно так оно и работает! — жестко парировала она. — Я абсолютно уверен, что там, в мае девяносто седьмого, был третий я, — упрямо выделил он каждое слово. — Тот Драко Малфой из далекого будущего, который изначально и создал эту чертову версию событий. Но… я просто еще не дожил до того момента, чтобы всё узнать! Вот и всё. Гермиона презрительно фыркнула, качая головой. — Да откуда ты вообще можешь это знать наверняка?! — Знаю — и всё, — отрезал Драко. — О… отличный ответ! Просто исчерпывающий, я бы сказала, — сардонически ухмыльнулась она, и в её глазах блеснули злые слезы. — Так что в итоге? Ты все эти годы реально не женился только из-за этого своего детского страха?! И полез в Выручай-комнату, чтобы что? Чтобы в случае чего всё исправить и переписать? Драко в недоумении приоткрыл рот, шумно втянув воздух. — Нет. Я бы не стал ничего переписывать. Гермиона раздраженно отмахнулась от его оправданий и, резко развернувшись спиной, принялась лихорадочно стягивать тугой корсет. — Кому ты сейчас врешь, Малфой? Ты сам лицемеришь напропалую! А я тебе прямо скажу, почему ты пошел на этот шаг. Да потому что Астория совсем скоро действительно выйдет замуж за Бэддока, и ты панически боишься, что банально не успеешь жениться на ней сам, если вдруг передумаешь! Я ведь права? Скажи! Вы с ней были бы такой идеальной, благородной чистокровной парой… А меня… меня ты в таком случае зачем вообще поцеловал? М? Драко замер за её спиной, буравя её взглядом. В каюте пиратского корабля стало удушающе тесно. Желваки заходили под его бледной кожей. — Всё сказала? — леденящим тоном спросил он. — Нет, далеко не всё! — Гермиона резко обернулась к нему, удерживая руками ослабленный корсет. — Я хочу получить честные ответы. И если я после этого действительно окажусь лицемерной дурой, а ты — чист и невинен как утренняя роса, я попрошу у тебя прощения. Драко склонил голову вбок и усмехнулся, засовывая руки в карманы брюк. — Я был влюблен в Асторию много-много лет назад, Грейнджер. Но между нами никогда и ничего не было. Вообще. Как ты и сама могла бы догадаться, если бы включила мозг. — А то, как она на тебя смотрела за ужином у Ноттов — это, по-твоему, тоже ничего? — яростно выплюнула Гермиона, делая шаг к нему. — При женихе, Малфой! Слепой бы не заметил, как её взгляд буквально магнитится к тебе каждую секунду! — Звучит так, будто ты ревнуешь, — негромко произнес Драко, внимательно вглядываясь в её пылающее лицо. Гермиона раздраженно отмахнулась, уводя глаза в сторону. — Ты мастер виртуозно уходить от прямых ответов. — Я поцеловал тебя просто потому, что безумно хотел этого, — он сделал к ней стремительный шаг, заставляя её отступить к тумбе. — Я хотел тебя, Грейнджер. До безумия. И именно по этой самой причине тогда, в Выручай-комнате, я в итоге и сделал свой выбор. Но, как теперь выяснилось, совершенно зря. — Ну конечно, ведь у тебя всегда про запас есть Астория, в которую ты был когда-то давно влюблен, — горько ухмыльнулась Гермиона, и в её голосе прорезался сарказм. — Меня-то ты тоже хотел… исключительно в прошедшем времени. Но это почему-то совсем не мешает тебе швыряться баснословными суммами на рождественские серьги и сыпать двусмысленными намеками, как в лифте. Так же ты поступаешь и с Тори, верно? Держишь на коротком поводке? Драко бросил на неё тяжелый, абсолютно нечитаемый взгляд, в котором смешались усталость и разочарование: — Я больше никогда в жизни не прикоснусь к тебе, Грейнджер. И прошу прощения, что мои подарки тебя так сильно задели. Можешь без сожаления выбросить. — Он медленно покачал головой, шумно выдыхая сквозь зубы: — Я, в отличие от тебя, хотя бы нормально извинился и не собираюсь отрицать, что поступил по отношению к тебе ужасно и подло. Но я был уверен тогда и уверен прямо сейчас: если бы я рассказал тебе правду, ты бы меня ни за что в ту комнату не отпустила. Не смей отрицать хотя бы этот очевидный факт, Гермиона. Он резко отвернулся, стащил с ног тяжелые дорожные сапоги и, даже не раздеваясь, лег на узкую койку прямо в белой рубашке и брюках. Согнув правую руку в локте, Малфой полностью накрыл ею лицо, отгораживаясь от каюты и от неё. — И не стоит больше со мной общаться и демонстративно играть эту фальшивую роль, будто у нас якобы наладились приятельские отношения, — глухо пробормотал он из-под ладони. — Не нужно этого делать даже ради спокойствия Тео. Эта чертова жизнь и так причинила мне уже достаточно боли. Тебе совершенно незачем так усердно стараться добавить мне еще. Гермиона так и осталась стоять посреди убогой каюты с полностью распущенным корсетом, неотрывно глядя на его неподвижную фигуру. Она крепко поджала губы, потому что любые правильные слова в эту секунду просто отказались идти. Был ли он сейчас по-своему прав? Наверное, да — если объективно смотреть на всю эту запутавшуюся ситуацию его собственными, изломанными войной глазами, и она способна была это честно признать. Но смотреть на мир его глазами ей категорически не нравилось, потому что это было абсолютно субъективно. Точно так же, как и опираться исключительно на её точку зрения. Они оба в этой истории были так катастрофически не правы друг перед другом… И это осознание медленно выворачивало ее наизнанку. Гермиона молча сняла тяжелое верхнее платье и, оставшись в одной лишь длинной белой рубашке, тоже легла на свою узкую койку, гася волшебную лампу. В каюте воцарилась приятная темнота, за которой можно была спрятаться хоть не надолго. Она уставилась в невидимый потолок, чутко вслушиваясь в мерное, ровное дыхание Малфоя на соседней кровати. Ей до безумия хотелось прямо сейчас расплакаться от душащей изнутри обиды и бессилия, но она категорически не могла позволить себе такую слабость при нем, равно как и уйти отсюда тоже было невозможно. Как же сильно она в эту самую секунду ненавидела ту взрослую Гермиону из далекого будущего, которая ведь прекрасно, до единой детали знала, в какие именно эмоциональные качели отправляет их двоих этой испанской миссией! Если та Грейнджер из будущего таким изощренным образом хотела преподать ей жестокий урок и что-то объяснить… что ж… вышло вполне доходчиво. Гермиона твердо решила, что завтра утром сделает вид, будто этой ночной яростной вспышки вообще никогда не существовало, и продолжит общаться с ним исключительно профессионально. Ей отчаянно не хотелось признаваться самой себе в том, что сильнее и больнее всего её сейчас ранили слова о том, что эта жизнь уже причинила ему слишком много боли. Ведь это была чистая правда. Она невольно вспомнила его утренние откровения о родителях, вспомнила всё то, что на протяжении недель ей пытался донести Тео… вспомнила это уродливое, брезгливое отношение всего магического сообщества к его фамилии на приеме… Черт… Да она сама сейчас была ничем не лучше той министерской толпы. Как Драко Малфой после всего пережитого вообще до сих пор мог находить в себе силы доверять хоть кому-то в этом мире? И да, даже его собственные любимые родители в последние годы жизни от него отвернулись, запершись в своих изломанных воспоминаниях. И он был абсолютно прав, несмотря на всю её браваду: расскажи он ей всё, отпустила бы она его в Выручай-комнату? Гермиона не знала, было бы это действительно так… Внезапно в тишине её обожгла паническая мысль о том, что он пообещал больше никогда к ней не прикасаться. И это… было обиднее и страшнее всего. Не то чтобы она раньше не догадывалась из фамилии себя министра, что никогда не станет носить фамилию Малфой. Но Грейнджер была железобетонно уверена, что Драко — вовсе не из тех мужчин, кто принципиально не хочет связывать себя узами брака из дурацких соображений свободы, как тот же Чарли Уизли. Она была убеждена в совершенно обратном. Потому что Драко был до ужаса одинок. Он всем своим существом тянулся к любому крошечному проявлению тепла, которое она ему давала, и каждый раз так искренне, по-детски радовался, когда она просто нормально с ним разговаривала… всегда вникал в её идеи… Нет. Если бы у них сейчас действительно начались полноценные отношения, ни он, ни она совершенно точно не стали бы возражать против того, чтобы построить вместе нечто гораздо большее… Значит, впереди, в их настоящем времени, должно было произойти еще какое-то страшное событие. Что-то такое, что навсегда заставит их оставить эти отношения исключительно в рамках дружбы, как максимум. И вот теперь Гермиона наконец-то отчетливо поняла, почему ей так невыносимо обидно: а вдруг этот ночной разговор и был тем самым переломным моментом? И она своими руками только что окончательно, безвозвратно оттолкнула его от себя… Или же… или это она сама в будущем предаст его доверие? От этих мыслей казалось, что она окончательно сходит с ума… Кое-как справившись с накатившим удушьем, Гермиона провалилась в беспокойный и тревожный сон под мерный стук волн о борт. Ей снились гигантские фрукты с человеческими глазами, плавающие в озере Комо. Затем картинка смазалась, и перед ней внезапно возникла Нарцисса Малфой в том самом полосатом смокинге от Ив Сен-Лоран и почему-то с длинным изящным мундштуком в тонких пальцах. Покойная леди высокомерно и монотонно рассказывала ей о правилах поведения благопристойных девиц в высшем обществе, настойчиво убеждая в том, что бокал принимать нужно исключительно из рук мужа. А Гермиона все допытывалась, что делать, если мужа нет? Нарцисса фыркнула и сказала, что она безнадежна. В следующем кадре этого безумного сновидения появился Драко: он уморительно крякал прямо как Чорли на том памятном совещании, а затем принялся пригоршнями разбрасывать безоары из своих карманов, словно праздничное конфетти. Под конец кошмара она сама в панике бежала по ночной долине Шотландии босиком, в белом разорванном платье, спасаясь от яростной своры голодных оборотней на пути к замку Когтевран… Всё это было похоже на какой-то дикий, лихорадочный бред. Гермиона резко проснулась от того, что её кто-то настойчиво и негромко звал. Она с трудом разлепила тяжелые веки, ощущая, как липкий холодный пот струится по вискам и шее. В глаза сразу ударил яркий, направленный свет Люмоса, который зажег на палочке Малфой. За крошечным тусклым окошком пиратской каюты едва пробивалась предрассветная серость океана. Драко тихо прокашлялся в тишине и негромко спросил: — Тебе снился кошмар, Грейнджер? Ты металась по койке. Она тяжело вздохнула, устало отбрасывая влажные волосы с шеи. — Точно сказать не могу… Но бред какой-то несусветный. Малфой нахмурился, не гася свет. — А если подробнее? Она наконец села на матрасе и привычно подтянула колени к груди, кутаясь в рубашку. Из-за тусклого освещения Гермиона только сейчас заметила, что он тоже сидел на своей кровати, устало опершись спиной о грубую деревянную стену каюты и вытянув ноги. Гермиона вздохнула, пытаясь собрать осколки сна во что-то относительно целое… — Ну, про гигантские ростовые фрукты я тебе даже объяснять не буду, сам понимаешь, откуда это вылезло. Но… дальше мне почему-то снилась твоя мать. Она очень строго сказала мне, что приличные молодые девушки обязаны принимать любые напитки исключительно из рук собственного мужа. И что истинная леди должна… Черт, остальное просто вылетело из головы. Драко горько, едва заметно усмехнулся в полумраке. — Что ж, это действительно похоже на нее. Гермиона благоразумно не стала уточнять, курила ли Нарцисса Малфой при жизни через мундштук, — вся эта ситуация и так выглядела нездорово. Малфой помолчал пару секунд и спросил: — Тебя во сне настолько сильно напугала моя мать? Она отрицательно покачала кудрявой головой, вжимаясь подбородком в коленки. — Нет. Дальше в сценарии ты сам начал делать очень странные вещи. Крякал, как Чорли, а потом подбрасывал безоары в воздух. Ну и в самом конце за мной по лесу в Шотландии вовсю гнались оборотни. Драко пожал плечами, переводя взгляд на палочку. — Похоже, на этой должности вредно работать дольше пяти лет. Психика сдаёт. Гермиона со вздохом согласилась, опуская лоб на колени. — Похоже на то… Это как раз идет уже шестой год. Они оба одновременно замолчали, и в каюте снова повисла тяжелая тишина. Малфой коротким движением погасил Люмос и беззвучно улегся обратно в свою кровать, поворачиваясь к ней спиной. Она тоже последовала его примеру, натягивая одеяло до подбородка. Гермиона была уверена, что Драко сейчас не спит — он просто больше не хотел разговаривать с ней. Но её внезапно осенила одна поразительная деталь. Приснись страшный кошмар ему, она бы, как правильная гриффиндорка, точно подошла и растолкала его руками. А он… он ведь действительно просто тихо звал её по фамилии из своего угла каюты, хотя мог без проблем встать, подойти и просто встряхнуть за плечо. Внутри неё от этого понимания что-то болезненно, остро резануло. Его ночное обещание больше никогда в жизни к ней не прикасаться выполнялось им с пугающей точностью с первой же секунды. Гермиона решила проверить свою догадку и негромко бросила в темноту: — Я-то грешным делом подумала, Малфой, что ты сейчас начнешь трактовать мои сны в стиле Сивиллы Трелони. Ответа ожидаемо не последовало. Он даже не пошевелился. Гермиона про себя обреченно усмехнулась, окончательно получив для своего разума самый главный, исчерпывающий ответ на вопрос, почему у них с Драко Малфоем совершенно точно ничего не выйдет в будущем… Насколько она успела изучить этот упрямый чистокровный характер, этот мужчина обычно всегда держал свое слово.

***

      Утром за завтраком — очень поздним завтраком — абсолютно все присутствующие в кают-компании вели себя как благовоспитанное, глубоко набожное высшее общество. Мужчины чинно беседовали о делах, те две дамы скромно опускали глаза, и ровным счетом ничего вокруг не напоминало о том, что буквально несколько часов назад это самое место предавалось безудержным оргиям и пьяному разгулу. Гермиона тихо вздохнула, снова почувствовав на себе взгляд капитана. Не желая обострять обстановку, она вежливо, отстраненно кивнула ему. Сильва вдруг довольно ухмыльнулся и громко произнес через стол: — Я искренне рад, сударыня, что смог уберечь и спасти вашу драгоценную жизнь от рук тех убийц в Кадисе. — Я тоже, — спокойно ответила Гермиона, удерживая маску вежливости. — И я уверяю вас, что мы с братом никогда не забудем этого благородного жеста. Капитан Сильва удовлетворенно кивнул и вернулся к своей трапезе. Вскоре после завтрака они с Малфоем вернулись в убогую каюту. Драко теперь вел себя в точности так же, как и она сама: от его ночной вспышки не осталось и следа. Они общались исключительно по работе, сухо и подчеркнуто профессионально. И прямо сейчас им обоим нужно было срочно понять, как именно завязать разговор про те самые экспериментальные зелья с Партриджем… Ведь этого пройдоху необходимо было незаметно подтолкнуть к изобретению снотворного зелья длительного действия, а также уникального состава для сокрытия магических существ, которые он обязан был выпустить в этот мир. Пытаясь разогнать удушающую тишину помещения, она бросила короткий взгляд на напарника. — Что делаешь? Драко на секунду замер с пером в руке, словно взвешивая, стоит ли отвечать, но всё же ровно произнес: — Пытаюсь изобрести одно сложное контрпроклятие по министерскому запросу. Гермиона заинтересованно приподняла бровь, откладывая свои записи. — Вот как? И от какого именно недуга? Малфой сардонически усмехнулся, не отрывая взгляда от пергамента: — Думаю, Грейнджер, ты вряд ли захочешь в этом участвовать. Это для Захарии Смита. Гермиона удивленно округлила глаза. — А что же с ним случилось? Он тяжело вздохнул и нехотя принялся раскладывать перед ней детали дела. — Он пролежал в Мунго почти две недели. Целители перерыли всё, но так и не нашли абсолютно ничего. Ни малейшего следа ядовитого зелья, ни признаков самого проклятия… В итоге его выписали. Тем не менее в первый же свой рабочий день после выписки, прямо посреди заполненного людьми Атриума, он оконфузился… на глазах у всех министерских чиновников, которые с утра спешили на службу. И парню пришлось с позором обратиться в Мунго снова. Растерянные целители отправили экстренный запрос в Отдел тайн, и Крокер дал эту задачу нам с Тео. Драко поднял голову от стола, и на какой-то краткий миг ему отчетливо показалось, что Грейнджер сейчас изо всех сил пытается спрятать торжествующую ухмылку. Он внезапно встрепенулся, и в его голове вспыхнуло озарение: — Погоди-ка… Смит ведь попал в Мунго прямо со дня рождения Роджера Дэвиса. Гермиона к его глубокому удивлению совершенно невозмутимо вынула из своего бездонного кисета толстый фолиант и принялась увлеченно читать, полностью отгораживаясь от него страницами: — Понятия не имею, на что ты сейчас так прозрачно намекаешь. Он отложил перо в сторону и настороженно, с прищуром переспросил: — Грейнджер? Серьезно? Она лишь равнодушно пожала плечами, неторопливо перелистывая пожелтевшие страницы и упорно не поднимая на него своего взгляда: — Ну… возможно, в нем скопилось настолько много дерьма, что оно теперь просто лезет наружу. Знаешь ли, чем человек внутри наполнен, тем он и делится с окружающим миром. Закон природы. Драко от такой философии искренне рассмеялся. — Во-первых, Грейнджер, я вообще не говорил, что из него лезет именно дерьмо, как ты сейчас выразилась. А во-вторых… это твоё маленькое проклятие можно вообще хоть как-то отменить? Ему работать надо. Гермиона изумленно оторвалась от книги и наконец посмотрела ему прямо в глаза, а на её губах заиграла опасная, победная улыбка: — Конечно! Ему просто нужно раз и навсегда перестать быть настолько переполненным фекалиями. Пусть учится думать о хорошем, знаешь ли… Помогает. Малфой в этот самый момент отчетливо понял, что ему просто чрезвычайно повезло, когда Грейнджер после его выходки в палатке ограничилась обычным семинедельным молчанием. Если бы он по её милости внезапно принялся обделывать штаны каждый раз, стоило ему о ком-то плохо подумать… Что ж, оказывается, его репутация в Министерстве была еще далеко не настолько в дерьме, как у бедняги Смита. Драко посерьезнел и тихо спросил, внимательно глядя на неё: — Зачем ты вообще это сделала, Грейнджер? А если кто-то в Аврорате пронюхает и узнает, что это твоих рук дело? Гермиона совершенно спокойно перевернула страницу фолианта: — Пусть арестуют и судят. Он в Визенгамоте даже отрицать не сможет, что… — она внезапно осеклась на полуслове, прикусив язык. — Отрицать что? — Драко подался вперед, ловя её взгляд. — Что переполнен фекалиями, — быстро фыркнула она, уходя от ответа. — Ты явно не это хотела сказать, — Драко ухмыльнулся, но настаивать не стал. — Давай лучше конструктивно подумаем над тем, как нам поговорить с Партриджем, — решительно перевела тему Грейнджер. — Я предлагаю действовать проверенным путем, — Драко лениво откинулся на спинку стула, крутя в пальцах перо. — Нужно незаметно пробраться к нему в каюту и просто обыскать её. Найдем его рецепты, посмотрим, что из нужных нам составов у него уже готово или находится в разработке, а потом аккуратно разговорим во время ужина и внесем необходимые правки в его расчеты. Гермиона задумалась, покусывая губу. — Он вчера обещал мне передать то самое звездное предсказание, которое рассчитывал всю прошлую ночь. Надо успеть перехватить черновики до ужина. — Ты, часом, не догадалась взять с собой мантию-невидимку Поттера? — с надеждой спросил Драко. Гермиона с искренним сожалением качнула головой. — Нет. Я даже не думала, что она нам здесь вообще может понадобиться… — Черт. И где в нашем веке можно купить точно такую же качественную мантию? — проворчал Малфой. Она от такой неосведомленности не выдержала и искренне рассмеялась. — Купить? Малфой, это ведь один из Даров Смерти. Истинный артефакт, который передается в семье Гарри из поколения в поколение на протяжении тысяч лет… У Драко от этой новости перо замерло в пальцах, а глаза округлились. — Постой… Дары Смерти реально существуют?! — Да, существуют, — спокойно подтвердила Гермиона, забавляясь его шоком. — И Бузинная палочка, между прочим, даже принадлежала тебе… Какое-то время. Пока Гарри не разоружил тебя в Мэноре во время войны. Он на пару секунд опешил, а затем в его глазах вспыхнуло озарение. — Дамблдор?! Она изначально принадлежала Альбусу Дамблдору? Я разоружил его на астрономической башне! — Ага, — кивнула она. — А потом полноправным хозяином стал Гарри. И после победы он её просто сломал. У Драко от такого святотатства просто челюсть отвисла. — Зачем?! Зачем Поттер её сломал, Мерлин его дери?! — Потому что из-за неё на протяжении веков погибло уже слишком много достойных людей… А воскрешающий камень… он сейчас надежно заперт у Гарри в семейном хранилище Гринготтса, — спокойно пояснила Гермиона. Малфой пребывал в глубочайшем шоке, судорожно переваривая информацию. — То есть Поттер… то есть наш Избранный реально мог стать Повелителем Смерти?! И он взял и сломал Бузинную палочку… Поверить не могу. — Ага. Именно так, — Гермиона захлопнула книгу. — Так что мы в итоге будем делать с Партриджем? Я предлагаю мне отправиться с ним на ужин чуть раньше положенного времени, чтобы спокойно поговорить наедине, ну или я просто позову его к нам в каюту под благовидным предлогом. — Одна ты с ним не останешься совершенно точно, — непреклонно отрезал Драко, поднимаясь с места. — Давай сделаем так: ты иди в кают-компанию на ужин пораньше и отвлеки его внимание на себя, а я в это время обыщу его каюту.

***

      Гермиона уже минут тридцать была вынуждена со стоическим выражением лица выслушивать вдохновенные бредни Джона о том, что далекие звезды предсказывают ей гарантированное рождение ребенка ровно через девять месяцев… и что её истинная судьба — это непременно править. Она молча дождалась, пока этот астрологический поток наконец иссякнет, а затем невзначай, как бы между прочим, перевела разговор на тему его алхимических трудов и зелий. И в этот самый момент Грейнджер с досадой осознала, что Малфой прямо сейчас абсолютно зря теряет драгоценное время в пустой каюте зельевара. Потому что… Партридж, горько усмехаясь, мимоходом признался, что для того, чтобы пираты просто согласились взять его на борт, он был вынужден отдать абсолютно все свои уникальные запасы зелий лично Сильве… Вместе с наработками… Его заветный сундучок с рецептами и готовыми флаконами сейчас надежно лежал под замком в капитанской каюте. Как они изначально и договаривались, Драко присоединился к ним в кают-компании, как только закончил комнаты Джона. Гермиона встретилась с ним глазами и едва заметным движением головы дала понять: концепция изменилась. Времени до прибытия в порт оставалось всё меньше. И сегодня ночью, когда на палубе корабля снова начнется весь этот дикий, пьяный разврат, Гермиона твердо рассчитывала немного отвлечь внимание капитана Сильвы, чтобы Драко смог незаметно пробраться в его святая святых и доработать те самые экспериментальные зелья. Малфой, разумеется, был яростно и категорически против этого безумного плана. Но другого у них не было, не так ли? Партридж был настолько скользким, изворотливым и трусливым, что никакой гарантии нормально разговорить его, как только они сойдут на берег, у них не было. Этот гениальный чернокнижник и на самом-то корабле умудрялся больше суток виртуозно избегать их двоих по совершенно непонятной, загадочной причине. Гермиона, стараясь выглядеть непринужденно, завела светскую беседу с Сильвой. Капитан в эти предвечерние часы вел себя вполне адекватно и даже вежливо, что само по себе было удивительно для пирата. В этот момент одна из местных полуобнаженных жриц любви, которая еще с первого дня плавания бросала на бледного аристократа плотоядные, недвусмысленные взгляды, наконец-то набралась смелости и грациозной, как ей, наверняка, казалось, походкой направилась прямо к ним. Гермиона, мазнув по ней глазами, теперь искренне гадала: каким, черт возьми, образом Малфою удавалось так успешно удерживать эту девицу от этого решительного поступка прошлые сутки?! Драко, заметив приближение маски, сработал на опережение. Гермиона завороженно наблюдала за тем, как он плавно наклонился к Сильве и негромко, с безупречным чистокровным достоинством спросил: — Капитан, могу ли я со спокойной душой доверить вам свою драгоценную сестру на некоторое время, пока я поднимусь на верхнюю палубу проветриться? Сильва согласно кивнул, бросив на Грейнджер взгляд, и заверил, что принуждать миледи королевской крови к чему-либо непотребному на его борту никто не посмеет. Судя по мгновенно окаменевшему лицу Малфоя и ходящим под бледной кожей желвакам, ему эта гарантия не понравилась. Но… другого плана у них действительно не было. Стоило Драко скрыться в темноте коридора с девушкой, которая буквально вешалась на него, как он мгновенно сбросил маску расслабленности. Избавиться от неё нужно было быстро и без лишнего шума. Он плавно вынул из кармана мантии темный стеклянный бутылек и вкрадчиво спросил, заглядывая под маску: — Как тебя зовут, милая? Девушка кокетливо повела плечом и тихо ответила: — Андреа. Драко улыбнулся, притягивая её к себе за талию, и протянул бутыль. — Хочешь попробовать то, что пьют знатные господа в Америке, Андреа? Я бы вполне мог взять тебя с собой туда в скором времени… если ты, конечно, сама захочешь. Такая редкая красавица, как ты, точно не должна проводить всю свою жизнь в этом сыром, грязном трюме. Она робко протянула руку и от такого откровенного поощрения буквально расцвела, смело сделав один большой глоток сомнительного напитка. На самом деле во флаконе была убойная доза зелья грез наяву. И Малфой едва успел ловко подхватить выпавшую из обмякших рук девушки тару. На ходу подхватив Андрею под руку, он быстро затащил её в их с Грейнджер каюту. Девушка уже блаженно улыбалась, полностью погрузившись в сладкие грезы. Драко аккуратно уложил её на свою койку, наложил на себя дезиллюминационные чары, надежно запер каюту современными запирающими и воющими чарами, а затем бесшумно выскользнул обратно в коридор. Спустя двадцать минут он до последнего сантиметра обыскал всю капитанскую каюту Сильвы. Малфой проверил каждый угол, перерыл все шкафы и личные вещи пирата, но совершенно ничего не нашел. Никакого заветного сундучка с экспериментальными зельями Партриджа в этих стенах не существовало. Этот волшебник оказался наглым, трусливым лжецом. Потайных магических помещений или скрытых сейфов в каюте Сильвы тоже не было — Драко проверил стены и пол палочкой. Тяжело дыша от злости, он подумал о том, что им с Грейнджер срочно придется придумывать другой план. Он быстрым, бесшумным шагом вернулся в свою каюту. Девушка на кровати еще не пришла до конца в себя, тихо мыча во сне. Не теряя времени, Малфой слегка похлопал её по щекам, приводя в чувство. Андреа медленно распахнула затуманенные глаза и счастливо, пьяно улыбнулась. — Андреа, милая, ты как? Слышишь меня? — Драко изобразил на лице крайнюю степень заботы. Она обессиленно откинула голову обратно на подушки и восторженно прошептала: — Клянусь… это самый лучший и прекрасный день в моей жизни… Малфой натянуто улыбнулся и понимающе кивнул. — Я искренне рад за тебя. А теперь мне нужно срочно вернуться назад, к сестре. Лицо Андреи от этих слов мгновенно помрачнело, а в глазах промелькнул самый настоящий, неподдельный ужас. Она судорожно схватила его за рукав мантии и хрипло выдавила: — О нет… Тебе туда сейчас точно не надо идти… Поверь мне на слово, милорд. Лучше останься здесь. Драко от этого предупреждения похолодел. Он резко вырвал руку, без лишних слов развернулся и на чистом адреналине бросился бежать обратно к трапу на вторую палубу, где располагался этот проклятый плавучий бордель.

***

      Драко ворвался в душное, пропитанное алкогольным угаром помещение. Глаза лихорадочно сканировали пространство. Среди бушующей, пьяной толпы в сотню человек ему никак не удавалось выхватить взглядом знакомые непослушные кудри и то самое вишневое платье, которое сегодня было на ней надето. На том самом месте, где он оставил её под присмотром Сильвы, Гермионы, конечно, не было. Малфой вслепую метался из угла в угол, продираясь сквозь беснующихся гостей, но нигде не находил её, и внутри леденящей душу волной начала подниматься настоящая паника. И вдруг, среди плотно столпившихся мужских спин у дальнего дивана, он отчетливо разглядел вишневый парчовый подол. Ему на краткий миг стало страшно, что он опоздал. Драко принялся грубо отпихивать в стороны подвыпивших гостей, пробивая себе дорогу, и замер, когда перед ним открылась чудовищная картина. Грейнджер беспомощно сидела на коленях у одного из тех самых англичан, которые еще вчера самоуверенно спорили за её руку и сердце. Капитан Сильва стоял рядом и с наглой ухмылкой подбрасывал на ладони кожаный мешочек с золотом — плату за её тело. От этой картины дикая ярость обожгла его так сильно, что перед глазами на секунду всё буквально поплыло. Но разум кричал: один он с этой вооруженной оравой пиратов прямо сейчас не справится при всем желании, заклинания просто не успеют сработать против сотни палочек, и деться посреди километров воды некуда. Он подошел ближе, и только окклюменция помогала ему сохранять внешнее, ледяное спокойствие. Не говоря ни слова, Драко вынул из своего бездонного кармана сразу три увесистых мешочка с золотом и швырнул их Сильве. Капитан, удивленно приподняв брови, ловко поймал их один за другим. Затем четвертый, самый мешок, Малфой с презрением бросил прямо в лицо тому ублюдку, на чьих коленях сейчас безвольно сидела Грейнджер. Вблизи ситуация оказалась в тысячу раз хуже, чем ему показалось издалека. Пышные каштановые волосы Гермионы были полностью распущены и хаотично разметались по плечам. Лицо её густо раскраснелось от лихорадочного жара, она рвано, тяжело дышала, то и дело срываясь на глухие, беспомощные стоны. Она еще отчасти находилась в сознании, отчаянно пытаясь цепляться за реальность, но та дрянь, которую каким-то образом влили в рот в его отсутствие, уже начала действовать. Драко опустил потемневший взгляд ниже, стараясь понять, насколько далеко всё успело зайти, и с глухим, срырвающимся выдохом облегчения перевел дух. Самого страшного они сделать не успели. Только её левая грудь от грубых рывков полностью вывалилась из растерзанного тугого корсета, и все присутствующие вокруг мужчины с гадким, пьяным улюлюканьем разглядывали её нежную кожу и затвердевший от лихорадки сосок. Малфой молниеносно схватил Гермиону за руку и сильным рывком дернул на себя, вырывая из чужих рук. — Надеюсь, я в полной мере компенсировал абсолютно все ваши расходы, господа? Драко встал прямо за спиной Гермионы, надежно перехватив её обмякшее тело за талию и удерживая на ногах. Вспомнив про её обнаженную грудь, он быстро, накрыл её своей широкой ладонью, скрывая от глаз этих грязных животных. Гермиона от его прикосновения хрипло, мучительно застонала и бессильно откинула голову назад, роняя кудри прямо ему на плечо. Капитан Сильва издевательски усмехнулся, убирая золото в карманы, и вальяжно произнес: — О да, милорд… Вполне. Сумма царская. Но ты своей драгоценной сестрице сейчас всё равно уже ничем не поможешь. Магия тут бессильна. — Он грязно поиграл бровями, косясь на стонущую девушку. — И как сам видишь, миледи королевской крови вовсе не против развлечься, никакого принуждения. Так что оставь её нам, мы о ней позаботимся до самого утра. Он никогда не был положительным героем в чьей-то истории, не так ли? Ему не привыкать. Что ж… Драко дерзко ухмыльнулся капитану Сильве, глядя на него в упор. А затем собственническим движением еще ближе прижал Гермиону к своему телу, наклонился и медленно облизнул её нежную кожу от самой ключицы вверх до шеи, чувствительно прикусив мочку уха. Она простонала, окончательно оседая, в его руках. Малфой, всё еще не разрывая визуального контакта с онемевшим Сильвой, леденящим тоном ответил: — Инцест — дело сугубо семейное, господа. Чтобы претендовать на титулы, земли и замок, моя сестрица обязана родить законного наследника от покойного мужа, если вы понимаете, к чему я клоню. Деньги должны оставаться внутри семьи, а у меня самого должен быть достаточный, стимул собирать войска. В кают-компании плавучего борделя снова раздалось дружное гадкое улюлюканье и одобрительный хохот пиратов, оценивших весь масштаб аристократического цинизма. Не теряя ни секунды, Драко приподнял уже полностью потерявшуюся под действием зелья Гермиону над полом палубы и одной рукой поволок прочь к выходу, надежно удерживая её за талию. Сделал он это так грубо просто потому, что в правой руке по-прежнему крепко сжимал волшебную палочку, готовясь в любую долю секунды отразить заклинание. Ему до сих пор самому не верилось, что пираты и гости их просто отпустили… Это безумие стоило каждого потраченного галеона. Уши Драко заложило от бешеного прилива адреналина, а сердце дикими ударами выскакивало из грудной клетки. Всё вокруг двигалось словно в замедленном, тягучем кадре. Как только они наконец оказались в пустом темном коридоре нижнего яруса, подальше от пьяных криков, он резко зажал её у деревянной стены и слегка похлопал ладонью по щекам, пытаясь вернуть к реальности: — Грейнджер! Очнись, Грейнджер, я знаю, что ты еще здесь, борись с этим! Скажи мне, что это за херня была, блять? На что это зелье вообще похоже? Она лишь судорожно облизала пересохшие губы и жалобно, захныкала, глядя на него абсолютно затуманенным, шальным взглядом. Её тонкие пальцы беспорядочно поползли по его телу вниз, бесцеремонно касаясь паха. Грейнджер разочарованно и очень обиженно застонала, когда не обнаружила там твердого стояка, в котором её одурманенное афродизиаком тело сейчас очевидно нуждалось. У Драко в голове на миг мелькнула глупая, горькая мысль: если бы его в этой жизни вдруг искренне заводило опаивать беззащитных женщин и трахать, пока они не соображают, что творят, то всё между ними было бы сейчас совершенно иначе. Но, к счастью, подобное вызывало у него лишь глубокое, непреодолимое отвращение. Гермиона тем временем продолжала бессмысленно тереться об него всем телом, словно безумная мартовская кошка, и требовательно постанывала, сжимая его камзол. Он понял, что словами до её отравленного разума уже никак не сможет достучаться. Окклюменция окончательно рухнула. Малфой жестко обхватил её лицо одной рукой, фиксируя голову, наклонился и отчаянно поцеловал её. Драко сразу понимает по вкусу, что в вино Грейнджер подмешали какую-то жуткую дрянь по типу зелья похоти. Но это точно не классический состав, а чья-то извращенная модификация. Чертов Партридж, это определенно его рук дело. В этот момент к ним вышел капитан Сильва. Заметив их страстный, отчаянный поцелуй у стены, пират одобрительно рассмеялся на весь коридор: — Эй, милорд! Ты бы мог и не уходить к себе, а вернуться обратно в зал! Многие из моих дорогих гостей с удовольствием дорого заплатили бы за то, чтобы просто посмотреть на это великолепное семейное шоу. Гермиона в его руках мучительно простонала, полностью теряя контроль над телом. Она судорожно обхватила собственную грудь и с силой сжала сосок, пытаясь заглушить невыносимый внутренний зуд. Драко теперь по крайней мере точно знал, что это сделал не кто-то из тех пьяных ублюдков за столом. Внутри у него вскипела непреодолимая ярость. Ему стало безумно интересно: насколько сильно Грейнджер будет зла, если он спалит это проклятое судно дотла вместе со всей командой, как только они наконец зайдут в порт? Он бросил высокомерный взгляд на хохочущего капитана и отрывисто бросил через плечо: — Я же ясно сказал, Сильва, что это семейное дело. Драко развернулся и быстро потащил Гермиону дальше по темному коридору в их убогую каюту. Он без лишних церемоний бросил хнычущую, бьющуюся в настоящей агонии Грейнджер на её очищенную кровать, а сам призвал из своего кожаного мешочка безоар. Он буквально силой протолкнул ей этот спасительный камень прямо в рот, заставляя сглотнуть, потому что она сейчас была абсолютно не в себе. Он снова и снова слегка бил её ладонью по щекам, но это не помогало вернуть ей рассудок. На краткий миг её карие глаза испуганно распахнулись. Гермиона порывисто обхватила его широкие плечи, в попытке изо всех сил притянуть к себе и безумно поцеловать — её отравленный организм сейчас крайне нуждается в нем. Но у самого Драко, кроме глухого ужаса и жалости, это насилие над её волей ничего в душе не вызывала. И тут Грейнджер начала горько, беспомощно плакать, глядя ему прямо в глаза: — Мне больно… Драко, пожалуйста, мне так невыносимо больно… Я просто не могу дышать… Малфой судорожно соображает, как ей помочь. Одним точным взмахом палочки он безжалостно разрезает это шикарное историческое парчовое платье прямо на ней и сильным движением вытаскивает её из этих тяжелых пут, оставляя Гермиону в одной лишь промокшей от пота насквозь белой полупрозрачной сорочке. Грейнджер в бреду тянется дрожащей рукой вниз, к своим бедрам, и Драко не остается сделать ничего другого, кроме как поспешно отвернуться в сторону, уважая её достоинство. Он лихорадочно ищет другие варианты спасения, перебирая все универсальные антидоты и сильные противоядия, которые предусмотрительно взял с собой из будущего. По логике, безоар уже должен был помочь… Ведь этот камень эффективно помогает практически от любого известного яда и токсина в мире. Но ему до этого момента даже в голову не могло прийти взять с собой узкоспециализированный антидот конкретно к зелью похоти! Малфой готов прямо сейчас наплевать на эту чертову хронологическую миссию Отдела тайн. Возможно, если прямо сейчас активировать маховик времени, экстренно переместиться обратно в будущее и оказаться посреди бескрайнего океана в какой-нибудь наспех наколдованной лодке… Это сейчас кажется не такой уж и паршивой идеей? Он сурово отметает эти панические мысли и продолжает лихорадочно искать нужный флакон среди своих запасов. Наконец его пальцы натыкаются на редкий состав. Это сильное зелье, которое точно должно помочь, обязано спасти её разум. Этот мощный стабилизатор, который он сам делал для Мунго. Он успешно помогает целителям даже от разрушительного действия концентрированной Амортенции… Драко резко оборачивается, держа в руках склянку со стабилизатором, и замирает. Окклюменция дает глубокую трещину при виде того, как Грейнджер бьется на простынях в глухих, отчаянных рыданиях. Её тонкая белая сорочка, окончательно сползла с плеч и теперь измятым узлом висит где-то в районе талии, полностью обнажая тело. Её абсолютно голые, дрожащие ноги сводит судорогой, и она с какой-то дикой, животной безысходностью ласкает себя пальцами — так яростно и исступленно… У него внутри что-то обрывается. Модифицированное зелье Партриджа выкручивает нервные окончания до предела, превращая естественное желание в невыносимую, удушающую пытку. Ей и правда нестерпимо больно. Драко стремительно преодолевает разделяющее их расстояние, перехватывает её за плечи и силой вливает еще одно мощное противоядие в рот, но толку снова нет. Гермиона смотрит на него сквозь пелену слез, её карие глаза расширены от паники и дикого, удушающего отчаяния: — Драко, пожалуйста… Я умоляю тебя… Он кожей чувствует, какое колоссальное отторжение и глухой, леденящий ужас от этой её беспомощной просьбы испытывает он сам. До скрежета зубов не хочет брать её так, не хочет пользоваться её отравленным, измененным состоянием. Но Грейнджер снова срывается на надрывные, захлёбывающиеся рыдания, цепляясь за его воротник: — Я ничего… ничего не чувствую сама… Нужен ты… Прошу, останови это, мне больно… Он прикрывает глаза всего на одно короткое мгновение, принимая единственное возможное решение, чтобы прекратить эту агонию. Резким движением сбросив на пол неудобный, мешающий камзол, Драко вскидывает волшебную палочку и применяет быстрое заклинание очищения к собственным рукам. До последнего оттягивая этот пугающий, балансирующий на грани момент, он выдыхает, когда Гермиона испускает очередной жалобный скулеж, переходящий в крик. Малфой быстро садится на узкую койку, опираясь спиной о грубую деревянную стену каюты. Одним уверенным, сильным движением он подхватывает податливое, горячее тело под бедра и усаживает её сверху на себя, лицом к лицу. Измятая сорочка окончательно падает к её бедрам, и он искренне рад тому, что в полумраке каюты хотя бы этого не увидит. Гермиона сама, повинуясь импульсу наклоняется вперед и с отчаянной силой целует его в губы. Драко прикрывает глаза, бережно и глубоко отвечая на этот поцелуй, пока она полностью прижимается к нему всем своим гибким, лихорадочно горящим телом. Он обхватывает её за талию, прижимая еще ближе к своей груди, немного приподнимает её, и его длинные пальцы плавно скользят по внутренней, чувствительной стороне её бедер, влажных и скользких от смазки. Грейнджер сама делает резкое, нетерпеливое движение навстречу его руке, шумно ловя ртом воздух, и два его пальца легко, до самого основания проскальзывают внутрь её напряженного лона. Гермиона резко запрокидывает голову вверх, и испускает долгий гортанный стон чистого облегчения, всем весом насаживаясь на его ладонь. Она судорожно обхватывает его крепкие плечи, до боли впиваясь ногтями в плотную ткань рубашки, а затем порывисто прижимает его голову к своей обнаженной, тяжело вздымающейся груди, продолжая рвано двигаться на его пальцах в такт качающимся на океанских волнах мачтам. Он делает всё, что её отравленное тело так отчаянно требует от него в эту минуту. Драко обхватывает губами её твердый, напряженный сосок, мягко прикусывает его, а затем с силой надавливает языком, заставляя Гермиону в полный голос стонать и исступленно извиваться в его руках. По её пылающим щекам непрерывным потоком текут слезы, она рвано, хрипло дышит, с каждой секундой подбираясь всё ближе к первому пику. Малфой наконец находит в себе моральные силы, чтобы переступить через внутреннее оцепенение, и большим пальцем начинает быстро выводить круги на её сверхчувствительном клиторе. От этого точечного прикосновения Гермиона с такой бешеной силой выгибается назад в пояснице, что ему едва удается удержать её на своих бедрах второй рукой, намертво обхватив за талию. Он искренне, наивно и отчаянно надеется, что прямо сейчас она наконец-то распахнет глаза, наваждение отступит, и этот кошмар закончится. Но вместо этого Грейнджер лишь прерывисто выдыхает ему в шею: — Еще… Пожалуйста, еще… В следующее мгновение он отчетливо чувствует, как горячие стенки её влагалища начинают, ритмично сокращаться вокруг его пальцев, пульсируя в судорогах оргазма. Он чувствует, как её измученное тело на пару секунд расслабляется в его руках, но следом Гермиону с новой силой пронизывает очередная удушающая волна похоти. Зелье действует безжалостно: в нынешнем измененном состоянии разума ей, по сути, абсолютно всё равно, кто именно её трахает и чем. Драко изо всех сил старается отгородиться от происходящего. Он пытается думать о тех дурацких страпонах из рассказа Рона, о министерских отчетах, о чём угодно в этом мире, только бы не концентрироваться на этой женщине и её теле. Потому что… потому что он до смерти не хочет завтра утром смотреть ей в глаза и трусливо оправдываться, что у них просто не было другого выхода. Он не хочет её вот так, сломленной и беззащитной перед действием яда. Видит Салазар, Драко хочет оказаться внутри неё больше всего на свете. Он до безумия хочет, чтобы она кончала, насаживаясь на его собственный член, чтобы она выстанывала его имя точно так же, как хрипло выдыхает его прямо сейчас. Но самое главное для него: она должна искренне хотеть именно его, а не действие чертового зелья. После её третьего оргазма у него от монотонного напряжения окончательно затекает и буквально отказывается шевелиться правая рука. Драко аккуратно вытаскивает из неё свои пальцы, что заставляет Гермиону снова надрывно, жалобно зарыдать от вернувшейся боли и жара. Малфой просто молится, чтобы это безумие поскорее закончилось. Он меняет руки и снова входит в неё, такую узкую, горячую и скользкую от смазки, пальцами уже левой руки, продолжая ритмично и глубоко ласкать её лоно. Он понятия не имеет, сколько часов прошло в этой душной и ненавистной каюте, но в маленьком круглом иллюминаторе по-прежнему слабо видны далекие предрассветные звезды. А Грейнджер в его руках снова кончает — уже в седьмой… или девятый раз за эту бесконечную ночь, в изнеможении прижимая его лицо к своей шикарной, тяжело вздымающейся обнаженной груди. Она наконец начинает дышать чуть медленнее, ровнее и глубже, и хрипло, едва слышно шепчет: — Воды… Малфой тут же хватает волшебную палочку, быстрым движением призывает пустой стеклянный стакан и до краев наполняет его прохладной водой с помощью Агуаменти. Гермиона, всё еще продолжая сидеть верхом на его бедрах, опустошает стакан в один жадный глоток и бессильно бросает его на матрас. Её губы сильно припухли от их отчаянных поцелуев, а соски, тяжело вздымающиеся прямо перед его лицом, до сих пор кажутся опасно твердыми. Драко делает глубокий вдох, прикрывает глаза на долю секунды, а затем медленно поднимает голову вверх с единственным, пугающим до смерти опасением — просто увидеть выражение её лица. Больше всего на свете он сейчас боится найти в этих глазах ненависть к себе. Грейнджер тяжело, рвано дышит, и в её глазах стоят слезы. Они молча смотрят друг на друга на протяжении нескольких долгих секунд. Затем Драко шумно вздыхает и порывисто обнимает её, крепко прижимая к своей груди. Она безвольно утыкается носом в его шею и начинает горько, безутешно рыдать, пока он бережно приподнимает её измятую белую сорочку вверх. Осторожно, он сначала просовывает одну её руку в широкий рукав, затем другую. Гермиона совершенно не сопротивляется, послушно позволяя себя одеть. Он медленно, успокаивающе гладит её по содрогающейся от плача спине и тихо, едва слышно говорит: — Прости… Она начинает икать, слегка отстраняется от его груди и дрожащими пальцами протягивает ему пустой стакан, который отыскала на одеяле. Он торопливо наполняет его свежей водой и в этот момент просто не может заставить себя поднять голову и посмотреть ей прямо в глаза. Вместо этого он, упрямо глядя на мутное стекло, за которым вот-вот  забрезжит рассвет, произносит: — Прости меня. Я сразу же дал тебе безоар. Потом влил в тебя сильный антидот от Амортенции… Я… я перерыл все, но просто не знал, как еще тебе помочь. Гермиона с силой зажимает его рот своей ладонью, заставляя замолчать, и с надрывом говорит: — Пожалуйста… Давай просто больше никогда в жизни не будем вспоминать об этой ночи. Ты спас меня, Малфой. Ты действительно мне помог. Ты… ты абсолютно ни в чём здесь не виноват. Она поспешно вытирает широким рукавом сорочки лицо, по которому до сих пор текут слезы и сопли, и сокрушенно добавляет: — Ты не воспользовался мною, Драко. Это я… это я сейчас использовала тебя. И ко всему прочему, это ведь был мой собственный, идиотский план… Прости меня за это… Он наконец находит в себе силы и поднимает на неё прямой взгляд, испытывая в эту секунду неимоверное облегчение, от которого за спиной словно вырастают крылья. Желваки на его бледном лице расслабляются, и он мягко произносит: — Ты ни в чём не виновата, Гермиона. Это я, как твой напарник, должен был заранее подумать обо всех рисках и предвидеть, что такое возможно. Тебе нужно отдохнуть. Ложись. Она не спорит и выглядит слишком притихшей, растратив весь свой привычный пыл. Он бережно укрывает её тяжелым одеялом до самого подбородка, с пронзительной болью наблюдая за тем, как она свернулась калачиком на узкой койке, отвернувшись лицом к глухой деревянной стене. Спать после всего пережитого для него сейчас невозможно. Поэтому Драко просто садится на край своей кровати, упирается локтями в колени и отрешенно смотрит сквозь маленькое мутное стекло иллюминатора на угасающие предрассветные звезды. Гермиона еще какое-то время беззвучно, мелко вздрагивает, плача от пережитого унижения и липкого страха. Осознание того, что именно могло с ней произойти в той кают-компании и каким поистине невероятным чудом их двоих вообще отпустили живыми, накрывает её с головой. Но внезапно, посреди этой звенящей тишины, она горько и почти истерически начинает смеяться. И этот её рваный, надрывный смех в темноте жутко, до глубины души пугает Малфоя. Он мгновенно подрывается с места, а внутри всё холодеет от страшной мысли, что эффект зелья всё еще не до конца прошел: — Гермиона? Мерлина ради, что такое? Она делает глубокий, судорожный вдох, утыкаясь лицом в подушку, и глухо, сквозь остатки слез выдавливает: — А ведь твоя мать… Нарцисса… она ведь предупреждала меня во сне. Не принимать бокал с вином из чужих рук. Да и от оборотней мы тоже с тобой убегали… Никогда и не думала, что на полном серьезе поверю в существование вещих снов. Его сердце в эту секунду словно пронзает чем-то невыносимо болезненным, острым и горячим, а на душе становится до тошноты паршиво. Если даже его покойная мать с того света вот так символично благословила Грейнджер и попыталась уберечь от беды… Драко прикрывает глаза и просто старается глубоко не дышать, чувствуя, как внутри всё горит от напряжения. Ему сейчас до ужаса хочется курить. Он запускает пальцы в кожаный мешочек на поясе, нащупывает там знакомую картонную пачку маггловских сигарет и замирает, дожидаясь, пока Гермиона наконец-то спокойно засыпает измученная агонией.

***

      Убедившись, что её дыхание стало ровным, он бесшумно открывает каюту, аккуратно выскальзывая в темный пустой коридор. Быстрым взмахом палочки накладывает на дверь каюты самые мощные запирающие и воющие чары  из будущего, после чего стремительным шагом идёт курить на верхнюю палубу, спасаясь от удушья. Он чувствует себя абсолютно опустошенным, выжатым до капли и… использованным. Он выходит на свежий морской воздух, присаживается прямо на холодный деревянный пол палубы и, оперевшись спиной о массивную мачту, привычным движением вытаскивает сигарету. Драко уже собирается чиркнуть зажигалкой, как вдруг поворачивает голову на странный шум у борта и замирает. В предрассветном тумане матросы без лишних церемоний собираются выбросить чье-то тело за борт. Покойника прямо на его глазах бесцеремонно раздевают догола, хватают за руки и тащат куда-то в сторону кормы, бросив его личные вещи лежать грязной, хаотичной кучей на досках. Драко присматривается и с замиранием сердца узнает в чертах мертвеца Партриджа — похоже, Сильва всё же забрал его зелья навсегда, а самого пройдоху убил за ненадобностью. Не теряя ни секунды, Малфой накладывает на себя дезиллюминационные чары, полностью сливаясь с туманом, и бесшумно подходит к личным вещам жертвы. Среди тряпья и бумаг Драко внезапно видит исписанный черновик. Он быстро всматривается в рукописный текст и обнаруживает там уже полностью готовый, выверенный рецепт зелья беспробудного сна длительного действия — первая цель их миссии. Затем его взгляд падает ниже, где Партридж еще не успел внести финальные арифмантические правки в зелье для полного сокрытия магических существ от глаз инквизиции — вторая цель. Малфой это исправляет парой строк. И вдруг… прямо под ними замечает третью, свежую запись… Рецепт, который значится как экспериментальное зелье непреодолимой похоти. Тот самый состав, которым Партридж сегодня отравил Гермиону. Малфой не раздумывает ни единой секунды. В его глазах вспыхивает холодная ярость, и он одним яростным взмахом волшебной палочки навсегда стирает этот ублюдский текст с пергамента, уничтожая формулу без следа. В их далеком будущем этого страшного зелья точно никогда не существовало в природе. И теперь не будет. Остальные листы рукописи оказываются абсолютно пусты… Драко до скрежета сжимает челюсти, услышав со стороны кормы характерный, глухой и тяжелый плюх от падения тела в воду… Он возвращает чертежи в карман мантии и молча уходит обратно вглубь корабля. Миссия выполнена.