Sunburned

      В перерывах между коктейлями они почти не разговаривали: даже из потихоньку пьянеющего Риши слова приходилось тащить клещами. Однако Киран успел выяснить, что у соседа тоже была сестра — правда, младшая, но это сути дела не меняло. На мгновение даже проскользнула мысль, что между ними могло быть куда больше общего, чем казалось на первый взгляд, но с выводами он старался не торопиться. Каким бы сносным Риши не казался ему под градусом, Киран ни на секунду не забывал, что этот человек испортил ему каникулы. И даже когда в его голову приходили закономерные мысли о том, что никто, скорее всего, не спрашивал самого Риши, хочет ли тот провести лето в Лондоне, Киран старательно отгонял их от себя.       Потому что как только уровень шкалы ненависти к Риши опускался до критически низкой отметки, в голову лезло такое, что Кирану становилось не по себе. Надежда была лишь на то, что к утру эти бредовые мысли выветрятся из его организма вместе со спиртным. Но до утра было ещё далеко, зато вся ночь оставалась впереди, и проводить её в обществе Риши оказалось вполне себе терпимо. А может, даже чуточку лучше, чем вполне себе терпимо. Но даже порядком захмелевший уже Киран в жизни не произнёс бы это вслух несмотря на то, что с каждым новым напитком компания Риши устраивала его всё больше и больше. Если бы тот ещё не отвлекался время от времени на свой дурацкий айфон…       — Дай угадаю, — преувеличенно равнодушно протянул Киран, хотя неуёмное любопытство так и съедало его изнутри, — невеста твоя?       — Нет. Сестра.       — Ого, вы постоянно на связи, что ли? Я со своей пару раз в месяц говорю.       — У неё сейчас непростой период, — пожал плечами Риши и, втянув в себя остатки коктейля через соломинку, зачем-то продолжил: видимо, алкоголь в конце концов всё же развязал ему язык. — Я должен быть рядом хотя бы так, Лалит больше не на кого положиться.       Какой заботливый, вы только посмотрите. Но как бы Кирану ни хотелось поддразнить соседа, в груди почему-то потеплело от осознания того, что какие-то зачатки человечности в Риши всё-таки присутствовали. Может, у него ещё был шанс стать нормальным человеком, а не ходячим клише наподобие напыщенного папочки?       — Экзамены? — подавив желание сострить, участливо уточнил Киран, поигрывая подтаявшим кубиком льда в опустевшем стакане.       — Муж, — огорошил его Риши.       Киран поначалу было решил, что это просто бездарная шутка от человека, у которого, как он уже успел выяснить, с чувством юмора туговато. Ну какой ещё муж, в самом деле? Если Риши был старше всего на пару лет, то Лалит должно было быть в лучшем случае семнадцать, а в худшем — и того меньше. Но он выглядел искренне озабоченным, пока продолжал что-то строчить ей в ответ, и до Кирана с опозданием дошло: с ним сейчас действительно поделились чем-то личным.       — Твоя младшая сестра замужем?       — Да.       — Охренеть.       Риши, очевидно, нисколечко не охреневал от такого положения дел, поэтому только бросил на ошарашенно хлопающего глазами собеседника невозмутимый взгляд и ничего не ответил. Распрощавшись с сестрой, он молча забрал у Кирана пустой стакан, задевая кончиками своих пальцев чужие. Случайное прикосновение пустило по коже дрожь, и они оба синхронно отвернулись друг от друга, не желая встречаться глазами. Смущённо кашлянув, Риши слегка нетвёрдой походкой направился к бару, давая им обоим время прийти в себя, а вернулся уже с двумя бокалами задорно искрящегося апероля.       — Это ж девчачий напиток, — натянув на лицо нарочито насмешливое выражение, фыркнул Киран.       — Я думал, мы собираемся попробовать всё? Не пей, если не хочешь.       — Ладно-ладно, — тут же замотал головой тот. — Давай сюда.       В этот раз Риши не стал передавать бокал из рук в руки. Вместо этого он поставил оба коктейля на стол и на всякий случай снова проверил телефон, но новых сообщений от сестры так и не обнаружил. Пока тот пялился в экран, Киран взялся дегустировать очередной напиток, хотя поплывшее зрение непрозрачно намекало на то, что ещё немного, и его стошнит прямо на и без того заблёванный всеми подряд пол Моушена.       Усилием воли заглушив голос здравого смысла, он отхлебнул из бокала и удовлетворённо выдохнул. Смешанный с газировкой и чем-то ещё апероль внезапно пришёлся ему очень даже по вкусу. Неудивительно, что девчачий — им только вкусненькое подавай, какую попало гадость глушить не станут. Умные они, девчонки. Но даже их интеллектуальное опережение сверстников мужского пола никак не объясняло ему, почему Лалит выскочила замуж настолько рано.       — Почему твоя сестра уже замужем, а ты ещё только помолвлен? — всё же полюбопытствовал Киран, когда Риши сунул айфон в задний карман и принялся за свой бокал.       — Потому что она девушка, — пожал плечами тот, будто его картине мира такой расклад вовсе не противоречил. — Что тебя так удивляет? Разве твоя сестра не замужем?       — Ну ты сравнил, Мале всё-таки двадцать семь уже! И никакого мужа у неё, кстати, нет.       Теперь настала очередь Риши удивляться. Он выгнул бровь и, покачав головой с сожалением, будто отсутствие мужа в двадцать семь было приговором страшнее подросткового брака, осторожно произнёс:       — Наверняка у неё есть хотя бы жених?       — Лучше, — хмыкнул Киран с гордостью и, выдержав драматичную паузу, вкрадчиво продолжил, внимательно наблюдая за реакцией Риши. — У неё есть жена.       Тот застыл с бокалом в руке, так и не успев коснуться соломинки губами. Киран продолжал смотреть на него открыто, а Риши всего будто бы передёрнуло не то от количества выпитого, не то от отвращения.       — Какая… дикость, — опустив глаза в пол, негромко пробубнил он изменившимся голосом, но они облюбовали самый тихий угол клуба, и слова Риши всё равно достигли чужих ушей.       — Дикость — это выдать дочь замуж в семнадцать, — парировал Киран, примерно такой реакции и ожидавший. — А Лима и Амала — взрослые люди, могут делать всё, что захотят. Ну, в рамках закона, разумеется.       — И этот их… брак, — Риши пожевал слово так, будто не решался обозначить им услышанное, — тоже в рамках закона?       — Конечно. А у вас разве нет?       — У нас подобные вещи не так давно были уголовно наказуемы, знаешь ли.       — Вау, — только и выдохнул Киран, но чтобы не рушить возмущением хрупкую доверительную атмосферу, едва установившуюся между ними, не стал вслух хаять Индию, в которой с каждым днём разочаровывался всё больше и больше. — Ну, повезло, что мы с сестрой родились здесь, а не там.       — Да… повезло, — кивнул Риши и, явно спеша перевести тему, поднял свой бокал. — За везение?       — За везение, — с готовностью откликнулся Киран, и мелодичный перезвон стекла о стекло на секунду показался ему громче рвущей колонки музыки.       Без особого удовольствия допивая на этот раз действительно последний коктейль, он молча наблюдал за уснувшим прямо на столе Риши. После разноцветных шотов мистер вселенская брезгливость уже не смог удержаться на своих двоих и всё-таки рухнул на первый же освободившийся замызганный диван. К моменту, когда Киран устроился рядом, Риши, видимо, оглохший и ослепший — его больше не тревожили ни дребезжащие биты, ни пляска неоновых огней — уже видел десятый сон, подложив под голову собственные руки. Уповая на то, что допившийся до отключки сосед ничего не вспомнит наутро, Киран невесомо прошёлся рукой по чужим безупречно уложенным волосам и с долей мстительного удовольствия растрепал их на макушке. Это оказалось куда приятнее, чем он мог бы подумать, поэтому пальцы задержались в кудрях Риши подольше. Невероятное ощущение.       Когда он уснул сам, Киран и не заметил. Вроде, прикрыл глаза на секундочку, а открыл уже после того, как бармен растормошил его и без слов указал на выход. Никого кроме них в Моушене уже не осталось, а это значило, что время близилось к пяти часам утра. Нехорошо. Он нехотя отлепился от стола и потёр глаза кулаками, не без глупой улыбки глядя на Риши: тот до сих пор дрых без задних ног, и его губы бантиком пару раз причмокнули совершенно прелестным образом.       — Проваливайте, ну?       — Можно сначала водички? — заканючил Киран, но щенячьи глазки не произвели на бармена никакого эффекта. — Ну и хер с тобой… Сами купим, да?       Он очень надеялся на то, что кредитка Риши, деньги с которой ему ну очень понравилось тратить, не исчерпала своих запасов. Потому что сам Киран, как и всегда, был на мели. Тех крох, что мать выдавала ему на карманные расходы, в жизни бы не хватило на попойку, что они закатили вчера — вернее, уже сегодня. Каждый раз, когда они возвращались к бару за очередным напитком, он внутренне замирал в страхе, что вот сейчас терминал точно сообщит всем вокруг о том, что у Риши кончились деньги. Но они всё не кончались, как не кончался и перечень напитков, убористым почерком написанный от руки.       — Нам бы по-хорошему вернуться, пока никто не проснулся… Эй, ты живой там?       Риши спал как убитый, и Киран на секунду подумал, что, может, его стоит прямо тут и бросить, чтобы неповадно было. Вытягивая из чужого заднего кармана шестнадцатый айфон, он в предвкушении представил, как уморительно будет, когда Риши очнётся здесь в полном одиночестве, без денег и связи. Вимал наверняка будет в ярости. Ровно эта же мысль и привела его в чувства: узнавать, на что способен этот мутный дяденька, Кирану не очень хотелось, поэтому он так же медленно вдавил чужой айфон обратно в карман.       Но мысли, как любила поговаривать Джотсана, материальны, и эта, к сожалению, не стала исключением.       — Господи, где вы были?! — голос матери был полон гнева, но вместо того, чтобы отчитывать Кирана и дальше, она первым делом просканировала его с головы до ног ястребиным взором, чтобы убедиться, всё ли в порядке.       — Что за отвратительная вонь? — грубо схватив Риши за предплечье, Вимал скривился и потащил сына в свою временную комнату.       Киран, терпеливо ожидающий, пока Джотсана перестанет щупать его везде в поисках следов драки, проводил совсем поникшего Риши взглядом, но тот даже не повернул в его сторону головы. Вся его показушная идеальность испарилась, стоило ему съёжиться от страха перед отцом, и Киран всё-таки позволил себе сочувственно поджать губы. Хорошо хоть не пошёл на поводу у сиюминутного желания мелкой мести, иначе закончиться всё могло ещё печальнее.       — Да всё в порядке со мной, мам, хватит.       — В порядке?! — взвилась Джотсана. — Да я чуть не поседела! Мы всю ночь пытались до вас дозвониться, оба телефона выключены… На кой чёрт они вам нужны, если вы не отвечаете?!       — Мой разрядился. У Риши, наверное, тоже.       — И это твоё оправдание?..       — Нет… боже. Прости меня, — сдался Киран и крепко обнял свою маленькую маму, которую давно перерос. — Мы просто вышли прогуляться, только и всего.       — Ну-ка не сочиняй мне тут, — прошипела Джотсана со злостью, но сына в ответных объятиях стиснула со всей силы своей материнской любви, — от вас обоих перегаром несёт за версту. Немедленно иди чистить зубы и в душ!       — Ого, даже не будешь ругаться?       — Не надейся! Ещё как буду, но сначала приведи себя в порядок, ясно?       — Так точно, мэм, — чмокнув маму в макушку, Киран впервые за последние дни почувствовал, что между ними ещё не всё потеряно.       Разумеется, никакие бабушки и дяди не могли изменить того факта, что Джотсана любила своих детей больше всего на свете, но напоминание было не лишним. Довольный тем, что в этот раз, как, в общем-то, и во все предыдущие, он легко отделался, Киран поплёлся в свою комнату за полотенцем и сменной одеждой, разминая затёкшую шею. Он не планировал подслушивать, как полоскает Риши его отец, но дверь в комнату Амалы оказалась приоткрыта, хотя до этого он явственно слышал грохот. Видимо, Вимал не рассчитал силу и хлопнул дверью так, что старенькая защёлка отлетела и просто не удержала замок закрытым. Видит бог, Кирану и в голову не пришло бы замедлить шаг, если бы не этот звонкий шлепок, разрезавший тишину. Он замер аккурат напротив двери, ещё не до конца осознавая, что произошло, и нервно сглотнул.       — Сплошное разочарование.       — Отец…       — Как смеешь ты позорить нашу семью? Нашу фамилию?       Киран не понимал ни слова из разговора за стенкой, но ему это и не было нужно: от одной интонации Вимала стыла в жилах кровь.       — Здесь меня никто не знает.       — Закрой рот, Риши, — рявкнул Вимал совсем по-звериному и сопроводил своё недовольство повторным ударом, как теперь понял Киран — он едва не подскочил, когда резкий звук пощёчины раздался снова.       Сердце зашлось в бешеном ритме от неправильности происходящего. Может, Риши и не был самым любимым человеком Кирана в этом доме, но разве можно было отцу так поступать с собственным сыном? Какой-то каменный век, чёрт возьми. Он не понимал, почему Риши вообще это терпел вместо того, чтобы дать Вималу сдачи, но закрыть глаза на то, что прямо за стенкой сейчас кого-то лупили, Киран не мог. Никто не заслуживал того, чтобы над ним так издевались. Даже такой противный тип, как Риши.       Киран даже не продумал план действий наперёд — только топнул пару раз преувеличенно громко, чтобы обозначить своё приближение, и спешно распахнул дверь, да так, что она с размаху влетела в стену и ручкой проломила одну из тонких фанерных панелей, которыми была обшита комната Амалы. Оба Дубея или как там звучала фамилия, которую Риши по мнению Вимала очернил, застыли, уставившись на него двумя парами изумрудных глаз: одни смотрели бешено, в таком исступлении, что Киран на секунду испугался, не прилетит ли сейчас и ему тоже, за компанию. А другие, покрасневшие, всего на мгновение заглянули в лицо неожиданного спасителя со смесью стыда и благодарности, но тут же спрятались, как только Риши отвернулся в попытке скрыть то, что Киран всё равно уже успел увидеть. Рука у Вимала, очевидно, была тяжёлой, иначе не багровела бы сейчас только одна щека, не кровила бы разбитая с той же стороны губа — по ней, судя по всему, прилетело одним из огромных колец дяди.       — Прошу прощения? Это приватный разговор, Киран, оставь нас.       Голос Вимала был пропитан холодной яростью, но он ошибался, если думал, что это способно отпугнуть избалованного — пусть не деньгами, но безграничной любовью родных — юнца с обострённым чувством справедливости и совершенной нетерпимостью к насилию, что воспитала в нём мать.       — Извините, если помешал, — тут же прикинулся дурачком Киран, понимая, что в лоб гасить этого агрессивного крупного дядьку не получится. — Мама сказала нам поскорее отмываться и садиться завтракать, я просто хотел спросить у Риши, пойдёт он в ванную первым, или можно мне?       — Что за грохот, всё в порядке? — с небольшим опозданием послышался и голос Джотсаны.       «Господи, храни мою дорогую, любимую, самую лучшую на свете мать», — мысленно помолился Киран, хотя его нога ни разу не ступала на порог церкви, а затем поднапрягся и вспомнил имена богов, которым, по рассказам мамы, поклонялись люди в Индии. И помолился им тоже, на всякий случай.       — Твой сын спьяну снёс стену, — зычно отозвался Вимал.       — Он сделал что?!       Отец Риши, по всей видимости, передумал продолжать экзекуцию. Встряхнув пару раз руку, которая, очевидно, и отвесила сыну пару затрещин, он вышел из комнаты, якобы ненароком задевая Кирана плечом, и как ни в чём не бывало присоединился к женщинам в гостиной. Сам Риши так и не шелохнулся.       — Ты как? — шагнув ближе, шепнул Киран.       — Нормально.       — Нормально? Это нихера не нормально! Я сейчас же расскажу всё маме, и…       — Не смей, — Риши перебил его резко, даже, пожалуй, грубо, и уставился почти враждебно. — Не вздумай, ты меня понял?       — Что?.. Но почему?       — Потому что это не твоё дело, вот почему.       — Это ненормально, — снова с нажимом повторил Киран.       — Думаешь, раз мы один раз вместе выпили, то теперь лучшие друзья? — отозвался Риши, и в голосе его просквозила едкая горечь. — Не суй свой нос куда не просят, и вообще держись от меня подальше… Всё из-за тебя.       — Из-за меня? — Киран чуть не задохнулся от возмущения. И это вместо благодарности? — Это ты попёрся за мной следить, я тебя не звал!       — Твоя правда.       — Так что всё из-за тебя! Кто перед побегом из дома укладывает волосы, придурок?       Или, может, Риши просто не мог похвастаться той же манёвренностью, что и тощий Киран, и зацепился за старую раму, пока вылезал из окна. Или вообще бездумно вышел прямиком через парадную дверь. Пожилые люди спят чутко, так что Индиру вполне мог разбудить даже малейший шум, а та, скорее всего, и подняла на уши Джотсану и Вимала. Вариантов было много, но объединяло их одно: в каждом из них Риши виделся Кирану главным виновником произошедшего, потому что сам он ни разу в жизни ещё не попадался.       — Всё, хватит уже.       — Хватит?! Да я…       — Почему ты до сих пор не в душе? — недовольно проворчала Джотсана и, не обращая никакого внимания на юношей, принялась оценивать степень ущерба стене.       Риши спешно прикрыл левую сторону лица ладонью и вышел стремительно, опустив голову. Киран открыл было рот, чтобы вывалить на маму, какой кошмар только что произошёл на его глазах — вернее, ушах, — но тут же сомкнул губы. Затравленный взгляд Риши всё ещё стоял у него перед глазами, и рубить сгоряча было нельзя. Было бы хорошо, обрати мама внимание на его разбитую губу сама: тогда и Киран будет вроде как не при делах, и Риши от ответа уйти не сможет. А Вимал — от ответственности.       Но на завтраке, где их обоих по второму кругу отчитали сердитые родители, Риши на исполненный искреннего волнения вопрос Джотсаны ответил совершеннейшей ложью, от которой у Кирана даже челюсть отвисла. А когда мама ещё и поверила этому балаболу без суда и следствия, он и вовсе поперхнулся апельсиновым соком — повезло ещё, что в этот раз обошлось без уроков оказания первой помощи. Не может быть, чтобы Джотсана действительно купилась на то, что Риши с похмелья вписался в дверной косяк лицом.       — Что ж, будет вам обоим уроком, — стараясь звучать сурово, произнесла она, но тут же похлопала вздрогнувшего от неожиданной ласки юношу по тыльной стороне ладони. — Сейчас достану аптечку, обработаем.       — Не стоит, правда. Само пройдёт.       — Нет-нет, так нельзя! А вдруг инфекция?       — Тогда давайте я сам, — сдался Риши под её напором, — не хочу вас утруждать.       Вимал покивал одобрительно, с таким видом, будто образ воспитанного и покладистого сына был его безраздельной заслугой. Киран скрипнул зубами и бездумно сдавил в ладони бокал из нового набора, который мама попросила его заказать к приезду родственников. Отрезвляющая боль пронзила руку насквозь, и он тут же разжал пальцы, но было уже поздно: треснувшее прямо в ладони тонкое стекло впилось в кожу.       — Киран! — Джотсана ахнула и всплеснула руками. — Ну как так-то?       Он мог бы огрызнуться, что такого не произошло бы, имей они деньги на нормальные бокалы, а не какой-то ширпотреб из сомнительного интернет-магазина практически за бесценок, но промолчал, кусая губы не то от боли, не то от разочарования.       — Как мужчинам можно доверить целый бизнес, если они на ровном месте умудряются калечить самих себя? — сохраняя невозмутимое лицо, произнесла бабушка на английском, словно хотела, чтобы до нерадивого внука — да и до нерадивого племянника заодно — уж точно дошло.       — Где ты видишь мужчин, Индира? — отмахнулся Вимал и пригубил кофе, а после обратился к сыну, даже не глядя в его сторону. — Раз уж взялся за аптечку, подлатаешь и Кирана заодно.       Вимал не спрашивал, а утверждал, и Риши, по обыкновению потупивший взгляд, никак его воле не воспротивился. Кирана это только взбесило ещё больше, но стоило ему забыться на секунду и снова сжать кулаки, раненую ладонь вновь обожгло болью.       — Я помогу, — начала было Джотсана, порываясь встать, но бабушка только покачала головой.       — Сиди, Джотсана, — произнесла Индира властным тоном, совершенно идентичным тому, каким Вимал обращался к своему сыну. — Ты и так места себе не находила всю ночь. Не маленькие уже, пускай учатся заботиться о себе сами.       Заботиться о них обоих, впрочем, пришлось одному Риши. Как только они сбежали от порицательных взглядов и недовольных комментариев старших в ванную комнату, он, не обращая внимания на свою разбитую губу, основательно взялся за руку Кирана. Молча, действуя почти ювелирно, Риши промыл чужую рану и принялся извлекать остатки осколков пинцетом.       — Ауч!       — Больно?       — Нет.       — Вот и сиди тихо тогда.       А Киран и не планировал заговаривать с Риши — слишком обидно было, что его героизм не оценили по достоинству, — поэтому он только хмыкнул и отвернулся, делая вид, что его очень увлекает вид покрякивающей стиральной машины, в которой наворачивала круги их провонявшая чужим куревом одежда. Однако взгляд то и дело соскальзывал в другую сторону, но, к счастью, всецело сосредоточенный на его руке Риши этого не замечал. Он чуть хмурился от напряжения, сжимал губы в тонкую полоску — лишь затем, чтобы тут же их приоткрыть и бессознательно скользнуть по собственной ранке языком, словно это помогало облегчить боль. Воображение тут же понесло куда-то не туда, и Киран, зажмурившись, постарался отогнать от себя эти крамольные образы. Особенно тот, в котором его язык старательно помогал чужому, ведь два — наверняка эффективнее, чем один.       — Что ты напрягся-то так весь? — послышалось ворчание. — Если больно — так и скажи сразу.       — Да не больно мне, — раздражённо откликнулся Киран, искренне недоумевая, как его мозг вообще умудрился сгенерировать столь неправдоподобную чушь с вот этим в главной роли.       — Тогда расслабь кисть, ты мне мешаешь, — скомандовал Риши.       Кирана покорёжило от этого приказного тона, но он не стал ничего говорить — был умнее того, чтобы кусать руку, что сейчас поливала его собственную антисептиком. Он изначально вознамерился всем своим видом демонстрировать, что вообще делает Риши большое одолжение тем, что сидит сейчас тут и терпит его ухаживания, которые после глупой ссоры в комнате Амалы были ему противны. Но по натуре своей Киран был человеком отходчивым, поэтому игра в молчанку надоела ему даже раньше, чем с перевязкой было покончено.       — Тебе часто так достаётся?       — Не чаще, чем тебе, это уж точно.       — Так мне не достаётся никогда.       — Ага, — только и произнёс Риши, накладывая повязку.       Но по выражению его лица Киран сразу понял: тот не поверил ему ни на секунду. Риши подобное обращение наверняка казалось нормой, и он даже не допускал мысли, что отношения с родителями могут выглядеть иначе. С таким отцом, впрочем, и неудивительно — из кого угодно последние крохи критического мышления выбьет. Впервые в жизни Киран почувствовал облегчение по поводу сбежавшего из семьи папаши: лучше вообще никакого, чем такой, как Вимал. Даже если этот Вимал шёл в комплекте с безлимитной кредиткой и золотыми часами.       — А как же твоя губа? — встрепенулся он, когда Риши защёлкнул аптечку и пристроил её на дребезжащей стиральной машине. — Давай обработаем.       — Ничего не будет ей.       — А если инфекция? — вспомнил слова матери Киран.       — Даже если инфекция, тебе-то что? — устало выдохнул Риши.       — Не хочу оставаться в долгу, — почти сразу нашёлся тот. — Ты же мне помог.       — Потому что ты одной рукой не справился бы, — покачал головой Риши, но тут же поспешил добавить, — и потому что отец сказал.       Ну, конечно. Можно подумать, этому засранцу пришло бы в голову помочь ближнему из чистого альтруизма. А вот в Киране альтруизма было через край, поэтому он проглотил обиду, от которой, в общем-то, и так уже почти ничего не оставалось, и попытался воззвать к чужому разуму снова:       — Не понимаю, почему ты подчиняешься каждому его слову, если он к тебе так относится?       — Мне не нужно твоё понимание, забудь об этом уже.       Ага, сейчас. Только не после того, что он сегодня увидел — позволять такое в своём доме Киран не планировал, даже если бы Риши его на коленях умолял. Или, может, ему просто нравилось делать всё наперекор, поэтому теперь влезть в эту ситуацию хотелось даже больше.       — Что, даже спасибо не скажешь за спасение? — шутливо протянул он в попытке разрядить обстановку.       — А ты мне сказал спасибо?       — За что?       — Я тоже тебя спас. Дважды.       И правда, подумал Киран: на первом совместном ужине не дал ему задохнуться, теперь вот не дал кровью истечь. Два-один в пользу Риши, получается. Побыть у этого павлина в долгу пока всё-таки придётся, но почему-то эта мысль больше не вызывала в нём столько же неприязни, как раньше.       — Спасибо и спасибо, — впервые за всё время их короткого знакомства у Кирана получилось улыбнуться Риши почти искренне, — я тебя тоже когда-нибудь спасу во второй раз, ты не думай.       — О боже, — покачал головой Риши, но, Киран мог поклясться, что по его лицу скользнула тень усмешки. — Не надо.       Остаток дня они оба провели под импровизированным домашним арестом, каждый в своём айфоне, но ближе к полуночи, когда чужая подтянутая задница, на которую полусонный Киран бездумно пялился вот уже минуты три как, вдруг исчезла и явила вместо себя многозначительно выпирающий бугор, хозяин комнаты, ей-богу, был готов отойти в мир иной. Киран умышленно избегал смотреть в эту область ранее, но теперь не мог не думать о том, что боженька, конечно же, и в этом плане Риши не обделил. Весь сон как рукой сняло, и Киран тут же вскинулся, безошибочно находя глаза Риши своими в темноте. Тот не мог не заметить, куда чужой взгляд был направлен до этого момента, но отчего-то предпочёл не заострять на этом внимание. Если бы не царящий вокруг полумрак, Киран, может, и различил бы, как вспыхнуло чужое лицо.       — Тебе тоже спасибо, — тихо, словно бы через силу выдавил из себя Риши.       — Чего это ты вдруг? — прижав подушку к своей груди, Киран постарался звучать совершенно спокойно, хотя сердце в груди выписывало кульбиты.       — Просто понял, что не сказал раньше, хотя стоило.       — Лучше поздно, чем никогда, да?       — Ага… ну, спокойной ночи.       И сразу же отвернулся обратно к стене, словно смотреть на Кирана и дальше ему было физически тяжело. Вслушиваясь в неровное дыхание Риши, Киран всё пытался сообразить — это у него поехала крыша, или брендовые боксеры соседа действительно топорщились от натяжения?       — И тебе спокойной, — не сразу, но всё же ответил он, и отвернулся тоже — потому что от этих предположений стало тесно уже в собственных пижамных штанах.       Обвинить в этом фотографию груди, которую Ясмин прислала ему исчезающим сообщением в инсте минут пятнадцать назад, не получилось бы при всём желании: он глянул на неё мельком, отреагировал тремя огоньками и, заблокировав телефон, спрятал его под подушку. Чтобы всё время после разглядывать такого близкого и такого далёкого одновременно соседа по кровати.