я люблю тебя, мой друг...
┈┈───╼⊳⌯✧⌯⊲╾───┈┈
это было начало весны,
звон капели был слышен в лесу.
шли с отрядом — победой пьяны,
собирая ногами росу.
удержали мы пост этой ночью,
и спасли мы невинных людей.
да, убили врагов всех мы в клочья,
не щадим этих мерзких блядей.
и все это дико, безумно, вы скажете:
«по ту стороны те же, что мы.»
а на фронте от «своего» так ляжете,
смотреть посмертные, вечные сны.
так о чем это я, расскажу по-быстрее,
шли с отрядом чрез весенний лесок,
мы дружно шагали, смеясь всё живее,
чувствуя утренний апреля хлодок.
пели песни, игрались со смертью,
развлечения на день, на месяц.
дядя Костя курил за час третью,
Васька шутил, да грыз заусенец.
бегал взглядом по лесу и Петя,
Маша настороженно искала подвох.
отличный отряд, все как дети!
нервно плачут, слышен мой вздох.
только я шла спокойно, странно смотря,
взгляд тупой, я войною слепа.
это когда видел смерть, её же творя,
переживу, у всех одна тропа.
разделил всех нас выстрел короткий.
не убил, щекотал, да игрался.
мы все упали разом, а вот немец зоркий,
стрелять продолжил, редкая зараза!
открыл огонь, пошёл ещё отряд,
не наш, как говорили вы!
снаряд, снаряд, ещё снаряд!
мы уходили, прикрывая тыл.
позорясь, через лес бежали,
ссыкливо, страшно русские бойцы!
в такой ситуации мы гордо пали,
мочив от страха свои же, блять, трусы!
и оторвавшись, пригляделась строго,
дядь Костя проверяет автомат,
Маша с Петей настраивают волны,
и Вася перешёл на русский мат.
сидели долго, думая: что ж дальше?
а думать, думала здесь только я.
уйти с позором, увязнуть в свежем фарше?
закрыть глаза на дне небытия...
и для себя решив, что я немного старше,
взяла винтовку, так оставлять нельзя.
в разведке я была незаменима,
пошла я снова в этот жалкий бой.
устала, мне кричат: «неисправима!»
а сами первыми покинули свой строй!
устроилась в траве, снимаю фрицев,
и первого, все тихо, и второй.
терпеливо прикрывая сослуживцев,
я чувствую как закрывают рот рукой.
┈┈───╼⊳⌯✧⌯⊲╾───┈┈
приставив к горлу нож, хотелось мне убить,
значительно тот быстро, по шее провести.
марая гимнастёрку, и пнув, врага добить,
но удалось чертовке меня так развести.
перехватила руку, скрутила мне её,
ну ладно, эта девка красиво провела...
и глянув строгим взглядом, та отняла ружьё,
ну ладно, может и она... сама такой была...
вгляделся я ещё раз, слегка затормозив,
внешность глазам на вид мила и симпатична.
хоть мне и был понятен жестокий той мотив,
взглянул я и на губы, те молвили ритмично.
в миг трезвея от слов её, я еле разобрал:
«was brauchst du, Faschist? »
немного впал я в ступор и голос свой подал:
«видно то же, что и ты, лингвист.»
акцент мой был ужасен, в отличие от её,
почти ведь перепутал солдата со своей.
она чуть улыбнулась, смеялась надо мной!
и смех той был прекрасен, как взгляд её очей...
допрашивать не стала, продолжила на русском:
«и что же ты, убьёшь меня?» хитро дала поддых.
«не в том я положении.» вздохнул, мне было узко...
она же улыбнувшись, легла прям на меня, а я притих.
прижав меня к земле винтовкой, прицеливалась девка,
и чрез секунду досадно так вздохнув, мне в ухо прошипела:
«ты сбил мне весь улов.» расстроилась шатенка,
«ну я спасал своих, вообще-то.» гордо прозвучало.
и вот лежим в овраге друг на друге, давит мне в плечо,
русская тупица! позорит мужика, смеётся!
ну что за бред, она на меня смотрит... горячо...
гоняет кровь мне сердце, пока не разобьётся.
я будто в цепи толстые навеки обречён,
и ждать намерен я, пока не насмеётся.
метнула зоркий взгляд, он лисий точно-точно,
в больших лукавых глазках мелькает изумруд.
и держит больно крепко, руками очень прочно,
а волосы свисают, задушат, да убьют!
я всматривался долго, в точёные черты,
остра, но также милой, казалась дорогуша.
наверное многим чуждо, той чувство прямоты,
и боевая нравом, их русская Катюша.
прервать мой взгляд хотела, я видел, что сказать
пыталась что-то мне вновь, едкое с иронией.
и снова замолчала, её не прочитать,
пытаешься, ошибся, и бьешься, как в агонии.
«и что мы делать будем?»
«не знаю, все так странно.»
«а хочешь, мы забудем?»
Лиса смеялась рьяно.
«нет, не захочу тебя я забывать.»
«а что? убить захочешь?»
«мгм, и хватит ржать!»
«а ты что немец, не хохочешь?»
«нет, не на войне.»
«а где ж ещё?»
и вот тогда не смог ответить ей.
и снова я смущён.
мне 20 лет, я два уж года на войне,
в глазах я видел смерть, и большего не помню.
а эта звонче ноты будет по струне,
хотя метка, девчушка, со мной же неуёмна.
и затерялся в мыслях я, будто бы во сне,
этой русской сучке ещё ведь я припомню.
«и что мы делать будем, немец?»
и этого не знал я снова.
«убей, иль думать будешь ещё месяц?»
и взгляд её... теперь уж как сова.
«я не хочу. » и снова лисий «мне скучно потом будет.»
«а я не клоун, чтоб тебя смешить.»
«но ты смешной, повесели, ведь что с тебя убудет?»
«не проще ли тебе меня казнить?»
«за что? ты ж ничего не сделал,
и ты меня по сути не убил.»
издевалась.«я тебя почти зарезал.»
«почти, а так ты даже очень мил.»
┈┈───╼⊳⌯✧⌯⊲╾───┈┈
не верила себе, что я несла такую чушь,
фашисту так язвить и флиртовать открыто.
двух врагов, и завести в такую глушь,
я сукой буду, а он порой же гнида.
где-то ждал меня уж мой отряд,
иль бросили меня, свалив так, под шумок.
теперь ошибки две подряд, и вот,
внизу оказываюсь я, ей богу, как щенок.
он был серьёзен, строг, немного зол,
конечно, я смеялась над ним нагло.
и приставив мне к виску свой с портупеи ствол,
не выстрелил, и ярость вдруг иссякла.
досадно, очень грустно посмотрел он на меня,
глаза его полны немой обидой.
«das ist unfair, kleines mädchen.» сказал, все усложня,
а я непонимающе смотрела, как впервой.
он опустил ружьё, теплее стало лбу,
погладил по щеке, так нежно-нежно.
моя рука чертила его внизу губу,
и жарко стало так, аж сквозь одежду.
«неправильно, наверное.»
шептал сквозь поцелуи.
его движения верные,
и нежностью балуют.
«ты ещё и сомневаешься...?»
шипела я, уж рвано выдыхая.
"нет, ты мило так смущаешься."
и взгляд теперь его я избегаю.
он смотрел на меня горячо так,
и шептал мне на немецком нежно.
«mein schatz» было хуже атак,
и моя любовь уже неизбежна.
страшнее всех врагов, страшнее всей войны,
влюбиться лишь в того, знаком с кем 5 минут.
а через 10, когда какой-либо угрозы лишены,
сплелись мы близко-близко, как самый крепкий кнут.
так жарко и так душно, на улице апрель,
хотя казалось нужно, нам было все закончить.
но тихо так в лесу, и снова лишь капель,
нас отделяет мягко от войн и заморочек.
«ты как? тебе удобно?»
«да, хорошо, тебе я не давлю?»
«лежи, лежи ты как угодно,
тебя я потерплю.»
«а я тебя люблю.»
«что? я не оглох?»
«а я громко шепчу?»
«нет, застала ты врасплох...»
«ну, что ж, такое я умею.»
«ich liebe dich auch.»
« чего-о-о?» и я краснею.
«ну что? подводит слух?»
и лыбится немчура, смеётся теперь он,
а я под ним, блин, дура, вся красная, как с бани.
я бью ему в колено, и с губ сорвался стон,
смеёмся теперь вместе, уткнулась ему в длани.
и смотрит на меня, мой враг, моя погибель,
а смотрит он вот так, что хочется смущаться.
меня трясёт, с заботой накинет свой мне китель,
расстаться нам бы надо, не хочется прощаться...
ОБОЖЕ
ЭТО ШЕДЕВР!
Пока я ваши строки стихотворные читала
В конце так грустно мне, да так печально стало
Увы, как здесь, такая тема
Порой мне сердце разбивает
Неужто нация решает?
Кого разрешено любить.