Небо, скованное льдом

      Это началось, когда Саваде Тсунаёши было всего четыре. Тот день запомнился ему обрывками: отец привёз домой своего начальника, желавшего познакомиться с семьёй подчинённого. Громкий голос отца, непривычно громкий смех матери, объятия мило улыбающегося ему старичка, а потом — внезапная, острая боль в груди. Мир моргнул и погас.       Очнулся он через несколько дней в больнице. Рядом, вцепившись в его руку, сидела заплаканная мать. Отца не было. «Он очень занят, Тсуна, начальство не отпускает его, но он звонит каждый час!» — голос мамы был бодрым, но глаза — испуганными.       Тсунаёши провёл в больнице ещё несколько недель. Он чувствовал слабость во всём теле, такую, что даже поднять руку было сложно.       Врачи почти каждый день осматривали его и брали анализы, но всё никак не могли понять, что с ним. Нана всё время проводила рядом с ним, подбадривая. Она успокаивала его, уверяя, что врачи обязательно его вылечат.       Тсунаёши верил ей. Но после странного происшествия с потерей сознания, он стал ощущать, как в его груди появилась тяжесть и странный холод, которые мешали ему нормально дышать. Об этом он и сказал матери.       В итоге в его медицинской карточке появилась первая неутешительная запись — пневмония. Его лечащий врач улыбался им с матерью, заверяя, что им нечего бояться, что болезнь вполне успешно лечится. И что им очень повезло.       Тогда маленький Тсунаёши ещё не понял, в чём именно. Ему было тогда так плохо и страшно, потому что он думал, что больше никогда не сможет встать.       Оказалось, что эта болезнь могла вызывать очень серьёзные осложнения, вплоть до заражения и отмирания лёгких. Но Тсунаёши действительно повезло. Одолевшая его слабость, являлась одним из легчайших побочных эффектов этой болезни. А для восстановления ему придётся всего лишь регулярно выполнять восстановительную гимнастику и пить витамины.       Тсунаёши и Нана ответственно отнеслись к рекомендации врача. Сразу после выписки Тсуна стал каждый день выполнять упражнения, а Нана покупала все выписанные врачом препараты для более быстрого восстановления.       Однако, несмотря на их старания, состояние Тсуны лишь ухудшалось. Его некогда здоровый внешний вид сменился измождённым. Ежедневная оздоровительная зарядка не помогала: тело было сильно истощено, а конечности оставались критически худыми.       Тяжесть и холод в груди также никуда не исчезли. Под воздействием препаратов они то усиливались, то ослабевали, но никогда не исчезали совсем. Постепенно он так привык к этим ощущениям, что даже переставал замечать. До следующего обострения.       Со временем здоровье Тсуны стало крайне хрупким. Любой сквозняк мог уложить его в постель на несколько дней, а периодические попадания в больницу с тяжёлой простудой стали для него рутиной.       Поэтому большую часть времени он проводил сидя или лёжа в постели, развлекая себя чтением или играми. Это был самый безопасный, по мнению самого Тсуны, вид досуга. Вся прочая активность непременно оборачивалась для него чем-нибудь критическим.       Так, из-за ослабленных мышц, тело Тсуны плохо слушалось. Несколько раз с ним случались довольно глупые случайности: он спотыкался почти на ровном месте, падал и ломал руку или ногу. Он не был неуклюжим от природы — просто мышцы постоянно ломило и тянуло, ощущалась скованность. Бывало он даже терял сознание от адской боли в сведённых судорогой мышцах. После чего приходил в себя лёжа на полу.       По дому Тсунаёши передвигался медленно, часто опираясь на стену. Иногда даже подъём на второй этаж, в собственную комнату, требовал от него серьёзных усилий. По советам многочисленных врачей Тсуна старался чаще двигаться. Правда часто это заканчивалось тем, что он переоценивал свои силы и вновь и вновь шёл на близкое знакомство с полом.       За пределами дома Тсуна, в основном, ходил с тростью. От этого ему было мучительно стыдно — он выглядел словно немощный старик. Иногда он и ощущал себя им. Что поделать, если большую часть жизни он пролежал в больничной койке. Тсуна успокаивал себя мыслью, что он хотя бы не остался в инвалидном кресле, хотя в его жизни случались и такие периоды.       Он старался быть нормальным, но каждый раз на это уходило всё больше сил. В какой-то момент он просто решил, что лучше существовать в режиме энергосбережения: делать минимум, чтобы не расстраивать маму, и просто позволять себе плыть по течению.       Со временем он даже привык к такой жизни. Но неизбежный стресс от бесконечных врачей, частных клиник и пробуждений в больничной палате после каждой простуды или падения никуда не девался. И этот стресс порой играл с ним злую шутку, выливаясь в резкие перепады настроения.       Бывали дни, когда его охватывал небывалый позитив. Тогда Тсуна чувствовал себя почти нормально. В такие моменты внутри него разливалось тихое ликование от осознания, что ничего не болит. Ему хотелось куда-то бежать и что-то делать.       Также внезапно его могло охватить настолько сильное отчаяние, что он не понимал, зачем он ещё сопротивляется. Не проще ли было бы плюнуть на всё, молча лечь и ждать отмеренные ему дни.       Но, к облегчению Тсунаёши, это длились не долго. Он брал себя в руки и заталкивал все негативные чувства поглубже. Ради себя и мамы он не имел права опускать руки. Он верил, что однажды обязательно поправится, просто нужно стараться ещё усерднее.       Нана тоже старалась. Она тратила почти все деньги, которые присылал Емитсу, на лекарства для сына. Сам Емитсу больше не приезжал, но неизменно интересовался здоровьем сына и, по возможности, присылал подарки и лекарства из Европы, где сейчас работал.       Несмотря на это, Тсуна чувствовал себя брошенным. Отец больше не появлялся в его жизни. Лишь изредка мама передавала телефон, и тогда Тсуна слышал его задорный голос. Но даже эти звонки стали редкостью. Со временем он привык считать, что их семья неполноценна — в ней были только он и мама. Единственная, кто смотрел на него без жалости и брезгливости. Единственная его поддержка.       Из-за её усилий с каждым годом медицинская карточка Тсуны пополнялась всё новыми диагнозами. Она перепробовала всех врачей, но ни один так и не смог сказать госпоже Саваде, что происходит с её сыном. По всем анализам он был абсолютно здоров, не считая странного истощения и тяжести в груди.       И она продолжала искать. Нана видела, с каким внутренним упорством сын старается соблюдать рекомендации врачей, пьёт таблетки и выполняет упражнения, чтобы не доставлять ей проблем.       Изредка, на кухне, она позволяла себе обронить несколько слёз, наблюдая, как сын с трудом поднимается по лестнице и чудом удерживается за перила, споткнувшись о ступеньку. Но она никогда не показывала слёз Тсуне — всегда улыбалась и подбадривала его. Он улыбался в ответ и старался ещё больше.       Походы в школу оборачивались для него новыми испытаниями. Помимо самой дороги и трудностей передвижения по зданию, Тсуну преследовали взгляды. Широкие рукава рубашки и длинные штанины школьной формы скрывали его истощенное тело, но не могли уберечь от насмешек.       Проходя по школьным коридорам, он всё равно ловил на себе косые взгляды и слышал перешептывания за спиной: ученики обсуждали его нелепый внешний вид, болезненный цвет кожи и какой он неудачник, демонстративно игнорируя при встрече. Поначалу, из-за небольшого роста, его даже путали с младшеклассником, удивленно спрашивая, что он забыл в средней школе.       Неудивительно, что это стало одной из главных причин, почему у Тсуны не было друзей. Ситуация усугублялась тем, что почти все сверстники проводили время за играми и занятиями, в которых Тсуна физически не мог участвовать. Но даже те, кто считался умниками и тихонями, тоже не проявляли к нему интереса. Таким образом, Тсуна оказался в полной изоляции — слишком слабый для активных ребят и слишком отстающий в учёбе для прочих.       Усугубляло ситуацию и то, что из-за постоянных больничных Тсунаёши часто пропускал уроки. И чем старше он становился, тем реже посещал занятия. Любая спортивная физическая нагрузка была ему противопоказана, поэтому он имел официальное освобождение от уроков физкультуры. Также он не мог участвовать ни в одном из школьных клубов или мероприятиях, требующих активности, что ещё больше отдаляло его от сверстников.       Не меньше проблем было и с учебой. Из-за частых пропусков большинство предметов приходилось изучать дома самостоятельно. Из-за головных болей и выматывающей слабости, от которой его то и дело клонило в сон, на это уходило значительно больше времени, чем у других школьников.       К моменту, когда Тсунаёши пошёл во второй класс средней школы, ситуация не изменилась. В школу он ходил в основном для сдачи контрольных. Но даже к ним ему едва удавалось подготовиться настолько, чтобы набирать минимальные баллы и держаться хотя бы в конце списка успевающих. Учитывая его постоянные пропуски, было удивительно, как он вообще смог продержаться так долго, не вылетев из школы.

***

      Сегодняшний день для Тсуны оказался достаточно удачным, чтобы встать с кровати, но не настолько, чтобы пойти в школу. Его голова слегка кружилась, а левую ступню снова тянуло.       Буквально пару дней назад он снова упал с лестницы. Хорошо, что всё закончилось лишь сильным ушибом и вывихом лодыжки, а ведь он мог опять оказаться в больнице. Тсуна искренне радовался успеху и даже посчитал это своим личным достижением.       В груди вдруг опять потяжелело, словно внутри засел кусок льда. Он нахмурился. Это чувство не было для него чем-то новым, но оно означало, что сегодня ему придётся выпить на пару таблеток больше. Не то чтобы от этого становилось намного легче.       Опираясь рукой о стену, Тсунаёши не торопясь добрался до ванной. Когда он вышел в коридор, то услышал голос матери и осторожно поплёлся вниз.       — Тсу-кун, дорогой, — позвала его Нана из кухни.       Как только он показался в проёме, Нана поприветствовала его и махнула на уже накрытый на столе завтрак.       Когда с завтраком и таблетками было покончено, тарелки неожиданно сменились исписанным листом — перед Тсунаёши предстал его последний тест по математике. На нём крупно была написана цифра «32».       С каким-то даже философским смирением, он подумал, что в последнее время слишком расслабился и стал часто засыпать над учебником. Была ли это лень или последствия болезни, он так и не смог решить.       — Я понимаю, что ты сам изучаешь школьные предметы. Но Тсуна, — Нана подавила вздох и одарила сына ласковой улыбкой. От этого Тсуне стало почему-то особенно стыдно. И тоскливо. Опять он подвёл единственного человека, который о нём заботится. — Тебе нужно больше стараться.       Нана погладила сына по голове, а он послушно принял ласку.       — Знаешь, я тут подумала, может быть нам нанять репетитора, чтобы он помог тебе разобраться с темами, которые тебе плохо даются?       Тсуна вскинул на неё удивлённый взгляд. Репетитор? Он действительно из-за своей болезни пропустил слишком много в этом году. И этот провальный тест был, к сожалению, не единственным. Но нанимать постороннего человека, чтобы он нянчился с ним? Тсуна ещё раз посмотрел на мать, замечая её слегка покрасневшие глаза.       Чувствуя себя виноватым и желая хоть как-то искупить свою вину, он нехотя кивнул.       — Хорошо, мама. Возможно ты и права, — согласился он, видя как преображается лицо матери.       Нана, довольная согласием сына, радостно хлопнула в ладоши и достала откуда-то с полки разноцветную брошюру.       — Замечательно. Вот, смотри Тсу-кун. Это вчера утром бросили нам в ящик, — искренне улыбаясь, Нана ошарашила сына новостью: — Я уже позвонила и обо всём договорилась. Репетитор обещал прийти сегодня прямо с утра.       Раздался стук в дверь.       — О, а вот и он. Тсу-кун, открой дверь.       Тсунаёши вздохнул и поплёлся обратно в коридор. Нетерпеливый стук раздался ещё дважды, пока он шёл по стенке до двери и открывал её. Неожиданно, но за дверью никого не оказалось.       Вдруг откуда-то раздалось, как ему показалось, недовольное:       — Чаоссу.