Магический эскорт

Я умерла? Да. Видимо, да. Почему тогда я могу дышать? Шевелиться? Почему так тесно? Тело такое… маленькое. Кажется, я родилась снова. Младенцем. — Молли, — щебетал кто-то сверху слишком приторно и громко. — О, она просто чудо! — Наша Молли Пруэтт. Что? Когда до неё дошло, что случилось, она чуть не задохнулась от злости. Судьба, конечно, та ещё шутница. Её, Кэссиди Блум, засунули в тело той самой курицы, над которой она смеялась годами. Ладно. Раз уж так вышло — она станет другой Молли. Такой Молли, от которой мир магии содрогнется. Она не собиралась становиться наседкой. Она собиралась стать женщиной, которая берёт от жизни всё. И ей было плевать, что для этого придётся сделать. Когда-нибудь, когда она встанет на ноги, она, возможно, вернётся к своей профессии. Только по-другому. Более масштабно. Люди везде одинаковые. Что в магловском Лондоне, что в магическом — всем нужно одно и то же. А она знает, как это устроить. И ей это нравится. Нравится сам процесс — давать людям то, чего они хотят, видеть их слабости, управлять ими. Это почти как секс, только растянутый во времени. А что до собственного тела — она пока не знала, сохранилось ли в этом новом теле её прежнее либидо. Слишком рано, чтобы проверять. Но она надеялась, что да. Пруэтты оказались древним чистокровным родом, но от древности осталось только имя. Особняк в Девоншире ветшал, крыша протекала в трёх местах, половицы скрипели так, что нельзя было пройти незамеченной. Из всей прислуги остались два старых эльфа-домовика, которые годились разве что для растопки камина. Отец, Эдмунд Пруэтт, служил в Министерстве на мелкой должности и получал гроши. Мать, Элеонора, вела хозяйство сама, её руки были сухими и потрескавшимися от постоянной работы. Денег не хватало, и Молли с детства видела, как пересчитывают каждый кнат. Это бесило. В прошлой жизни она имела деньги и свободу, и в этой собиралась вернуть себе и то, и другое. Только быстрее. У неё было два старших брата — Гидеон и Фабиан, близнецы, которые были на пять лет старше. Шумные, добрые, преданные. Молли сразу поняла: это свои. Их можно любить, им можно доверять, и они пригодятся. Братья души в ней не чаяли и с радостью включили в свои игры. Молли играла, но её игры были особыми. Она бегала до изнеможения, плавала в ледяном пруду, лазала по деревьям, отжималась, подтягивалась. Тело должно быть сильным. В прошлой жизни она пренебрегала этим, а зря. В этой она собиралась стать машиной. К восьми годам она была самой спортивной девчонкой в округе. К десяти — обгоняла братьев и на земле, и в воздухе. Да, в воздухе тоже. Они притащили с чердака старую семейную метлу — облезлую, кривую, с трещиной на древке. Молли влюбилась в неё сразу. Она часами гоняла в небе, падала, разбивала колени, снова залезала на метлу. Ей нравилось летать. Ей нравилось, как ветер бьёт в лицо, как метла слушается малейшего движения пальцев. Но ещё больше ей нравилась мысль, что квиддич — это деньги. Известность, контракты, толпы фанатов. Если она станет звездой, никто больше не посмеет смотреть на неё свысока. А ещё она читала. Память ей досталась идеальная, она запоминала всё с первого раза. Учебники братьев, старые трактаты, газеты, которые мать использовала для растопки. К одиннадцати годам она знала теорию магии лучше многих старшекурсников. Но она не выставляла это напоказ. Зачем? Пусть думают, что она просто милая рыжая девчонка. Так удобнее. Люди не ждут удара от тех, кого считают глупее себя. Иногда, лёжа в кровати перед сном, она думала о будущем. О том, как выберется из этой дыры. О том, что магический мир ничем не отличается от магловского. Те же люди. Те же желания. Те же пороки. Богатые чистокровные лорды, которые скучают со своими жёнами. Одинокие дамы, чьи мужья пропадают на работе. Все они хотят одного и того же: внимания, тепла, немного острых ощущений. И они готовы за это платить. В прошлой жизни Кэссиди Блум построила на этом бизнес и получала удовольствие от каждого дня. Почему бы не построить его снова? Здесь, где нет конкурентов. Здесь, где магия открывает такие возможности, о которых маглы даже не мечтали. Она улыбалась в темноту, представляя лицо той, канонной Молли, если бы та узнала, о чём думает её «новая версия». Нищенка с кухни. Квочка. Смех, да и только. Ни за что. Она никогда не станет такой. Ни за что. Хогвартс начался с письма. Сова уронила конверт прямо в тарелку с кашей, Гидеон заржал, Фабиан хлопнул её по плечу. Мать сдержанно поздравила. Молли вытерла конверт и прочитала список. Она ждала этого одиннадцать лет. Поездка в Косой переулок получилась нервной. Мать считала каждый кнат, и Молли видела, как она морщится, глядя на ценники. Палочку купили у Олливандера — остролист, десять дюймов, сердечная жила дракона. «Остролист — дерево защитников, — пробормотал старый мастер, разглядывая Молли с неожиданным интересом. — Редко кому подходит. Но вам подойдёт». Молли запомнила это. Мантии взяли подержанные, в замызганной лавке, где пахло нафталином и чужой жизнью. Молли сама перерыла кипу тряпья и выбрала три более-менее приличные. Котёл — оловянный, самый дешёвый. Учебники — только то, без чего нельзя обойтись. Она сама сказала матери: «Не траться на лишнее. Я обойдусь». Мать посмотрела на неё с облегчением. Молли ответила твёрдым взглядом. Она не собиралась изображать бедную родственницу, но и притворяться богатой не имело смысла. Она и так была выше этих мелочей. Сову покупать не стала — дорого. Решила пользоваться школьными. Первое сентября. Платформа девять и три четверти. Молли обняла родителей, подмигнула братьям и шагнула в поезд. Она не волновалась. Она знала, чего хочет. В поезде она прошлась по вагонам, заглядывая в купе. В первом сидели три девчонки, которые тут же замолчали и уставились на неё. Молли оглядела их и прошла мимо. Во втором купе расположились двое: бледный мальчишка с крючковатым носом и сальными чёрными волосами что-то тихо говорил рыжей девушке, а та слушала его с серьёзным лицом. Северус Снейп и Лили Эванс, как она позже узнала. Тоже мимо — эти слишком заняты друг другом. В третьем купе она нашла то, что искала. Там сидели четверо мальчишек. Один, с растрёпанными чёрными волосами и очками на носу, что-то громко доказывал другому — высокому, красивому, с ленивой ухмылкой. Третий, щуплый и бледный, с шрамами на лице, сидел в углу и листал учебник. Четвёртый, пухлый и нервный, поддакивал черноволосому. Молли оглядела их и поняла: эти сгодятся. — Привет, — сказала она, открывая дверь. — Я Молли. Можно к вам? Черноволосый — Джеймс Поттер, как она позже узнала, — тут же расплылся в улыбке. — Конечно, заходи! Я Джеймс. Это Сириус Блэк, — он кивнул на высокого, — это Римус Люпин, а это Питер Петтигрю. Ты тоже на первый курс? — На первый, — Молли села рядом с Римусом, который подвинулся и вежливо кивнул. — И ужасно волнуюсь. Никогда не была в Хогвартсе. На самом деле она ни капли не волновалась, но мальчишкам нравилось, когда девушка немного нервничает. Это давало им шанс показать себя. — Не бойся, — тут же заявил Джеймс. — Мы тут все новенькие. Но я уже знаю кучу заклинаний, мой отец научил. Если что — обращайся. — Спасибо, — Молли улыбнулась ему, и Джеймс, кажется, на секунду забыл, что хотел сказать. Сириус хмыкнул, разглядывая её. — А ты смелая, — сказал он. — Зайти в купе к четырём незнакомым парням. Не каждая девчонка на такое решится. — А чего бояться? — Молли пожала плечами. — Вы же не кусаетесь. По крайней мере, при первой встрече. Сириус расхохотался. Римус, не поднимая глаз от книги, улыбнулся. Питер хихикнул. Лёд был сломан. Они проболтали всю дорогу. Молли расспрашивала их о семьях, о квиддиче, о том, кто на какой факультет хочет попасть. Джеймс и Сириус наперебой хвастались, что пойдут на Гриффиндор, как их родители. Римус тихо сказал, что ему всё равно, лишь бы учиться. Питер подобострастно поддакивал Джеймсу. Молли слушала, смеялась их шуткам и почти ничего не рассказывала о себе. К концу поездки все четверо были уверены, что встретили самую классную девчонку в поезде. В Большом зале было шумно и ярко. Зачарованный потолок показывал звёздное небо, свечи парили в воздухе, и четыре длинных стола ломились от еды. Молли оглядела зал, запоминая лица. За столом Слизерина она заметила блондина с холодными глазами и дорогой мантией, который сидел среди старшекурсников и что-то негромко говорил сидевшей рядом темноволосой девушке с надменным лицом. Люциус Малфой и Беллатриса Блэк. Оба тоже первокурсники, но выглядят не по годам. Молли слышала эти имена и раньше: чистокровные семьи, деньги, власть, связь с тёмной магией. Она запомнила их лица. Опасные. С такими лучше не ссориться. По крайней мере, пока. Шляпа коснулась головы Молли. «Ну, — раздался скрипучий голос, — и куда тебя? Ума — на Когтевран. Амбиций — на Слизерин. Но ты не хочешь ни туда, ни туда. Ты хочешь туда, где легче дышится. Где твои братья. Гриффиндор!» Молли сняла шляпу и пошла к алым знамёнам. Гидеон и Фабиан — теперь уже шестикурсники — заорали и замахали руками. На Гриффиндоре она быстро освоилась. Её соседками по спальне оказались три девочки, и одна из них — Роланда Хуч — сразу ей понравилась. Высокая, жилистая, с короткой стрижкой и резкими движениями, она напоминала Молли её саму. Они разговорились на второй день и быстро нашли общий язык: обе любили квиддич, обе плевать хотели на девчачьи сплетни, и обе не собирались подстраиваться под чьи-то ожидания. Роланда, в отличие от Молли, летать не умела, но горела желанием научиться. Молли пообещала ей помочь. Это был первый человек в Хогвартсе, которого она могла бы назвать другом, а не просто полезным знакомством. Рядом с Роландой можно было не притворяться слабой и беспомощной. Учёба началась, и почти сразу Молли поняла: мальчики — это просто. На втором уроке зельеварения она немного замешкалась, записывая ингредиенты. Её сосед по парте — невысокий когтевранец по имени Тимоти — тут же пододвинул свою тетрадь. «Я уже записал. Хочешь переписать?» Молли одарила его улыбкой, от которой у парня запылали уши. «Спасибо. Ты спас мне жизнь». К концу недели к Тимоти добавились другие. Эдгар Боунс, гриффиндорец с её же курса, вызвался помогать с трансфигурацией. Майлз Эббот из Хаффлпаффа — с гербологией. Близнецы Криви, два маглорождённых паренька, которые вечно всего боялись, взяли на себя историю магии и астрономию. Джеймс Поттер сам предложил помощь с чарами, когда увидел, что у Молли не получается заклинание левитации. Сириус Блэк, глядя на это, расхохотался и сказал: «Пруэтт, ты всех тут окрутила». Молли улыбнулась ему и ответила: «Просто я умею дружить». Сириус хмыкнул, но в его глазах мелькнуло уважение. Молли не просила напрямую. Она просто смотрела на них, вздыхала и говорила: «Ну почему это так сложно?» И они бросались в бой. Каждый думал, что он единственный. Каждый надеялся, что рыжая красотка оценит его усердие. Молли оценивала — улыбкой, парой добрых слов, иногда прикосновением к плечу. Этого было достаточно. Пока мальчики корпели над её заданиями, она тренировалась. Вставала в шесть утра, когда вся башня ещё спала, брала школьную метлу и шла на поле. Школьные мётлы были дерьмом, но Молли не жаловалась. Научишься летать на такой — на хорошей полетишь как богиня. Она отрабатывала виражи, падения, резкие взлёты. Потом бежала к озеру и плавала, даже когда вода была ледяной. Роланда часто присоединялась к ней, и они вместе ныряли в чёрную воду, хохоча и толкаясь. После тренировки Молли возвращалась в замок, мылась и шла на завтрак. Там её уже ждали мальчики с готовыми домашними заданиями. Девочки быстро отстали. Молли не ходила с ними в библиотеку, не сплетничала, не обсуждала парней. Они начали шептаться за её спиной. «Пустышка». «Думает только о квиддиче и мальчиках». «Ветреная». Молли слышала и улыбалась. Пусть говорят. Пусть считают её легкомысленной. Так даже лучше. Никто не ждёт удара от легкомысленной девчонки. Но когда одна из них — высокая девица с вечно недовольным лицом по имени Патриция Стимптон — бросила ей в лицо: «Пруэтт, ты только и умеешь что гонять на метле, больше ни на что не годишься», Молли не стала терпеть. Она подошла к ней вплотную, глядя снизу вверх (Патриция была выше), и тихо, с улыбкой произнесла: «Зато я гоняю на метле так, что меня заметят. А ты так и будешь сидеть в углу со своими книжками и завидовать. Разница между нами в том, что я добьюсь своего, а ты — нет. Иди поплачь в подушку, может, полегчает». Патриция побледнела и больше не лезла. Молли развернулась и ушла, чувствуя спиной изумлённые взгляды. Роланда, стоявшая неподалёку, одобрительно хмыкнула. С Люциусом Малфоем она столкнулась в коридоре через пару недель. Он шёл с компанией слизеринцев, и, проходя мимо, задел Молли плечом. Она не отшатнулась. Остановилась и посмотрела на него в упор. Люциус окинул её взглядом — подержанная мантия, рыжие волосы, веснушки — и усмехнулся. — Пруэтт, кажется? — протянул он. — Слышал, твоя семья когда-то была в почёте. Жаль, что теперь вы беднее грязнокровок. Молли улыбнулась. Она знала, что эта улыбка бесит людей сильнее, чем любые оскорбления. — А ты Малфой, — ответила она спокойно. — Слышала, ваша семья богата. Говорят, за деньги можно купить всё, кроме мозгов. Сочувствую. Люциус сузил глаза. Беллатриса, стоявшая рядом, посмотрела на Молли с чем-то, отличным от скуки. В её тёмных глазах мелькнуло нечто похожее на интерес. Она ничего не сказала, просто оглядела Молли с головы до ног, словно оценивая, и пошла дальше. Люциус задержался на секунду дольше, а затем последовал за ней. Молли знала, что этот разговор ещё аукнется. Но она не боялась. Учителя её хвалили. Профессор МакГонагалл, декан Гриффиндора, пару раз отметила её успехи в трансфигурации. Профессор Флитвик хвалил за чары. Профессор Слизнорт на зельеварении сказал, что у неё «определённо талант». Молли улыбалась и благодарила. Никто не знал, что эссе пишут другие. Она следила, чтобы помощники не пересекались, и каждый думал, что он единственный. К концу первого курса Молли подвела итоги. Она была лучшей на потоке по полётам, и Роланда Хуч, которая за год тоже подтянулась, уже всерьёз говорила о том, чтобы после школы пойти в профессиональный квиддич. Молли поддерживала эту идею — ей нравилось думать, что у неё будет подруга, с которой можно не притворяться. У неё была сеть верных помощников, которые делали за неё уроки. Учителя хвалили, однокурсники уважали, братья гордились. И никто не знал, что за милой улыбкой скрывается расчётливый ум, который просчитывает каждый шаг. Молли была довольна. Она готовилась ко второму курсу. Впереди был квиддич, новые связи и долгий путь наверх. И однажды, когда она достаточно заработает и займёт своё место в этом мире, она, возможно, вернётся к тому, что умела и любила. Просто по-другому. Более масштабно. В конце концов, люди везде одинаковые — что маглы, что волшебники. Им всем нужно одно и то же. А она знает, как это дать. И ей это нравится. А что до собственного тела — пока неизвестно, сохранилось ли её прежнее либидо в этой новой жизни. Одиннадцать лет — слишком рано судить. Но она надеялась, что да. Очень надеялась. Потому что жить без удовольствия она не собиралась. Ни за что.