Красный и белый.

Стоило это прокричать поручику, как послышались выстрелы по двери, благо сделана она на совесть и некоторое время будет держать ружейный огонь, но к сожалению не вечно. — Что это за стрельба, бойцы?! — пытается докричаться за стены Джон, спешно натягивая пальто, держа револьвер наизготовке. Похоже кто-то донёс про не совсем вербовочные беседы. Снаружи не ответили, продолжая стрелять. Окна по бокам разнесли в осколки, что остались на полу. Ричарду несколько попало в сапоги и когда он пытался их надеть, сильно порезался. — Ну, что, — обращается Ло к своим, — хотели повоевать? Вот и выдалась возможность! — он осторожно высовывает голову в разбитое окно, чтобы одним глазком посмотреть на масштаб бедствия. Кто-то уже пытается забраться внутрь, опираясь на товарищей, тем самым немного загораживая обзор. Пара выстрелов и первые три красноармейца пали. Со вторым окном Джону посложнее, так как было побольше и обзор захватывает большую площадь — не подступиться. Но с горем пополам, комвзвод был ранен в плечо, пока пара бойцов отвлеклась, ещё двое отправились на встречу с Аидом. Ди и Ричи особо никак не могли подступиться, чтобы начать стрелять, нужно было перебежать в другой угол, но центр начисто простреливался из окна Джона. У унтер-офицера кончилось терпение и он ринулся к поручику. Каким-то божьим чудом пуля пролетает перед ним, казалось, он почувствовал раскалённый воздух от её пролёта. — Бесстрашия тебе не занимать... — замечает Ло. — Прикажешь без дела сидеть? — и в доказательство своей полезности, высовывается, снова чуть не схлопотав в голову, и ликвидировал ещё одного, с их стороны дома осталось трое, но они уже мазать не станут. Пристрелялись. В то же время Ричард старался ползком под столом подлезть к окну Джона, у того удача на стрельбу закончилась, да так, что пуля пропахала ему сухожилие на ладони. Стрелять правой рукой он больше не мог. — Под стол пешком ещё ходишь, Ричи? — со своей противной улыбкой вставляет Гаррисман. На что слышит только какое-то ругательство на латышском. На удивление подпоручик сразу снимает двоих, хотя стрелять самовзводом ему всегда было сложно, просто палец забивался от силы нажания на спуск. В какой то момент стрельба утихла, хотя точно ещё человек семь было живо снаружи. Внезапный вопрос от Лололошки: — Джон, а почему ещё не вся рота нас не окружила? — Они отправились на вылазку, здесь остался только дай бог один взвод, но мы и так чуть не легли. — пояснил названный, Ло и сам заметил, что он почти не видел в расположении никого, внезапно крик: — А хотелось всю роту перестрелять ещё?! Любезности прервал тяжёлый удар в дверь, засов начал выгибаться с каждым ударом. Они пошли на последний штурм... Джон старается бесшумно перебежать к правому углу относительно двери, Ло остаётся в левом, Ричард засел под стол, а Дилан ушёл в дальний угол, заставленный всяким хламом. Каждый из них был в полуслепой зоне и если они пристрелят вошедших синхронно, то шансы убежать будут очень даже приличными. Очередной удар и тяжёлая дверь рухнула на половицы.

Выстрел, выстрел, выстрел.

Как и предполагали, только трое выбивали, остальные готовились вбежать, но они не ожидали, что осаждёные окажутся так расставлены. Один красноармеец даже запнулся об труп товарища. Теперь точно все... — Рвём когти, пора! — Джон схватил термос и вышел первым, огляделся. Полная тишина. Подозвав остальных, решает заглянуть за угол, но немного снизу, чтобы в случае чего успеть среагировать, но... Его левое плечо прожгла сильная боль, реакции хвалило добить гада, но ранение очень неприятное. — С-сволочь... — скривился комрот, зажимая рану. — Идём. Ноги уже не так слушались его, поэтому его подхватил Ричард. Ночью стало ещё холоднее, есть риск, что они все замёрзнут, только есть не будут активно двигаться. Лололошка приказал сделать марш-бросок, хоть и сам тоже не крепко стоял на ногах. На полдороги все хлебнули чая. Нужно идти дальше, но Джону было уже плохо и Ричи его больше тащил с собой, чем поддерживал. — Ну же, Джон, соберись! — пытался его подпоручик подбодрить, но сами бы попробовали с таким ранением куда то бежать. — Нет, так дело не пойдёт, — Ло подошёл и решил взять его на руки. Это оказалось не так тяжело, то ли из-за адреналина, но скорее сам поручик обладал недюжиной силой. Один умудрялся перетаскивать лафеты полевых орудий. Так путь стал ещё быстрее и вдали показались огни. Всё таки добрались... Их делегацию встретил тот самый городничий. — Матерь божья, что это у вас? — Подстрелили товарища, нам бы подлатать его, до фельдшера не проведёте? — А документы на ваших друзей? — дотошно решил их задержать, но Даниил решил взять ситуацию в свои руки и отдал тому свой царский червонец. — Прошу, это срочно. — твёрдо произнёл унтер-офицер. Его высокая фигура с серьёзным взглядом и золотая монета заставили служивого таки довести их до фельдшера. Все отогревались, пока Джону вытаскивали пулю и прижигали рану. Когда раскалённый металл поднесли к плечу крик был поистине ужасным. Ло даже немного помутило, ирония, так качественно перебить народу, но стать не по себе от криков боли. Но их он почему-то воспринял на свой счёт. — «Я должен был проверить тот угол изначально...» — да, он винил себя. И молился за раба божьего Ивана. Через полчаса Джон вышел из кабинета под руку с врачом, пошатываясь, с глазами на мокром месте. Не мудрено от такой боли. Сам эскулап был на пятом десятке лет, с небольшой чёрной бородой и характерным шнобелем. Но говорил на русском очень граммотно и чисто. — Так, господа, у кого-то ещё что-то? — он осмотрел всех с ног до головы и заметил небольшую лужицу крови у Ричарда, тот даже забыл о пробоине в ступне, наверное от холода она немного успокоилась. — Давайте ко мне голубчик. А вы присядьте, можете даже на ночь остаться, — и дал присесть Джону. — Мы вам сколько должны? — спросил Лололошка. — Позвольте, мне несложно, платы не надо. — тот не стал возражать, но всё таки поручик оставит ему сотню рублей, положив на лавку. Ричард прошёл в кабинет. Дилан немного вздремнул после такого приключения, Джон смотрел перед себя полупустым взглядом, а Ло. Решил его приобнять, стараясь не тревожить плечо. Он снова не понимал, почему его тянет к этому балагурному, язвительному, но такому смелому и волевому человеку? Мог же их всех кинуть на растерзание. Так они просидели минут пять и Гаррисман зашевелился. — Мы смогли, Джон. — Смогли. — прошептал названный и здоровой левой рукой тоже приобнял поручика. — Смогли... Лололошка сдержал чих, всё таки болеть ему прийдётся... — Джон, а сколько стоит билет на поезд? — Вот чёрт... Вообще был... примерно 50 рублей. — Осталось всего 150, если что-то пойдёт не так, не сможем уехать. Когда рота возвращается? — Через два дня, значит, у нас столько времени и есть... Ричард вышел, немного прихрамывая. — Каждый день перебинтовывать, чтобы не гноилось. Ну что ж, где вас бы разместить...? — Может складик какой есть? — Нет, там не топится, давай те ка в сам кабинет, ложитесь на кушетки! Его поблагодарили за гостеприимство и помощь и почти сразу вырубились. Фельдшер вышел, чтобы отправится к себе, но сначала увидел ту самую сотню. — Так уж и быть. — и взял её. Он мог их сдать, как дезертиров, так как Джона он знал в лицо, как командира. Но дал им помощь и анонимность.

***

— УРА-А-А! — диким громом разнеслось над полем боя, стрекотание пулемётов взади, разрывы снарядов вдалеке, столбы пыли и земли, вздымающиеся порой вместе с телами солдат в зелёных гимнастёрках. Кто с крестом, кто с орденом, а у кого одна отвага, но каждый лелеял прийти домой и неважно где он был: квартира на Невской, хутор малороссийский или казацкая станица. Павший теперь просто часть пейзажа. А мы просто бежим с криком "ура" на устах. В нас стреляют, но развернуться, значит сделать их смерти бессмысленными. Впрочем... Сама эта война — полная бессмыслица. Не на нас напали, а мы вступились за страну, которую дай бог каждый четвёртый найдёт на карте. Сидения в тухлых окопах, со сгнивающими в прямом смысле ногами от сырости, перемежались с этими бессмысленными штыковыми атаками. В прошлой такой, две недели назад погиб Родион, близкий друг Лололошки, пусть тот и был всего лишь ефрейтором. Его жена Катерина уже не увидит его смуглое лицо с причудливой причёской, не услышит его голоса с хрипотцой и порой не самых умных шуток. Его больше нет, германская пуля положила его в белорусскую землю. Даниил тоже тогда чуть не погиб, но смог выкарабкаться после попадания шрапнели. Казалось, в этом бою был черёд поручика. Ватага подбежала очень близко к немецким окопам, готовясь их зачистить. Один пулемётчик зарядил последнюю пулемётную ленту и готов был дать очередь. Как назло Лололошка бежал почти прямо на него, а времени у этого Ганса выбирать не было. Оставались какие-то двадцать метров, немец навёлся и... Нажал на гашетку, нескольких таки взял с собой, его тотчас проткнули четырёхгранным штыком. Но почему Ло выжил? Его верный подпоручик сбил его с ног собой, чтобы тот не попал под очередь. Правда ступню таки прожгла боль, но это мелочь. Он заметил. Он спас. А я...? Вот на его груди Орден Святого Георгия IV степени, очень престижная награда, за мужество и храбрость. Белый крест, с изображением Георгия Победоносца, висящий на жёлто-чёрной ленточке слева на груди. А я не заметил, никого из них не прикрыл... Мог ли я? Что за глупый вопрос?...

***

Поручик проснулся. Если ему хоть что-то снится, то только это. Было примерно десять утра. За окном тот же трескучий мороз, деревья как в сказке одеты в толстый слой инея, что отдавал почти синевой, играя отражениями от лучей солнца. Заболели, и Джон, и Ло, Ди и Ричард — чудом нет. Третьему вообще сказочно повезло получить ни царапинки. Но главное они живы и могут отправиться отсюда. И даже не "могут", а "должны". Если о бойне узнают раньше времени, то патруль заявится в этот городишко и перевернут всё вверх дном. Нужно бежать на вокзал. — Проснулись уже? — показался фельдшер в открытой двери, — Думаю вам пора, у меня пациенты. — Да, конечно, мы уходим... Апчхи! — сказал хриповато Ло. — Будьте здоровы. — наклонившись к порчику он прошептал, — И удачного пути, по улицам несколько солдат ходят. Вам же на вокзал? — Вот же... Вообще да, на вокзал. — Хорошо, я попрошу, Тришку вас провести, моего помощника. Тришка! Подбежал юноша лет пятнадцати в небольшом сюртучке. — Да, Давид Измайлович? — Потрудись провести господ на уездный вокзал, но через тропу, не по улице. — А почему окольными? — Сказано, значит надо. — Эх... Пройдёмте тогда... Минут десять и показался деревянный барак депо. Тришка убежал обратно, а парни поплелись внутрь. Купить удалось только три билета, Джону он не достался, но может попытать удачу и впустят просто так? Они же всё равно поедут в одном купе. Никто не захочет разбираться, когда такая неразбериха на местах из-за войны. Маршрут был до Иркутска, а потом либо по КВЖД в Китай, либо через Монголию. Первый способ требовал более менее спокойной обстановки на Дальнем Востоке и денег, а второй занимал больше времени и в целом был более рискованным. Лошадью перейти пустыню Гоби и снова в Китай. Но пока Иркутск, поезд отправляется как раз в обед. Когда они пошли перрон, то увидили, как за окном красноармейцы вели мужчину. Судя по чёрной бороде, это был Давид Измайлович... Надежда на то, что он запутал следы и их не будут искать на железянке, но всё же стоило поторопиться сесть. Прошёл Даниил, прошёл Лололошка, прошёл Ричард. — А ваш билет? — всё же спросил проводник у Гаррисмана. — Не пропустите? Друзья мои же, торопимся. — Без билета не пущу. Ричард услышал это, он мог просто пройти в купе и бросить спасителя, но... Что-то не позволяло. Да, его Джон бесит, но подпоручик не бесчестен. Он достал небольшой свёрток и потрогал плечо дотошного проводника. — Вот, возьмите и пропустите его. — Что это? — Смотрите сами... — его взгляд упал, смотря на ребристый металл трапа. Джон поедет! Слово русского офицера. В свёртке был орден. Проводник оглянулся и положил награду в сюртук. — Заходите. Всё таки получилось, они поедут вместе. Идя к нужному купе, Гаррисман спросил: «Не жалко ли ордена?». На что Ричард ответил остановившись, смотря в карие глаза напротив: — Жалко мне только Россию и её народ. Я не позволю кому-то сгинуть здесь, если у меня есть возможность не допустить этого. — продолжил идти, — Лололошка соврать не даст, он расскажет, откуда он был у меня. — Не был, а есть. Всего лишь кусок эмали с позолотой, свершённый подвиг и есть награда. — Я знаю.