Мы великолепны

***

      Гермиона вошла в лифт первой. Они только что вернулись из 1998 года, где дементоры были официально изгнаны из Азкабана. Она заметила, что Драко выглядел немного подавленным, и вот уже открыла рот в пустом лифте, чтобы спросить, что с ним, как в почти закрывшиеся двери проскользнул Гарри. Он поцеловал ее в щеку, затем пожал руку Малфою, оглядел их двоих и сказал: — О, Гермиона, не видел на тебе эту мантию уже лет десять. — Спасибо, Гарри, — поджав губы, ответила Гермиона. Поттер ухмыльнулся. — И как оно там? — Гарри! Имей совесть! — возмутилась она. Ведь оба прекрасно понимали, что Гарри давно догадался о том, в чём именно заключается их работа с Малфоем в Отделе тайн. Он рассмеялся и состроил невинное лицо. — Ладно, ладно. Я здесь не за этим. Гермиона шумно вздохнула. — Ну конечно. Что, как и Рон, решил проверить свою ставку? Поттер ошеломленно округлил глаза. — Что?! Так и знал, что этот рыжий сжульничал! Если что, лично я ставил на то, что это произойдет еще в апреле. Так что могла бы и ускориться. Вместо ответа она с размаху ударила его кулаком в плечо. Поттер лишь усмехнулся, потирая ушибленную руку. — Мерлина ради, Гермиона! Ты бьешь куда лучше, чем мои авроры-первогодки. Надо пригласить тебя дать им мастер-класс. — У неё какая-то врожденная склонность к членовредительству, — подал голос Драко, не меняя каменного выражения лица. Гарри весело хмыкнул. — Ну, что я могу сказать. Искренне радует, что меня она бьет не так уж и часто в последнее время, а вот тебе, Малфой, сочувствую. Гермиона сердито скрестила руки на груди. — Вы закончили? — А что за спор? — Драко повернул голову к Поттеру, проигнорировав её тон. Она предупреждающе приподняла бровь, глядя на друга, и тот мгновенно сориентировался. — Не думаю, что ты действительно хочешь это знать, Малфой. Рон утверждал, что Гермиона пообещала его проклясть при первой же встрече. Он спасался бегством от её гнева. — Теперь я заинтригован еще больше, — ухмыльнулся Драко. Гермиона лишь безразлично пожала плечами. Ей было интересно, как он отреагирует. За такое нельзя ее осуждать. — Они все поголовно сделали ставки на то, когда мы с тобой переспим. Так что можешь смело присоединиться к моему плану мести. Гарри посмотрел на дрогнувшее от неожиданности лицо Малфоя, а затем медленно перевел взгляд на Гермиону, подозрительно прищурившись. — Мне кажется… я что-то упускаю. — Так зачем ты здесь на самом деле, Поттер? — резко перевела тему Гермиона. Гарри обернулся к Драко. — Ты уже придумал, как снять то проклятие со Смита? — Нет, — с разочарованием выдохнул тот, стараясь не смотреть на чересчур довольную Грейнджер. — Не осуждаю, — понимающе хмыкнул Гарри. — Но тут, знаешь ли, наметилась одна крайне нездоровая тенденция. Малфой вопросительно приподнял бровь, а Поттер вздохнул и продолжил: — В общем, Маклагген на прошлой неделе устроил самую настоящую истерику в Мунго. Кто-то очень технично заколдовал его… кхм… в общем, у него теперь микропенис. Но целители, сколько ни бились, вообще ничего не нашли. Они теперь на полном серьезе подозревают, что Кормак просто ищет изощренный способ его увеличить и всё выдумал. Информация об этом вот-вот утечет в прессу. И это дело тоже вскоре упадет на стол кого-то в вашем Отделе. — Гарри снова повернулся к Гермионе, сканируя её взглядом. — Ты случайно не знаешь, что такого могло произойти с Кормаком? Она лишь безразлично пожала плечами, даже не моргнув. — Возможно, у него всегда был маленький член, и он поэтому так мерзко себя вел, чтобы хоть как-то компенсировать этот досадный недостаток? Глава аврората тяжело вздохнул, качая головой. — Я искренне надеюсь, что этот таинственный злоумышленник действительно хорошо заметает свои следы. Потому что Захария Смит до сих пор не может выйти из дома без подгузников, и вся его чистокровная семья сейчас пребывает в ярости. Гермиона, несколько месяцев прошло! Если что-то подобное случится еще и с Мариэттой Эджком… У них будут все основания заподозрить определенного волшебника. И поверь, камни полетят не в тебя, а в Малфоя, в первую очередь. — За неё ты можешь вообще не переживать, — ровно обрубила Гермиона. Драко усмехнулся, с умилением косясь на нее. Хотя это должно было пугать любого нормального волшебника... Что с ним, черт возьми, было не так? — Грейнджер, знаешь… после этого твоего заявления переживать начал даже я. — Невозможно юридически… да и вообще никак… доказать, что тебе просто патологически не везет, не так ли? — парировала она, смело встречая его взгляд. Гарри обреченно вздохнул, потирая переносицу. — Я вообще-то собирался прижучить эту троицу по закону за их старые грехи. Мне нужна была хорошая, показательная порка для Министерства. А теперь из-за этих проклятий им троим в высшем свете начинают сочувствовать. Нехорошо. Гермиона, выразительно глядя на Драко, добавила: — Похоже, Малфой, тебе придется очень сильно постараться, чтобы их всех расколдовать. В этот момент лифт со скрипом снова остановился на проклятом восьмом уровне. Решетки разъехались, но внутрь никто так и не зашел. Поттер недовольно зыркнул на пустой коридор. — Каждый чертов раз пишу заявления, но никто до сих пор так и не смог починить проклятый подъемник… Такое ощущение, что он так паршиво работал с самого основания Министерства магии. Гермиона задумалась, глядя на закрывающиеся створки... Она точно знала, что это не так. Но... Это было любопытно... — Лифты появились лишь спустя сто с лишним лет после основания Министерства, Гарри...

***

      Гермиона сидела в лаборатории и пыталась понять, что именно они делают не так со смоквой. Пальцы, испачканные в соке этой самой смоквы, бездумно мяли пергамент. Ведь все трое были уверены наверняка, что для зелья-стабилизатора она точно необходима в составе. Как и кровь ре-эм. Также все они единогласно пришли к выводу, что и дьявольские силки тоже числятся в списке. Точно есть мята, спорыш, волос единорога... и всё равно чего-то не хватало. Критически мать его не хватало для того, чтобы зелье не превращалось в непонятный зловонный сгусток при соединении всех составляющих… В горле пересохло от паров кипящих котлов, но физический дискомфорт был ничто по сравнению с тем, что творилось в её голове. Не помогало сосредоточиться на работе и то, что слова Рона о нежелании Малфоя портить её карьеру… могли оказаться единственной причиной его бездействия. Во всяком случае, в глубине души она на это очень надеялась. Кожа в районе груди предательски горела от одной только мысли о том, что Драко мог ограничить их общение по какой угодно другой причине… Думать об этом совершенно не хотелось настолько, что внутри всё сжималось в тугой, болезненный спазм. К сожалению, она никому не могла рассказать, что работа в Отделе тайн самому Малфою нужна была как воздух. Он заслужил получить свои ответы и искупление, которое искал. И это была вторая причина, уже её личная причина… не переступать эту черту. Тяжесть этой тайны давила на грудную клетку так, что вдыхать приходилось мелкими, осторожными глотками. Ведь Гермиона была уверена, что в конечном счете Рон прав: Драко действительно отказался бы от работы… если бы она попросила. Чего она делать совершенно точно не собиралась. Ни за что. Но… раскладывая по полочкам мотивы каждого из его поступков, просто невозможно было остаться равнодушной. Пульс глухими, тяжелыми ударами стучал в висках. За эти девять месяцев совместной работы… как можно было, черт возьми, узнать настоящего Драко Малфоя и не захотеть его?! До дрожи в коленях, до фантомного покалывания в подушечках пальцев. Чего стоило уже то, что он заботился о ней больше, чем любой из её бывших парней вместе взятых. У неё впервые за долгие годы не болела голова о том, что нужно срочно раздобыть подходящую одежду для перемещений, украшения или деньги. Она точно знала, что у него с собой всегда будут необходимые зелья, и даже еда… Черт возьми, он мог по памяти сварить любое из снадобий и рассчитать верную дозировку. Это чертовски, просто до искр перед глазами возбуждало ее. Не могло не возбуждать. А еще… Каждое его уверенное движение палочкой, каждый хладнокровный расчет закономерно оседали у неё под кожей. И его чертов походный шатер, который был настолько же комфортным, как и её квартира в Лондоне… Про ночь на корабле и говорить было нечего. Это был тот самый поступок, который перевернул внутри неё всё, что она ранее знала о Драко Малфое, выжигая до основания. То, как сильно он рисковал, вырывая её из лап пиратов… Все могло закончиться совершенно иначе. Доля вероятности того, что произойдет так, как произошло, была до смешного, ничтожно мала. И Гермиона была уверена, что любой другой напарник на месте Малфоя пошел бы самым простым и действенным путем, и даже не предпринял бы ни единой попытки с безоаром или антидотом. А Драко… Драко просто позволил ей использовать себя. Господи боже мой! Сердце сделало болезненный кульбит, заставляя дыхание застрять в горле. А потом он спалил чертов корабль. В тот момент она, разумеется, была оглушена происходящим и очень долго не могла без содрогания даже думать о той миссии. Но сейчас, когда прошло время, и внутри все хоть немного улеглось…  Он в самом деле принес ей антидот… Даже ей в голову тогда не пришло после пережитого потрясения, что проклятое зелье может оказывать долгосрочный эффект… Драко не пришел к ней с гипотезой и вопросом «а надо ли…?!». Нет. Он молча принес зелье и оставил выбор за ней. Антидот, который мгновенно помог справиться с накатывающими приливами жара… Он разработал его за одну ночь. Для нее. Просто потому что… Мог и хотел. А то, что он делал на свадьбе Астории? Как бережно заботился о Дафне… Ей уже никогда в жизни не развидеть, как Драко с невероятным, несвойственным ему трепетом держал на руках новорожденную Эленору… Никогда… Она сама не заметила, как её взгляд снова примагнитился и скользнул через стол к нему. И Гермиона судорожно сглотнула, чувствуя, как застыл в легких воздух, а тело превратилось в одну натянутую струну. Потому что именно сейчас Малфоя громко позвал Тео, и тот, будто нарочно, поставил увесистую книгу в кожаном переплете корешком на свое колено… а затем плавно вставил средний и безымянный пальцы между плотных страниц в качестве закладки. Низ живота мгновенно скрутило острой и сладкой судорогой. Это абсолютно не должно было навевать пошлые мысли о том, что это похоже на… Мерлин, как она вообще дошла до того, что сравнивает старинную книгу с... его пальцами в ней… Но Салазар подери её!!! Это именно так и смотрелось со стороны. Честное слово! И никто в мире не убедил бы Гермиону сейчас в обратном. Против воли внутри, под тканью юбки, разлилась томная волна жара, и бедра предательски заныли, заставляя непреодолимо захотеть поерзать на жестком стуле… Ей физически, до умопомрачения захотелось его пальцев. Прямо здесь. Тео позвал и её, но, видимо, Гермиона вообще никак не отреагировала на его голос, оглушенная пульсацией собственной крови в ушах. И поэтому оба мужчины теперь в упор смотрели на неё, пока она откровенно, не отрываясь, пялилась на его длинные, бледные пальцы, замершие между страниц. Благо Нотт стоял за её спиной у большой доски с мелом в руке и понятия не имел, куда конкретно направлен её затуманенный взгляд. Иначе он бы точно не успокоился уже никогда со своими расспросами. Зато всё прекрасно, до мельчайшего движения её ресниц, увидел сам Малфой. Ей показалось… нет, она была уверена — его губы определенно дернулись в короткой, едва заметной усмешке, когда их взгляды встретились в этой удушающей жаре лаборатории. Или одной ей было жарко? У Гермионы перехватило дыхание, а по коже побежали мурашки. Драко поспешно опустил взгляд вниз, на мгновение нахмурился, с силой сжимая челюсти и спешно, одним резким движением убрал книгу на соседний рабочий стол разворотом вниз. Лишая её этого порочного зрелища. Она, черт подери, хотела быть этой книгой… в руках Драко Малфоя… чувствовала себя скользкой, горячей и совершенно ничего не могла поделать с этим.

***

      Прием в честь четырнадцатой годовщины победы проходил по традиции в Хогвартсе. Праздник начался второго мая в пять вечера, и Драко нехотя пришел на это официальное мероприятие вместе с Тео только по одной причине…. Поттер практически шантажом и министерским давлением через Сола заставил их обоих явиться в Большой зал, и Малфой до сих пор понятия не имел, зачем именно главе Аврората понадобилось это публичное… Унижение…? Ведь их обоих тут видеть никто желанием не горел. Среди сотен гостей он почти сразу выцепил взглядом Грейнджер, это превратилось в какую-то ненормальную привычку. Он всюду безошибочно находил ее… Драко честно старался вообще не смотреть в её сторону, но физически просто не мог заставить себя отвернуться. Потому что прямо рядом с ней у колонны стоял гребаный Чарли Уизли. И Малфой теперь никак не мог перестать прокручивать в голове ту с легкостью брошенную фразу о том, что она точно знает, что он не гей. В контексте стоящего рядом драконолога эта мысль выжигала ему легкие сильнее маггловского табака. Теодор, который бдительно фиксировал каждое изменение в пространстве, ожидая проклятий в спину, сделал глоток игристого и тихо произнес: — Знаешь, Драко… я на полном серьезе не понимаю, почему вы двое продолжаете так изощренно мучить друг друга. Он, тоже отпивая из своего бокала отвратительное теплое пойло, отозвался: — А ты сам можешь прямо сейчас представить хоть один из миров, в котором моя репутация не запачкает её? Тео от этих слов взволнованно перевел быстрый взгляд с друга на улыбающуюся Грейнджер и хмуро выдохнул: — Блять… Только не говори мне, что это её слова. Быть такого не может! Драко отрицательно дернул головой, утыкаясь взглядом в мутное стекло бокала. Неужели у Министерства не было денег на нормальные без этой уродливой утолщенной каемки?! Можно было в конце концов трансфигурировать… — Это исключительно мои слова. Но я более чем уверен, что у неё самой есть собственное, точно такое же прагматичное видение этой ситуации. Нотт сокрушенно вздохнул, поправляя воротник парадной мантии. — Хотелось бы мне узнать, что там у нее на уме на самом деле… — Даже не думай об этом, — мгновенно зашипел Малфой. — Не смей даже близко поднимать с ней эту тему. Понял меня? Тео лишь снисходительно усмехнулся, крутанув бокал в пальцах. — Ну, вообще-то я тоже сделал свою ставку, ровно как и Даф. Драко ошеломленно, с полным презрением воззрился на лучшего друга. — Вот вы конченые, честное слово. Все до единого. Нотт негромко рассмеялся, с опаской косясь на министерских чиновников. — Мы со стороны отчетливо видим то, чего вы двое упрямо не хотите замечать сами. Но в отличие от всех остальных, лично я точно знаю, что поженитесь вы не раньше, чем через пять лет. Ведь после окончания контракта потребуется время, чтобы соблюсти приличия… Драко от такого абсурдного заявления просто не смог сдержать короткого, искреннего смеха, качнув головой. — Что за бред ты несешь, Тео? Какие пять лет? Тот посерьезнел, скользя глазами по залу. — Она не позволит тебе разорвать твой пятилетний контракт, Малфой. Ей абсолютно плевать на твою и свою репутацию, как и… особенно на министерские слухи. Просто… бля, почему я вообще сейчас должен стоять здесь и объяснять эти очевидные вещи? Драко вместо ответа зачем-то сделал ещё один крупный глоток игристого, брезгливо поморщился от мерзкого вкуса дешевого алкоголя и, отставляя бокал на проплывавший мимо поднос, резко сменил тему. — Как там Дафна? Теодор пожал плечами. — Очень хотела пойти со мной на этот прием. Говорит, что я в самое ближайшее время обязан исправить всю эту ситуацию с нашей репутацией, чтобы они с Эленорой в будущем банально не боялись выходить из дома… В этот самый момент в центре Большого зала под нарастающие аплодисменты гостей громко объявили начало официальной части мероприятия, заставляя их замолчать. Первой слово взяла Минерва Макгонагалл как действующий директор Хогвартса. Вместо того чтобы слушать её, Драко неотрывно наблюдал за кудрявой копной волос и черным струящимся платьем в толпе. Грейнджер вместе с Поттером и Уизли уже стояла в первых рядах, бок о бок с Министром магии и героями войны. Ровно там, где и есть её законное место. Там, где никогда не будет стоять бывший Пожиратель смерти. Пока Бруствер толкал свою очередную речь, объявляя минуту молчания, к Малфою и Тео незаметно подошла Пэнси. Она встала прямо перед другом и требовательно произнесла: — Драко, ну-ка быстро посмотри на меня. Тот недоуменно обернулся и увидел, как она резко направляет на него волшебную палочку. Сначала он инстинктивно хотел перехватить ее за руку, опасаясь, что она собирается в шутку или нет его проклясть посреди Большого зала. В конце концов ее бы даже никто не осудил… Но подруга лишь плавным взмахом применила какие-то бытовые чары к его растрепавшимся платиновым волосам, и Теодор со смешком прокомментировал: — Малфой, да тебя прямо сейчас на обложку «Ведьмополитена» надо. Что за модная укладка? Драко в панике потянулся руками к голове, но Пэнси несильно стукнула его по пальцам. — Только попробуй это испортить! — она тут же обернулась к Нотту и его взъерошенному виду. — А ну иди сюда. Я искренне не верю, что Дафна вообще тебя в таком диком виде выпустила из дома. Теодор не успел даже рта открыть, как его непослушные кудри под действием палочки Пэнси тоже стали идеально уложенными. Малфой с кривой усмешкой поправил воротник: — Тебе не кажется, Пэнс, что нас здесь и без того уже достаточно сильно ненавидят все присутствующие? Зачем привлекать ещё больше лишнего внимания? Теодор обиженно вторил другу, оправдываясь: — У Эленоры сейчас жуткие проблемы со сном, Дафна даже не видела, как я ушел, она сама… Миссис Поттер жестко перебила их обоих, шипя сквозь зубы. — Замолчите оба. Хлопайте лучше. В этот самый момент под оглушительные овации всех гостей на импровизированную сцену Большого зала поднялось Золотое трио. Тео, Драко и Пэнси молча наблюдали за тем, как первым свою короткую речь сказал Рон. Он уверенно вещал о том, что нужно обязательно уметь радоваться мелочам, отпускать старые обиды, отпускать прошлое и жить дальше ради тех и за тех, кто ушел. Затем его сменила Гермиона. Она воодушевленно говорила о том, что волшебный мир Англии 1998 и 2012 годов — это то, чем по праву должен гордиться абсолютно каждый из присутствующих сегодня в зале. Ведь все они внесли свой неоценимый вклад, чтобы сегодня над головами детей в Хогвартсе простиралось мирное, чистое небо. И общая задача всех поколений — сделать это будущее ещё лучше. Драко тихо прошептал на ухо Пэнси: — На кой черт нас вообще сюда притащил твой благоверный? Та сердито шикнула на него, не поворачивая головы. — Слушайте моего мужа, мальчики. Очень внимательно слушайте! Третьим к трибуне наконец вышел Гарри Поттер. Он спокойно сказал о том, что не может не согласиться со словами Гермионы и Рона. И что лично он безумно рад наблюдать за тем, как на глазах меняется этот мир. Что даже те люди, кто... в силу обстоятельств прошлого... был когда-то вынужден быть не на той стороне, сейчас являются абсолютно достойными, ценными членами магического общества. Теодор наклонился к подруге. — Кажется, Поттер на глазах у Министра собирается опять публично признаться тебе в любви, Пэнс. Та лишь многозначительно посмотрела на него и повелительно кивнула подбородком в сторону сцены, снова заставляя парней замолчать. — Хуже Джеймса и Альбуса себя ведете. — Тихонько сказала она, стараясь не шевелить губами. И тут Поттер со сцены начал угрожать присутствующим. Иначе Драко понять этого спича просто не мог… — Я как глава Аврората очень внимательно слежу за каждым из вас, даже не сомневайтесь, — по Большому залу мгновенно разнеслись одобрительные и смешки гостей. Неужели никого не пугало такое заявление, задавался вопросом Малфой? Кажется… Нет… Избранный вещал дальше: — Но сегодня я хочу поделиться с вами несколькими важными фактами, которые ранее никогда публично не озвучивал. Во-первых, вы все прекрасно знаете мою жену, верно? То, что она сделала для детей-сирот после войны, навсегда изменило ваше мнение о ней, не так ли? В зале раздались бурные аплодисменты, и Гарри высоко приподнял бокал, салютуя супруге. Пэнси улыбнулась ему в ответ, плавно приподнимая свой. Все присутствующие восхищенно или делая вид, что восхищенно… на самом деле это не имело значения, потому что они все равно смотрели на них, на то, как Пэнси Поттер гордо стоит между Тео и Драко. Их начали снимать репортеры «Ежедневного пророка». Малфой и Нотт при этом находились в полном, глубоком шоке, едва справляясь с тем, чтобы сохранить более-менее дружелюбные выражения лиц. Буквально минуту назад на них со всех сторон смотрели с привычным осуждением волшебного бомонда, и ничего черт возьми не изменилось… Драко и Тео приготовились к тому, что сейчас полетят проклятия… А Поттер тем временем не собирался затыкаться: — Так вот. Почему-то до сегодняшнего дня никто не задавался вопросом, кто же на самом деле придумал уникальные чары, позволяющие полностью побороть разрушительные последствия Круциатуса для мозга? Но оценили и использовали их многие из присутствующих здесь. Предлагаю громко поаплодировать их создателю. Это Теодор Нотт. Тео шокированно замер, глядя, как прямо к нему через толпу вылетает бледный Невилл Долгопупс и обнимает со всей силы, со слезами на глазах благодаря за то, что Тео вернул ему разум родителей. Это было сумбурно и… Крайне неожиданно… Когда овации наконец немного стихли, Гарри сделал театральную паузу и снова заговорил: — И это ещё далеко не все, господа. Мало кто знает, но Драко Малфой в финале войны был истинным владельцем Бузинной палочки. Не вдаваясь в подробности, скажу, что именно благодаря этому мне в итоге удалось окончательно победить Волдеморта. Думаю, пришло самое время узнать об этом и вам. И кстати, для всех, кто сегодня активно пользуется новейшим медицинским зельем, которое эффективно борется с таким неприятным явлением, как тремор и судороги после пережитого Круциатуса… Ведь лечить это научились всего несколько лет назад. В общем, Драко Малфой и есть его единственный автор. — Поттер обвел притихший Большой зал долгим взглядом. — Полагаю, уже абсолютно все поняли, к чему я веду? Наш мир за эти годы настолько сильно изменился, что дети тех, кто когда-то развязал эту страшную войну, приложили абсолютно все свои силы и талант для того, чтобы полностью исправить грехи своих отцов. Нам больше просто не с кем сражаться внутри страны. — Гарри весело рассмеялся. — Но если вдруг что-то изменится, знайте: я всегда готов. Как и мои верные друзья, которых теперь стало значительно больше благодаря этим талантливым слизеринцам. У зла больше нет никаких шансов. Драко слепили бесконечные вспышки камер, он, как и Тео, пребывал в полнейшем, оглушительном ступоре, а Гермиона на сцене едва удержала лицо, чтобы продолжать с безупречной министерской улыбкой хлопать им обоим. Черт возьми, её собственную изломанную жизнь, её ежедневное существование после войны действительно колоссально облегчили именно эти новые чары и зелье… после тяжелых последствий Круцио от Беллатрисы… И она за все эти годы даже ни разу не задавалась вопросом, кто же их истинный создатель… Гермиона едва сдерживала слёзы, с улыбкой стоя на импровизированной сцене Большого зала Хогвартса. Она ни на одну секунду не сомневалась в том, что Гарри специально срежиссировал всё это шоу перед прессой. Он во что бы то ни стало решил раз и навсегда восстановить репутацию Нотта и Малфоя, чтобы защитить их. И черт бы его побрал за то, что он заранее ни слова ей не сказал! Гермиона смотрела сверху вниз на такого же ошеломлённого, бледного Малфоя на пару с немного напуганным от неожиданности Тео, под непрекращающимися вспышками колдокамер и в сотый раз за этот месяц задавалась единственным, выжигающим изнутри вопросом. Как, черт возьми, в этого мужчину вообще можно было не влюбиться?

***

      Вместо привычной тишины в барабанные перепонки до боли ударил безумный, оглушающий хаос. Невыразимцы попали на землю Шотландии 10 июня 1719 года — и мгновенно, в первую же секунду поняли, что их расчеты дали катастрофический сбой… Ведь им обоим показалось опасным стоять посреди болота, и они благоразумно отошли на более сухую местность для перемещения в прошлое… Они угодили прямо в эпицентр исторической битвы при Гленшиле. Вокруг стоял сплошной, оглушающий рев, от которого закладывало уши. Воздух был насквозь пропитан едким запахом порохового дыма, паленого мяса и запекшейся крови. Прямо над их головами со страшным, пронзительным свистом пролетали пули, раскалывая на щепу кору вековых деревьев. В паре метров справа с грохотом разорвался снаряженный мортирный снаряд, едва не засыпав их грязью, острыми осколками и комьями жухлой травы, которые в последний момент успел сдержать Драко наспех наколдованным Протего. — Бежим, Грейнджер! — перекрикивая канонаду, рявкнул он, мертвой хваткой вцепляясь пальцами через плотную ткань мантии в её предплечье. Гермиона, полностью дезориентированная, едва успевала перебирать ногами по скользкому каменистому склону. Легкие жгло от бега и гари. Кругом, ожесточенно сражались в рукопашной, орали раненые якобиты в разодранных килтах и правительственные солдаты. Земля буквально дрожала и ходила ходуном. Вдруг из серого порохового дыма прямо на них на бешеной скорости вылетел огромный, обезумевший от страха вороной конь. Всадник на нем был уже мертв и заваливался набок, но испуганное животное шло напролом, штурмуя склон копытами. Гермиона в панике замерла, парализованная этой надвигающейся живой горой. Драко со всей силы рванул ее на себя, и конские копыта пронеслись в каких-то миллиметрах от её лица, обдав волной летящей земли. Обоих по инерции швырнуло спиной назад, и они покатились кубарем вниз по крутому, усыпанному острыми валунами и колючим чертополохом обрыву. Гермиону сильно ударило плечом о камень. В глазах на миг потемнело от острой, режущей вспышки боли, а правый рукав платья с треском разорвался, обнажая глубокую, сочащуюся кровью царапину от острого сланца. Драко перехватил её поперек талии, принимая основные удары о выступы на себя, пока они наконец не затормозили у подножия низины. Малфой хрипло простонал — его лицо было исцарапано, а из рассеченной брови текла густая струйка крови, заливая левый глаз. Но он даже не подумал остановиться. Его пальцы, испачканные в грязи, снова рванули Гермиону вверх, заставляя подняться на ноги. — Вставай, Грейнджер! Вставай, Мерлин тебя дери! — его голос сорвался на хрип. Сзади послышался топот солдатских сапог и звяканье штыков — их приняли за лазутчиков. Драко, не оборачиваясь, вскинул палочку правой рукой, выставляя за спиной ослепительно вспыхнувший купол Протего, в который со стуком мгновенно впились две свинцовые пули. Он буквально волок её за собой, уводя из-под перекрестного огня войск. Они спотыкались, падали на колени, сдирая кожу в кровь о жесткие камни, которые скрывал мох, но упрямо ползли вперед. Воздух вокруг них дрожал от взрывов мушкетов. Левое бедро Гермионы пронзила тупая, горячая боль — шальная пуля чиркнула по касательной, разрывая плотную ткань юбки и оставляя жгучий ожог. Она всхлипнула, но Малфой лишь крепче перехватил её за пояс, почти на весу затаскивая в густую, спасительную чащу подступающего соснового леса. Они кое-как преодолели бурелом и еще несколько сотен метров, пока рев сражения при Гленшире наконец не остался позади, превращаясь в глухой, далекий гул. Оба рухнули на сырую землю под исполинскими корнями старого дерева. Сердца колотились в ребра так дико, словно собирались пробить грудные клетки. Драко лежал на спине, рвано хрипя и зажимая ладонью глубокую рану на боку, откуда сквозь пальцы стремительно проступала темно-красная кровь. Гермиона, лихорадочно дыша через рот и дрожа всем телом от избытка адреналина, в полнейшем шоке смотрела на свои кровоточащие ладони, а затем медленно подняла глаза на него. Они выжили.

***

      Гермиона судорожно сорвала пробку с флакона, и в нос сразу ударил резкий, терпкий запах настойки бадьяна. Пальцы сильно дрожали, размазывая следы липкой грязи и крови по флакону. Драко уже тянулся палочкой к её разорванному плечу, но она упрямо перехватила его бледное запястье: — Так не пойдет, Малфой. Сначала самые глубокие раны. Твой бок! Если ты сейчас умрешь от потери крови, я воскрешать еще не научилась, если что. Он хрипло ругнулся, позволяя ей вылить шипящую жидкость прямо на рваную рану на его боку. Ткань порванного камзола мгновенно пропиталась зеленым дымом, а Драко до скрежета сжал челюсти, сдерживая рвущийся наружу стон от адского жжения. Гермиона лихорадочно очищала его заклинаниями и лечила бадьяном, позабыв о собственных ранах. — Вот поэтому нам следует вообще никогда не отступать от гребаных инструкций… Болото было не так уж и страшно, как эта шотландская бойня. Немного придя в себя и утерев кровь с рассеченной брови, Драко тяжело опёрся спиной о ствол сосны, опустошая флакон крововосполняющего, руки пока слушались плохо. — И где мы вообще должны искать в этой глуши предка Финч-Флетчли? Я всегда был уверен, что Джастин магглорожденный. — Ну знаешь, — Гермиона осторожно задрала юбки и прижала ладонь к собственному обожженному бедру, морщась от боли, — вполне возможно, у всех магглорожденных были когда-то сквибы или волшебники в роду, чьи гены уснули на века… — Звучит логично, — согласился Драко, наконец фиксируя взглядом пространство вокруг. Он тут же подался к ней и начал лечить ее плечо. Они кое-как привели себя в порядок, и тут вдруг кусты в десятке метров от них с треском раздвинулись. Из бурелома выскочил молодой парень в разорванной рубахе, тяжело дышащий и перепуганный до смерти, а прямо за его спиной несся огромный серый волк с оскаленной пастью. Рефлексы сработали синхронно. Гермиона и Драко одновременно вскинули палочки и невербально выстрелили — Ступефай. Хотя, вмешиваться в ход вещей было нельзя… Оба уже понимали, что это тот самый парень, которого они ищут. Иначе быть не могло. Два красных луча врезались в хищника, отбрасывая его в подлесок. Парень, даже не обернувшись, в панике несся дальше по тропе, а вслед за ним из тумана выскочила молодая девушка верхом на коне. Она отчаянно натягивала поводья и кричала во весь голос: — Финч-Флетчли! Да остановись же ты, ради всего святого!! За тобой уже никто даже не гонится! Драко проводил их ошеломленным взглядом и в ярости сплюнул кровь на мох: — Я ненавижу того ублюдка, который вносит эти дебильные записи в чертов журнал! Мы только что едва не погибли под копытами и пулями. — Ну не погибли же… — немного обиженно буркнула Гермиона, поправляя растерзанный подол платья. Она и сама не знала, зачем так издевалась над ними из будущего… Но причина наверняка была… Девушка тем временем нагнала парня в низине. Тот ловко запрыгнул на коня позади неё, и они скрылись за поворотом дороги. — Я полагаю, что это еще далеко не всё, — Гермиона тяжело вздохнула, прислушиваясь к затихающему топоту. — Почему? — Драко недоверчиво прищурился. — У меня с собой в кисете еще по шесть флаконов зелья-стабилизатора на каждого из нас. Судя по дозировке, мы должны провести в этой эпохе еще две недели. Малфой всматривался вслед уехавшей парочке и затем усмехнулся. — Ах, ну да. Битва закончилась, а я еще нет. Надо это срочно исправить, судя по всему. — Прекрати, — строго оборвала его Гермиона, но вдруг застыла. В районе декольте возникло странное, нарастающее жжение. Кожу под тканью платья опалило сильным жаром. Её сердце пропустило удар. Похолодевшими пальцами она судорожно потянула золотую цепочку вверх и вытащила артефакт наружу. Маховик времени был покорежен и разбит. Песочные часы треснули, а золотые кольца погнуло от ударов о валуны при падении с обрыва. У Гермионы мгновенно началась дикая, удушающая паника. Воздуха в легких резко перестало хватать, а перед глазами всё поплыло. — Малфой… Кажется, это всё. Это конец. Драко, всё еще отрешенно глядя вслед уехавшему коню, отмахнулся. — Да ладно тебе, Грейнджер… Мы нагоним их, две недели впереди. Он лениво повернулся к ней и осекся. Взгляд зафиксировал искореженное золото в её дрожащих ладонях. — Дай я его посмотрю. Живо. Гермиона судорожно сжала артефакт, прижимая к груди, её голос сорвался на крик. — Точная дата изобретения маховиков в истории магии до сих пор неизвестна, но они уже точно должны были быть в этом времени в Отделе тайн! Нам срочно надо прорываться в Министерство в Лондон, Малфой! Нам нужны невыразимцы! — Не надо нам в Министерство! — рявкнул Драко, его грудная клетка тяжело вздымалась от ярости. Он замер перед ней с вытянутой рукой, пальцы все еще мелко дрожали от адреналина. — Дай его сюда, я сказал! — С чего ты вообще взял, что ты сможешь его починить?! — в полном отчаянии выкрикнула она, упрямо не отдавая цепочку. — Это сложнейший артефакт высшей магии! — Потому что я его изобрел, Грейнджер! На пару с Ноттом! — выплюнул он ей в лицо. Они оба мгновенно замерли, перепачканные и раненные... сидя на траве, посреди шотландского леса. Драко тяжело и рвано дышал, осознавая, что только что выдал. А затем раздался его тихий, безумный и горький смех. Малфой запрокинул голову назад, качнув платиновой челкой. — Ах да… Конечно! Стоило догадаться. В этом чертовом времени я еще не скован никаким контрактом Отдела тайн. Да, Грейнджер. Все эти гребаные путешествия вообще возможны в двадцать первом веке только благодаря тому, что мы с Тео создали этот прототип… Гермиона неверяще качала головой, её челюсть буквально отвисла от шока. — Так вот что… вот что так сильно хотел, но из-за контракта не мог сказать Тео в лаборатории… — Да, — Драко наконец выхватил у неё из пальцев искореженное золото. — В будущем мы не имеем права распространяться об этом. А я все не мог понять, как же я смог упомянуть про зелье.... Крокер панически боится, что нас похитят и под пытками заставят собрать еще один такой маховик для мифических темных магов. Гермиона с облегчением скинула с шеи цепочку, но мозг уже лихорадочно цеплялся за логические нестыковки. — Как вам вообще это удалось, черт возьми?! Мы ведь лично уничтожили абсолютно все существующие образцы маховиков времени, когда на пятом курсе дрались в Отделе тайн! Драко уже сосредоточенно и бережно осматривая сломанные кольца под прицелом своей палочки, хмыкнул: — Не все. Тот прототип, что хранился у Малфоев… он полностью уцелел. У Гермионы окончательно перехватило дыхание. — В Мэноре?! Всё это время в вашем замке хранился маховик?! — Не совсем так, — Драко начал аккуратно колдовать над артефактом, извлекая кончиком палочки тончайшие золотые нити магии, и параллельно рассказывал: — Когда мне исполнилось двадцать, гоблины прислали уведомление. Оказалось, меня в хранилище ждет закрытое личное завещание. Я тогда вообще не придал этому значения, забрал шкатулку... и даже не сразу открыл… Но сейчас, Салазар меня подери, я кажется понимаю. Нам срочно нужно в Малфой-Мэнор. К Люциусу Первому. Только он мог оставить то завещание, а значит, у него есть маховик. На починку у меня уйдет не один день… Он сильно пострадал… Она в полном шоке отползла немного назад, едва не упав в чертополох. — Он что… он еще жив в этой эпохе?! — Ну… — Драко приподнял брови, не отрываясь от работы. — Он умрет в свои законные сто восемьдесят лет. Так что два года еще протянет. Гермиона с шумом выдохнула, чувствуя, как адреналин окончательно затапливает сознание, а губы сами собой расплываются в дикой, сумасшедшей улыбке: — Мерлин… Я еще никогда в жизни не была так рада повидать твоего предка.       Они не успели сделать и трех шагов в сторону дороги, как воздух вокруг них с оглушительным треском разорвался сразу в пяти местах. Гермиона инстинктивно вскинула палочку, но её руку тут же перехватило жестким Экспеллиармусом. На поляну выскочили пятеро магов в тяжелых, пропитанных грязью дорожных мантиях, окружив их. Пять палочек были нацелены прямо в грудь невыразимцам. — Именем Министерства магии Великобритании, — вперед выступил рослый волшебник с грубыми, обветренными чертами лица, брезгливо оглядывая их растерзанный вид. — Вы арестованы за грубейшее нарушение закона и колдовство в присутствии магглов. Сложите оружие. Драко заслонил Гермиону собственным плечом и яростным тоном выплюнул: — Мы спасались от шальных пуль и бешеного волка! Те магглы даже ничего не заметили в этом дыму. Вы не имеете никакого права… — Силенцио! — оборвал его мракоборец, и Малфой лишь беззвучно открыл рот, хватая воздух. В следующую секунду плотные, жесткие веревки от заклинания Инкарцеро со свистом обвили их тела, стягивая ребра до болезненного хруста и вжимая Гермиону прямо в грудь Драко. Ткань его мантии поддалась под напором, и Грейнджер до умопомрачения близко ощутила безумный, рваный стук его сердца и жар, исходящий от тела. — Будете рассказывать сказки в камере, — грубо отрезал конвоир, пинком направляя Драко вперед. — Завтра утром вас двоих ждет суд. А пока посидите в подвалах Министерства. Нам нужно разобраться, кто вы вообще такие… Не скрывающиеся ли предатели крови или, что еще хуже, сбежавшие из-под надзора грязнокровки. Гермиону от этого слова передернуло, а внутри всё похолодело от наползающего, леденящего ужаса. Ноги стали ватными. Она хорошо знала историю… И 1719 год… О Мерлин… Хорошего им ничего не сулил. Прямо сейчас действующим Министром магии Великобритании являлся Дамокл Роули. Тот самый жестокий, бескомпромиссный чистокровный фанатик, который продвигал самые суровые антимаггловские законы и вскоре закрепил за Азкабаном статус единственной государственной тюрьмы. Шансов оправдаться по закону в Визенгамоте этого дремучего, жестокого века у них с Драко не было вообще. Их либо сгноят в Азкабане, либо казнят, окончательно разорвав хронологию двадцать первого века. Она судорожно перевела панический взгляд на Драко, который упрямо смотрел на главного здесь аврора, очевидно... пытаясь даже со связанными руками и чарами немоты просчитать план побега. Гермиона с отчаянием и внезапной, дикой надеждой вспомнила, что в этой суровой, чужой эпохе у них остался единственный, стопроцентный выход. Им нужно было... во что бы то ни стало найти способ связаться с Люциусом Первым. Грейнджер поймала себя на безумной мысли: она еще никогда в жизни не была так рада осознанию того, что в этом мрачном прошлом у них с Малфоем есть один по-настоящему верный, могущественный и преданный друг.