Мы великолепны

***

      В восемь часов утра кабинет Министра напоминал растревоженный улей. Гермиона, к своему глубокому удивлению, уже сидела в самом углу на жестком стуле с высокой деревянной спинкой. Ее забавляло, что никто не обратил ни малейшего внимания на то, что ее нежно-голубое платье не было безжалостно измято и совершенно не пахло сыростью Азкабана. Очевидно, Роули был уверен, что именно авроры привели ее в подобающий вид перед встречей с «мужем». Единственное, что выдавало ее недавнее заключение — это отчетливо проступившие синеватые тени под глазами. Инферналы пугали побольше дементоров и оборотней вместе взятых, и поспать ночью она ни разу так и не рискнула. Из камеры ее освободили еще на рассвете, когда конвой экстренно прибыл на остров по какому-то срочному, секретному предписанию. Палочка, тайно переданная ночным стражником, привычно грела кожу сквозь плотную ткань правого рукава. Стоило тяжелым дубовым дверям кабинета распахнуться, как Гермиона резко вскинула голову, впиваясь взглядом в вошедшего Драко. Малфой выглядел выжатым: под его глазами залегли темные круги, но держался он тем не менее довольно бодро. Она знала его достаточно хорошо, чтобы заметить по его немного неуверенным движениям, что раненый бок в ее отсутствие он долечить не удосужился. Прямо за его спиной показался Брутус, заняв позицию у стены. Возле массивного стола Министра, переминаясь с ноги на ногу, застыли двое неизвестных невыразимцев в черных мантиях с глубокими капюшонами, почти полностью скрывавшими лица волшебников. Трое авроров, которые и привели ее сюда, так и остались стоять у дверей. Драко молча прошелся до центра комнаты, проигнорировав торжествующий взгляд Роули, направленный на сверток в руках посетителя. Малфой осторожно выложил на зеленое сукно стола наскоро собранный маховик. Золото его колец, заколдованное всего двадцать минут назад, едва успело остыть. Дамокл жадно подался вперед, его пальцы задрожали над артефактом, но дураком он не был, поэтому быстро отдернул руку, справившись с минутным соблазном. Министр хитро прищурился, переводя тяжелый взгляд на Драко: — Ты принес мне какую-то золотую безделушку? Я требую немедленной и неопровержимой демонстрации. Прямо здесь. — Без проблем, Министр, — абсолютно спокойным тоном отозвался Малфой. — Но для этого нам с одним из ваших невыразимцев придется выйти за эти двери. Роули недовольно поджал губы. — Это еще зачем? Что за дешевые фокусы? Почему ты раньше об этом ничего не сказал? — Потому что это самое важное правило, и его изменить никак нельзя, — жестко парировал Драко, встречая его взгляд. — Прошлый ты ни в коем случае не должен увидеть себя же из будущего, иначе пространственно-временная магия просто схлопнется. Последствия будут катастрофическими. А наоборот — можно. Нам понадобится всего пять минут. Министр недоверчиво хмыкнул, но властно кивнул, подав знак одному из своих невыразимцев. Драко и высокий безликий маг в темной мантии быстро вышли в пустой коридор ведомства, прикрыв за собой дверь. Блондин уверенно перехватил маховик, его пальцы быстро крутанули золотые кольца на пять минут назад, и пространство вокруг них подернулось расплывчатой рябью. Коридор остался прежним, но из-за закрытой двери кабинета отчетливо донеслись голоса и обсуждения, звучавшие ровно пять минут назад, когда они только вошли к министру. Невыразимец восемнадцатого века под своей мантией потрясенно выдохнул, пораженный тем, насколько совершенен артефакт. Он вслушивался, прислонив голову к двери кабинета министра, и даже немного запаниковал, когда по ту сторону послышалось эхо шагов — их прошлые версии как раз подходили к двери... — Мерлин… — в полнейшей панике зашептал он, отступая к стене. — Но мы же сейчас… мы же сейчас увидим сами себя! Это безумие! — Не увидим, — хладнокровно обрубил Драко, блокируя его плечом, и не давая попятиться назад. В тот же миг их пятиминутное перемещение завершилось. Для всех оставшихся в кабинете, не прошло и единой секунды времени, как Драко и невыразимец просто вышли за дверь и мгновенно переступили порог обратно. Потрясенный волшебник едва переводя дыхание повернулся к столу. — Господин Министр… Артефакт подлинный. Он… Салазар меня подери, он действительно безупречно работает. Дамокл Роули резко поднялся со своего кресла, и в его глазах вспыхнул самый опасный, хищный блеск, который Гермиона так часто видела в кино у диктаторов в исторических хрониках. Он даже внешне ей напоминал одного неудавшегося австрийского усатого художника… Власть над самим Временем кружила Министру голову сильнее любого выдержанного огневиски. — Великолепно, — с искренним торжеством протянул Роули, обходя массивный стол. — Но я не намерен верить на слово никому. Я сам протестирую эту игрушку. Прямо сейчас. Драко с будничным достоинством пожал плечами, протягивая ему артефакт на раскрытой ладони. — Как угодно, Министр. Куда именно прикажете отправиться? Роули жадно перехватил теплое золото колец, впиваясь глазами в высеченные руны. — А мы можем побывать в абсолютно любом времени? В любой эпохе? — По сути, да, — хладнокровно соврал Драко, удерживая каменную маску. — В таком случае, — Дамокл гадко ухмыльнулся, косясь на бледное лицо Гермионы в углу, — давай отправимся в пять часов утра сегодняшнего дня. Я хочу своими глазами увидеть рассвет над Темзой. Невыразимец, стоявший у стены, взволнованно сделал шаг вперед, шурша полами тяжелой мантии. — Господин Министр, но в таком случае… Согласно законам арифмантики, вам придется прожить все часы в реальном времени, чтобы естественным путем догнать текущую точку половины девятого утра! Вы не сможете вернуться обратно при помощи магии. Роули высокомерно зыркнул на ученого, заставляя того осечься, и перевел взгляд на Драко. — Это правда, Малфой? — Именно так, Министр, — Драко едва заметно ухмыльнулся. — Время нельзя просто обмануть. Баланс потребует от вас прожить каждую минуту из этих часов заново. — Я более чем готов на это пойти, — Дамокл уверенно выпятил подбородок. — Приступай. Драко с готовностью шагнул к нему, набрасывая цепочку на их шеи, и перехватил кольца, начиная вращать шестеренки, настраивая на пять утра. Когда рябь перед глазами улеглась, они по-прежнему стояли посреди того же самого кабинета. Вот только часы показывали раннее утро, а в коридорах Министерства магии было еще совершенно безлюдно. Кабинет был абсолютно пуст. Ни Брутуса, ни невыразимцев с аврорами, ни самой Гермионы на стуле в углу еще не было и в помине. В пять утра она всё еще сидела в ледяной одиночке Азкабана, крепко сжимая в руке свою палочку. Дамокл огляделся по сторонам, и на его лице вдруг расплылась широкая, осознанная улыбка маньяка, поймавшего суть парадокса: — А-а-а… Вот оно что... А я-то, признаться, всё утро никак не мог понять, когда именно и в какой конкретно момент успел отдать приказ доставить твою жену ко мне в кабинет прямо к восьми часам… Министр с искренним восторгом рассмеялся, шумно усаживаясь в свое кресло, и потянулся за чистым пергаментом и пером. Он быстро набросал текст секретного предписания, запечатал его сургучом и поднялся на ноги. — Идем, Малфой. Раз уж мы заперты в этих часах, сделаем всё как положено. Они вместе вышли из кабинета и быстрыми, гулко разносящимися по пустым коридорам шагами спустились на уровень Аврората. Роули ворвался в дежурную часть и швырнул свиток на стол сонному начальнику смены, жестко отдав приказ: немедленно отправить карету с фестралами на остров и доставить леди Малфой в Министерство не позднее восьми утра. Оставшиеся два с лишним часа им обоим пришлось провести на ногах, буквально сжигая время, и медленно бродя по безлюдным, темным коридорам пустого ведомства. Шаги эхом отдавались от каменных сводов. Дамокл, лениво постукивая пальцами по набалдашнику палочки, покосился на Драко: — Послушай, парень… Если твоя штука настолько безупречна, почему ты в таком случае не предотвратил ваш арест в Шотландии? Почему не вернулся на час назад и не обошел тех мракоборцев в Гленшире? Драко даже не пришлось лгать. — На нас действительно напали, Министр. И пока мы спасались бегством, маховик сломался от удара о валуны при падении с обрыва. У меня не было возможности повернуть кольца. Роули издевательски, с превосходством усмехнулся, поправляя воротник мантии: — Стало быть… это сама судьба привела тебя ко мне в руки. И как только ты не додумался при всей своей гениальности наложить на него чары против разбивания… — Именно так, Министр. Против Судьбы не пойдешь. Но, к сожалению, в маховике заключено так много чар, что еще одно просто разрушит его. Это попросту невозможно. Дамокл удовлетворенно кивнул головой, но затем его лицо снова приняло жесткое выражение: — Мои люди сделают это, вот увидишь. И даже не надейся, мальчик, что история магии Англии когда-либо будет помнить, что этот великий артефакт создал ты. Официально его изобретение будет закреплено за моим Министерством. Драко на секунду замер посреди пустого коридора Атриума, засунув руки глубоко в карманы брюк, ему так хотелось от души расхохотаться. Вся эта вековая министерская слава чистокровных лордов сейчас казалась ему убогим, копеечным мусором. А причина, по которой никто и никогда не знал истинного изобретателя артефакта, оказалась примитивна до ужаса… Это было действительно смешно. — Мне это абсолютно неинтересно, — безразлично произнес Драко, глядя ему прямо в глаза. — Забирайте себе все лавры. Мне просто нужна моя жена. И больше ничего. Роули задумчиво, как-то по-новому окинул его долгим взглядом, словно силясь разгадать, что за пугающая сила кроется в этом изможденном парне. Министр качнул головой и задумчиво проронил в звенящей тишине: — Странные вы всё-таки… Малфои…

***

      Когда стрелки часов замкнули петлю времени, в половине девятого утра, Драко и Министр переступили порог кабинета. Пространство вокруг них на секунду задрожало: прошлые версии Роули и Малфоя растворились в ткани мироздания. Дамокл прокашлялся и сказал: — А вот и ваша супруга. Цела и невредима, как и договаривались. Каждый из них в этот же момент почувствовал жжение в правой руке и опустил глаза. Непреложный Обет на запястьях растаял. Брутус у стены заметно выдохнул, а Гермиона, наученная горьким опытом войны, сидела в углу и незаметно сжимала в пальцах палочку, пряча ее в складках пышной юбки. Она в полной мере только сейчас осознала, какой грандиозный тактический маневр провернул Малфой. Оставалось разобраться с маховиком… Драко сделал шаг к ней, намереваясь немедленно увести прочь из этого кабинета, как вдруг голос Роули заставил его замереть на месте: — Погодите-ка. Напоследок я всё же хочу убедиться, что передаю эту очаровательную леди в действительно правильные руки. Сдается мне, где-то здесь кроется наглый и грязный обман… Ведь благородные родственники госпожи Лестрейндж, как она изволила представиться на суде, так и не явились в Лондон за эти дни. Дамокл с мерзкой, плотоядной улыбкой перевел взгляд на одного из своих молчаливых невыразимцев в мантии, капюшон которой скрывал практически все лицо: — Давайте-ка, любезный, прямо сейчас проверим, действительно ли эти двое состоят между собой в законном браке. У Гермионы, которая уже встала на ноги, внутри всё оборвалось. Земля уплыла из-под ног, а легкие сковал лед. Они не были женаты. Любой министерский тест покажет, что она — самозванка, и Обет, который уже утратил силу, больше не защитит её от дементоров! Драко опасно сузил глаза, плотно сжав челюсти, прежде, чем он взял себя в руки и спокойно заговорил: — В условиях нашего Непреложного Обета не было ни слова о подобных проверках, Министр. К чему вся эта театральность? — Вам совершенно нечего бояться, если вам нечего скрывать, — издевательски отмахнулся Дамокл Роули, вальяжно откидываясь на спинку кресла. Брутус, бросил взгляд на невыразимцев, и двинулся вперед, в попытке перехватить инициативу и защитить потенциальное будущее рода: — Господин Министр, это возмутительно! Я лично, как представитель семьи, готов подтвердить… — Заткнись, Брутус, — жестко оборвал его Роули, даже не повернув головы. — Ты еще пару дней назад сам даже близко не подозревал о существовании этого своего «французского кузена». Так что избавь меня от семейных сказок. Невыразимец в темной мантии медленно извлек длинную палочку и ровным, бездушным тоном попросил Гермиону: — Подойдите к вашему супругу и плотно соедините ваши руки. Гермиона сделала несколько уверенных шагов к Драко, краем глаза зафиксировав, как Брутус незаметно потянул пальцы во внутренний карман мантии к собственной палочке. Грейнджер была уверена, что он попытается защитить их и ударить заклинанием в спину невыразимцам, но будет ли этого безрассудства достаточно? Трое против шестерых, ведь у двери все еще стояли ее конвоиры… Теперь понятно зачем... Драко молча протянул руку, даже не посмотрев на нее. Он сверлил глазами Министра, пока Гермиона тянула ладонь. Они крепко переплели пальцы, и она почувствовала… Спокойствие. Неожиданно. Но было именно так. Невыразимец плавно очертил в воздухе сложную руну, и на их переплетенные руки опустилось древнее заклинание, определяющее, заключен ли между магами брачный союз. Над их запястьями на секунду вспыхнуло ослепительное золотое сияние. И она понятия не имела, что это значит. Но, судя по лицам присутствующих мужчин, удивлены были все. На Драко она старалась не смотреть, хотя именно по его глазам бы все поняла сразу… Любопытно было до жути, даже страх перед потенциальным сражением отступил на второй план. Но в следующую секунду золотые нити чар сменили оттенок на бледный, полупрозрачный кремовый цвет, и невыразимец сухо констатировал: — Союз подлинный, Министр. Но… брак не консумирован. Роули на секунду замер, а затем заливисто, громогласно рассмеялся на весь кабинет, издевательски глядя на Драко: — О-о-о… Какая досадная драма! Что, возникли какие-то серьезные проблемы, раз ты до сих пор не смог взять собственную жену? Приехал за помощью к родственникам? Брутус у стены ошеломленно округлил глаза, а невыразимцы едва заметно переминались с ноги на ногу. Драко уже открыл рот, и его пальцы в кармане сжались, готовые выпустить Аваду прямо в лицо Министру, но Гермиона перехватила инициативу. Она гордо вскинула подбородок, её глаза вспыхнули яростью, а голос прозвучал как сокрушительный удар хлыста: — Нет, Министр. У моего мужа, в отличие от многих, есть подлинная мужская честь. И у него хватило глубокого уважения ко мне и к моим чувствам, чтобы дать своей законной жене столько времени, сколько потребуется. В кабинете мгновенно воцарилась тишина. Все присутствующие в один миг перестали ухмыляться. Они посмотрели на Драко уже совершенно другими глазами, ведь такая сдержанность по отношению к женщине считалась высшим проявлением достоинства в любом временном отрезке… Брутус облегченно выдохнул, медленно убирая пальцы от своей палочки, но теперь он еще более подозрительным взглядом скользил по этой странной парочке из будущего. Он ни на секунду не верил, что они женаты... Даже после слов деда... Роули недовольно поджал губы и брезгливо скривился, убирая маховик в ящик стола и с усмешкой добавил: — Что ж… Думаю, вам обоим самое время убираться обратно на свою французскую родину… И больше никогда в жизни не попадаться мне на глаза. Боюсь, что в нашу следующую встречу вам уже просто будет нечего мне предложить. Драко вцепился в ледяные пальцы Гермионы, дернул её за собой, и они вместе с Брутусом стремительно покинули кабинет. Они почти бегом миновали темные коридоры и проклятые лестницы. В ее голове лихорадочно выстраивалась безумная арифмантическая логика парадокса. Тот шуточный брак, который они совершенно не воспринимали всерьез, заключив еще в 500 году на диком языческом празднике у друидов… Только что спас им жизни… Сама магия признала его, что ни на есть настоящим и подлинным союзом. Ей было над чем поразмыслить. Они покидали Министерство в молчании, упрямо стараясь не смотреть друг на друга. Конвой из трех авроров с каменными лицами провожал их по длинным коридорам до Атриума и самого выхода, бдительно следя за каждым движением бывших подсудимых. Брутус шел немного позади. У камина, по ту сторону которого начинался обычный магловский Лондон, праправнук Люциуса остановился и коротко, кивнул им на прощание: — У меня еще остались здесь кое-какие дела... Гермиона понятия не имела, о чем именно идет речь, и в данный момент была более чем уверена, что совершенно не хочет знать больше никаких тайн этого дремучего века. Слишком много потрясений выпало на её долю за последние несколько дней. Оказавшись на грязной, пахнущей конским навозом и речной сыростью улице Лондона, Драко не стал терять ни секунды. Он перехватил её за талию, увлекая в официально разрешенную министерскую точку аппарации, чтобы их не дай Мерлин снова не арестовали... И в ту же секунду пространство вокруг них схлопнулось. Они появились прямо посреди кабинета Люциуса Первого в Малфой-Мэноре. Гермиона впервые видела главу чистокровного рода в этом временном промежутке, и ей мгновенно стало не по себе. В их последнюю встречу он был относительно молодым, полным сил мужчиной чуть за сорок… А теперь перед ней стоял старик, которому исполнилось 178 лет. Но, весьма благородного вида, и судя по всему сохранивший остроту ума. Люциус, явно дожидавшийся их возвращения, поднялся с кресла, опираясь на массивную трость с серебряным набалдашником в виде головы дракона, если она не ошиблась... Он сделал шаг вперед, внимательно осматривая ее, и сердце Гермионы кольнуло от признательности, когда она поняла, что он переживал за нее. Волшебник сразу же зафиксировал взгляд Грейнджер на своем лице и негромко рассмеялся: — Ну-ну, моя дорогая… Уверен, что я не так уж и сильно изменился с нашей последней встречи. Зато цвет моих волос стал наконец тем самым, благородным платиновым оттенком, как и положено истинному Малфою. Грейнджер от такой неожиданной светской шутки и сама рассмеялась, одновременно смахивая набежавшие слезы облегчения, а Люциус тепло раскрыл свои объятия. Она, совершенно не раздумывая о приличиях, порывисто шагнула вперед и крепко обняла его, выдохнув. Мерлин, как же она безумно была рада видеть его живым. Старик ласково отстранил её за плечи и серьезно посмотрел на обоих: — Я полагаю, вы двое обязаны сейчас нормально отдохнуть. В моем крыле достаточно пустых, полностью готовых комнат. — Я останусь вместе с Драко, — Гермиона устало поправила тяжелый подол платья, бросая взгляд на напарника. — Мы ни в коем случае не хотим вас стеснять, Люциус. Нам подойдет абсолютно любая спальня, так что я просто пойду в ту, где уже расположился он. Он снова рассмеялся, качнув седой головой. — Дело в том, моя дорогая, что этот упрямый мальчишка вообще не выходил из этого кабинета последние трое суток. Если не считать редких набегов в оранжерею и лабораторию. Он работал без сна ради тебя. Гермиона перевела на Драко долгий, недовольный и одновременно обезоруживающе нежный взгляд: — Тем более. Нам подойдет вообще любая свободная кровать. Старший Малфой с тонкой, понимающей улыбкой посмотрел на своего изможденного потомка из будущего: — Свободны абсолютно все опочивальни в этом крыле, Драко. Кроме той, что угловая, с видом на озеро и Запретный лес. Она моя. Драко от этих слов удивленно приподнял брови. Он вдруг отчетливо понял, что в своем родном 2012 году спит ровно в той самой спальне, где когда-то, три столетия назад, спал Люциус Первый! Как только Драко в одиннадцать лет съехал из родительского крыла, он выбрал именно эту угловую комнату с видом на воду. Он больше не верил в совпадения… Малфой с кривой, уставшей ухмылкой кивнул предку, перехватил Гермиону за локоть и увлек за собой из кабинета. Они направились в гостевую спальню, которую Драко считал не хуже собственной, и которая, к тому же, находилась на достаточном расстоянии от личной опочивальни Люциуса Первого.

***

      Дверь гостевых апартаментов захлопнулась с глухим стуком. Он вскинул палочку и наложил на комнату каскад заглушающих и запирающих чар, отсекая их от Мэнора. Драко обернулся, чтобы сказать, что ванная комната находится... Но Грейнджер, судя по всему, уже наложила на себя очищающие чары, а следом — и на него. Едва его рука с зажатой палочкой опустилась, Гермиона рванулась вперед — порывисто, дико, словно между ними всё еще стояли ржавые решетки Азкабана. Она мертвой хваткой вцепилась пальцами в лацканы его мантии и с силой дернула на себя. Она врезалась в него всем телом, жадно ловя губами его рот. Это был не тот отчаянный, надломленный поцелуй, что в походном шатре, не тот, одурманенный зельем в Кадисе… И даже не тот, что они разделили вчера в ледяном полумраке тюрьмы. В её напоре было столько накопившегося, злого отчаяния и голода — всего того, что они оба слишком долго выжигали в себе. Его окклюменция разлетелась в щепки. Руки подчинились рефлексам: он сжал её талию, вжимая Грейнджер в себя так плотно, чтобы выбить из неё весь воздух. Она отстранилась всего на дюйм, лихорадочно, горячо дыша ему в подбородок. Кожа на её шее пошла очаровательными розовыми пятнами. Он дернул шнурок, и с её плеч с глухим шорохом скользнула на пол дорожная мантия. Пальцы Гермионы задрожали, утыкаясь в его грудь сквозь прорехи рубашки, и Драко ощутил, как её бешено стучащее сердце пробивает его собственные ребра: — Драко… а как же контракт…? Малфой вместо ответа перехватил её ниже, под бедра, резко приподнимая и заставляя животом ощутить каменную твердость своего члена сквозь слои одежды. Он снова впился в её рот, обжигая глубокими, голодными поцелуями, и понес к огромной кровати под тяжелым балдахином. — К черту контракт, Гермиона, — хрипло, ломаясь на её имени, выдохнул он ей прямо в губы. — Я совершенно уверен, что не заключал никаких контрактов в этом столетии. Здесь мы свободны. Она коротко, всхлипывая, рассмеялась ему в губы от этого сокрушительного чувства облегчения. Драко был абсолютно прав. Министерские клятвы будущего действительно не работали здесь. Именно поэтому он смог выдать ей тайну создания маховика. Ее смех мгновенно стих, превратившись в стон, который она не сумела сдержать, когда он сжал ее грудь сквозь ткань платья. Они спешно, мешая друг другу, начали срывать одежду. Пуговицы его рубашки поддавались с трудом, ткань трещала под её пальцами, помятый небесно-голубой шелк её платья соскользнул с бедер на ковер. Когда они наконец оказались на простынях абсолютно голыми, у Драко в голове помутилось. Он голодал по ней почти год. Каждая изматывающая миссия. Каждый гребаный взгляд в лаборатории. Каждый порочный сон. Всё вело к этой точке. Кожа к коже. Его пробирало крупной дрожью нетерпения от ощущения её горячего, податливого в его руках тела. Но стоило Драко устроиться между её раздвинутых бедер, как в его движениях появилась робкая осторожность. Это был их первый раз. Он был безумно влюблен, но он совершенно не знал, что и как любит она. Драко тяжело, рвано дышал, всматриваясь в её раскрасневшееся лицо. Её припухшие от поцелуев губы были совсем близко, а зрачки расширились, перекрывая большую часть радужки. Он осторожно повел пальцами от колена к внутренней части бедра, желая продлить это томительное мучение, глядя ей прямо в глаза. Воздух в спальне сразу наполнился напряжением, а её кожа покрылась мурашками. Гермиона быстро перехватила его руку, мотнув кудрями, а второй обхватила болезненно твердый член, уверенно направляя в себя. Драко сдавленно выдохнул, когда её пальцы сжались вокруг его ствола — горячего, с тугими, вздувшимися венками… Глядя ему в глаза, она повела вверх, большим пальцем размазывая влагу к уздечке. Улыбнулась, когда провела головкой по своей нежной коже, давая ему почувствовать насколько горячая и влажная. Она была готова. Очень давно готова для него. У Драко рот наполнился слюной от этого скользкого, невыносимого жара между её ног. Низ его живота сводило от давящего, сумасшедшего желания. Он вошел в неё медленно, с плавным тягучим нажимом, прислушиваясь к каждому её вздоху и глядя на то, как у нее перехватило дыхание. Несколько плавных толчков, чтобы привыкла, и один — резкий, сильный. Гермиона в ответ судорожно выдохнула, запрокинув голову, крепко обхватила его ногами за поясницу и подалась навстречу, принимая его до упора. В ней было невероятно туго. Она отчаянно сжималась вокруг его толстого члена. Была слишком узкой. И Драко чувствовал, как его до звезд перед глазами сжимает внутри неё. Тесная, горячая, мокрая. Его. Она впилась пальцами в его крепкие плечи, ловя этот новый, пока непривычный для них ритм. По телу прошла сладкая дрожь, которую было сложно терпеть. Ему хотелось её еще больше прямо сейчас. Попробовать на вкус каждый дюйм ее манящего тела. — Гермиона, — хрипло выдохнул Драко, фиксируя её бедра. — Посмотри на меня. Прекрати подстраиваться. И она послушно замерла под ним, полностью подчиняясь этой его властной команде. Её затуманенные глаза распахнулись, встречаясь с его диким, потемневшим взглядом. Драко двигался внутри неё неторопливо, глубоко, нащупывая правильный темп, упиваясь тем, как она постепенно расслабляется под ним. Он хотел видеть каждую эмоцию на её лице. Гермиона прижалась лицом к его шее, царапая ногтями кожу, чувствуя, как его проступающая щетина задевает её щеку, покалывает. И со сдавленным стоном она призналась, выплескивая всю укоренившуюся внутри тоску: — Драко… Ммм… Если бы ты знал, как сильно я мечтала об этом. Как я безумно хотела твой член внутри себя всё это время… Трахай меня. Пожалуйста, трахай сильнее. Это честное, грязное признание окончательно сорвало остатки контроля. Мышцы на его спине напряглись до предела. Он перехватил её за талию одной рукой, полностью подмял под себя, наваливаясь всей своей тяжестью, и начал входить жестче, размашисто, сбивая её дыхание в рваные всхлипы. Их тела сталкивались со звонкими, развратно влажными шлепками. Грейнджер так сильно текла по нему, что смазка размазывалась между ними по бедрам. Драко с ума сходил от этого звука и её отзывчивости. Его палец скользнул к её груди. Он жадно перехватил чувствительный сосок, сжимая и оттягивая его, заставляя её выгибаться под ним. — Тебе хорошо? Я хочу слышать, насколько тебе хорошо, хочу знать, как тебе нравится… — требовал он, самодовольно и голодно ухмыляясь, пока из её горла вырывались рваные, хриплые звуки. Он закинул её ноги себе на плечи, поднимая её таз выше, чтобы пялиться на эту шикарную грудь и открыто смотреть, как глубоко и плотно в неё входит его член. — Я не мог ни о чем другом думать, кроме того, как оказаться в тебе. Она балансировала где-то на грани, отчаянно цепляясь за простыни. Драко рывком пододвинул её ближе, полностью лишая возможности двигаться. Швырнул под задницу подушку, и развел её бедра еще шире, до предела. Это был умопомрачительно развратный вид. Ее грудь с затвердевшими сосками ритмично подпрыгивала от его быстрых, глубоких толчков. То как старательно она принимала его в себя. Он приложил большой палец к ее раскрасневшимся, горящим губам. Гермиона послушно лизнула его, и обхватила губами посасывая, заставив Малфоя приоткрыть рот от этого порочного зрелища. В следующий миг он скользнул этим пальцем вниз. Жестко и уверенно надавил на её напряженный клитор, обводя по кругу, и одновременно толкнулся вперед под другим углом. Теперь он ритмично задевал самую чувствительную точку внутри неё, и её тело свело дикой конвульсией. Ему было мало просто трахать её — он хотел присвоить себе каждый дюйм этого тела. Вылизать дочиста. Вобрать в себя её вкус и запах. Он сминал её грудь ладонью, пока она стонала под ним. Гермиона шумно, рвано выдохнула, когда он с силой оттянул сосок, заставляя её выгибаться навстречу. Малфой опустил голову ниже, обхватывая губами второй, и принялся жадно проходиться по нему жестким языком, прикусывать до томительной боли и зализывать. Он не заботился о нежности, он клеймил её, оставляя на нежной коже свои следы. Она гортанно застонала, запрокинув голову и цепляясь пальцами за хрустящие белоснежные простыни, стараясь развести бедра еще шире, чтобы насадиться как можно глубже на его член. Она так нуждалась в нем. Гермиона кончала красиво, исступленно, со всхлипами, намертво обхватывая его внутри и пульсируя, так туго, что у него перехватывало дыхание. Он едва сдерживался, чтобы дать ей до конца прожить этот момент. Когда она обмякла под ним и распахнула глаза, Драко судорожно сглотнул. Его влажные бедра продолжали толкаться вперед в том же темпе, чтобы продлить ее удовольствие. Её тело сейчас реагировало на каждый толчок так остро, с почти болезненным наслаждением. Гермиона вся была под его полным, бесстыдным контролем. Её ноги дрожали, а руки безвольно лежали на простынях. Она была идеальна. Он слишком долго сходил с ума по этой ведьме, ласкал и лизал её кожу на корабле, так и не получив полноценного погружения. Теперь тормозов не было. Малфой ускорился. Опираясь на локоть у её головы, он быстро и глубоко вбивался в её податливое, невероятно чувствительное после оргазма тело. Каждая новая фрикция отзывалась для Гермионы тонким пронзительным удовольствием. Она задыхалалась от этих развязных ощущений, пока он, меняя угол теперь уже под себя, просто втрахивал её в матрас. Драко подтягивал её к себе, менял наклон бедер, упиваясь её абсолютной беспомощностью. Он её имел, чувствуя, как она содрогается под ним, поскуливая от наслаждения. Его член быстро скользил внутри неё, собирая густую влагу. Спустя несколько секунд бешеного, изнуряющего темпа, зажмурившись и крепко обхватив её ладонью за шею, он был на грани. А Гермиона издала какой-то низкий сдавленный всхлип, раскрывая для него бедра и еще сильнее подставляя себя. Драко впился в ее губы и с яростным, хриплым стоном излился глубоко внутрь неё. Он кончал мощно, долго, отдавая ей всё до капли, страстно желая, чтобы она вся была залита его горячей спермой. Ему до смерти нужно было, чтобы она была его. Вся, до последнего дюйма. Когда волна оргазма начала спадать, он, тяжело хрипя, скользнул пальцами вниз, перехватывая ее под бедро. Гермиона, кажется, ожидала, что он отстранится, но у него не было сил разомкнуть эту связь. Спустя несколько долгих секунд, пока она бездумно путалась пальцами в его платиновых волосах, Драко перевернул их обоих набок, по-прежнему оставаясь внутри неё. Они лежали на мокрых простынях, всё еще тяжело и рвано хрипя. Он уткнулся носом в её взмокшие кудри, намертво зажав в своих руках. Это был самый долгожданный секс в его жизни. После нескольких бессонных ночей, проведенных в тревоге и непрерывной работе, Драко засыпал, чувствуя, как её мышцы все еще пульсируют вокруг его опадающего члена. Гермиона лежала оглушенная и запредельно счастливая в его руках. Она просто не чувствовала себя в этом теле — ей было как-то слишком… невесомо и хорошо. Это был самый долгожданный мужчина в её жизни. И Грейнджер совершенно не представляла, что с этим со всем будет дальше. Ей не хотелось знать, что они собираются делать по возвращении в свое время. Не сейчас. Она имела полное право наслаждаться этим моментом.

***

      Они провалились в сон мгновенно, прямо так… не размыкая объятий… Три дня зашкаливающего адреналина, леденящий ад Азкабана и лихорадочная ночная ковка рун в подвалах просто выключили сознание, швырнув в глухую, черную бездну без сновидений.       Когда Гермиона приоткрыла тяжелые веки, июньское солнце уже лениво клонилось к закату, окрашивая спальню в багровые тона. Стоило ей едва заметно шевельнуться, как Драко тут же открыл глаза, встречаясь с ней взглядом. Они оба выглядели пугающе выжатыми. У него от хронической усталости резко заострились скулы, он был немного взъерошенным и со следом от подушки на щеке, а на бледной шее и плечах отчетливо виднелись бурые следы от её собственных ногтей. Сама Гермиона, растрепанная и обессиленная, едва нашла в себе силы приподняться на локтях. Сил встать просто не было. Драко хрипло простонал, свесился с кровати и дотянулся до своих брюк, валяющихся на ковре. Запустив пальцы в скрытый, невидимый для чужих глаз карман, он извлек оттуда волшебную палочку. — Ты пьешь зелья или чары? Гермиона усмехнулась, потягиваясь, и поймала на себе его заинтересованный взгляд. — Ты полагаешь, что я не подготовилась к нашей встрече? Конечно, зелья, они надежнее. И знаешь, вообще-то я хочу есть. — Вельва собрала все, — глухо, со сна, пояснил Малфой. Едва Драко призвал корзинку и снял чары стазиса, крышки контейнеров с тихим щелчком приоткрылась. По комнате разлился умопомрачительный аромат тушеной говядины, томленой в пряных травах и густом соусе. Гермиона сглотнула, чувствуя, как рот мгновенно наполняется слюной. Она поглубже закуталась в простыню, подползая к его плечу, и хрипло призналась: — Мерлин… Драко. Я там, среди воющих оборотней и проползающих инферналов, с ума сходила от голода, но кусок в горло не лез. Мне казалось, я больше никогда в жизни не смогу есть. Зрелище настолько… Неважно, но это мясо… Мерлин… я обожаю Вельву. Он медленно повернул голову, встречаясь с ней взглядами, и она только сейчас осознала, что именно сболтнула. — Оборотни и инферналы блять?! Серьезно?! И ты говорила, что я должен пойти поспать?! Это ты требовала доверия? Гермиона, мать твою… Она закатила глаза, просто пожав плечами, и потянулась за хлебом, отламывая кусочек. — Ну, у меня же была палочка… К тому же, я была за решеткой. Чего переживать то? Давай корми меня! Малфой слабо, но удивительно тепло, без капли привычного сарказма улыбнулся. Он подцепил серебряной вилкой сочный кусок мяса и аккуратно поднес к её губам. Гермиона послушно приоткрыла рот, зажмуриваясь от блаженства, когда горячая еда обожгла язык. Из её горла вырвался тихий и абсолютно довольный стон. Драко кормил её бережно и неторопливо, пока она рассказывала ему о том, что думает об этой миссии, прямо посреди измятой постели. Жизненные силы возвращались, и ее посетила очередная шикарная мысль. Ей не терпелось взглянуть на готовое зелье… Драко перехватил её за руку, как только они оделись, и молча аппарировал из спальни прямиком в лабораторию. Гермиона с удивлением огляделась, осознав, что место не так уж сильно и изменилось за прошедшие века. Здесь по прежнему пахло сухими травами, а над головой простирались звезды. Она внимательно оглядела массивные каменные столы, на которых уже были аккуратно разложены заготовки: хрустальные реторты, тяжелые слитки очищенного золота и серебра, весы и, главное, срезанные в оранжерее фиолетово-оранжевые соцветия и листья мальвы, рядом с которыми тускло поблескивал флакон с чистейшими слезами феникса. Она с любопытством осмотрела кварцевый котел под чарами стазиса, и совсем по девчачьи взвизгнув, обхватила за шею и поцеловала. Ну… В принципе, если она будет так реагировать на каждое его открытие… Магический мир ждет довольно много всего… авторства Драко Малфоя… Но… Её гениальный мозг включился в долю секунды, полностью стирая остатки неги. В этот поздний вечер они работали как единый, идеально слаженный механизм, без лишних слов понимая друг друга по малейшему движению. Драко контролировал рунический огонь под плавильным тиглем и вплетал стабилизирующие заклинания в золотую основу маховика, пока Гермиона, до миллиграмма выверяя пропорции, распределяла металл для оставшихся дуг, шестеренок и микроскопических винтиков… Сверяясь с его чертежами ее пальцы то и дело застывали над весами, и ювелирно соединяли примеси. Ведь чистое золото слишком мягкое для таких нагрузок, ему были необходимы стабилизаторы. Такие как медь, палладий и серебро… И Гермиона беспрекословно выполняла инструкции. Ближе к четырем часам утра, когда за стенами подземелья только начинал брезжить рассвет, ему даже удалось изготовить одну дугу. Драко окинул ее довольно многообещающим взглядом и сказал: — Все, в спальню.

***

      Утром следующего дня Гермиона проснулась с ощущением абсолютного, ленивого блаженства, разливающегося по всему телу. Она чувствовала себя сытой кошкой, которую залюбили, вылизали дочиста и наконец оставили в покое. Мышцы приятно тянуло, кожа до сих пор хранила осязаемое тепло его пальцев, а в голове было восхитительно пусто. Она так и не смогла заставить себя разомкнуть веки, лишь глубже зарылась носом в прохладную подушку, все еще пахнущую парфюмом Малфоя и снова провалилась в сон. Тем временем Драко шёл за Люциусом по знакомым и одновременно незнакомым ему анфиладам. Тот молча открыл массивные двери библиотеки и жестом пригласил потомка войти. Стоило створкам захлопнуться, как старик оперся на трость и без лишних предисловий глухо произнес: — У нас возникла непредвиденная проблема, Драко. Ты вместе со своей очаровательной женой, — он выразительно посмотрел на парня, — проступил на нашем семейном гобелене на несколько веков раньше положенного срока. Драко судорожно сглотнул, чувствуя, как земля уходит из-под ног, и быстрым шагом подошел к огромному тканому полотну, занимавшему всю дальнюю стену. Его взгляд лихорадочно скользил по золотым ветвям. После имени Брутуса на ткани зияла огромная хронологическая дыра — пустота в три столетия. Но прямо над этим разрывом поколений, из ниоткуда проступили две новые, четкие золотые надписи: Драко Малфой и соединенное с ним тонкой брачной линией Гермиона Малфой. Магия рода зафиксировала консумацию в тот самый момент, когда она и произошла. — Когда мне вчера Брутус доложил, что вы уже официально женаты, я, признаться, не поверил ни единому его слову, — Люциус подошел ближе, разглядывая сияющие нити. — Но сегодня утром на ткани проступило это. Полагаю, брак был консумирован этой ночью? Драко тяжело вздохнул, прикрывая глаза ладонью, от осознания масштаба катастрофы. — Мы обязаны придумать, как это скрыть, Люциус, — глухо выдохнул он. — Если эти надписи останутся здесь, в восемнадцатом веке… Хронология двадцать первого столетия просто уничтожит нас. — Именно за этим я тебя сюда и позвал, — старик понимающе кивнул, лениво крутя кольцо-печатку на пальце. — Гермиона вообще знает, что вы теперь нерушимо связаны перед лицом магии? Драко отрицательно качнул головой, даже не открывая глаз. Люциус от такой новости заливисто, искренне рассмеялся, стукнув набалдашником трости по гобелену: — О-о-о… Ловко ты это провернул, парень! Даже я в свои лучшие годы не смог бы обставить женщину изящнее. Мои аплодисменты. А Драко стоял посреди библиотеки, и в его черепушке билась единственная, паническая мысль: как исправить этот пиздец? Если этот гобелен в будущем в таком виде увидят его собственные родители… Люциус, тот который его родной отец, за подобное самоуправство и брак сразу после рождения… да еще и с кем… утопит его как паршивого котенка. А если полотно во время войны успеет изучить Волдеморт или Беллатриса? Это был чистый, первозданный ужас, гарантирующий им обоим смерть. Драко резко вытащил палочку, и его лицо превратилось в жесткую маску: — Нам нужен способ заблокировать эти чары. Прямо сейчас. Наложим скрывающие руны на корень? Может магия крови? Есть хоть какие-то идеи? Просто поясню, твой Дамокл Роули — это корнуэльский пикси по сравнению с тем, кто поселится, как хозяин в Мэноре, когда мне стукнет пятнадцать… И он мечтал о том, чтобы все магглорожденные сгинули. Люциус Первый перестал улыбаться, мгновенно оценив угрозу, и вскинул собственное древко, помогая прятать имена. Но… Не сказать, что они преуспели. Драко обессилено опустил палочку, и наконец осознал, что даже если маховик удастся починить на этой неделе… Это еще ни о чем не говорит. Они пробудут тут минимум две, с учетом того, что зелья то у них теперь было неограниченное количество… А при желании вообще могли тут остаться жить! И в этот момент он наконец осознал еще одну важную вещь — вот почему зелье выдавалось в строгой дозировке для миссии… Чтобы у невыразимца на этой должности не возникло соблазна задержаться в пути… Люциус задумчиво потер подбородок и сказал: — Похоже, придется потратить на это гораздо дольше времени... Кстати, Брутус поменял маховики. — Ловко он... Старший Малфой вытащил из кармана бархатный мешочек и протянул Драко, но тот отрицательно качнул головой. — Отправь лучше сразу в Гринготтс... Люциус задумчиво посмотрел на лежащий в ладони артефакт и хмыкнул: — Велик соблазн отправиться в прошлое и повидать жену... Но боюсь она не сильно обрадуется, увидев дряхлого старика... — Гермиона считает тебя все еще вполне привлекательным, если хочешь знать. Тот не сдержал улыбки и одарил Драко очень проницательным взглядом. — В Портофино парадный вход не переделывали ведь? Драко покачал головой, немного пожалев, о том, что сказал только что. Эго Люциуса было непомерным. — Ты про скульптуру? Она на месте. Старший Малфой горделиво распрямил плечи и кивнул. — Замечательно... Я очень дорожу ею. — О, я не сомневаюсь... Люциус посмотрел на огромный гобелен, занимавший всю стену и вздохнул, — Гермиона любимая из всех моих невесток. — В этом я тоже почему-то даже не сомневался, — рассмеялся Драко в ответ.

***

      Драко аппарировал в нескольких метрах от входа в спальню и бесшумно прошел вперед. Он осторожно приоткрыл дверь, стараясь не издать ни единого звука, чтобы случайно не разбудить Гермиону, если она всё еще спала. Однако Грейнджер уже вышла из ванной комнаты. Она стояла посреди залитых утренним июньским солнцем апартаментов в процессе одевания, и Малфой невольно заулыбался, рассматривая тонкие черные стринги на её округлых бёдрах. Гермиона сосредоточенно перебирала вещи, занырнув рукой в свой кисет по самый локоть — очевидно, в тщетных поисках бра. Он надеялся, что она его не найдет и планировал отвлекать… Малфой бесшумно подошел к ней сзади. Его горячая ладонь собственническим жестом скользнула по её гладкому животу вниз, и Драко крепко притянул её спиной к своей груди, обжигая нежную кожу шеи легкими, неторопливыми поцелуями. Гермиона блаженно откинула голову на его плечо, отдаваясь этому моменту, но тут же спросила, чутко улавливая его внутреннее напряжение: — Ты где вообще был? — Меня только что посвящали в непредвиденную проблему родового гобелена, — выдохнул он в её шею, продолжая свое увлекательное занятие, проскальзывая пальцами под кружево. — И у меня есть стойкое предчувствие, что ты меня за это прямо сейчас убьешь. Она нахмурилась и попыталась отстраниться, разворачиваясь к нему всем телом. — Что еще случилось? Драко тяжело вздохнул, запуская пальцы в свои платиновые волосы. — Наш брак официально консумирован этой ночью, и мы оба четко проступили на семейном древе Малфоев… Грейнджер ошеломленно округлила глаза, а затем раздраженно поджала губы. — Так, без паники. Давай прямо сейчас найдем холм и разведемся по той же самой древней традиции друидов, и дело с концом! — Нет, — упрямым тоном отрезал он, засовывая руки в карманы брюк. — Я найду куда более элегантное решение, чтобы просто скрыть наши имена. Она посмотрела на него как на идиота, всплеснув руками: — Ты с ума сошел? Если мы вернемся в наше время мужем и женой, магия контракта Отдела тайн нас просто уничтожит за нарушение условия не вступать в отношения! Малфой лишь пренебрежительно отмахнулся, заинтересованно косясь на её обнаженную грудь. — Эта магия ничего не сделала нам до этого и уже гарантированно не сделает в будущем. Знаешь почему? Потому что, вступая в свои должности в Министерстве, мы оба по факту уже полторы тысячи лет как были женаты. Хронология изначально была закольцована на этот парадокс. Век назад, век вперед — роли не играет. Гермиона обреченно вздохнула, прижимая ладони к горящим щекам. — Мерлин, Малфой… Зачем ты всегда так всё усложняешь на ровном месте? — Я ничего не усложняю, — Драко резко посерьезнел, маска безразличия слетела, и в его глазах проступила к её искреннему удивлению… гордость. — В моей семье за всю историю не было ни одного развода. И я не стану тем, кто нарушит эту традицию. — Но мы-то с тобой не женились по-настоящему! — в сердцах выкрикнула она, упирая руки в бока. — Пойди скажи это нашему гобелену в библиотеке, — ухмыльнулся Драко, высокомерно приподняв бровь. Гермиона резко осеклась. Её аналитический мозг мгновенно зацепился за эту фразу, лихорадочно выстраивая тактическую цепочку парадокса. Она задумчиво прикусила губу, скользнув глазами по залитой солнцем спальне: — А ведь ты… ты прав, Малфой… Ведь если мы прямо сейчас изменим статус нашего семейного положения в прошлом, то магия Времени может среагировать на это как на грубое вмешательство в историю. И нас просто сотрет из таймлайна. Драко устремил задумчивый взгляд в окно. — Ага… Именно так. Хронология держится на этом пиздеце. Нам придется остаться в браке. Гермиона недоверчиво прищурилась, и в её голосе снова зазвенели недоверчивые нотки. — Какого черта мы вообще не прошлись по этому проклятому холму в разные стороны в ту же  ночь?! Нет, Драко, нам в любом случае надо развестись… Это всё абсолютно ненормально! Он тихо усмехнулся, шагая к ней. — Тебе так сильно не нравится фамилия Малфой? Она медленно перевела на него ошарашенный взгляд, словно её только что ударили Конфундусом. — Я… Малфой?! Всё… Это точно какая-то чудовищная ошибка! Я знаю, что в будущем не буду носить эту фамилию. Мы можем развестись! Да хоть прямо сейчас. Ты мне врешь! Драко удивленно приподнял брови, мгновенно улавливая несостыковку. — Повтори. — Что? — Что ты сейчас сказала про будущее? Она устало провела ладонью по лицу, выдыхая: — В будущем этот чертов журнал заполняю я своими руками. И моя фамилия там — Грейнджер. Я не знаю почему, но я точно уверена: до брака… я имею в виду, до настоящего, осознанного брака в двадцать первом веке у нас с тобой просто не дойдет. Журнал бы соврать не смог. Драко нахмурился, сверля её тяжелым, задумчивым взглядом. Пожалуй, не лучший момент, чтобы оспорить это смелое заявление… — Почему ты ничего мне об этом не говорила раньше? Гермиона лишь неопределенно пожала плечами, предпочтя воздержаться от прямого ответа. Слишком сложно было признаться, как сильно её саму пугала эта строчка. Он усмехнулся, шагнул вплотную и плавным движением снова притянул её к себе за талию, стирая расстояние между их телами. — Давай договоримся так: если у нас в итоге действительно ничего не выйдет в будущем, мы разведемся. Идет? Гермиона дважды моргнула, ошеломленно глядя на его уверенное лицо. — Ты сдурел, Малфой? Ты хоть понимаешь, что существует еще и гобелен Блэков на Гриммо? Там магия крови еще более извращенная и жесткая… А сколько еще у тебя чистокровной родни, нам придется… — Я — Малфой, — абсолютно уверенным тоном перебил Драко, обжигая дыханием её губы. — Если на нашем гобелене в Мэноре получится заблокировать эти надписи рунами сокрытия, на остальных они исчезнут сами. Просто доверься мне. Гермиона почувствовала, как по телу снова разливается знакомый, томительный жар. Если он продолжит так целовать её… она поверит во что угодно. И всё-таки, глубоко внутри билась тревожная мысль: что-то во всей этой временной петле было не так…