Красный и белый.

Правда кроме касания ничего не получилось, Лололошка отпрянул, запрятав лицо за ладонями. Он дал себе волю исполнить такое на войне! С врагом! Где же его "честь имею"?! — Лололошка? — Нет! Господи милосердный, что я творю?... — Постой, ты же сам... — Какая же я шельма! — истерику усугубляло абсолютное спокойствие Джона, — Каналья я, содомский грех... — Какой к чёрту содом? Если я резок, то прости, ты же сам мне руку... — Нет, Джон, не надо, мне нужно побыть одному, прости. Красный командир не ожидал от прежде устойчивого поручика такой реакции, первый даже испытал стыд, что и для него нонсенс. План побега на грани срыва из-за импульса! — Пойми, ты ни в чём не виноват, сейчас ничего такого не произошло, — Джон подсел к Лололошке на ту самую скамейку, где тот очухался и легонько приобнял, — в сказании о Содоме и Гоморе осуждается насилие над теми, кто не желает с тобой познания. И распутство. — А это по твоему не распутство?! — процедил он, показав лицо, офицер плакал. — Если бы я после этого пошёл бы с кем-то ещё, то да. Но... — Джон выдержал паузу, дыша синхронно с Лололошкой, тот медленно успокаивался, — ты за долгое время, оказался тем, к кому тоже потянуло меня. — И ты нам предлагаешь обвенчаться ещё? Мужчинам? — А там уже как пойдёт. — и снова эта улыбка... От такой уверенности поручик сначала отшатнулся, потом с минуту смотрел вперёд пустым взглядом. Только сейчас он ощутил, что его обнимали, сердце предательски сильно билось, а с ладоней бежал пот. Было хотел что-то спросить в духе: "В своём ли ты уме?", как последовал ответ. — Ты считаешь это чем-то ненормальным? Рефлекторный ответ "нет" чуть было не сорвался с покусанных губ, но Лололошка действительно задумался. Правда мысли о таких отношениях его всё равно приводили в замешательство и смущение. Он не так воспитан. Для семьи и веры это тяжкий грех. — Если дело в вере, то почему зло и несправедливость в этом мире есть, но при этом бог представляется нам всеведующим и всетворцом? — Прекрати! — белый оттолкнул красного, но это не от гнева. — Знаешь кто пребегает к силе в споре? Когда у кого-то заканчиваются аргументы. На это было нечем ответить. — Отведи меня к Ди и Ричи. Потом поговорим... — Как скажешь, красотка. Голова коснулась лавки и, как и его друзья, засопел. Этот день вышел слишком тяжёлым, не только в плане головной боли, которая до сих пор не успокоилась, но и в моральном. Смириться с мыслью: "Меня тянет к Джону", было выше сил Лололошки. В его голове смешались кони, люди, это же неправильно, так не должно быть? Всё таки он провалился в сон.

***

Родительский дом. Алексею где-то лет 12, с военных сборов приехал погостить, как и любой дворянин, он должен служить. Это какое-то застолье, но что за празднование, вспомнить не получается. Рядом ещё живой папа и мама, молодая как тогда, и старшая сестра: Александра. Увидел, что не одни, ещё одна семья тут. Отец, мать и сын семнадцати лет. Кажется его звали Франциск или коротко Фран. Фран был с очень светлой кожей, белобрысый, кажется, его уши чуть длинее чем у всех. Когда мальчик его увидел, его посетило странное чувство. Идентифицировать его он не мог, слишком маленький ещё, но желание заговорить и побыть рядом... — Лёлик, — окликнула его мама, — о чём ты думаешь? — Ни о чём, всё хорошо, — отмахнулся и продолжил дырявить тарелку, на которой покоился кусочек телятины с вишнёвом соусе.

***

Лололошка проснулся, было уже утро, примерно пять часов. Утро началось не с кофе, а с вопросов, почему их не пытаются переманить, как солдат? Знает ли командование выше о них? Что конкретно в планах у Джона? Что, чёрт побери это было вчера и к чему этот сон с воспоминанием? Половица скрипнула при попытке встать и унтер-офицер зашевелился. — Братцы, подъём. Оба продрали глаза, насколько быстро могли, встали. Разговор был долгим, все делились подозрениями, идеями, которые впрочем могли бы их завести в могилы без крестов. Единственное к чему пришли, толковых оснований не верить ротному, нет. Примерно часов в восемь дверь приоткрылась, это был какой-то красноармеец. — Выходите по одному, руки в гору, — гаркнул он, наставляя винтовку со штыком. Делать нечего, они вышли и прошлись до штаба роты. — Не знаю, зачем вы ротному нужны, сильно он добрый с вами. — бросил он парням, заводя их внутрь. — По-осторожнее с выражениями, боец! — крикнул ему Джон строго, — Свободен. — и тот ретировался. — Итак, господа, думаю ваш Лололошка уже растрещал про меня всё что можно. «Не всё...» — пронеслось в голове у названного. — План таков, ночью, когда дневальным будет Комаров, мы здесь переодеваемся в гражданское, берём с собой что-то съестное, — начал Гаррисман прохаживаясь вперёд-назад — очень тихо выходим, я даю ему бутыль с кое-чем горячительным. Отказаться он не сможет, если три недели назад он денатурат не поморщившись выпил. Провалялся в лазарете, но выжил, сейчас явно скучает. Он пропускает нас и идём до ближайшего населённого пункта. Там будет... — Вокзал. — перебил его Даниил, он изучал карты и помнил про этот вокзал как путь отхода. — Именно! Так, если ли вопросы? — Хватит вещей на всех? — спросил подпоручик. — Хороший вопрос! — театрально воскликнул Джон, — и ответ, только на троих, а нас — четверо. Вопрос, либо кто-то откажется, либо искать ещё один комплект. — Почему ты не можешь в своём пойти? — заметил унтер-офицер. — Потому что в форме по городу перемещаться можно только с подразделением. Нет формы — нет проблемы! Ещё вопросы? Небольшая пауза, которую прервал Ричард: — Возможно вопрос глупый, но есть ли деньги отсюда уехать? Вероятно для Джона вопрос может был и глуповат, достал из шинели пачку свежих красный ассигнаций. Примерно тысяча рублей. — Они конечно быстро обесцениваются, но если не мешкать, то уедем спокойно. — обнадёжил офицеров Гаррисман, — Хей, а что в руках вертишь? — снова обратился к Даниилу. Тот показал блестящую монету: золотой царский червонец. Красный только развёл руками. — Боюсь, теперь это бесполезный кусок металла, выбрось уже его. Ты вообще где его... — Я его использовать не собираюсь, — холодно сказал унтер-офицер и сжал червонец в ладони. Он остался, как последнее жалование ещё с времён, когда Николай был на престоле. — И ещё вопрос, где ещё одежду достанешь? — Вот! Больше всего его и ждал. Нужно кому то одеться и пойти в тот город, раздобыть. Я покидать расположение не могу, а вот вы... Лололошка вздохнул. Опыт диверсий у них был несколько скуден, пару вылазок по лесам, когда ещё шло наступление в Восточной Пруссии против немцев в самом начале Второй Отечественной войны. Но делать нечего... — Допустим иду я, — поручик встал, немного прохаживаясь от затекания, друзья от такого предложения не в восторге, но их возмущения он прекратил своим выражением лица. — но как я выйду, раз караул сейчас неподкупен? — Во-первых, зачем зеркалишь меня? А во-вторых кто сказал, что неподкупен? — удивил вопросом Джон, растянувшись в этой проклятой улыбке. Лололошка даже обратно присел. — Ты в гражданской одежде подойдёшь к Лысенке, фамилия говорящая, отдашь ему пару сотен и выйдешь. Купишь, вернёшься и заплатишь ещё раз. У него грешок в жадности. — А из-за того, что денег мало, ты и хочешь завтра за бутылку в один конец пойти? — Да, отлично, думаю вопросов больше нет? Я так и думал, что ж, ваше благородие, приоденьтесь пожалуйста. Пока Ло скидывал с себя китель, Джон пошёл что-то разбирать в бумагах. Перечёркивал, перекладывал, наверное следы заметал. Ричи и Ди только переглядывались, это всё выглядит слишком подозрительно, но это скорее беспочвенная паранойя, чем толковое опасение. Вот поручик уже в обычной сорочке, брюках, пальто и кепке восьмиклинке. Выглядел он ни разу не благородно, но это и на пользу, не заподозрят. Когда он показал, что закончил, красный подошёл и отдал бумагу. Это была паспортная книжка, порядком потёртая из синей бумаги. Такой когда-то был и у остальных, только белый, так как они какие-никакие дворяне. Ло открыл её и увидел записи от руки: Гаррисманъ Иванъ Давидовичъ Дата рожденія: 25 Марта 1898 года Сословіе: мѣщанинъ Національность: русскій Семейного положенія: холостъ Внѣшность: русыя прямыя волосы, ростомъ въ девять вершковъ, глаза темныя. Прописанъ въ городѣ Москвѣ. Срокъ дѣйствія: безсроченъ — Как ты умудрился мещанский паспорт бессрочным сделать? — его "брат-близнец" за какие-то сутки демострировал неведомые чудеса. — Ловкость рук и знакомый где надо. Думаю, понимаешь, зачем он нужен? — Я не глупый, понял. — Вот и славно, а теперь... С Богом. Ты же дорогу знаешь? Скучными вечерами в штабе поручик много карты изучал, так что зная где он, добраться было можно, примерно сорок минут пешего хода. Зима суровая выдалась, температура ночами была ниже минус сорока градусов. Не сказать, что Ло плохо переносил холод, но подобный переход был чем-то на грани самоубийства. Ледяной поход в миниатюре, но раз армия Каппеля может, значит и один поручик сможет. — Одну просьбу, хоть чаю налей... — Конечно, и с собой возьмёшь ещё. Офицеры переглянулись. — Что? Термосов никогда не видели? — и Гаррисман достал бутылку обёрнутую в металл с крышкой-завёрткой. — до двенадцати часов сохраняет чай горячим, с таким не замёрзнешь. — Спасибо, Джон... — Не за что, красотка, ты — наш билет отсюда. — от этих слов Ло снова покраснел, что же он с ним делает?.. Сказать что парни обалдели, ничего не сказать, но выяснять отношения сейчас — вверх глупости. Тем временем на печке чайник вскипел, там был заварен простой сибирский сбор: шиповник, зверобой и сухие лисья малины. С бульканьем варево оказалось в термосе, где на одной из сторон красовалось название немецкой компании: Thermos GmbH. Джон положил бутылку в чехол с ремешком, чтоб удобнее носить и отдал Ло вместе с деньгами. — Прощайте-пока, вернусь. — и закрыл дверь оставаясь наедине с холодом. Дойдя до караульного он обратился, стараясь не показывать лицо. — Товарищ Лысенко? К нему повернулся коренастый мужичок с небольшими усами и действительно выбритой головой. — Що тобі потрібно? — Ло всунул ему двести ассигнациями и тот немного подобрел. — Проходь давай. Этот план действительно сработал, правда уже через несколько минут пути уши уже не ощущались, кепка их особо не прикрывала, как ни натягивай. Но чай помог идти дальше, если ли бы не термос, то рухнуть в обморожении было бы самым вероятным исходом. Когда в нём оставалась треть чая, показались дома. Наконец-то город... Лололошка шёл по улице, пытаясь высмотреть магазин или ателье, как к нему подошли. — Куда идём, товарищ? — это был городовой, или как их там у красных называют. — Документы пожалуйста. Ло молча протянул синий паспорт, несмотря на то, что он дореволюционный, в такой глуши любой документ был в ходу, пусть уже и шла замена на трудовые книжки. — Хорошо, товарищ Гаррисман, а куда идёте всё таки? — Не подскажите, где тут ателье? — Мгм... На соседней улице, давайте проведу. Отдав там четыреста рублей, он купил примерно такой же комплект, но вот только ещё четыре шапки. Не из волчей шерсти конечно, но тканевые, хоть уши закрыты будут. Почему Джон вообще их изначально не предусмотрел? Путь обратно был полегче, если бы не кончившийся чай, не растянул его на весь путь. Тепло стало рассеиваться и к караульному он дошёл не попадая зубом на зуб. Пришёл, весь в снегу, дрожа. Его не было три часа, уже вечер, парни даже начали волноваться, не наткнулся ли на шатуна? Лишних слов не требовалось, с него сняли всё до сорочки и усадили греться. Руки держали свёрток так, что сначала пришлось отдельно отогреть руки, выглядели они сильно красными. Всё таки обморозился... Пока Джон командовал, что и как делать, Ричи и Ди заметили на лице за маской полного контроля смесь вины и сожаления, пусть он всячески старался не показывать это. Минут десять и поручик снова мог говорить, всё же минус сорок температура не для человека создана. — Н-ну что? З-завтра? — Ну не сейчас же, Ло, куда нам сейчас с тобой таким? Отдыхай. — осадил его Ричард. — Правильно говорит твой подпоручик. — Эй, я же сказал: звать меня Ричард! — Не зуди. В общем, пока побудем здесь, приоденемся, ночью и пойдём. Осталось у нас двести рублей, должно хватить на билеты до Иркутска, потом через Монголию бежим в Китай, оттуда либо в Америку, либо в Европу, как повезёт. — дополнил детали Джон, потом достал из ящиков... три револьвера. — Патронов немного, и то, на крайний случай, без необходимости не хвататься. А сейчас всем спать! Не то что бы кто то противился, голова кипела от поворотов сюжета, плана. Даниил в основном помалкивал, но заметил кое-что: Джон очень странно ведёт себя с Ло. Как будто заинтерисован в нём не в том ключе, в котором бывают заинтерисованы люди, когда кто-то часть их корыстного плана. Он о нём заботится? Так прошло пару часов, но поручик не спал, сильно болели и зудели руки и лицо от мороза. Он чувствовал, как заболевает, вообще не дело... Тут он услышал странные шаги на улице, пар ног было не две и не пять, будто полувзвод топтал снег перед штабом, время — глубокая ночь, это не к добру. До Ло всё моментально дошло. — Братцы подъём! Нас окружили!