Мы великолепны

***

      Дубовая дверь кабинета Крокера наконец закрылась со щелчком, отрезая Гермиону от монотонного голоса начальника. Отчет о проделанной работе был сдан, но что-то похожее на декомпрессионный шок после возвращения в родной двадцать первый век накрыло её только сейчас, в тишине коридора-лабиринта Отдела тайн. Она почувствовала, как сердце сильно заколотилось в груди отчего-то и поспешила вперед. Спустя пару минут Гермиона толкнула дверь своего кабинета, Драко уже ждал её полностью переодетый в безупречно сидящий современный костюм-тройку темно-синего цвета. Никаких рубашек восемнадцатого столетия, к которым она уже даже начала привыкать, к своему ужасу. Теперь перед ней снова был породистый аристократ в модной одежде их настоящего времени. — Сол не в восторге, — устало выдохнула Гермиона, подхватывая министерскую мантию со спинки стула. — Он хочет завтра поговорить с тобой лично. Малфой повернул к ней голову, отвлекаясь от своих заметок, и уголок его губ дернулся в циничной усмешке. — Он разве способен подождать до завтра? — Я сказала ему, что после почти трех недель в петле нам обоим нужно прийти в себя, — она подошла ближе, неосознанно фиксируя пальцами край стола, точно так же, как делал это он. — Давай уйдем отсюда. Драко задумчиво кивнул, и они направились к выходу. Ей было непривычно, что Малфой всегда открывает перед ней двери, последним выходит из лифта… Встает, стоит ей войти в помещение… Она пока не разобралась в чувствах, которые испытывала по этому поводу… Наверное, ей казалось, что это было слишком, наверное… К сожалению, она также слишком быстро к этому привыкала. Пока Гермиона размышляла о том, насколько сильно он уже разбаловал ее своим отношением и очаровательными мелочами любого взаимодействия, они вошли в кабину лифта. Створки захлопнулись, металлическая решетка со скрежетом поехала вбок и вверх, а затем кабина привычно дернулась и замерла на восьмом уровне. Прошло несколько секунд, но внутрь так никто и не вошел, как и всегда. Она шумно вздохнула, отказываясь вслух комментировать тот факт, что как выяснилось… даже регулярные, яростные жалобы всенародного любимца Гарри Поттера никак не повлияли на починку министерских подъемников. Чтобы сбить повисшее, давящее молчание, она тихо произнесла: — Мы пробыли там так долго, что по факту… тебе уже тридцать один. Но я хотела спросить… — Я не праздную, — тихо отозвался Драко, продолжая смотреть прямо перед собой на закрытые створки. — Почему? — В мой день рождения умер отец, — он едва заметно сглотнул, и на его лице промелькнула тень. — И эта дата как-то перестала быть праздничной. У Гермионы внутри всё сжалось от боли за него. Забыв о министерских инструкциях, контракте, субординации и месте, где они находятся, она импульсивно протянула руку и крепко переплела свои пальцы с его. Его кожа всегда была горячей, и это прикосновение на секунду вернуло её на дикое побережье Бристольского залива. Ей вдруг захотелось снова увидеть его таким свободным… Драко поглаживал её пальцы своим большим, ловя эти короткие секунды их личной, неприкосновенной вселенной. Но лифт уже замедлял ход, приближаясь ко второму уровню. Гермиона бережно, но поспешно отпустила его руку и сделала шаг в сторону, восстанавливая социально допустимые рамки. Как раз вовремя, потому что створки с грохотом разъехались, и в кабину шумно ввалилась компания бодрых авроров. Они громко поприветствовали ее, и под незатыкающийся хохот лифт наконец довез их до Атриума. Когда они вышли в огромный зал, Гермиона нахмурилась. Малфой, снова начал отставать на полшага, уходя в её тень. Грейнджер резко остановилась и обернулась. Она не собиралась и не хотела скрывать от общественности тот факт, что они общаются, работают и… Пока на этом «и» следовало остановиться. Она уже открыла рот, чтобы окликнуть Малфоя и заставить идти вровень, как её за талию внезапно перехватили чужие ладони. Она вздрогнула, а в следующую секунду Роджер Дэвис легко поцеловал её в щеку, ослепительно улыбаясь: — Чудесно выглядишь, Гермиона. Есть минутка? Она растерянно отвлеклась на него, краем глаза замечая, как Драко с абсолютно каменным лицом уже собирается пройти мимо них, словно они не знакомы. — Роджер, один момент, — в самую последнюю секунду она выбросила руку вперед и цепко перехватила плотную ткань рукава пиджака, буквально тормозя его на месте. Обращаясь уже к Малфою, она строго добавила: — Куда это ты собрался? Подожди меня минуту. — Затем повернулась обратно к Дэвису, силясь удержать маску вежливости. — Да, Роджер, что ты хотел? Дэвис растерянно посмотрел на её пальцы, всё еще сжимающие рукав Малфоя, затем перевел недоуменный взгляд на самого Драко. Тот стоял неподвижно, засунув свободную руку в карман брюк. Роджер нервно прочистил горло, слегка покашлял и выдал: — Вообще-то… хотел пригласить тебя на свидание. — Оу… Роджер, мне очень жаль, но у меня кое-кто появился, знаешь… Я… — Гермиона инстинктивно попыталась сгладить углы, чувствуя, как атмосфера вокруг них начинает стремительно наливаться напряжением. Дэвис беззлобно усмехнулся, все же задетый её отказом: — В прошлую нашу встречу, а это было всего пару недель назад, ты уверяла меня, что сейчас совершенно не настроена на отношения, Гермиона. — Дэвис, — голос Малфоя разрезал напряжение между ними, как клинок. — При всем уважении к твоим уязвленным чувствам — мы действительно спешим. И если тебе так сильно хочется высказать своё негодование, ты вполне можешь послать ей письмо. Оставь за ней право, хочет она знать твоё авторитетное мнение или предпочтет сжечь его не читая. Роджер оскорбленно рассмеялся, делая шаг навстречу. — Да ты у нас эксперт, я погляжу, Малфой? — Роджер, нам правда пора… Извини, — Гермиона попыталась вклиниться между ними, но Дэвис, игнорируя Драко, резко перехватил её за запястья, легонько сжимая: — Я знаю, что мы расстались по моей вине. Пожалуйста, дай мне шанс. Всего одно свидание. — Ничьей вины не было, Роджер, и я думаю, что Атриум — абсолютно неподходящее место для подобных… — Гермиона не успела договорить, а вот Драко отреагировал мгновенно. Небрежным, коротким взмахом палочки, даже не вынимая её до конца из рукава, он бросил в Дэвиса невербальный Конфундус. Роджер тут же глупо моргнул, его пальцы обмякли, отпуская её руку, а взгляд стал абсолютно расфокусированным и бессмысленным. Как ни в чем не бывало, Малфой мягко подтолкнул Гермиону за талию и направил сквозь толпу прямо к каминам, но быстро пошел впереди, поняв, что его пропускают куда охотнее. — Какого хрена?! — зашипела она, едва поспевая за его широкими шагами и лихорадочно оглядываясь на зависшего посреди зала Дэвиса. — Ты с ума сошел?! Прямо в Атриуме! — Даже не начинай, — отрезал Драко, не оборачиваясь и продолжая пробираться вперед. — Я ведь сама могла… — Он не будет трогать тебя без твоего разрешения, — спокойно сообщил Малфой, на секунду замедляя шаг и оборачиваясь к ней. — Ты хотела срочно увидеть гобелен. Я просто напоминаю. Гермиона раздраженно фыркнула. Она не собиралась признаваться в том, что поощряет подобное поведение, но черт возьми, это было приятно. — Раз мы оба стоим здесь и живы, значит, с гобеленом всё в поря… Она не успела закончить мысль, потому что прямо в очереди каминной зоны они нос к носу столкнулись с Гарри. Тот, сияя своей улыбкой, чмокнул ее в щеку, после чего уверенно пожал руку Драко. — Выглядите подозрительно, — прищурился Поттер, переводя взгляд с Гермионы на Малфоя. — Чувствуем себя так же, — абсолютно искренне отозвалась она, пытаясь перевести дыхание. — Как твои дела? Как Пэнс? Гарри удивленно качнув головой, не смог спрятать улыбку: — С утра, когда мы ехали с тобой в лифте, ничего не изменилось, Гермиона. Она виновато прикусила губу, мгновенно вспомнив про разницу в восприятии времени. — Ладно… Поттер тихо рассмеялся, заговорщически косясь на Малфоя: — Ну и сколько вас не было? — Почти месяц, — тихо бросила Гермиона, проверяя, чтобы их не подслушивали. Но как выяснилось, подходить близко к начальнику аврората желающих отчего-то не было. — О-о-о! — Глаза ее лучшего друга азартно блеснули за стеклами очков, и он победно повернулся в сторону каминов. — Значит, кто-то из нас всё-таки выиграл этот чертов спор! Драко, у которого нервы после Дэвиса, трех недель плавки золота и всего остального… были натянуты как струны, хмуро обернулся. — Поттер, иди нахер. — Так какой месяц? Май или июнь?! — со смехом уточнил Гарри, загораживая им проход к каминной сети. — Я сейчас натравлю на тебя своих любимых птичек, если ты не замолчишь, — яростно пообещала Гермиона, уже нащупывая палочку в рукаве платья… нет, теперь уже обычного офисного жакета. Она даже не успела закончить угрозу, потому что… Драко, не собираясь тратить ни секунды на этот бред, шагнул прямо в открытый зев камина и швырнул под ноги горсть летучего пороха, а в следующий миг, утянул ее за собой. Зеленое пламя взвилось вверх, растворяя их силуэты, но в самую последнюю долю секунды, Гермиона отчетливо услышала, как Гарри, стоящий следующим в очереди, со смехом прокричал им вслед: — Какой месяц?! Это критически важно для моих галлеонов!

***

      Каминная сеть перемещений выплюнула их в просторном холле Малфой-Мэнора. Не успела Гермиона сделать и шага, как Драко плавным движением палочки наложил на них обоих очищающие чары. Ну вот... он снова делал эти очаровательные мелочи... Она резко развернулась к нему, складывая руки на груди. Ей нужно было высказать это прямо сейчас, пока адреналин после Атриума еще не остыл. — Какого черта ты снова отстранился на публике, Малфой? — с ходу спросила она, делая шаг навстречу. — И что за херня с Конфундусом? Драко скептически приподнял одну бровь, засовывая руки в карманы брюк, и на его лице проступило абсолютно невозмутимое спокойствие: — Мы не обговаривали, как ведем себя на публике. Я просто решил придерживаться прежней, безопасной для тебя стратегии. И нравится тебе это или нет, но хватать тебя я никому не позволю. Гермиона прикусила нижнюю губу, проглатывая готовые сорваться возражения. Развернувшись, она зашагала по направлению к библиотеке, и Драко бесшумно двинулся следом. Пока они шли по анфиладам, она то и дело отвлекалась на интерьеры такого знакомого и одновременно незнакомого Мэнора. После трех недель, проведенных под массивными и мрачными каменными сводами замка восемнадцатого века, этот современный Мэнор двадцать первого столетия казался каким-то родным. Все вокруг изменилось… И в то же время, она узнавала некоторые шелковые гобелены, вазоны, мебель… И, к своему удивлению, Гермиона поймала себя на мысли, что ей безумно нравятся эти изменения. Нравятся светлые, безупречно отштукатуренные стены, нравится обновленный, белоснежный, отполированный до зеркального блеска мрамор, сменивший темные плиты. С трудом возвращаясь из созерцания прекрасного к реальности, она негромко произнесла, не оборачиваясь: — Давай обговорим это в таком случае. Я не хочу сторониться тебя на публике, Драко. Я хочу, чтобы все знали, что мы общаемся. Если ты, конечно, не против. — Хорошо, — тихо отозвался он, и в его голосе проступила серьезность. — Но это может сильно навредить твоей репутации. Гермиона иронично фыркнула, качнув головой: — Моей репутации может навредить Конфундус, которым я приложила волшебника посреди атриума. Малфой вздернул бровь, явно не согласный с таким заявлением, но Грейнджер уже обернулась к нему с легкой, торжествующей улыбкой: — Глава Аврората — мой лучший друг, у тебя таких привилегий нет. Так что знай на будущее: натворишь какую-нибудь херню — вину я возьму на себя. Живи с этим теперь. Драко возмущенно открыл рот, на секунду просто теряя дар речи от того, каким изящным способом она только что решила оградить себя от его собственнической опеки. Он покачал головой и тихо рассмеялся: — В таком случае, тебе следует научиться более четко обозначать границы дозволенного. — Ага, конечно, — Гермиона бросила мимолетный взгляд на него и закатила глаза, переступая порог библиотеки. — А как же мой электорат? Помнится, ты убеждал меня… Договорить она не успела. Драко бесшумно нагнал её в один шаг и просто обнял со спины, крепко прижимая к своему телу. У Гермионы сладко перехватило дыхание. Она физически ничего не могла поделать с тем, как предательски и мгновенно её изголодавшееся тело откликалось на его прикосновения. На этот томительный жар, который пробивал даже сквозь слои одежды. Она сглотнула, ощущая, как теплая волна возбуждения проходит по позвоночнику вниз. Малфой чуть наклонился, обжигая дыханием чувствительную кожу за её ухом, и ехидно прошептал: — Милая госпожа будущий Министр… неужели вы всерьез думаете, что ваши основные избиратели — это череда неудавшихся ухажеров моих предшественников? Гермиона издала тихий, рваный смешок, пытаясь удержать ускользающий контроль: — Это что… ревность? — Во всяком случае, у меня перед ними есть одно неоспоримое преимущество, — низким, бархатным голосом отозвался он, чуть теснее вжимаясь в её бедра. Она недовольно, хотя на самом деле — с колоссальным трудом, вынудила себя выпутаться из его объятий, чтобы наконец дойти до цели их визита. — Намекаешь на наш брак? — бросила она через плечо. Драко со смехом отпустил её, шагая следом: — Вообще-то я просто хотел сказать, что не твой бывший, в отличие от них. Но твоя интерпретация мне нравится гораздо больше. Она обернулась к нему и снова закатила глаза, но улыбку спрятать уже не смогла. Развернувшись, Гермиона решительно направилась вглубь секретной секции, прямиком к изумрудному полотну. Остановившись перед гобеленом, она задумчиво застыла, вглядываясь в золотые нити. Это было странное чувство. Теперь на фамильном древе не было ни одного пропуска, ни единой дыры — род Малфоев тянулся непрерывно до самого последнего представителя семейства, который прямо сейчас стоял рядом с ней. Но… Ей было дико и непривычно видеть просто его одинокое имя — Драко Малфой. Без той самой витиеватой брачной линии, которая еще несколько часов назад в восемнадцатом веке связывала их чистейшим золотом. Ритуал сокрытия сработал безупречно. Её здесь не существовало. Она медленно облизала внезапно пересохшие губы и тихо, с нахлынувшей грустью произнесла: — Знаешь… я буду скучать по Люциусу. Драко насмешливо фыркнул, делая шаг ближе, и вглядываясь в годы жизни их друга: — Кто бы сомневался. Вот уж к кому мне действительно стоило бы тебя приревновать, не так ли? Этот интриган очаровал тебя в первые пять минут. Гермиона со смехом обернулась к нему, лукаво прищурившись. — Ты мне лучше скажи… Ты когда-нибудь расскажешь о том, что на самом деле произошло между вами в Титл-Ярде? Драко прищурился в ответ, и в его светлых глазах снова вспыхнул тот самый азартный, немного порочный блеск: — Смотря что ты готова предложить мне взамен, Грейнджер. — Хм… Расплатиться натурой не получится? — приподняла она бровь, делая шаг к нему. Малфой низко рассмеялся, окончательно сокращая расстояние между ними до минимума: — Не попробуешь — не узнаешь, милая.

***

      Прозрачные белоснежные шторы лениво колыхались от теплого майского ветра, впуская в комнату свежий воздух и яркие лучи солнца. После пережитого в петле эта спальня казалась тихой, безопасной гаванью, где время наконец-то перестало бежать наперегонки с их жизнями. Гермиона лежала, закинув ногу на бедро Драко, и задумчиво смотрела сквозь распахнутые шторы через балкон на озеро. Она чувствовала себя абсолютно, до капли выжатой, но это была приятная истома. Драко лежал рядом, подперев голову рукой, и кончиком пальца медленно вел линию по её ключице, плавно очерчивая полную грудь. Она повернула голову, скользнув взглядом по массивным сводам, и тихо произнесла: — Хмм… Так это та самая угловая спальня? Мы ведь находимся в том же крыле замка, что и были в петле… Драко даже не прервал своего нежного движения по ее коже, лишь уголки его губ дернулись, так и не превратившись в улыбку: — Я не собираюсь менять спальню только потому, что её же когда-то облюбовал Люциус. Гермиона издала тихий смешок, лукаво прищурившись: — А ему бы понравилось, скажи я, что побывала в его кровати. Малфой легонько шлепнул её по бедру и рассмеялся: — И не надейся. Вся мебель сюда была куплена мною лично в двадцать первом веке. Мне вообще иногда кажется, что будь у тебя реальная возможность, ты бы действительно осталась там, в прошлом, вместе с ним. — Мне просто нравится тебя дразнить, — фыркнула она, зарываясь пальцами в его растрепанные платиновые пряди. — Ах, дразнить, говоришь… В следующее мгновение он перехватил её за талию, резко усаживая на себя верхом. Гермиона вскрикнула от неожиданности, но удержала равновесие, оказываясь над ним и упершись ладонями в его грудь. Она сидела на его бедрах абсолютно обнаженная, чувствуя, как он толкнулся навстречу через тонкую, разделяющую их ткань простыни. Внутри неё снова заворочалось то самое тягучее, изнуряющее предвкушение. Она улыбнулась, медленно ведя пальцем по широкой груди вниз, прямо к рельефному прессу, и заглянула в его глаза: — А что если я скажу, что… Она не успела договорить, потому что по коридорам Мэнора громогласно разнесся усиленный Сонорусом голос Тео: — Малфой! Где ты, блядь, ходишь?! Это просто нечестно — написать в записке, что ты наконец-то доработал зелье, и не оставить никаких подробностей! Она уткнулась лбом в плечо Драко, заходясь в тихом смехе. Его плечи раздраженно дернулись, и он обреченно запрокинул голову на подушки. — Эту проблему ты создал себе сам, — отсмеявшись, прошептала она ему в губы, снова поднимаясь над ним. Малфой вздохнул, его ладони плавно скользнули от её груди к талии, бережно смыкаясь на бедрах. — И почему же это... проблему? — Ну… Я просто думала, что тебе нравится минет… — лукаво протянула Гермиона, дразняще качнув бедрами. Он резко сел в кровати, прижимая её к своему телу, и выдохнул прямо в губы, обжигая дыханием: — Мне нравится много разных вещей, Грейнджер… И поверь, я планирую получить их все. — Малфой! — снова заорал Сонорус Тео где-то на первом этаже, судя по звуку, из библиотеки. — Я иду тебя искать! И если ты сейчас же не спустишься, я перерою весь твой чертов архив! И не жалуйся потом, что все перепуталось. Драко прикрыл глаза, шумно выдыхая, и неохотно признал: — Ладно, ты права. Я действительно создал проблему… Останешься? Гермиона задумчиво закусила губу, прислушиваясь к шагам на лестнице холла: — Не знаю… Тео ведь растреплет абсолютно всем, особенно если застукает меня в твоей постели. — Будто Поттер еще не сделал этого, — Малфой с усмешкой проговорил ей прямо в губы. — Я почти уверен, что Тео здесь не только из-за зелья. Сплетни долетают до него быстрее патронуса. — Мне в любом случае нужно покормить Живоглота, — Гермиона попыталась аккуратно слезть с него, оглядываясь в поисках своей одежды. — Но твой камин ведь заблок… Драко перехватил её за запястье, заставляя обернуться, и поцеловал глубоко и совершенно не торопясь, а затем отстранился, нехотя отпуская ее: — Хочешь ты того или нет, но ты моя жена. И магия этого дома знает это. Тебе больше не нужен мой доступ или разрешение. Ты можешь свободно аппарировать отсюда, прямо из этой спальни.

***

      Драко сидел в глубоком, обитом мягким бархатом кресле и сверлил глазами проклятый гобелен. На его лице застыла непроницаемая маска, пока Тео восторженно восклицал, то и дело возвращаясь к формуле зелья-стабилизатора. Эта пытка продолжалась уже около двадцати минут. Малфой его почти не слушал. Все его мысли сейчас были заняты одной-единственной, угнетающей дилеммой: как вообще сообщить Грейнджер о том, что развестись они, в принципе, не могут? И стоит ли это делать в принципе? Он слишком хорошо знал её упрямую, фанатичную натуру. Драко обоснованно подозревал: узнай она о том, что брак расторгнуть невозможно, Гермиона тут же сочтет, что её насильно лишили выбора. Она ведь, не раздумывая, сорвется обратно в пятисотый год, чтобы попытаться переиграть ход истории… А когда поймет, что прошлое изменить нельзя… Что ж, лицезреть её праведный гнев у него точно не возникало ни малейшего желания. На одной чаше весов лежала та самая кристальная честность, которую она так отчаянно от него требовала. А на другой — их зарождающиеся, хрупкие отношения, которые гарантированно закончатся в ту же секунду, стоит ей узнать, что магия его рода не знает слова «развод». Драко усмехнулся про себя, подумав о том, что если Грейнджер когда-нибудь выяснит, как Люциус Первый подшутил над ней, отправив в бессмысленный трип до холма в Таре… по крайней мере, его великий предок уже не был бы настолько горячо любим и уважаем Гермионой. Из пучины лихорадочных мыслей его бесцеремонно выдернул голос друга: — Ты куда, черт возьми, так пристально смотришь? Драко заторможенно повернул голову, выныривая из транса: — Что?.. Я просто задумался, Тео. — О чем? — Нотт подозрительно прищурился, складывая руки на груди и всмотрелся в гобелен. — У тебя сейчас такое лицо, будто собираешься публично казнить домовиков прямо на глазах у Грейнджер, чтобы посмотреть на её реакцию. Малфой устало хмыкнул, потирая переносицу: — Поверь, это и то было бы в разы проще. Так о чем ты говорил? — О том, что с этими временными петлями явно что-то не так, неужели ты сам не видишь? — Тео подался вперед, и в его глазах вспыхнул острый исследовательский азарт. — Сам подумай. Кто-то в будущем заранее, до мельчайших деталей знал, в какую именно задницу вы попадете, и намеренно, пошагово направил вас туда… Меня вообще сводит с ума тот факт, что ты умудрился создать самый первый маховик времени. Драко раздраженно цокнул, откидываясь на бархатную спинку кресла. — Ты же понимаешь, что мне была нужна чертовски мощная мотивация? Тео скептически приподнял брови, окинув его донельзя подозрительным взглядом: — Мотивация? Создать два принципиально разных маховика, без чертежей, за какие-то трое суток? Серьезно? Он лишь пренебрежительно отмахнулся, давая понять, что тема закрыта, но Нотт не собирался сдавать позиции и продолжил наседать с удвоенной силой: — К тому же, у Грейнджер в Азкабане была при себе палочка, ты сам сказал. Я точно знаю, что время у тебя было… — Палочка? — Драко снова цокнул, и в его голосе проступили жесткие ноты. — Тео, ты серьезно сейчас? Нотт фыркнул, недовольно качнув головой: — Ну, Патронус она же умеет создавать. Уверен, что с согревающими чарами в камере у неё проблем тоже не возни… Малфой даже слушать его не стал. Он резко поднялся с кресла, обрывая друга на полуслове и произнес: — Тео. Там, в качестве охраны, помимо дементоров были еще и оборотни. Вместе с инферналами. Сообщать о том, что узнал об этом от самой Гермионы, да еще и после ее освобождения, он, разумеется не собирался. Тео ошарашенно застыл. Его наглый, уверенный вид мгновенно испарился, он несколько раз беззвучно открыл и закрыл рот, словно ему не хватало воздуха: — Что?! — Что слышал, — отрезал Драко, отворачиваясь к окну. — И ни в одном современном архиве этой информации нет. Но готов признать… в период моего личного пребывания там, Азкабан был куда уютнее. Если такое слово вообще применимо к этой проклятой дыре.

***

      Гермиона стояла в одном банном полотенце посреди своей небольшой гардеробной, лихорадочно перебирая вещи в поисках конкретного комплекта белья. Она отчетливо помнила, как купила его, отправила в стирку, а после — переложила именно в этот бельевой ящик. Но… его здесь не было. Грейнджер в ступоре зависла перед открытым комодом, нервно кусая губы. Что, черт возьми, это значило? Неужели она каким-то образом умудрилась изменить историю в одной из прошлых петель? Или… Из размышлений её бесцеремонно выдернуло требовательное, затяжное «ма-а-ау» под ногами. Живоглот принялся усердно тереться пушистыми боками об её обнаженные икры, то и дело щекоча кожу хвостом. Она опустила взгляд на своего фамильяра и хмуро усмехнулась: — Вы сегодня оба решили метить меня как свою территорию, я полагаю? Кот в ответ лишь ткнулся влажным носом в её кожу, покрытую парфюмированным кремом, и громко чихнул. Гермиона снова вернулась к ящику. Белье не могло просто раствориться в воздухе. Из гостиной внезапно послышался характерный гул вспыхнувшего в камине летучего пороха, а следом — звонкий голос подруги: — Гермиона, ты дома? Она обреченно прикрыла глаза от досады, удерживая сползающее полотенце. — Да! Я в спальне! Джинни застала её ровно в той же позе — растерянно застывшей перед выдвинутым комодом. Подруга с живым любопытством заглянула внутрь ящика и уважительно хмыкнула: — Ого, откуда это розовое? Собираешься на свидание? — Sabbia Rosa. Нет, — фыркнула Гермиона, решительно выуживая из глубин темно-синий кружевной комплект и с грохотом захлопывая комод. — Просто у меня кое-что пропало… Я точно помню, что оно лежало здесь. Я этот комплект даже ни разу надеть не успела. Джинни понимающе кивнула, усаживаясь на пуф у туалетного столика. — Пару месяцев назад у меня в раздевалке после матча украли трусы, пока я была в душе. Понятия не имею, кто именно приделал им ноги… Но да, приятного мало. Может, кто-то из твоих бывших ухажеров развлекается? Ты вообще закрыла им доступ в квартиру? Гермиона удивленно приподняла брови, натягивая белье прямо под полотенцем: — Ну, без моего личного присутствия они бы точно не смогли преодолеть защитные чары… Мерлин, Джинни, а ты почему не обратилась в спортивный комитет? Та лишь цинично ухмыльнулась, наблюдая за тем, как Гермиона подходит к рейлу и начинает придирчиво перебирать вешалки с платьями: — Чтобы что? Чтобы официально подтвердить, что те пропотевшие танга действительно принадлежали мне, и тем самым взвинтить на них цену, когда их будут перепродавать какому-нибудь извращенцу? Грейнджер обернулась и брезгливо скривилась под громкий хохот подруги. Джинни, отсмеявшись, лукаво сощурилась. — Выбираешь платье тоже явно не для свидания, да? Гермиона тихо рассмеялась и подозрительно прищурилась в ответ. — И сколько конкретно ты поставила на нас с Малфоем в вашем подпольном тотализаторе? Джинни дьявольски усмехнулась, скрещивая руки на груди. — Лично я поставила на то, что он полностью проспонсирует предвыборную кампанию на министерских выборах своей будущей жены. — Блейз подсказал? — со смешком уточнила Гермиона. Та легкомысленно отмахнулась. — Нет, он наотрез отказался участвовать в этом. Гермиона удивленно приподняла брови, наконец остановив свой выбор на строгом темно-синем платье-футляре с длинными рукавами и вызывающе глубоким, чувственным декольте на спине. Отложив бра в сторону, она встала спиной к Джинни и плавным движением натянула ткань на себя. — Не похоже на Блейза, — заметила она, расправляя подол, доходивший до середины икры. Гермиона придирчиво рассмотрела себя в зеркале и уменьшила разрез от бедра, теперь он заканчивался чуть выше колена. Джинни тяжело вздохнула, и её боевой задор заметно угас. — Ну… похоже… Он до сих пор чувствует себя виноватым перед твоим Малфоем. — С чего бы вдруг? — она оглянулась через плечо, улавливая перемену в её настроении. Вместо ответа Уизли молча наблюдала за тем, как Гермиона выуживает из дальнего ящичка туалетного столика бархатный футляр. — Это что, очередная отчаянная попытка Дэвиса? — прищурилась Джинни. Гермиона молча раскрыла коробочку, и подруга восторженно присвистнула, мгновенно меняясь в лице. — Оу… Нет, беру свои слова обратно. Это попытка Малфоя? Что ж… впечатляет. Грейнджер поймала её взгляд через зеркало, аккуратно доставая пуссет. — Это был его подарок на Рождество. В качестве извинений за… некоторые вещи. — И ты его приняла? — тихо спросила Джинни. — Ты не дорассказала про Блейза, — уклонилась от ответа Гермиона, зажимая зубами французскую шпильку и аккуратно вдевая в мочку первую серьгу. Та невесело усмехнулась, отводя взгляд. — А что тут рассказывать? Он повел себя как предатель. Испугался, что его тоже зацепит министерскими чистками и судами. Справедливости ради скажу… когда сразу после войны он набрался смелости и напрямую спросил у Малфоя, что тот думает по поводу исхода этого кошмара, тот леденящим тоном ответил ему: «Лучше бы они все сдохли». Гермиона на секунду замерла со второй серьгой в руке, её сердце пропустило удар. Она медленно обернулась к подруге. — Что?.. Он… он имел в виду нас? Орден? Или Пожирателей? Джинни лишь неопределенно пожала плечами. — Я задала Блейзу ровно тот же вопрос. Но он тогда так перепугался, что не удосужился уточнить, решив, что Малфой говорит о победителях. Гермиона задумчиво пожевала нижнюю губу, возвращаясь к зеркалу и вертя шпильку в руке. — Ну… Я не думаю, что Драко на самом деле желал победы Волдеморту. — Возможно, но мы никогда не узнаем об этом достоверно, не так ли? — она картинно закатила глаза, пытаясь вернуть разговору прежнюю легкость. — Хотя, если верить моему избранному бывшему, Малфой сейчас белый и пушистый, под стать своим платиновым волосам. А Гарри в людях ошибается крайне редко. Гермиона согласно кивнула, закрепляя шпилькой ракушку, открывающую шею и вырез на спине. Передние пряди локонами небрежно свисали у лица. — Как по мне, — тихо продолжила Джинни, — Блейз времен Хогвартса и Блейз, который рядом со мной сейчас… это два абсолютно разных человека. Во всяком случае… я искренне на это надеюсь. Но… Грейнджер нахмурилась, улавливая в её голосе скрытую тревогу. Развернувшись, она внимательно всмотрелась в лицо подруги. — Что-то произошло, Джин? У вас всё в порядке? Уизли глубоко вздохнула, упорно избегая её взгляда и рассматривая свои пальцы: — Знаешь… Я никогда не думала, что у нас с ним действительно дойдет до брака. Мне с ним хорошо, правда. Я до крайности в него влюблена… И мне до дурноты страшно, что за этой своей влюбленностью я просто не вижу того, что происходит на самом деле. Ты ведь понимаешь, о чем я? Гермиона подошла ближе и кивнула. — Я думаю, тебе стоит опираться на то, кем он стал сейчас, а не кем был в школе. Столько лет прошло… Люди меняются. — А изменился ли он на самом деле? — Джинни резко вскинула голову, и в её глазах промелькнула уязвимость. — Или весь этот благородный образ я просто придумала сама, чтобы хоть как-то оправдать свои собственные чувства? Ты же помнишь, как я яростно защищала его перед братьями… И что было, как только общество прознало о нас. Она на секунду замялась, чувствуя, как под кожей снова начинает циркулировать предчувствие того же сценария для них с Драко. — Ты… ты сейчас намекаешь на мою ситуацию с Малфоем? Полагаешь, я влюблена? Джинни поджала губы и честно, без прикрас кивнула. — Я действительно люблю Блейза, Гермиона. Но я до сих пор, каждый чертов день, учусь не думать о том, что в один прекрасный момент он выкинет что-то такое… что сильно и навсегда меня разочарует. А в твоей ситуации с Драко… Просто подумай над моими словами, ладно? Малфой остается слизеринцем. Точно так же, как и мой Блейз. Я безумно долго не решалась быть с Забини именно по этой причине. Я всё пыталась понять, смогу ли я когда-нибудь доверять ему до конца. Гермиона вздохнула, расправляя плечи. — Ну… с давлением общества и даже с мнением семьи вы справились более чем успешно. И раз ты всё-таки выходишь за него замуж, я полагаю, доверие между вами есть? — Мне потребовалось три долгих года, чтобы научиться ему доверять. И поверь, это не было просто, — Джинни поднялась на ноги и подошла к ней, убирая пылинку с рукава платья Гермионы. — Я ни в коем случае не отговариваю тебя. Возможно, Малфой действительно стал совершенно другим… Я просто хочу быть с тобой предельно честной. Подумай об этом. Она задумчиво посмотрела прямо в глаза Джинни. В повисшей тишине её вопрос прозвучал как-то слишком уязвимо, что резануло даже ее саму изнутри: — И что скажешь? Губы Уизли тронула понимающая ухмылка. — Оно того стоит. Гермиона улыбнулась, обнимая подругу, — пока у него не закончится контракт, между нами ничего быть не может. Только не говори мальчикам. Джинни искренне рассмеялась и покачала головой: — О, вот этого никто из них не учел… Но я полагаю, Нотт что-то знает, он заявил, что через пять лет вы будете женаты. Грейнджер едва сдержала рвущийся наружу смех, и ей было даже жаль, что она не может сказать о том, что никто в конечном счете спор не выиграет... Ведь даже Джинни ставила на будущую жену… А их брак длился уже полторы тысячи лет… Внутри что-то кольнуло, и вспомнилось о том, что ей действительно нужно подумать над тем, как расторгнуть это недоразумение. Если она и собирается выйти замуж когда-нибудь, то лишь по своей воле. Это был вопрос принципа. Да, благодаря обряду сокрытия, она все еще могла подписываться фамилией Грейнджер… Но это не отменяло того факта, что Малфой тоже как бы не выбирал ее в жены осознанно. Вся ситуация в целом сводила с ума. Но… По крайней мере у нее теперь было достаточно времени, чтобы поразмыслить над этим.

***

      Драко уже искренне и глубоко сожалел, что вообще поделился этой новостью с другом. Потому что вместо того, чтобы прямо сейчас трахаться с Грейнджер, он был вынужден уже несколько часов кряду трахаться с чертовым стабилизирующим зельем, лишь бы хоть как-то удовлетворить неугомонного Тео. Нотт постоянно норовил залезть носом прямо в кипящий котел и беспрестанно щебетал о том, что как только Эленоре исполнится шесть месяцев, они с Даф обязательно устроят пышные крестины. Драко бросил мимолетный взгляд на кожаный честерфилд у стены башни. И пока Тео не заметил его странных взглядов, которые он то и дело оставлял в определенных, памятных местах лаборатории, Малфой уточнил: — Малкольм не хочет детей, говоришь? Тот недовольно хмыкнул, болтая пузырек со слезами феникса в руке: — Тори из-за этого очень расстроена последние пару дней, просто сама не своя. Только не вздумай сказать Даф, что я рассказал тебе об этом. Он нахмурился, вглядываясь в лиловое варево. — Я отчетливо помню, как Бэддок лично говорил мне, что хочет назвать первенца в честь деда — Кеннет. А если родится дочь, то имя выбирает Тори. Нотт резко застыл на месте. Повисла давящая тишина, и они еще несколько секунд молча сверлили друг друга напряженными взглядами. Тео упрямо пытался сопоставить эту информацию, которая упорно не стыковалась. В этот самый момент у входа в лабораторию раздалось отчетливое, уверенное цоканье каблуков. Оба мужчины синхронно перевели взгляд на массивные двери. Те плавно распахнулись, и через порог переступила Гермиона. В бежевых лаковых лодочках и в том самом темно-синем платье-футляре, разрез которого при каждом шаге чувственно приоткрывал её ногу, она выглядела сногсшибательно. Высокая прическа-ракушка полностью открывала шею и вырез на спине, а передние пряди небрежными локонами свисали у лица. Губы Тео тут же разъехались в широкой, довольной улыбке: — Добрый вечер, Гермиона. Рад видеть. Драко тут в общих чертах рассказал мне о вашей последней миссии, и я, честно говоря, до сих пор пребываю в глубоком шоке. Грейнджер бросила быстрый, взгляд на Малфоя, с ходу пытаясь по выражению его лица определить, насколько сильно это «в общих чертах» соответствует действительности. Драко едва заметно мотнул головой, давая понять, что тайна гобелена осталась лишь между ними. От этого безмолвного понимания у Гермионы внутри разлилось приятное, уютное тепло, и она вежливо улыбнулась Нотту: — О, так он поделился тем, что я имела удовольствие разделить с ним прекрасный, незабываемый опыт пребывания в застенках Азкабана? Пусть и в разных столетиях… Тео весело рассмеялся, откладывая черпак, который он вращал в пальцах без всякой нужды. Заметив, как резко он подбросил слезы феникса, у нее появилось непреодолимое желание выгнать его отсюда. — И тем, Грейнджер, что ты стала исключительной музой при создании первого в мире маховика времени. Даже двух, если быть точным. Гермиона покачала головой и тихо усмехнулась, проходя вглубь башни: — Ты забыл упомянуть про стабилизирующее зелье. Нотт довольно кивнул, соглашаясь, и оглядел её с ног до головы оценивающим взглядом: — Очаровательно выглядишь. Свидание? — Какой ты любопытный, Тео. Спасибо, — с мягкой усмешкой парировала она. — Затем плавно развернулась к Драко. Взгляд Малфоя был намертво прикован к её ушам. Он неотрывно, с каким-то торжеством рассматривал серьги, сияющие в ее мочках. Гермиона не смогла спрятать ответную, теплую улыбку и деловито произнесла: — Тебе следует поторопиться. Столик забронирован на семь. Тот удивленно вздернул бровь, принципиально отказываясь смотреть на заинтересованное лицо Нотта, чьи губы расплылись в предвкушении сплетни. Гермиона лишь иронично ухмыльнулась: — Маггловский мир, Драко. У нас появилось задание на завтра — побывать на перепродаже Wiltons в тысяча девятьсот сорок втором году. Малфой бросил хмурый взгляд на кипящий раствор, и даже не успел ничего сказать. — Чары стазиса пока еще никто не отменял, — фыркнула Грейнджер. — К тому же еще одного запасного маховика у нас нет. Она осеклась, внимательно посмотрела на подозрительно непроницаемые лица обоих слизеринцев и строго уточнила: — Ведь нет, господа? Тео рассмеялся, поднимая руки в притворном защитном жесте: — К великому сожалению, Грейнджер, нам обоим под страхом Азкабана запрещено изобретать любые другие маховики вне ведения Министерства. Гермиона задумчиво кивнула, оправив подол платья у разреза на бедре: — Что ж… Лично я такой клятвы не давала, имейте это в виду. — Поймав ошарашенный взгляд Драко и заинтересованный Тео, она тут же поспешно добавила: — Но это, разумеется, ни разу не призыв к действию. Малфой подхватил палочку и с хлопком аппарировал прямо из лаборатории — очевидно, в свою личную гардеробную, чтобы сменить рубашку на что-то более подходящее для маггловского ресторана. Стоило ему исчезнуть, как Гермиона мгновенно растеряла всю свою игривость. Она резко повернулась к Тео, и в её глазах проступила глубокая тревога: — Он действительно никак не отмечает свой день рождения? Тот мгновенно посерьезнел и поджал губы. — Ни разу за все эти годы мы так и не смогли вытащить его куда-то в эту дату. А после того, как однажды совершили глупость, явившись сюда без приглашения и застали его в… — Тео на секунду запнулся, подбирая правильное слово. — В весьма нетрезвом виде, Малфой вообще предпочитает полностью пропадать из поместья в подобные даты. Мы не знаем куда… Гермиона молча кивнула, переваривая информацию, и медленно подошла к котлу, задумчиво наблюдая за мерно булькающим зельем: — Скажи, Тео… А ты сам… ты придерживаешься того же мнения, что и Драко? Насчет того, что прошлое изменить нельзя, и его можно только обеспечить? Нотт долго молчал. Он начал медленно и задумчиво шагать по круглой башне, тоже приблизившись к котлу. Спустя пару минут он подошел и наклонился так близко к котлу, что Гермионе отчаянно захотелось, как Живоглота, бесцеремонно оттащить его за шкирку. Он остановился, вглядываясь в отблески огня под котлом, и его голос в тишине лаборатории прозвучал очень задумчиво: — Я думаю, Грейнджер… что мы этого никогда не узнаем наверняка. До тех пор, пока кто-нибудь всё-таки не попробует…

***

      Перешагнув порог ресторана на Джермин-стрит, они словно совершили ещё одно перемещение во времени, но на этот раз — без помощи маховика. Маггловский Лондон немного затих, отрезанный тяжелыми дверями, а здесь, в полумраке одного из старейших ресторанов, царила атмосфера закрытого джентельменского клуба. Приглушенный свет, глубокие бордовые тона отделки и абсолютная конфиденциальность. Метрдотель в строгом классическом костюме и белоснежных перчатках безмолвно и почтительно проводил их к уединенному столику в глубине зала, с идеально накрахмаленной белоснежной скатертью. Гермиона плавно опустилась на отодвинутый для нее стул, краем глаза замечая, как Драко привычным жестом расстегнул пуговицу своего пиджака, устраиваясь напротив. В этом консервативном, аристократичном пространстве он смотрелся пугающе органично. Светло-серый костюм с темно-синим галстуком идеально сочетался с её платьем-футляром. Официант беззвучно разлил по бокалам ледяное шампанское и раскрыл перед ними тяжелые кожаные меню. — Предоставляю выбор блюд тебе, Малфой, — негромко произнесла Гермиона, делая глоток и лукаво прищуриваясь. Драко хмыкнул, приподнимая свой бокал, и в его глазах промелькнуло что-то такое, отчего у нее едва не сбилось дыхание: — Я знаю, что здесь подают лучшую рыбу в Вест-Энде. И морской язык — их визитная карточка. Про устрицы и говорить не стоит. Или предпочитаешь дичь? Сезонный фазан у них всегда безупречен. — Пожалуй, начну с устриц, — Гермиона скользнула взглядом по его лицу и остановилась на губах. Пока Драко выбирал вино и основные блюда, её внимание привлекла занимательная картина. По проходу между столиками шеф-повар лично подкатил к гостям массивную, сияющую серебром тележку для разделки мяса. Под тяжелой куполообразной крышкой оказался идеально запеченный сочный ростбиф с золотистой корочкой, от которого исходил умопомрачительный аромат. Гермиона завороженно наблюдала, как шеф-повар виртуозно точными движениями длинного ножа нарезал тончайшие, ломтики дымящегося мяса, выкладывая их на подогретый фарфор. Эта подача и сама атмосфера неумолимо напомнили ей Люциуса Первого, который точно так же — ювелирно и плавно — выводил палочкой петлю бесконечности в воздухе, обучая её заклинанию. И ее вдруг посетила одна интересная мысль… Драко внимательно следил за её взглядом, и на его губах расплылась легкая улыбка. — Ростбиф для леди, — спокойно скомандовал он подошедшему официанту, который принес им устрицы. Гермиона размышляла над тем, как подступиться к этому разговору… Драко, заметив ее задумчивость, просто наблюдал, дожидаясь, пока она вернется к нему. Наконец Грейнджер заметила его взгляд, и как-то странно улыбнулась, заставив внутренне напрячься. Он ненавидел эти игры… где нужно было делать вид, что ты не понимаешь, что от тебя чего-то хотят… — Ты прекрасно выглядишь. — наконец сказал он, поднимая бокал. — Даже не знаю, что идет тебе больше, платье или серьги. Гермиона улыбнулась в свой бокал и медленно приподняла голову. — Думаю, то что под платьем… Драко покачал головой. — Не оставляешь мне ни единой возможности побыть джентельменом. Говоришь провокационные вещи, и даже отняла право пригласить тебя на свидание. Она тихо рассмеялась в ответ. — Нам нужно изучить место для миссии. И вообще, мы живем ту жизнь, на которую нам хватило смелости. — Предлагаешь что-то определенное? — Удиви меня... смелостью. Он медленно опустил бокал. Легкая улыбка исчезла с его лица, уступив место тому самому выражению, которое Гермиона видела у него… в особо опасные моменты… Под столом его нога уверенно двинулась вперед. Намеренно и плавно он продвинул туфлю между её лодочек, заставляя слегка раздвинуть колени. Гермиона едва заметно вздрогнула, но взгляда не отвела. — Удиви меня... — тихо повторил он, наклоняясь через стол так близко, что она почти почувствовала тепло его дыхания. — Порой ты бываешь поразительно неосторожной. Она была заинтригована. Эту его сторону Гермиона еще не изучила… И планировала теперь, как прилежная ученица, уделить данному занятию все свое внимание. — О, разве? Боюсь тебе нужно внести больше конкретики. — Ты сейчас требуешь удивить тебя, волшебника, который знает по меньшей мере пять способов остановить время в этом зале, чтобы разложить тебя прямо на этом чертовом столе, пока подают наш ростбиф. — Его взгляд зафиксировался на её губах, а нога оставалась между ее коленей, создавая томительное напряжение между ними. Она даже не заметила, когда он подхватил специальную вилочку, но вместо своей тарелки, аккуратно подцепил устрицу из её порции, смочил её лимонным соком и протянул через стол. — Открой рот. Гермиона приподняла бровь, но подчинилась, принимая угощение из его рук. Драко внимательно следил за тем, как она сглатывает и улыбнулся так порочно, что ей непременно захотелось продолжения. Несмотря на то, что данный ресторан был явно неподходящим местом для подобных игрищ. Малфой плавно опустил вилочку для устриц, и его взгляд мгновенно изменился. Вальяжное изящество слетело, обнажив опасную, темную уверенность мужчины, который знает о ней абсолютно всё. Он снова слегка наклонился вперед, и его голос упал до вкрадчивого, вибрирующего полушепота, от которого у нее мгновенно пересохло во рту. — Ты заигрываешься, Грейнджер, — тихо, с явной жесткостью произнес он, не позволяя ей отвести взгляд. — Думаешь, раз те недели в поместье я бережно относился к твоим границам и трахал тебя так, чтобы в первую очередь было комфортно тебе, мной можно помыкать? Ты приняла моё уважение за нерешительность. А выдержку за слабость. Какая глупость. Он скользнул откровенным, тяжелым взглядом по её туго обтянутой груди, идеальным ключицам и плечам. Гермиона почувствовала себя голой. И была искренне рада, что выбрала платье под горло спереди сегодня, потому что ее кожа уже наверняка пошла алыми пятнами. Она почувствовала как напряглись соски, на которые он с ухмылкой смотрел прямо сейчас. Ей захотелось прикрыться, но вместо этого она подхватила бокал и расправила плечи. — Продолжай. — Твое тело создано для того, чтобы я его брал, и ты прекрасно знаешь, как сильно я тебя хочу. Я помню каждую каплю, которую ты оставляла на моих губах, когда сидела на моем лице, и то, как ты выгибаешься, когда я стою перед тобой на коленях. Мне нет нужды напоминать, как ты течешь и скулишь подо мной. Но ты забываешься. И нагло дразнишь меня в публичном месте, хотя прекрасно помнишь, что в прошлый раз нас прервали. Твой рот сейчас должен быть занят моим членом, Грейнджер. И тебе нравится сосать, задыхаясь от глубины. Скажи только слово, и я остановлю время. Гермиону швырнуло в такой мощный, лихорадочный жар, что в ушах зашумело. Внизу живота все сжалось в тугой, пульсирующий узел. Воздуха критически не хватало. Тонкое кружево под платьем необратимо и стремительно пропитывалось горячей, тягучей влагой. От одной мысли о его члене на ее губах и во рту — между ног стало невыносимо мокро и горячо. Он читал её как открытую книгу. И она хотела быть этой чертовой книгой в его руках… — Что еще ты успел узнать обо мне? — Ей было любопытно. Ее сводило с ума то, как он изучает ее… Еще никто не уделял ее желаниям такого внимания. Это было интригующе. Драко хищно прищурился, заметив, как судорожно дернулась её грудь. — Я знаю о тебе то, в чем ты сама еще не решилась себе признаться. Поэтому и дразнишь. Ты до смерти хочешь, чтобы я перестал сдерживаться и быть нежным. Чтобы я сорвал это чертово платье прямо сейчас, перекинул тебя через стол и трахал так жестко, глубоко и по-настоящему грязно, чтобы твои идеальные мышцы отказали. Чтобы ты вообще не могла двигаться, а только принимала меня в себя и захлебывалась собственными стонами. И я сделаю это. Только слово. Она приоткрыла рот и облизнула губы, все еще не решаясь заняться сексом на глазах всех этих людей, даже если Малфой действительно заставит их застыть во времени. Он краем глаза заметил, что серебряная тележка шеф-повара вот-вот остановится у их столика. Драко плавно откинулся на спинку стула, мгновенно вернув лицу маску безупречного, холодного аристократа. На его губах заиграла едва заметная, дьявольская усмешка. — А теперь сделай глубокий вдох, милая, улыбнись шефу и ответь мне... Насколько сильно ты уже течешь от моих слов прямо сейчас? Она уже капает на стул, твоя смелость?

***

      Драко дождался её и поднялся со своего места, стоило ей направиться обратно к столику. Гермиона недоуменно моргнула, внезапно осознав, что метрдотель Wiltons находится в весьма теплых и уважительных отношениях с Малфоем. Это… это было удивительно. Как и тот факт, что Драко уже расплатился за их ужин. У неё прямо сейчас возникло четкое ощущение, что она только что развела его на поход в один из самых дорогих и пафосных ресторанов Лондона, но сам Малфой, похоже, вообще не придавал этому факту никакого финансового значения. Он тепло улыбнулся и тихо спросил: — Мы можем идти, или ты хотела бы ещё…? — Мы можем идти, — поспешно, едва не задыхаясь от собственного пульса, ответила она. Драко понимающе кивнул. Он собственническим жестом положил ладонь ей на талию и легонько направил к выходу. Малфой намеренно провел пальцами по обнаженной коже ее спины, которая до сих пор горела и пульсировала после их занимательного разговора. Гермиона отчетливо осознавала, что этой своей внезапной игрой в ресторане она лишь раззадорила себя до такой степени, что тот разговор, который она на самом деле планировала, снова откладывался на неопределенный срок… Потому что единственное, о чем её мозг был способен думать прямо сейчас — это его член. Его язык, его пальцы и то, как виртуозно, оказывается, он умел говорить самые грязные вещи, которые заводили её до предела. Едва они переступили порог ресторана и двинулись по Джермин-стрит в сторону темного переулка, откуда можно было безопасно аппарировать, Драко как-то слишком технично поменялся с ней местами, заходя со стороны дороги. Гермиона удивленно приподняла брови: — Это какое-то правило этикета, Малфой? Он немного нахмурился, очевидно, искренне пытаясь понять, о чем вообще речь, но после её разъяснительного жеста недоверчиво приподнял бровь: — Мужчина всегда идет со стороны дороги, Грейнджер. — Заметив, что это короткое пояснение ни разу не прояснило ситуацию в её голове, он спокойно добавил: — С дороги летит пыль, грязь, там едут автомобили… И в случае какой-то опасности… Гермиона уже просто физически не смогла сдержать себя после этого еще одного очаровательного, убийственно милого жеста заботы с его стороны. Стоило им завернуть в глухую тень подворотни, подальше от маггловских глаз, как она резко развернулась, ухватила его за лацканы серого пиджака и с силой притянула к себе, вкладывая в поцелуй всю ту дикую страсть и изнуряющее желание, что копились в ней весь ужин. Её ладонь тут же бесцеремонно поползла вниз по его животу, чтобы убедиться — он хочет её ничуть не меньше, чем она его. Драко жестко обхватил рукой её затылок, прерывая поцелуй, и заставил посмотреть прямо себе в глаза: — Грейнджер. Мне тридцать лет. Мне уже давно неинтересны потрахушки в подворотне или ресторанном туалете, где ты, по всей видимости, полагала, что я к тебе присоединюсь. Гермиона уже открыла рот, чтобы возмутиться, потому что внутри неё плеснуло острое разочарование от того, что её откровенный намек в Wiltons остался проигнорирован. Но сделать этого она не успела. Пространство вокруг них схлопнулось, и вместо сырого лондонского переулка под её бежевыми лаковыми лодочками оказался мягкий, дорогой ковер его спальни в Мэноре…

***

      Гермиона не успела даже сделать вдох, как Драко рванул её на себя. Его пальцы жестко перехватили её запястья, впечатывая руки в стену над головой. Малфой навалился всем телом, разведя её бедра своим коленом. Он дышал тяжело, рвано, и его серые глаза в темноте казались абсолютно черными. Не разжимая хватки на её руках, он медленно опустил свободную ладонь вниз, глядя ей прямо в глаза. Его пальцы безошибочно нырнули в разрез платья, скользнули по бедру вверх и, сдвинув в сторону мокрое кружево, коснулись её. Она промокла насквозь. Драко сделал пару дразнящих движений, наслаждаясь влажным, пошлым звуком. Дыхание Гермионы мгновенно сбилось, и она готова была застонать от долгожданного облегчения, но в ту же секунду он резко убрал руку. Она распахнула глаза и ошеломленно замерла, видя, как Драко, не отрывая от неё потемневшего взгляда, медленно и порочно облизывает свои измазанные в её влаге пальцы. — Ты вела себя крайне скверно, милая, — тихо, почти ласково шепнул он, и от этого контраста у Гермионы побежали мурашки. — Ты думала, что раз я знаю твои границы, то никогда не переступлю их без твоего согласия? Но ты сама стерла их. Помнишь, что я тебе обещал? Драко резко выпустил её запястья и прижался губами к пульсирующей вене на шее, прикусывая кожу. — Никакой нежности. Сегодня ты будешь только принимать меня, пока не охрипнешь. На колени. Живо. Гермиона с торжествующей, пьяной улыбкой плавно опустилась вниз. Ковер мягко принял её колени, а платье из-за разреза красиво разошлось, обнажая бёдра. — Расстегни, — его голос над её головой прозвучал глухо и хрипло. Драко стоял прямо перед ней, тяжело дыша. — Расстегни и узнай, насколько сильно ты сводишь меня с ума. Её пальцы, обычно такие точные и быстрые, сейчас слегка подрагивали от переизбытка адреналина. Звякнула пряжка ремня. Гермиона потянула вниз молнию брюк, освобождая его из плена белья. Член Драко, тяжелый, горячий и пульсирующий от долгого возбуждения, толкнулся ей прямо в ладонь. Она судорожно выдохнула, чувствуя его размеры и то, насколько он сильно хочет ее. Малфой медленно запустил пальцы в её прическу. Нащупав французскую шпильку, он одним точным движением вытащил её и отбросил в сторону — тяжелые каштановые кудри рассыпались по её плечам. Мягким, но властным массирующим движением он сжал пальцы у самых корней её волос, слегка потянув назад, заставляя Гермиону запрокинуть голову и посмотреть на него снизу вверх. — Открой рот, Гермиона. Высуни язык, — вкрадчиво приказал он. Она беспрекословно подчинилась. Драко взял её за подбородок свободной рукой и дразняще постучал влажной головкой члена по её высунутому языку. Гермиона тихо промычала от нетерпения, чувствуя его вкус, но Малфой не спешил. Он упивался этим зрелищем. — Какая же ты красивая, Грейнджер, — выдохнул он, и в его глазах промелькнуло такое обожание, от которого у неё перехватило дыхание. — Ты так хороша… Он плавно, до упора толкнулся ей в рот. Гермиона судорожно сжала его бедра руками, принимая его длину, и сразу же попыталась взять быстрый, уверенный темп, желая наконец утолить тот голод, который мучил их обоих еще в ресторане. Ей хотелось дать ему всё. Но Драко, контролируя каждый её вдох, потянул её за волосы назад, заставляя отстраниться. Ему не нужна была быстрая разрядка. Воздух с хрипом вырвался из её легких. Гермиона тяжело дышала, её губы блестели, а в глазах стояли слезы от глубины толчков. Но вместо того, чтобы обидеться, она подалась вперед и, не отрывая своего горящего взгляда от его глаз, вызывающе нежно поцеловала головку его члена. Этот поцелуй стал последней каплей для его выдержки. Драко хрипло выругался, одним мощным, эффектным движением поднял ее с колен, разворачивая к огромной постели, и толкнул на матрас. — Руки за спину. И не смей двигаться, — скомандовал он, на ходу сдергивая с себя пиджак. — Я буду трахать тебя так долго и так глубоко, как ты никогда в жизни не пробовала. Прежде чем она успела перевернуться или хотя бы осознать масштаб катастрофы, Драко оказался сверху, наваливаясь всем своим весом и намертво придавливая её к постели. В его пальцах мгновенно оказалась волшебная палочка. — Даже не думай, — пресек он, когда она инстинктивно дернулась под ним. Короткий взмах — и тонкие, невидимые, но абсолютно прочные магические путы намертво стянули её запястья, фиксируя их за спиной. Гермиона вспыхнула от укола бессильной ярости и дикого, удушающего возбуждения одновременно. Сердце колотилось в горле. — Малфой, это уже… — Молчи, — оборвал он её. Его пальцы жестко впились в её подбородок, заставляя смотреть в свои горящие от возбуждения глаза. — Ты хотела конкретики? Вот она. Ты обездвижена. Ты не сможешь пошевелиться, Грейнджер. Ты будешь лежать здесь, мокрая, беспомощная и полностью моя. Я буду брать тебя до тех пор, пока ты не начнешь захлебываться собственными оргазмами. Ты будешь умолять меня остановиться, слышишь? Но я не остановлюсь. Он выпустил её лицо, спустился ниже и рывком перехватил её бёдра. Драко грубо потянул её на себя, заставляя встать на колени. Но из-за того, что её руки были связаны, она не могла опереться на локти. Гермиона оказалась в ловушке: её ягодицы были высоко и бесстыдно приподняты, а грудь и щека беспомощно лежали на шелковом покрывале. Ткань платья задралась до самой талии, полностью обнажая её для него. Прежде чем она успела издать хотя бы звук, Драко сдернул вниз ее белье и прижался губами к её раскрытой, истекающей плоти. Он уверенно, глубоко ласкал её языком, целовал и методично подчинял себе ее тело. От этого внезапного, горячего контраста Гермиона судорожно выгнулась, насколько позволяли путы, и зажмурилась от переизбытка эмоций. Он трахал её своим языком — глубоко, напористо, изучая каждый чувствительный изгиб. Она плавилась, шумно и рвано дыша в покрывало. Но стоило ей сладко застонать, выгибаясь навстречу его губам в предвкушении скорой разрядки, как Малфой резко отстранялся. Он давал ей долю секунды на мучительный разочарованный вдох, а затем вместо губ толкал внутрь неё два пальца, меняя ритм и заставляя её тело сходить с ума от этой пытки. Когда она, окончательно потеряв рассудок от недостижимого пика, действительно начала хрипло умолять его, Драко не вынимая пальцев, взмахнул волшебной палочкой. Короткое, бесшумное заклинание, и остатки их одежды, мгновенно исчезли, оставив абсолютно голыми. В ту же секунду Малфой без единого предупреждения, мощным толчком вошел в неё своим членом. Гермиона протяжно застонала, утыкаясь лицом в шелк. Это было чистое, благословенное облегчение, которое мгновенно затопило её изнутри. Но Драко не собирался давать ей передышку. Он сразу же взял жесткий, глубокий и быстрый темп, вбиваясь в неё с такой самоотдачей, что она просто потеряла нить с реальностью. Звук их сталкивающихся тел заполнил спальню. Потеряв всякий контроль, Малфой замахнулся и с оттяжкой шлепнул её по высоко приподнятой, идеально округлой ягодице — один раз, второй, заставляя её вскрикивать от этой сладкой, обжигающей боли. И тем самым отсрочивая её оргазм. Он намотал на кулак ее волосы, легонько потянул ее голову назад, вынуждая выгнуться сильнее, и коротким импульсом беспалочковой магии развеял путы на её запястьях. — На локти, Грейнджер. Опирайся, — прохрипел он ей в самое ухо. Освобожденные руки Гермионы, уже потерявшие всякую силу, судорожно уперлись в матрас. Она едва удерживала собственный вес, раскачиваясь в такт его безжалостным толчкам. Ей пришлось вцепиться пальцами в покрывало, чтобы не уезжать вперед. Драко склонился ниже, и снова перехватил её за рассыпавшиеся локоны, натягивая их, и дерзко запрокидывая её голову назад, к своему плечу. Теперь он видел её лицо, её затуманенный взгляд, пока его член продолжал выбивать из неё остатки дерзости. Когда Гермиона наконец кончила хриплым криком, содрогаясь всем телом от первой, оглушительной волны оргазма, — Драко не дал ей ни секунды, чтобы прийти в себя. Он продолжал иметь её, заставляя снова и снова сжиматься вокруг его члена. Её так никогда в жизни не имели. Она находилась в абсолютном, чистом экстазе, полностью растворяясь в нем. Малфой безжалостно вертел и переворачивал её на огромной кровати, меняя позы и не позволяя вернуть даже иллюзию контроля над происходящим. Одним мощным движением он опрокинул её на спину. Гермиона тяжело дышала, глядя на него затуманенными глазами, но Драко жестко скомандовал: — Подтяни колени к груди. Сама. Едва она подчинилась, полностью раскрываясь перед ним, и он взял еще более жесткий, сокрушительный темп. Каждым толчком Драко буквально вколачивал её в матрас до самого основания. Чтобы окончательно добить, он положил пальцы на клитор, быстро лаская в такт толчкам. Это было слишком, это было на грани того, что она могла вынести. И Гермиона снова закричала, заходясь в еще одном, еще более мощном оргазме. Драко хрипло застонал, чувствуя, как её пульсирующее лоно сжимает его, утягивая за собой. Он резко вырвался из неё и сильно, сжал свой член рукой, сдерживая собственный финал. Из горла вырвался рваный выдох — он удержался. Измученная, запыхавшаяся она без сил раскинулась на простынях в позе морской звезды. На её губах блуждала счастливая улыбка. — Это было… — выдохнула она, не в силах даже подобрать слова. — Мы только начали, дорогая, — тут же отозвался Драко. Он снова опустился над ней, накрывая её своим весом, и его пальцы начали мягко, тягуче ласкать её тяжело вздымающуюся грудь, очерчивая соски. Гермиона тихо, жалобно захныкала от перенапряжения, чувствуя, как его член снова погружается в нее. Драко на секунду замер. Его взгляд стал серьезным, в нем промелькнула та самая забота, которую она раньше принимала за нерешительность. — Тебе не больно? — тихо поинтересовался он, заглядывая ей в глаза. Гермиона с нежностью посмотрела на него, приподнялась и ласково поцеловала в губы. — Если что-то будет не так, я скажу, — прошептала она, улыбаясь. Это была её полная капитуляция. Она только что осознанно сняла с него все запреты, развязывая ему руки. И Драко принял этот дар, с глухим стоном, снова вбиваясь в её податливое тело. Ночь катилась к рассвету, а он и не думал останавливаться. К тому моменту, когда Гермиона была уже в абсолютном неведении где вообще находится. Все ее сомнения и мысли, которые еще оставались, сгорели дотла. Мышцы горели, кожа была покрыта испариной и следами его жгучих поцелуев, а сознание то и дело уплывало, оставляя лишь чистые листы. Она едва понимала какая сейчас эпоха, способная лишь жалобно всхлипывать на каждом глубоком толчке. Драко двигался в ней на пределе собственной выдержки. Его вены на шее вздулись, а спина была мокрой от пота. Он чувствовал, как её податливое, выжатое до капли тело судорожно пульсирует вокруг его члена, утягивая в неизбежный финал. На очередном яростном толчке он резко перехватил её за бедра, и хрипло, почти задыхаясь, прошептал ей в самое ухо: — Куда ты хочешь, чтобы я кончил? Гермиона с трудом приоткрыла глаза. На её лице не осталось и следа от желания поддразнить. Она облизнула пересохшие губы и, даже не задумываясь, выдала то, что окончательно уничтожило остатки его самообладания: — В меня... — выдохнула она, судорожно впиваясь ногтями в его плечи. — Кончи в меня. И я хочу... хочу, чтобы после этого ты продолжил меня трахать. Не смей выходить. Этот ответ снес Малфою последние рамки. Его глаза вспыхнули диким, безумным огнем. Эти слова окончательно свели его с ума. Из его груди вырвался глухой, низкий стон. Драко сделал несколько особенно глубоких и рваных толчков, изливаясь в неё. Гермиону тут же накрыло очередной волной, от которой она судорожно выгнулась и прохныкала. Но Малфой, как она и просила, не вышел. Не давая ей перевести дух, упиваясь её содроганиями и собственной спермой, которая смешивалась с её смазкой, он сжал её талию и, тяжело дыша, склонился ниже и поцеловал. Мерлин… Как он целовал ее… Спустя несколько минут он продолжил безжалостно вколачиваться в её беззащитное тело. Силы окончательно покинули её. Как только Драко завершил этот безумный, изнуряющий марафон, Гермиона просто отключилась. Её тело обмякло, а сознание мгновенно провалилось в глубокое, беспамятное забытье. За окнами спальни уже занимался бледный, робкий рассвет. Драко тяжело дышал, распластавшись на простынях рядом с ней. Он был полностью вымотан: весь потный, мокрый, с горящей кожей и гудящими, забитыми от напряжения мышцами. Несколько минут он просто лежал неподвижно, глядя в потолок и пытаясь укротить бешеный пульс. Наконец, сделав усилие, вслепую дотянулся до палочки на прикроватной тумбе. Короткий взмах — и он наполнил стакан до краев ледяной водой. Приподнявшись на локте, Драко аккуратно придержал Гермиону за затылок, помогая прийти в себя, и буквально заставил её сделать несколько глотков. Она послушно сглотнула, даже не открывая глаз, и тут же снова уронила голову на подушку. Опустив пустой стакан, Драко еще раз взмахнул палочкой, накладывая на них обоих и заодно на постель очищающие чары. Прохладная магия мгновенно унесла остатки пота, влаги и их смешавшихся жидкостей, оставив простыни сухими, а кожу — чистой и свежей. Он плавным движением натянул на них одеяло и повернулся к ней. Драко хотел спросить, как она себя чувствует, но слова застряли у него в горле. Гермиона уже спала. И видимо почувствовав его тепло, она уютно устроилась у него на груди, закинув на него ногу. Её лицо было абсолютно расслабленным, а на губах все еще блуждала едва заметная улыбка. Драко бережно прижал её к себе, зарываясь носом в растрепанные, пропахшие его парфюмом каштановые кудри, и почувствовал, как его собственное тело стремительно проваливается в сон. И в эту последнюю секунду ускользающего сознания, чувствуя её размеренное дыхание на своей коже, Малфой поймал себя на пугающей и одновременно трепетной мысли: он безрассудно влюблен в свою жену.

***

      Гермиона сладко зевнула, потирая заспанные глаза. Нормально поспать этой ночью так и не удалось — каких-то пары часов отдыха после такого… было критически мало для ее переутомленного организма. Маховик времени в очередной раз перебросил их в прошлое, и теперь они сидели в уютном, защищенном чарами шатре, который по негласной традиции раскинули на опушке леса Дин 1942 года. Снаружи шумел дождь и периодически пролетали самолеты, а здесь, в тепле, пахло чаем и домашней выпечкой. Она осторожно опустилась на стул за обеденным столом и едва заметно поморщилась, устраиваясь поудобнее. Драко, сидевший напротив, мгновенно зафиксировал это мимолетное движение. Он оторвал взгляд от газеты и спросил: — Всё в порядке? Гермиона сонно улыбнулась ему через стол, чувствуя, как от его пристального внимания по коже снова пробегает знакомая дрожь: — Всё хорошо. Просто… мышцы слегка побаливают. Но я абсолютно счастлива. Малфой тихо рассмеялся, откидываясь на спинку стула, с явной нежностью глядя на свою немного взъерошенную жену: — Так что… получается, у меня всё-таки получилось тебя удивить, Грейнджер? — Я хочу узнать каждую твою грань, — Гермиона лукаво прищурилась, подпирая подбородок ладонью и отправляя в рот кусочек пирога с вишней. — Это взаимно, милая, — на его губах заиграла ласковая улыбка. Они продолжили завтракать тем, что им в дорогу так заботливо и щедро упаковала Вельва. Спустя несколько минут Драко внезапно отставил чашку в сторону, и его взгляд стал проницательным: — Я вижу, что ты явно о чем-то хочешь поговорить. И мне сильно не нравится, когда ты недоговариваешь. Гермиона удивленно приподняла брови, откладывая приборы. — О, это у нас взаимно. Но ты прав… Я хотела спросить. Или, скорее, предложить. — Ближе к делу, — спокойно поторопил он, не сводя с неё глаз. — Ты не будешь против… если мы проведем твой день рождения в Портофино? — Она уязвимо пожевала губу, заглядывая в его глаза. — Я предлагаю просто ничего не делать. Спрятаться ото всех в компании пары бутылок хорошего вина. Малфой застыл на мгновение. На его лице промелькнула тень, он несколько секунд напряженно размышлял, сопоставляя её внезапную заботу с тем, что она вчера наверняка выпытала у Тео в лаборатории Мэнора. Наконец он твердо кивнул: — Хорошо. Но с одним условием: действительно только вдвоем. Никаких дурацких тортов, поздравлений и прочей праздничной ерунды. — Разумеется, — с облегчением выдохнула Гермиона. — Только ты и я. И этот день пройдет исключительно так, как захочешь ты. Драко порочно ухмыльнулся, подаваясь вперед. — В таком случае предупреждаю сразу: дальше спальни мы не уйдем. Гермиона искренне рассмеялась, и вызывающе, дерзко улыбнулась ему. Глядя прямо в глаза и провокационно поерзав на стуле, она склонилась вперед, намеренно открывая линию декольте: — Серьезно? А я-то наивно думала, что ты куда более изобретателен. Ведь в замке, наверняка, есть столько потрясающих мест, в которых… — Я просто информирую тебя, — перебил её Драко, опасно сужая глаза. — Еще хотя бы одно твое чертово слово, и доспать те два часа, которые ты планировала перед началом миссии точно не удастся.

***

      Вечерний Лондон встретил их удушливым запахом гари, сыростью и гнетущей, настороженной тишиной военного времени. На улицах Джермин-стрит было темно — из-за строгого режима светомаскировки окна домов были наглухо занавешены плотной черной тканью, а редкие фонари давали лишь тусклый свет, бьющий строго под ноги. На Гермионе было строгое шерстяное платье глубокого винного цвета с завышенной талией, плотные чулки со стрелками и аккуратное приталенное пальто с меховым воротником. Волосы она уложила аккуратными, жесткими волнами по моде сороковых годов, спрятав длину под маленькую элегантную шляпку-таблетку с короткой вуалью. Драко же выглядел как оживший снимок из дорогого журнала: двубортное кашемировое пальто угольного оттенка, безупречный темный костюм в едва заметную полоску и белоснежная рубашка с жестким воротничком. Апрель выдался явно промозглым, под стать разрухе вокруг. Они остановились у нужного перекрестка, и Гермиона растерянно огляделась по сторонам, чувствуя, как внутри зарождается непонимание. На месте Wiltons, где они еще вчера ужинали за накрахмаленными скатертями, сейчас была лишь заколоченная дверь здания. Ни вывески, ни входа. — Что за хрень?.. — потрясенно прошептала она, делая шаг назад и сверяясь с темнотой улиц. — Этого просто быть не может… Драко обернулся, сканируя взглядом противоположную сторону дороги и пряча руки в карманы пальто: — В журнале точно был указан именно этот адрес? — Разумеется! — Гермиона раздраженно поправила вуаль, чувствуя, как адреналин вытесняет остатки сонливости. — Мы поэтому вчера туда и пошли… Я хотела подготовиться к этой миссии, изучить планировку здания, чтобы сегодня не возникло никаких накладок. Малфой на секунду прервал свой бдительный осмотр, повернулся к ней, и в его глазах промелькнула такая нежная усмешка, от которой у нее на мгновение перехватило дыхание: — А по-моему, Грейнджер… ты из будущего просто хотела легально сводить меня на свидание. Гермиона ошеломленно открыла и закрыла рот, глядя на него во все глаза. Она просто не могла поверить, что её будущая версия стала бы так изощренно издеваться над собственной прошлой версией, заставляя её переживать этот хронологический тупик на темной улице во время бомбардировок. Драко не дал ей времени на возмущение. Заметив спешащего по тротуару одинокого прохожего, он мгновенно сделал шаг вперед, перехватывая мужчину: — Добрый вечер, сэр. Простите за беспокойство. Мы с женой ищем ресторан Wiltons, вы не подскажете, где он находится? Мужчина резко затормозил, недовольно хмурясь. Это был статный джентльмен в дорогом пальто и с массивной тростью в руке. Он цепко оглядел их обоих с ног до головы, оценивая неприлично дорогую, качественную ткань одежды, явно не вяжущуюся с общим дефицитом военных лет. Мужчина слегка расслабился: — Добрый вечер. Затем его взгляд переместился на слишком приметную платиновую шевелюру Драко, и джентльмен подозрительно нахмурился, явно пытаясь сопоставить этот нордический типаж с… Малфой мгновенно считал этот намек. Он с безупречным аристократичным изяществом протянул незнакомцу руку: — Драко Мальфуа. А это моя жена, Гермиона. Мы прибыли в Лондон из Франции, по делам… Мужчина застыл, вглядываясь в черты его лица. Его глаза прищурились, он медленно протянул руку в ответ и чопорно произнес: — Тиберий Огден. Драко на секунду замешкался от неожиданности, а затем на его губах заиграла искренняя, облегченная улыбка. — Слава Мерлину… Вы ведь… Огден понимающе качнул головой и уже открыл было рот, чтобы задать очевидный вопрос про их магическое происхождение, но Малфой виртуозно опередил его, понижая голос до заговорщического полушепота: — Мы в весьма прохладных отношениях с британской ветвью нашей семьи, мистер Огден. Но вы абсолютно правильно всё поняли. Не успел Тиберий ответить, как ночную тишину Лондона внезапно разорвал оглушительный и пугающий вой сирены воздушной тревоги. Звук нарастал, отражаясь от стен домов, заставляя землю под ногами мелко дрожать. Огден резко подобрался, его лицо стало жестким: — Проклятые фашисты. Нам нужно немедленно уйти с открытой улицы, за мной… Я как раз направляюсь в Wiltons. Они переехали два года назад, буквально за угол. И там… там меня как раз сейчас ждет один мой очень близкий друг. Гермиона и Драко синхронно переглянулись в полумраке, и у обоих внутри всё перевернулось от внезапной догадки. Они уже прекрасно понимали, кого именно они сейчас встретят в этом временном изломе сорок второго года… И тот факт, что они только что сдуру представились Огдену своими настоящими именами, теперь напрягал, и явно не делал ситуацию проще.

***

      Новое, временное пристанище Wiltons встретило их плотным, тяжелым ароматом дорогого табака, жареного мяса и неизменно платежеспособной публикой. Из-за бомбежек ресторан лишился своей парадной вывески, но сохранил всё тот же высокий уровень обслуживания: официанты в строгих костюмах и белых перчатках беззвучно лавировали между дубовыми столами, за которыми, как оказалось, чистокровные волшебники сидели бок о бок с высокопоставленными маггловскими чиновниками. Война стерла явные границы, заставив всех искать безопасные места для встреч в самых неожиданных местах. Тиберий Огден уверенно повел их в самый конец зала, к уединенному столику, укрытому в глубокой тени массивной колонны. — Присоединяйтесь к нам, — негромко предложил Огден, делая приглашающий жест рукой. — Мой друг не будет против хорошей компании. Когда они подошли ближе, Гермиона и Драко синхронно замерли, сдерживая дыхание. Навстречу им поднялся высокий, подтянутый мужчина. Его каштановые волосы и борода еще не успели покрыться сединой, а на лице не было привычных глубоких старческих морщин. Но эти яркие, пронзительные голубые глаза невозможно было перепутать ни с кем другим. Перед ними стоял молодой Альбус Дамблдор. Мужчина, который прямо сейчас не имел ни малейшего понятия о том, кто такие Драко Малфой и Гермиона Грейнджер, ведь пока они еще даже не родились… Для Дамблдора они были лишь парой весьма обеспеченных магов, бежавших из оккупированной Франции. Идеальные, потенциальные сторонники, которых можно и нужно было подбить на праведную войну против Гриндевальда. — Альбус, познакомься, — Огден добродушно расположился в кресле. — Это месье Драко Мальфуа и его очаровательная супруга Гермиона. Прибыли по делам из Франции. Дамблдор вежливо склонил голову, окинув их тем самым внимательным взглядом, от которого у Гермионы по старой хогвартской привычке мгновенно похолодели пальцы: — Рад знакомству. Обстановка в Европе сейчас заставляет каждого из нас искать единомышленников. Гермиона не успела даже осознать каким образом их знакомство так стремительно свернуло к вербовке. Она была поражена тем, что Альбус Дамблдор в любом временном отрезке стремился сделать из нее боевую единицу. Ей было немного тошно от его беспринципности, но одновременно с этим она испытывала и некую долю уважения… — Какова ваша позиция относительно идей Гриндевальда? Во Франции его лозунги «Ради общего блага», насколько я знаю, находят много откликов. Гермиона расправила плечи, глядя ему прямо в глаза, и не собираясь юлить: — Мы категорически против идей Гриндевальда. И совершенно точно не разделяем его позицию. Расовое превосходство и террор никогда не приведут к благу. Взгляд Дамблдора заинтересованно блеснул, он явно оценил её прямоту. Повернувшись к Драко, он негромко спросил: — А какова обстановка во Франции изнутри? Что говорят в кулуарах Министерства? — Она удручает, — ровным тоном отозвался тот, вальяжно откидываясь на спинку стула и дожидаясь, пока официант наполнит его бокал. Он сделал паузу, а затем с дерзостью добавил: — Но, как я слышал, вы с Геллертом довольно близки, профессор Дамблдор… Я искренне надеюсь, что такая активная и резкая позиция моей супруги вас ничуть не задела. Огден от такой бестактности едва заметно поперхнулся своим напитком, а Гермиона под столом пнула Драко. Альбус же остался абсолютно спокоен. На его губах промелькнула едва заметная, горькая улыбка: — Нисколько не задела, мистер Мальфуа. Наши с Геллертом близкие отношения остались далеко в прошлом… Как раз именно по этой причине. — И вы собираетесь что-то делать? — Гермиона подалась вперед, ловя его взгляд. — Я слышала, что именно на вас сейчас надеются все, кто хоть немного знаком с ситуацией… Мы много слышали о вас, даже на континенте. Дамблдор тяжело вздохнул, прокручивая в пальцах бокал: — Я делаю всё, что в моих силах, поверьте. Но мое влияние на Гриндевальда сильно переоценено общественностью. Он… давно уже не тот человек, которого я знал раньше. — Возможно, мы могли бы как-то помочь вам? — спокойно предложил Драко, переводя взгляд на гобелены на стенах. Дамблдор усмехнулся. — Если только вы обладаете редким даром истинного предвидения, мой дорогой друг. — Я слышала, что Гриндевальд активно пользуется услугами сильнейших провидцев Европы, — мгновенно зацепилась за его слова Гермиона. — Это так, — уклончиво и неохотно признал Дамблдор. — Что существенно осложняет создание любого четкого стратегического плана… — Но ведь всегда можно пойти от обратного, — Грейнджер лукаво прищурилась, и в её глазах вспыхнул азарт. Тиберий удивленно приподнял густые брови. — Что вы имеете в виду, мадам? — То, что даже самый безупречный план имеет свойство срываться. И я полагаю, что лучший план заключается в полном его отсутствии, — твердо закончила Гермиона. Огден снисходительно рассмеялся, качая головой. — О, мадам Мальфуа, если бы вы лично прошли хотя бы одну настоящую войну… вы бы прекрасно понимали, насколько жизненно необходима четкая, прописанная стратегия в каждом сражении. — Поверьте, мистер Огден, — Драко перевел взгляд на Тиберия, — моя супруга выиграла в своей жизни далеко не одно тяжелое сражение. Тиберий нахмурился, его чистокровная гордость была задета. — Но мы в Британии совершенно ничего не слышали о ней… Возможно, этот досадный вопрос прояснит ваша девичья фамилия? Из какого вы рода? Гермиона замерла на секунду, а затем посмотрела прямо в глаза Огдену, с тем достоинством, которое она выковала за годы битв в своем веке: — Вряд ли моя фамилия имеет какое-то значение, сэр. Я магглорожденная. Моя девичья фамилия — Грейнджер. Она сделала паузу, наслаждаясь тем, как лицо Огдена мгновенно окаменело от шока, а затем повернулась обратно к Дамблдору: — А то, что вы до сих пор абсолютно ничего не слышали о нас, профессор… и есть неопровержимое доказательство нашего грандиозного успеха. Дамблдор заинтересованно подался вперед, впиваясь в нее своими пронзительными голубыми глазами, в которых больше не было снисходительности к «беженцам»: — Вы… предлагаете импровизировать? В таких масштабах? Когда на кону стоят жизни миллионов ни в чем не повинных людей, миссис Мальфуа? Драко хмуро посмотрел на пламя свечи, и его голос прозвучал крайне уверенно: — Которые без всякой импровизации умирают на протяжении всей истории человечества из-за чужих великих стратегий и войн. И даже прямо сейчас, пока мы с вами здесь ужинаем. Не успел Драко договорить, как ночную тишину разорвал чудовищный взрыв где-то на соседней улице. Земля под ногами бешено содрогнулась, стены Wiltons опасно затрещали, а тяжелая хрустальная люстра над их головами жалобно и звонко зазвенела. С потолка на скатерти осыпалась мелкая штукатурка. В зале мгновенно поднялся беспокойный ропот. В эту же секунду из дверей кухни выбежала раскрасневшаяся, доведенная до крайней степени истерики Бесси Лил. На глазах у ошеломленной публики хозяйка заведения яростно сорвала с себя накрахмаленный фартук, с силой швырнула его прямо на испачканный пол и истошно закричала на весь зал, перекрывая гул затихающей сирены: — С меня хватит! Я закрываю это место и уезжаю из Лондона! Я продам ресторан первому же человеку, который его купит! В наступившей звенящей тишине Драко, сам до конца не понимая, какой именно из инстинктов ищущего всюду выгоду рода сейчас в нем сработал, повернул голову в сторону женщины. — Весьма выгодное и заманчивое предложение, — спокойно, словно вокруг не падали бомбы, произнес Малфой. — Какова ваша цена? На него тут же вихрем обернулись абсолютно все присутствующие, а сидевший неподалеку статный джентльмен придирчиво, с явным недоверием осмотрел Драко с ног до головы и спросил: — Вы британец? Гермиона, у которой внутри всё похолодело от страшного предчувствия, среагировала раньше, чем Драко успел открыть рот. Она прекрасно понимала, что этот невозможный, упрямый слизеринец прямо сейчас готов нарушить все законы времени и Отдела тайн и реально выкупить легендарный ресторан просто потому, что может себе это позволить. — Он француз, — звонко, с нажимом перебила Грейнджер, цепко перехватывая ладонь мужа под накрахмаленной скатертью и буквально впиваясь ногтями в его кожу, заставляя замолчать. Этот самый мужчина за соседним столиком иронично хмыкнул, услышав её ответ, и развернувшись всем корпусом к застывшей посреди зала хозяйке заведения произнес: — В таком случае, миссис Лил, просто добавьте стоимость ресторана к моему сегодняшнему счету за ужин. Гермиона замерла, глядя на этого человека во все глаза, и у неё в голове словно взорвался учебник истории Лондона. Она с ошеломлением поняла: мужчина за соседним столиком, который только что благородным жестом выкупил Wiltons у Бесси Лил сразу после авиаудара сорок второго года, был не кто иной, как легендарный банкир Олаф Хамбро. Тот самый человек, который и спас ресторан от закрытия, навсегда сохранив его для будущего.

***

      Раннее утро пятого июня встретило их шумом бьющихся внизу волн и лазурной синевой Лигурийского моря. Гермиона отпустила канделябр, оглядываясь по сторонам, и у неё снова, как и в первый раз, перехватило дыхание от этой средиземноморской сказки. Кованые ворота замка в Портофино по-прежнему возвышались на фоне бескрайнего горизонта. И все же отличие было, потому что распустилось еще больше цветов, а бугенвиллея и каскады глицинии обрушивались на черные прутья забора настоящим взрывом сочного цвета. Плотные изумрудные шары самшита и мирта все также тянулись вдоль подъездной дорожки, а сизо-голубые кусты лаванды при каждом дуновении соленого бриза источали терпкий аромат юга, от которого приятно кружилась голова. Она завороженно вдыхала этот теплый воздух. В этот раз на ней был легкий, невесомый летний сарафан, который приятно холодил кожу, а Драко стоял рядом в светлых брюках и черной рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами и закатанными рукавами. Здесь, на закрытой территории своей семьи, он выглядел абсолютно расслабленным и свободным. — Я до последнего момента ждал, что твой браслет порадует нас очередным заданием на сегодня, — тихо произнес он, пряча руки в карманы штанов и глядя на уходящую вверх дорожку, к вершине холма, где располагался замок. — Странно, что на сегодня у нас не оказалось работы. Гермиона повернулась к нему, и её губы тронула лукавая улыбка: — О, я ни секунды не сомневалась в том, что этот день будет абсолютно чистым от любых миссий. Драко приподнял одну бровь, переводя на неё карикатурно заинтригованный взгляд: — И откуда же в тебе такая уверенность? Она сделала шаг ближе, дразняще поправляя воротник его черной рубашки, и рассмеялась прямо ему в губы: — Поверь, я бы ни за что на свете не стала обламывать нам этот день. Они медленно шли по аккуратной гравийной дорожке, которая змейкой уходила вверх, огибая изумрудные шары самшита. Это итальянское поместье ни капли не было похоже на подавляющий своей мрачной готикой Малфой-Мэнор. Замок в Портофино сиял под солнцем, светлым камнем и абсолютной свободой. Гермиона с самых первых секунд, едва окинув взглядом летящие арки и залитые светом террасы, безоговорочно влюбилась в это место. — Он великолепен… — завороженно выдохнула она, подставляя лицо ласковому морскому бризу. Малфой повернул к ней голову, и на его губах заиграла донельзя довольная улыбка: — Ну разумеется. Люциус же его фактически для тебя строил. Гермиона резко затормозила на гравии, её глаза ошеломленно округлились, а сердце пропустило удар. — Что?! В смысле… для меня? Драко непринужденным жестом указал рукой вперед, на грандиозный фонтан из белого мрамора, расположенный прямо перед парадным входом в замок. Она недоуменно нахмурилась, не сразу понимая, о чем вообще речь, и ускорила шаг. Но когда они подошли вплотную к искрящимся на солнце струям воды, воздух со свистом вырвался из её легких. В самом центре чаши фонтана высилась монументальная скульптурная композиция. На великолепном мраморном коне, в изящном дамском седле восседала хрупкая девушка, облаченная в тяжелое, искусно высеченное платье по моде 1560-х годов. А сбоку от коня, опустившись на одно колено, застыл благородный рыцарь в тяжелых доспехах… Гермиона мгновенно, до мельчайших деталей узнала эти латы. Точно такие же были на Люциусе Первом в их первую встречу, когда он галантно помог ей забраться в седло, подставив собственное бедро в качестве опоры. Грейнджер сделала еще один шаг вперед, едва не забравшись в чашу фонтана, и вгляделась в черты лица каменной всадницы. С уколом дикого, парализующего шока она поняла: эта женщина до ужаса, просто до мельчайших деталей была похожа на неё саму. Рядом бесшумно вырос Драко. Засунув руки в карманы брюк, он откровенно посмеивался, наблюдая за её вытянувшимся лицом: — Вся моя семья на протяжении нескольких веков свято верила, что это памятник Елизавете Тюдор. Жена Люциуса, когда впервые увидела эту скульптуру после завершения строительства, по слухам, не разговаривала с ним целый год. И в этом поместье больше вообще ни разу не появлялась, предпочитая оставаться в Англии. А как оказалось… Это ты, Грейнджер. Гермиона на секунду застыла, переваривая масштаб чистокровного скандала шестнадцатого… или семнадцатого века, ведь понятия не имела когда был построен этот замок. И тут Малфой ее добил: — А еще никто не мог понять, почему замок называется «Зимняя сказка». Гермиона дважды моргнула, а затем от души, звонко расхохоталась, утирая выступившие слезы. Отсмеявшись, она повернулась к Драко, и в её глазах заплясали искры: — Знаешь… Люциус перед нашим уходом просил кое-что тебе передать. И я подумала, что этот день подходит для его послания как нельзя лучше. Она выудила волшебную палочку из потайного кармана сарафана, направила её на всадницу и прошептала то самое витиеватое заклинание, которому её обучил Люциус в секретной секции библиотеки. Мраморная композиция внутри чаши с тихим шелестом ожила. Белый камень пришел в движение. Мраморная леди резво, и невероятно грациозно спешилась с коня, ступая ножкой на вовремя подставленное бедро коленопреклоненного рыцаря. Тот плавно поднялся перед ней на ноги во весь рост, расправляя каменные плечи. Драко обреченно простонал, закрывая лицо ладонью: — Салазар… Он так и не успел договорить фразу, потому что они оба, замерев, завороженно наблюдали за продолжением. Каменная леди потянулась вперед и аккуратными, бережными движениями сняла с головы рыцаря тяжелый закрытый шлем… под которым обнаружилось лицо Драко Малфоя. С его современной стрижкой, которую Люциус Первый каким-то немыслимым образом умудрился зафиксировать в своей памяти и высечь в камне за триста лет до его рождения. Сходство было просто поразительным, пугающим и гениальным. Мраморный Драко плавным жестом обхватил шею мраморной Гермионы, чуть притянул к себе и легко, невероятно чувственно поцеловал её, соприкоснувшись каменными губами. Спустя секунду леди вернула шлем обратно ему на голову, и рыцарь послушно застыл, снова подставляя ей свое бедро, чтобы она могла оседлать коня. Белый мрамор вновь окаменел, замирая под брызгами воды. Гермиона и Драко стояли абсолютно пораженные, глядя на фонтан. Грейнджер медленно повернулась к Малфою, её грудь тяжело вздымалась от переизбытка эмоций, а на губах играла улыбка: — Я хочу встретиться с ним еще раз! Слышишь? Я просто обязана лично поговорить с ним об этом! Это… он просто невыносимый интриган!!! Драко откинул голову назад, все еще посмеиваясь, и притянул её к своему боку за талию: — Грейнджер, ты только сейчас это поняла?

***

      Этот день они провели в абсолютном, благословенном уединении, надежно укрытые от всего мира древней магией рода Малфоев. Как и обещал Драко, они действительно провели несколько часов в кровати — лениво, неторопливо, упиваясь каждым прикосновением в залитой солнцем итальянской спальне. Смеялись, вспоминая невыносимого Люциуса Первого, шутили и пили прохладное вино. Ближе к вечеру, когда полуденный зной наконец сменился мягкой прохладой, они переместились к огромному панорамному бассейну, расположенному на самой вершине холма. Вода в нем казалась абсолютно прозрачной и буквально сливалась с линией горизонта. Гермиона покачивалась на воде, подставив лицо теплым лучам, и завороженно смотрела, как водная гладь обрывается прямо над крутым скалистым обрывом, открывая головокружительный вид на бескрайнее море. — Нет, этот бассейн спроектировал и построил уже я сам, — негромко отозвался Драко, смахивая мокрые платиновые пряди со лба. — Раньше его здесь, разумеется, не было. Твой любимый Малфой предпочитал более… консервативные ландшафтные решения. Гермиона окинула взглядом утопающие в зелени террасы, светлые стены замка и лавандовые кусты у подножия. Она была настолько искренне очарована этим поместьем, что, окончательно расслабившись, не подумав выпалила: — Знаешь… я бы с удовольствием осталась здесь жить насовсем. Драко ухмыльнулся, фиксируя ладонями бортик бассейна: — Я учту это. Она резко замерла с бокалом белого вина в руке, мгновенно осознав, насколько двусмысленную фразу только что выдала в присутствии своего фиктивного чистокровного мужа. Её щеки тут же опалило густым румянцем: — Я не… Малфой, я совершенно не это имела в виду! Я не то хотела сказать, что… — Я так и понял, — Драко тихо посмеивался, откровенно наслаждаясь её паникой. — Не переживай так. Я просто перепишу этот замок на твое имя. Без каких-либо скрытых требований или условий с моей стороны. — Только попробуй! — возмущенно вскинулась на него Гермиона, едва не проливая вино. — Ты хоть представляешь, что после этого раздуют в прессе? «Пророк» сойдет с ума! Все поголовно решат, что ты меня банально купил! Драко с обезоруживающей улыбкой подался вперед, сокращая расстояние между ними в воде: — Или они решат, что я безответно в тебя влюблен. Если у общественности возникнут сомнения, я всегда могу дать интервью и прояснить этот пикантный момент. Одним замком больше, одним замком меньше в моих владениях… Это такие мелочи, поверь. Гермиона ошеломленно смотрела на него пару секунд, а затем, наконец поймав хитрый, искрящийся блеск в его светлых глазах, громко расхохоталась, понимая, что он её бессовестно дразнит. Выбравшись из бассейна, она накинула легкий шелковый халат прямо на влажное тело. — Знаешь, Малфой, после таких заявлений я боюсь даже представить реальные размеры твоих хранилищ, — с улыбкой бросила она, отходя к самому краю террасы. Драко выбрался следом, завязывая полотенце на бедрах. Он начал медленно подходить к ней вплотную. Гермиона шутливо отступала назад, пока её бедра окончательно не уперлись в прохладный камень белоснежной балюстрады. Дальше отступать было некуда. Они замерли, любуясь тем, как багровое солнце медленно тонет в лазурной синеве моря, окрашивая небо во все оттенки золота и пурпура. Малфой навис над ней, упираясь ладонями в балюстраду по обе стороны от ее бедер: — Вот мы наконец и добрались до обсуждения нашего брачного договора, дорогая. Гермиона, как раз делавшая глоток, поперхнулась вином и закашлялась, возмущенно утыкаясь ладонью в его крепкую грудь: — Черт тебя побери, Малфой! Ты это специально сейчас делаешь, да?! Драко низко рассмеялся, подаваясь еще ближе. Он плавным движением обнял её за талию, прижимая к своему горячему телу, и приник губами к чувствительной коже на её шее, оставляя дорожку из нежных поцелуев: — Разумеется. Мне тоже чертовски нравится тебя дразнить. И это, пожалуй, одно из тех немногих занятий, которые никогда мне не надоедят.

***

      Поздним вечером, когда Портофино окончательно погрузился в густую южную тьму, а за огромными окнами замка остался лишь мерный, убаюкивающий шум прибоя, Гермиона вышла из ванной комнаты. Нагретый пар следовал за ней легким облаком. Она плотнее перехватила узел большого белоснежного полотенца на груди и неторопливым шагом направилась в сторону просторной гардеробной. Малфой стоял посреди залитой мягким светом комнаты, точно так же, как и она, завернутый в одно лишь махровое полотенце. В его пальцах покачивался бокал с парой глотков огневиски, а светлые глаза задумчиво изучали содержимое одного из открытых ящиков. Вся гардеробная Портофино была наполнена его личным присутствием. На деревянных рейлах идеально ровно висели его многочисленные дизайнерские костюмы и шелковые рубашки — это был его замок, его личная территория, где каждая вещь знала свое место. Вещи же Гермионы,  скромно покоились в небольшом пудровом кисете с чарами незримого расширения, который она аккуратно пристроила на край туалетного столика. Грейнджер подошла ближе, бесшумно ступая босыми ногами по прохладному полу, и потянулась к шнуркам своего пудрового мешочка, чтобы вытащить одежду. Драко перевел на неё заинтересованный взгляд, сделал глоток огневиски и тихо произнес: — Знаешь… Твой пудровый кисет, конечно, чертовски практичен, как и всё, что ты делаешь. Но видеть его на фоне моих пустых вешалок по левую руку — это какое-то изощренное издевательство над моим чувством прекрасного. Гермиона лукаво прищурилась, отвлекаясь от поисков, и дразняще поправила край своего полотенца: — О, неужели? И что же ты предлагаешь? Выбросить его в окно прямо в Лигурийское море? — Я предлагаю тебе наконец-то перестать вести себя как временный гость, — Драко опустил бокал на комод и сделал шаг к ней, сокращая расстояние до минимума. От его кожи пахло парфюмом, от которого её сердце теперь как по команде начинало биться в два раза быстрее. Он накрыл её ладонь своей, отнимая шнурки кисета, и хрипло добавил прямо ей в губы: — Твои вещи должны висеть здесь. На моих вешалках. Рядом с моими рубашками. Гермиона отстранилась, картинно закатила глаза и тихо посмеялась, усаживаясь на край невысокого комода, наблюдая за тем как он возвращается к открытому ящику: — Малфой, у меня нет столько одежды, сколько у тебя, чтобы разбрасывать её в неограниченных количествах по фамильным замкам. У меня, вообще-то, есть всего одна квартира в Лондоне, да и та — арендная. Драко шокированно застыл на месте с шелковыми черными пижамными штанами в руке. Его аристократичное превосходство мгновенно испарилось. Он замер, в упор глядя на неё: — Арендная? — Ну да, — она как ни в чем не бывало продолжила копаться в своем кисете. — Когда перед войной я стерла память родителям о себе, то абсолютно всё, что было на моём трастовом фонде, перевела на их счета в Австралии. Потому что если бы я погибла… В общем, я решила, что им эти деньги будут нужнее. Драко тяжело вздохнул и медленно провел свободной рукой по еще влажным волосам, переваривая эту информацию: — Про Уизли даже спрашивать не буду. Но Поттер? Поттер хотя бы знает об этом? Гермиона наконец нащупала нужную ткань, уверенно вытянула комплект наружу и восторженно воскликнула, полностью игнорируя его вопрос: — Ох, Мерлин! А я-то думала, что потеряла его! Малфой хмуро наблюдал за тем, как она с явным облегчением рассматривает черный кружевной бра и такие же прозрачные стринги, но он всё еще упрямо ждал нормального ответа на свой вопрос: — Грейнджер. Она тем временем выудила следом черный шелковый топ на тонких бретельках, короткие шорты и невесомые прозрачные кружевные шаровары. Гермиона сбросила с себя банное полотенце и принялась натягивать одежду, устало вздыхая: — Что ты хочешь от меня услышать, Драко? Я не считаю, что мои друзья — пусть даже они сто раз Поттеры — должны покупать мне жилье. Я планирую через несколько лет накопить и купить собственную квартиру, пока просто присматриваю подходящий район. Накинув топ и шорты, она подошла к нему ближе и с живым, девичьим любопытством заглянула в открытый выдвижной ящик его комода. Гермиона тут же прыснула, не в силах сдержать рвущийся наружу смех. Драко опустил взгляд вниз, моментально понимая, на какую именно деталь его гардероба наткнулся её внимательный взор. — Можно? — давясь смехом, уточнила она. Он сделал еще один глоток огневиски и сбросил с себя махровое полотенце, чтобы наконец надеть штаны. — Леопардовые Версаче? — Гермиона согнулась пополам, её смех эхом разнесся по гардеробной. — Серьезно, Малфой?! — Угадаешь с одного раза, какой именно идиот мне их подарил? — с улыбкой проговорил Драко. Она зашлась в еще более громком хохоте, утирая слезы: — Мерлин, бедная Дафна! Если Тео купил тебе подобный шедевр, то чем же он радует её в спальне?! Я хочу… я просто обязана увидеть их на тебе! — Нет, — тут же отрезал он. Но Грейнджер было уже не остановить. Пользуясь его секундным замешательством, она ловко выхватила шелковые штаны из его рук и победно протянула проклятые леопардовые плавки: — Пожалуйста, Драко! — Я не вижу в этом аттракционе абсолютно никакой выгоды для себя, Грейнджер, — прищурился он. — Я обещаю расплатиться натурой! — мгновенно выдала она, лукаво стреляя глазами. Драко картинно закатил глаза, отобрал у неё это леопардовое недоразумение и, чертыхаясь, натянул их на себя, пока Гермиона буквально покатывалась со смеху, держась за живот. — Мерлин… Это просто великолепно… Ай, я не могу! — задыхалась она. Он уже потянулся, чтобы немедленно снять этот позор, но она замахала на него руками, перехватывая запястья: — Нет! Прошу тебя! Пожалуйста, не снимай! — Я вот всё еще задаюсь вопросом, как так вышло, что я до сих пор не выбросил их к чертям, — хмуро проворчал Драко, глядя на свое отражение. В полный рост. — Ну, может, они тебе втайне очень нравятся, и ты просто стесняешься признать это? — подмигнула она. — Грейнджер. — предупредил он. — Помнишь, я говорила тебе, что мы живем ту жизнь, на которую нам хватает смелости? — Гермиона сделала шаг назад, её глаза горели шальным восторгом. — Так вот… — Беги, — посоветовал Драко, и на его губах наконец-то тоже расплылась улыбка. — Хорошо, только не снимай леопард! Ты в них такой хищник! — бросила она, со смехом устремляясь к выходу из гардеробной. Малфой сам не выдержал и тихо рассмеялся. Перехватив со стола рубашку от своей черной шелковой пижамы, он с силой швырнул её вслед убегающей ведьме. Гермиона поймала шелк на лету и задорно прокричала уже на ходу, скрываясь в полумраке спальни: — О-о-о, с этой рубашкой будет просто убойное сочетание! Гермиона, всё ещё тихонько хихикая, наотрез отказалась выпускать из рук пижамные штаны, так что Драко, обреченно вздыхая, так и остался в этом леопардовом «шедевре» от Тео. Спустя пару минут они перебрались в спальню и уютно устроились на просторной мягкой софе. Гермиона с ногами забралась сверху, устраиваясь прямо на его бедрах, и дразняще накинула на плечи пойманную черную шелковую рубашку. Расправив ткань на груди, она лукаво прищурилась, возвращаясь к их дневному спору: — То есть ты правда считаешь, что заниматься сексом лучше всего в кровати? — Да, — невозмутимо отозвался Драко, поглаживая её бедро. — Потому что это как минимум удобно. Твоей спине и коленям, Грейнджер, это тоже нравится больше. Гермиона иронично фыркнула, делая глоток из его бокала: — Ну, то есть на веранде сегодня на закате тебе, выходит, совершенно не понравилось? Малфой рассмеялся, подаваясь ближе и обжигая её дыханием: — Я не это сказал. На веранде было превосходно. — Ладно, — она дразняще провела пальчиком по его ключице, заглядывая в серые глаза. — Тогда ответь: какое место было самым необычным для секса в твоей жизни? Драко приподнял бровь, и на его губах заиграла привычная ухмылка: — Хвастаться тем, в каких именно местах или экзотических позах ты занимался сексом… Это слишком примитивно. А вот когда… Он намеренно сделал паузу, заставляя её затаить дыхание. Гермиона нетерпеливо подалась вперед. — Что ты имеешь в виду? Малфой прищурился, и в его глазах снова вспыхнул блеск, который так сильно её заводил. Он перехватил её за талию, теснее прижимая к своим бедрам, и вкрадчиво прошептал: — Скажи мне, Грейнджер… Ты знаешь много живых людей, кто может похвастаться тем, что они трахались в эпоху Возрождения? Или, может быть, в Средние века? Гермиона ошеломленно замерла, её сердце мгновенно пропустило удар, а в голове вихрем пронеслись воспоминания: — Но… — Заманчиво это выяснить, не так ли? — бархатным полушепотом перебил её Малфой, и на его лице расплылась самая дьявольская ухмылка, которую она когда-либо видела. Гермиона задумчиво молчала несколько секунд, глядя на то, как блики настенных бра мягко ложатся на его плечи. Игривое, искрящееся напряжение, заданное его вопросом о Средних веках, плавно осело, уступая место тишине. Пришло время для разговора, который они оба слишком долго и упорно откладывали на потом. Пора было наконец прояснить, что именно происходит между ними в настоящем времени. Драко, как истинный слизеринец, просчитывал ходы на годы вперед. Он не собирался действовать напролом — его стратегия была куда тоньше и изящнее. Малфой планировал постепенно, шаг за шагом, приучать её к мысли, что их вынужденный брак из прошлого — это единственно возможная и правильная реальность для них обоих. Он хотел, чтобы Грейнджер сама, абсолютно добровольно пришла к этому решению. Он чуть сместил ладонь, мягко очерчивая пальцами её грудь, и без тени прежней иронии поинтересовался: — Раз уж ты призналась, что не прочь остаться здесь насовсем… Может, тебе стоит просто переехать ко мне в Мэнор, Грейнджер? Гермиона замерла, её пальцы на его груди едва заметно дрогнули. Внутри неё мгновенно поднял голову самый главный, удушающий страх. Страх однажды проснуться и осознать, что она осталась молодой вдовой в огромном, пустом замке. Она не могла позволить себе планировать счастливое будущее, пока над ними висел этот дамоклов меч. Она бережно перехватила его ладонь, останавливая её движение, и тихо произнесла: — Мы с тобой еще слишком мало вместе, Драко, чтобы говорить о подобных вещах. Давай смотреть на вещи трезво. У нас за плечами слишком тяжелый багаж, чтобы совершать импульсивные поступки. И потом… контракт Отдела тайн. Мы не можем нарушать его правила вечно. Рано или поздно Крокер начнет задавать вопросы. Малфой нахмурился, в его глазах проступила сосредоточенность, но он не перебивал. Гермиона вздохнула и продолжила, заставляя себя говорить спокойно: — Мой план рассчитан на определенный срок. И когда я официально уйду с должности, нам нужно будет заранее придумать, каким именно образом мы сможем безопасно продолжать то, что сейчас есть между нами. Так, чтобы это не несло никаких рисков для тебя. Драко внимательно всмотрелся в её лицо, и уголок его губ дернулся в проницательной усмешке: — То есть ты на полном серьезе считаешь, что у тебя самой никаких рисков не будет? — Я так не думаю, — честно призналась Гермиона, прямо встречая его взгляд. — Риски будут у обоих. Именно поэтому я предлагаю действовать постепенно. Шаг за шагом. Мы можем начать вместе появляться на официальных министерских приемах, благотворительных вечерах и вообще на публике. Сначала — исключительно как коллеги и друзья, которые ведут общий сложный проект. Ты ведь прекрасно понимаешь, какой мощный прецедент сейчас создал Гарри второго мая. Его авторитет непререкаем, и то, как он демонстративно жмет тебе руку перед каминами Атриума, уже запустило нужную нам цепную реакцию. Твоя репутация в обществе будет постепенно восстановлена. Но именно поэтому я не хочу забегать вперед. Малфой долго молчал, перебирая каштановые локоны, рассыпанные по её плечам. В его позе не было поспешности — перед ней был взрослый мужчина, который умел ждать. — Если министерские условности и эта чертова должность в тайнах так сильно мешают нашему будущему… — ровным голосом произнес он, — я всегда могу просто уйти из Министерства. И ты это прекрасно знаешь. Гермиона фыркнула, качнув головой, но в её глазах промелькнула искренняя, теплая благодарность за эту его готовность пожертвовать карьерой ради неё: — Пока журнал не назначит твоего преемника, ты никуда оттуда не уйдешь. Магия времени тебя просто не отпустит. Поэтому давай пока не будем загадывать так далеко и пытаться обмануть систему. Драко внимательно вглядывался в её расслабленное, но упрямое лицо. Он понимал её страхи, видел её логику и внутренне признавал, что её рациональность сейчас была их лучшим щитом. Но отступать от своего плана он не собирался. — Хорошо, — с едва заметной улыбкой согласился он, притягивая её ближе. Он перевел взгляд на её руку и негромко произнес: — Кажется, у нас есть задание. Гермиона тоже опустила взгляд на запястье, где ровным синим светом горел браслет. Она тяжело вздохнула, чувствуя, как реальность неумолимо возвращается, и тихо ответила: — Ага…