Scent of your blood

— Ты мой… истинный, — шепчет Тэхен, и голос его срывается на последнем слове. Омега весь раскраснелся от смущения, от неловкости, от того, как сильно внутри него всё трепещет. Он отводит взгляд от лица мужчины, заставляя себя перестать им любоваться, но в груди всё ещё колотится что-то тёплое и пугающе родное. В эту же секунду в голове проносится холодная мысль, отрезвляющая и ясная. — Ты оборотень. Это не вопрос. Это утверждение. — Да. — Чонгук смотрит на него в ответ, и в его голосе не слышно удивления. — Как и ты. Альфа рассеянным взглядом следит за каждой эмоцией на лице омеги, замечая, как тот бледнеет и краснеет одновременно. Ему стоит огромных усилий, чтобы прямо сейчас не сгрести этого дрожащего парня в свои крепкие объятия. Внутренний волк ликует, крутит хвостом и воет от радости. Только его омега. — Чон Чонгук, — тихо произносит альфа, делая шаг навстречу. — Для начала представимся. В воздухе витает запах неловкости, смешанный с терпким привкусом недоверия. Оба парня с осторожностью вглядываются друг в друга. И пусть каждый в глубине души уже ликует от того, что нашёл свою истинную пару, липкий страх от осознания того, какой огромной проблемой им это обернётся, уже начинает наседать изнутри. — Я Ким Тэхен, — омега теребит руками край своей куртки, нервно перебирая ткань, и вдруг резко вскидывает голову. — Чон? Ты Чон Чонгук? — Верно. — Брат Хосока? — Верно, — повторяет Чонгук, и в его голосе появляется настороженность. Омега делает аккуратный, почти незаметный шаг назад. Его глаза расширяются, в них плещется ужас, который он даже не пытается скрыть. Мелкая дрожь пробегает по его коже от осознания того, кто именно стоит перед ним. — Ты пришёл… убить меня? — выдыхает Тэхен, и голос его срывается на истеричную ноту. Он судорожно оглядывается назад, понимая, что улица пуста, что рядом никого нет, что его могут растерзать прямо здесь и сейчас, и никто не придёт на помощь. — С чего ты это взял? — Чонгук хмурится, непонимающе сводя брови. Он делает шаг вперёд, но омега в ответ отступает. — Откуда ты знаешь Хосока? Ответа не следует. Вместо него резкий рывок в сторону. Омега срывается с места и бежит, не оглядываясь. Чонгук стоит в ступоре несколько секунд, переваривая произошедшее, а затем его ноги сами несут его вперёд. — Тэхен! Стой! Но омега уже скрылся за поворотом. Сердце Тэхена бьётся так быстро, что кажется, оно выпрыгнет из груди. Лёгкие горят, ноги подкашиваются, но страх подстёгивает бежать быстрее. Он несётся в единственное место, где чувствует себя хоть немного в безопасности. Дверь пекарни распахивается с глухим ударом, и Тэхен влетает внутрь, едва не споткнувшись о порог. Он тяжело дышит, дрожит всем телом, и его глаза дико бегают по помещению. — Помогите! — вырывается из его груди испуганный крик. В голосе слышатся слёзы, которые он изо всех сил пытается сдержать. Юнги выходит из-за прилавка, недоумённо глядя на него. В тот же миг в дверном проёме появляется Чонгук. Он хмурится, переводя взгляд с запыхавшегося омеги на Юнги и обратно. Оценивает, сканирует ситуацию. — Чонгук, что происходит? — Юнги осторожно берёт Тэхена за запястье, удерживая его рядом с собой. Он поднимает на друга недоумённый взгляд, всё больше запутываясь в происходящем. — Вы… — Тэхен выдёргивает руку и отступает на шаг, его взгляд истерично мечется с одного мужчины на другого. В нём нарастает паника, вот-вот готовая выплеснуться наружу. — Вы знакомы? Чонгук медленно прикрывает за собой дверь, поднимает руки вверх и раскрывает ладони, всем своим видом показывая, что не представляет угрозы. — Успокойся, — его голос ровный и низкий— Дай мне объяснить. Юнги быстро соображает. Он отходит к прилавку и берёт одну из свежеиспечённых булочек с корицей и аккуратно протягивает её омеге, стараясь этим жестом показать, что здесь ему никто не враг. — Ты не в опасности, — мягко говорит он. Тэхен с недоверием смотрит на него, затем переводит взгляд на булочку. Он медленно, не сводя настороженных глаз с двух мужчин, берёт её в руки и сжимает в ладонях, будто это единственное, что держит его на месте. Он опускается за ближайший столик, почти падает, и выдыхает, как будто внутри него что-то ломается. — Я слушаю, — его голос тихий, дрожащий, но в нём проскальзывают стальные нотки. Омега выпрямляет спину, сжимает булочку в руке и смотрит на них исподлобья, всем своим видом давая понять. Он не позволит себя в обиду. Ни сейчас, ни когда-либо. Юнги бесшумно подходит к двери и поворачивает ключ в замке. Щелчок раздаётся в тишине, отрезая их от внешнего мира. Чонгук медленно опускается на стул напротив Тэхена, не отрывая взгляда от лица омеги. Тот выглядит до боли молодым. Альфа смотрит на него и чувствует, как внутри разливается что-то тёплое и незнакомое. Волк внутри не может поверить, что такой омега достался ему. Пусть тот и царапается, и шипит, и смотрит исподлобья. Это только его омега. Юнги ставит на стол три горячие кружки с ароматным напитком и опускается на стул рядом с Чонгуком. Его лицо напряжено, взгляд внимательно скользит по молодому парню, который так и не расслабился ни на секунду. — Для начала объясните мне, — первым нарушает молчание Юнги, переводя взгляд с Чонгука на Тэхена и обратно. — Какого черта здесь произошло? — Мы истинные, — коротко отвечает Чонгук, но его глаза всё ещё прикованы к омеге. Он наблюдает за каждой его эмоцией, за каждым движением, за тем, как дрожит его ресницы. Тэхен медленно, будто через силу, подносит кружку к губам. Его пальцы слегка дрожат, и он делает паузу, чтобы собраться, прежде чем сделать первый глоток. — Это же прекрасная новость! — Юнги расплывается в улыбке. — Ты представляешь, сколько лет ты искал… — Он знает Хосока, — холодно перебивает Чонгук. Улыбка на лице Юнги тускнеет за долю секунды. Его глаза темнеют, и он снова переводит взгляд на омегу, на этот раз внимательнее. Тэхен напрягается всем телом при упоминании этого имени. Его плечи поднимаются, пальцы впиваются в кружку так сильно, что костяшки белеют. — Тэхен, — голос Юнги становится мягче, но серьёзнее. Он аккуратно подаётся вперёд, облокотившись на стол, и смотрит прямо в глаза омеге. — Откуда ты знаешь Хосока? Наступает ещё одна пауза. Тэхен сглатывает, чувствуя, как в горле пересыхает. Он смотрит на булочку в своей руке, такую тёплую и мягкую. — Его стая уничтожила мою стаю, — выдыхает он. Тишина, повисшая в пекарне, становится почти осязаемой. Мужчины замирают, не смея произнести ни слова. Чонгук сидит неподвижно. Его взгляд тяжелеет, в нём появляется что-то тёмное, глубокое. Рука, лежащая на столе, медленно сжимается в кулак. А Тэхен продолжает смотреть в одну точку, чувствуя, как страх и боль снова подступают к горлу. — Тэхен, мне безумно жаль… Голос Юнги звучит тихо, с неподдельным сожалением, которое пробивается сквозь каждое слово. Он с волнением смотрит на омегу, будто пытаясь найти способ облегчить его боль, но понимает, что слов недостаточно. Чонгук прикрывает глаза, устало выдыхая, и проводит ладонью по лицу. С каждой минутой ситуация становится всё тяжелее. Его брат уничтожил стаю его истинного. А он ничего не сделал. Он своими руками чуть не убил собственного омегу. От этого осознания на душе появляется ужасное, липкое чувство вины. Альфа никогда не чувствовал себя настолько ничтожным. — Я начну с самого начала. Тэхен, прошу тебя выслушать меня, — слова даются тяжело. Омега медленно кивает, сжимая в руках остывающую кружку, и морально готовится услышать тяжёлый, как ему кажется, рассказ. — Чон Хосок, мой старший брат. Мы с Юнги родились и выросли в этой стае. Оба были охотниками. Добывали пропитание для остальных членов стаи. — Чонгук делает паузу, собираясь с мыслями. — Пять лет назад Хосок сошёл с ума. Ему стало мало наших территорий. Он ужесточил законы, запретил высказываться против, запретил иметь связь с оборотнями из других стай. Юнги покинул стаю за пару дней до того, как мы напали на самую первую. Я ничего не сделал тогда, мне было двадцать. Я был молод и глуп. Но пару лет назад я взглянул на это иначе. Я понял, насколько всё это ужасно. Я высказался брату, попытался вразумить его, привести в чувства. За это он поставил меня перед выбором: либо я убиваю волчат из другой стаи, либо меня изгоняют. — Голос Чонгука становится глубже, в нём проскальзывает горечь. — Я никогда не убивал оборотней. Моя рука не поднялась бы на детей, на беззащитных, на слабых. Уже два года я не член стаи. Живу в лесу в заброшенном охотничьем доме. Я не имею никакой связи с Хосоком. Больше нет. — Он поднимает глаза и встречается взглядом с Тэхеном. — Я знаю, я виноват перед тобой и другими оборотнями, что ничего не сделал раньше. Что просто смотрел, как мой брат творит весь этот ужас, весь этот ад. Но я не желаю тебе зла. Я бы хотел… чтобы ты мне поверил. Тэхен внимательно слушает, впитывая каждое слово. Похоже, от рассказа Чонгука ему действительно становится легче. Он слегка расслабляется, делает глубокий вдох и выдыхает, будто впервые за долгое время позволяет себе поверить. Если всё, что сказал Чонгук, правда, то опасность ему сейчас не грозит. — На мою стаю напали пять лет назад, — тихо начинает Тэхен, и голос его дрожит, но он продолжает. — Я единственный, кто выжил. Тогда я почувствовал незнакомый запах… который манил меня. Я не мог понять почему. — Он поднимает голову и смотрит на Чонгука, в глазах плещется боль. — Это был ты. Каждое слово даётся ему с трудом. Его истинный участвовал в уничтожении его семьи. Если судьба хотела пошутить, она сделала это слишком жестоко. Почему сердце так больно сжимается? Почему по щекам вдруг потекли слёзы? Тэхен не замечает, как они скатываются по лицу, пока не чувствует солёный привкус на губах. — Тэхен, — Юнги мягко подаётся вперёд, стараясь звучать как можно теплее, чтобы разрядить обстановку. — Я знаю, ты любишь мою выпечку, но может, ты предпочёл бы что-то более сытное? Я планировал на ужин овощное рагу. Любишь такое? Голос его мягкий, он старается отвлечь, успокоить. Ни один альфа не может вынести омежьих слёз, инстинкты кричат, что нужно немедленно успокоить плачущего омегу. И пока внутренний волк Чонгука недовольно рычит в груди, злясь, почему его омегу успокаивает другой мужчина. Почему он сам не может подойти, не может прикоснуться, не может стереть эти слёзы? Но Чонгук сдерживается. Он чувствует, что не имеет никакого права сейчас успокаивать омегу. Он виновник его страданий, его слёз, его боли. — А? — Тэхен моргает, будто выныривая из своих мыслей, и робко кивает, смущённо опуская взгляд на руки, которые лежат на коленях. — Да, я бы не против… поесть. Чонгук снова смотрит на него, вглядываясь в аккуратные и нежные черты лица. На Тэхена хочется смотреть бесконечно. Слушать его голос, ловить каждое движение, запоминать каждую эмоцию. И вдруг в голове проносится обрывок фразы. Последние слова омеги о том, что он единственный выживший. Чонгук резко замирает. Что-то щёлкает в его сознании. Он прокручивает услышанное назад, цепляется за детали, вспоминает слова. Картинка начинает складываться. — Тэхен, — голос Чонгука становится тихим, почти шёпотом, — ты сказал, что ты единственный, кто выжил из твоей стаи? — Конечно, — отвечает Тэхен, и в его голосе звучит тупая боль. — Последний, кто погиб, был мой лучший друг. Он пожертвовал собой, давая мне убежать. И в ту же секунду глаза Чонгука расширяются. Внутри что-то переворачивается, холодная волна окатывает с головы до ног. Он смотрит на Тэхена, но видит перед собой другую картинку. Серый волк, который отчаянно бежит на звук воя. Воспоминание вспыхивает ярко. Хосок притаскивает в стаю трофей. Молодого омегу с серой шерстью, который не перестаёт драться и кусаться. — Тэхен, — его голос хриплый, срывающийся. Он протягивает руку и осторожно касается пальцев омеги. — Твой друг… он жив. Хосок забрал его как трофей. Секунда. Тишина. Тэхен смотрит на него так, будто не понимает слов. А затем его глаза наполняются новой, острой, ледяной болью. — Что? — выдыхает он, и в этом одном слове — целая вселенная. — Что ты сказал?