Как если бы снова жить

The Marías - «No One Noticed (Extended English)»

      Денали растирала холодные руки в надежде хотя бы немного согреть их перед тем, как постучать в массивную деревянную дверь. Она ещё раз прислушалась к ритму собственного сердца, пытаясь унять дрожь. Что Командиру Ханджи могло понадобиться в послетренировочное время? Не то, чтобы Дэнни боялась Главнокомандующую настолько, однако лёгкое покалывание в конечностях, стоя перед кабинетом Зоэ, она ощущала очень явственно.       – Войдите, – послышался низкий, уставший голос.       Дэнни просунула голову в проём, всё ещё не решаясь пройти внутрь, оценивая настроение Главнокомандующей.       – Командир?       Ханджи чуть приподняла очки, потерев переносицу измазанными в чернилах пальцами, и сделала попытку расплыться в доброжелательной улыбке. Она махнула рукой и указала на свободное место.       – Да, прошу.       Дэнни скользнула внутрь, прищуривая глаза – ей понадобилось несколько мгновений, чтобы привыкнуть к слабому освещению. Она даже удивилась, как Ханджи сохраняла способность разглядеть отчёты в такой полутьме, которую едва спасали пара свечей и масляная лампа на столе и полках.                    Денали, нервно теребя ткань белых брюк, расположилась напротив. Опущенные под тяжёлым зелёным плащом плечи Ханджи предательски выдавали её изнеможение — то самое, которое она тщетно пыталась спрятать. То самое, на которое Дэнни сразу обратила внимание. Она оглядела знакомые черты лица Ханджи, пробуя прочесть её эмоции так же, как однажды это сделала Командующая. Её карий глаз, чуть красноватый от, видимо, длительной работы, слезился, оставляя влажный след на уголке века.       Пару дней назад Ханджи корила Дэнни за враньё, но при этом прямо сейчас сама пыталась натянуть маску фальшивой радости! В любом случае, злиться на Ханджи никогда не получалось – то ли дело в высоком статусе Зоэ, то ли в непонятных ощущениях, которые проходили сквозь тело девушки уже пару месяцев подряд, стоит ей только на секунду увидеть силуэт Командира.       Денали числилась в рядах солдат Разведкорпуса уже пару лет и успела застать отряды под командованием и Эрвина, и Ханджи, однако именно из-за последней Дэнни всё чаще замечала, что ей иногда приходится отводить глаза в сторону, чтобы вдохнуть и выдохнуть. Поначалу Денали привлекали живость и сумасбродство Зоэ – чего только стоили её операции по поимке хотя бы одного титана, в то время как все, включая Смита, рьяно сопротивлялись такому безумству. Тем не менее, Дэнни всегда нравились люди, которые живут своим делом, и она не могла смотреть на Ханджи по-другому. И даже несмотря на то, что теперь, с получением поста, та несколько потеряла привычное безрассудное сияние, привлекательнее быть от этого не перестала, и сейчас дыхание Денали сбивалось просто от того, как Ханджи заправляла за ухо пряди, выбившиеся из тугого небрежного пучка. Грудь Денали вздымалась, стоило ей столкнуться с пронзительным всезнающим взглядом Ханджи и тем, как та, несмотря на свою склонность к болтливости терпеливо слушала собеседника. Любого.       Настолько любого, что у Дэнни не было и шанса прикинуть, что она могла быть особенной, ведь даже думать о себе рядом с Зоэ – почти кощунственно и точно недосягаемо. Слишком живая в своей страсти, слишком сильная в своей выдержке и неожиданно свалившейся ноше.       И сейчас, когда Главнокомандующая устало сгорбилась над бумагами, она всё же очаровательно, не без усилий, приподнимала уголки губ.       – Как ты? – непринуждённо спросила Зоэ.       Дэнни лишь с опаской кивнула:              – Всё хорошо, Командир.       Та в ответ глянула на часы:       – Уже десять тридцать две. Звания не работают.       Денали вобрала воздух в лёгкие, надеясь как-то оттянуть этот момент, и рвано выдохнула в неуверенную фразу:              – Всё хорошо, Ха… – Дэнни напряглась от укола воображаемой иглы в горле. – Х… э-э-э…              Тело Командующей непроизвольно дёрнулось от усмешки:       – Не думала, что моё имя такое сложное. Вроде бы всего лишь два слога.       Дэнни победила желание взвыть и зажмурилась, выдавливая из себя шепотом:              – Ханджи…       Это звучало так непривычно и фамильярно, как будто она осмелилась сорвать табу. Пара секунд — и она всё ещё не могла заставить себя распахнуть веки. Зоэ попыталась подавить улыбку – очаровательное напряжение Денали выдавали трясущиеся плечи и через силу выпрямленная спина. Ханджи подумалось о том, что порой ей самой не хватало такой строгой формальности, ибо сама же она никаких нервных пощипываний никогда не чувствовала, совершенно не обращая внимания на звания всех бывших Капитанов и Командиров в своё время. Зоэ без зазрений совести называла Эрвина по имени, будь то собрание или более официальная встреча, что заставляло других закатывать глаза на такое ярое панибратство.       И всё же Ханджи сдалась, и с её уст сорвался мягкий смех, который она из приличия попыталась удержать, прижимая руку ко рту.       – Вот Вам весело, да? – наконец Дэнни бросила взгляд недовольных серых глаз на Командира.       – Очень, – кивнула она. – Извини-извини… На самом деле, я позвала тебя, потому что хотела попросить помочь мне прибраться. Пожалуйста.       Дэнни нахмурилась, медленно переводя взгляд с наконец повеселевшей Ханджи на её стол, на свисавшие с края бумаги – которые, скорее всего, были очень важными документами – и на хаотично уложенные в две неустойчивые стопки книги и папки, которые, казалось, с грохотом упадут на пол от любого непродуманного касания.              Даже удивительно, как каждой из них удавалось держать баланс столь долгое время. Кое-где между свитками затерялись ложки и перья, а в самом дальнем углу одиноко поблёскивала на тарелке засохшая капля варенья.       – Э-э, Вы... – Дэнни прищурилась. – Вы уверены, что это просто... «прибраться»?       – Ну, если ты ещё умеешь воскрешать отчёты после пятен кофе, ты мне идеально подходишь, – Ханджи облокотилась на подлокотник кресла, уткнувшись щекой в ладонь.       И Зоэ чуть наклонила голову вниз и посмотрела на Денали исподлобья, состроив настолько жалостливый вид, что отказать ей равносильно проявлению беспощадности. Особенно для Дэнни.       – Я совершенно не успеваю, а если Леви увидит, что в кабинете так ничего не изменилось, то пристрелит, плюнув на субординацию.       Дэнни лишь тихо хмыкнула, но подошла ближе и потянулась за какой-то папкой, стараясь не задеть кучу слева и изучая бумаги, прежде чем начать их складывать.       – Почему не позвали кого-то из младших?       – После того, как я случайно отправила пустой рапорт с припиской «устала, отстаньте» в штаб, они теперь либо боятся меня, либо молятся за меня. Так себе выбор, – Ханджи пожала плечами, наблюдая за плавными движениями Денали.       – М-м, звучит как выдающаяся дипломатия, — протянула она.              Ханджи в последний раз усмехнулась, затем с лёгким недовольным вздохом подалась вперёд и снова взялась за перо.       – Спасибо.       Голос её ещё звучал тепло, но в нём уже наметились нотки привычной серьёзности и рабочей сосредоточенности. Денали коротко кивнула, хоть и не была уверена, увидела ли это Ханджи. Командир уже склонилась над столом, вновь заполняя столбики отчёта цифрами, словно весь лёгкий флёр недавнего разговора мгновенно стёрся из памяти. Зоэ не потребовалось много времени, чтобы абстрагироваться, с головой погружаясь в доклады, которые должны быть готовы к утру. Она лишь изредка макала острый кончик перьевой ручки в чернильницу, стуча по баночке, прежде чем снова коснуться поверхности бланка.       Дэнни формировала стопки, перекладывая их в аккуратные кипы — сначала по отделам, потом по дате. Она машинально приглаживала смятые, погнутые и будто пожёванные края, стараясь не разносить по бумаге следы торопливых правок и подтёки чернил.       Видно, Ханджи определённо не обладала ни аккуратностью в заполнении, ни желанием заиметь этот навык. Дэнни ловко подхватила следующую пачку и, аккуратно раздвинув листы, заметила между двумя страницами... хлебные крошки. Таких она нашла с десяток: мелкие, зажатые промеж бумаги и сгибов тетрадей, как будто документы использовали в качестве подноса. Она молча стряхнула их в пригоршню и бросила в мусорную корзину, качнув головой — не то в осуждении, не то в восхищении. Денали так же без лишних слов принялась вытирать следы от чашек, покрывающие тёмную деревянную поверхность — тусклые, полупрозрачные кольца, оставленные горячим чаем и временем.       Между ними висела тишина, но не давящая — напротив, в ней чувствовалась странная гармония: шелест бумаги, поскрипывание пера и редкие клацанья о склянку наполняли комнату ровным, почти успокаивающим ритмом. И только когда движения Денали стали плавнее и тише дыхания Командира — настолько, что та и вовсе позабыла о присутствии посторонней в кабинете — Ханджи, нахмурившись, с усилием зарыла пальцы в каштановые волосы и чуть слышно взвыла.       – Всё хорошо? – Дэнни вновь подала голос.       Главнокомандующая дёрнулась и подняла голову:       – Да. Дурацкая бюрократия, – Ханджи оглядела кабинет, вскидывая брови. – Дэнни, как? Я даже не заметила.       Денали улыбнулась, довольствуясь своей работой – аккуратно сложенные толстые папки теперь занимали каждая своё место в алфавитном порядке на полках, а рабочий стол Ханджи освободился, готовый через несколько часов вновь стать захламлённым.              – Зато я заметила и узнала о Вас очень много нового, – усмехнулась Дэнни, и, уловив на себе вопросительный взгляд Командующей, пояснила. – Я теперь поняла, почему Капитан жалуется на Вас время от времени.              Ханджи сжала губы в полуулыбке и склонила голову набок, словно высчитывая:       – Хм, то есть, ты решила использовать уборку… как прикрытие для разведки? Или это твоё небольшое исследование?       – О, нет-нет, что Вы, — протянула Дэнни с напускным ужасом. — Я всего лишь подбирала крошки и спасала отчёты, придавая им адекватный вид вместо такого, будто их достали из задницы за пару минут до собрания. Совсем без злого умысла.       – Да уж, мне бы твою сноровку.       – А мне – вашу способность работать в таком хаосе. Серьёзно, я бы сдалась ещё на второй забытой кружке чая.       – А будешь чай?       – Буду, – твёрдо ответила Дэнни несмотря на легкую растерянность от такой будничной интонации Командира.       Пить чай с Главнокомандующей Ханджи Зоэ звучало как нечто, подвластное разве что кому-то настолько же несравненному, так что Денали присела и, сложив ногу на ногу, наблюдала за тем, как Командир исчезла в капитанской кухне. Пользуясь временем, она тщательно записывала в мыслях треск догорающих свечей и размеренные шаги Ханджи, на случай, если подобной ситуации больше не суждено будет повториться. Зоэ вернулась через пару минут, трясущейся рукой держа горячий чайник и фарфоровое блюдце с аккуратно выложенными печеньями.       Она отыскала две чашки на верхней полке и, немного потянувшись, расположила их на столе. Лёгкий запах жасмина и сушёных ягод распространялся в воздухе и коснулся носа, когда Ханджи второпях разливала чай по кружкам.       – Вижу, в статусе Главнокомандующей есть свои привилегии, — попыталась пошутить Денали, но голос ее вышел тише и мягче, чем она рассчитывала, словно не хотела распугать этот внезапный уют.       Командир усмехнулась, но её плечи едва заметно опустились, ловя на себе неприятные оттенки от с виду безобидного комментария.       – Ханджи-сан?       – М? — не глядя на собеседницу отозвалась Ханджи.       – Нет привилегий? — прошептала Денали, скорее угадав, что именно стоит за поникшей головой собеседницы.       Та уселась напротив, придвигая чашку поближе к девушке.       – Есть, наверное, — неуверенно сказала Ханджи с ленивой усмешкой. — Командирская спальня, как минимум. Печенья – это не привилегии Главнокомандующих, – Ханджи отломила кусочек, и, зажав его между зубами, запила обжигающим напитком.       – Тем не менее, у обычных солдат нет времени чаи распивать.       Денали потянулась за своей кружкой. Горячий фарфор скользнул в пальцах, прожигая кончики пальцев до неприятного жжения. Она тихо охнула и отдернула руку, размахивая ею в воздухе. Ханджи мгновенно вытянулась вперед, перехватывая перебинтованное запястье.       – Обожглась? – спросила она приглушенно.       Ханджи осторожно развернула её ладонь, чтобы осмотреть пострадавшие пальцы, и накрыла своей.       Контраст отдался почти разрядом — лёгкая прохлада кожи Зоэ мгновенно сняла часть раздражения, оставив после себя тихое покалывание и странную, почти приятную тяжесть в груди. Денали невольно задержала дыхание.       Главнокомандующая на секунду прижала пальцы девушки к своей щеке, проверяя температуру, затем интуитивно провела указательным по покрасневшему месту — мягко, с почти медицинской внимательностью, как будто знала, где острее.       – Так лучше? – Ханджи не отпускала ее.       – Лучше, – выдохнула та, удивлённая большей самой себе и тому, как легко доверилась чужому прикосновению.       Они на миг замерли: одна с трепетными поглаживаниями, другая – с линией напряжения во взгляде. Ханджи опомнилась первой, медленно ослабив хватку, но будто ловила нечто гораздо более тонкое, чем можно было сказать вслух.       – Нравится? — спросила она немного погодя, уже устроившись поудобнее, подперев подбородок рукой и с ленивым интересом наблюдая, как Денали снова тянется к печенью.       – Очень. Вкусные. Спасибо.       – Не мне «спасибо». Это Леви покупает, – уже полусонно промямлила Ханджи.       Денали округлила глаза, недоверчиво уставившись на сладость в руке.       – Леви в смысле... Капитан Леви?       – Он самый, — прыснула Ханджи, даже не притрагиваясь к лакомству, – уже и не спрашивает, хотим мы или нет. Просто ставит на стол.       – Значит, – она ещё хмурила брови, – он умеет проявлять заботу?       – Умеет. Просто делает это... так, что не все замечают. Нужно знать, куда смотреть.       Дэнни взглянула на крошки, оставшиеся на блюдце.              – Ой, Команд… – она тут же прокашлялась, надеясь заглушить попытку, – Ханджи, кажется, я вам ничего не оставила. Простите.       – Окажешь мне ещё одну услугу? – проговорила она мягко, – больше никаких ненужных извинений. Тем более, это печенье мне уже приелось.       Денали кивнула, допивая чай. Поднимаясь, она поправила одежду, машинально пригладив складку на бедре. Она еще раз оглядела полутемный кабинет Ханджи, напоследок до боли в легких вдыхая запах чайных трав и жженого парафина. Ноги прирастали к поверхности пола, будто сопротивляясь необходимости покинуть уютную обстановку. Почему-то рядом с Ханджи навязчивые мысли в голове Денали затихали, и она вслушивалась только в расслабляющие интонации низкого голоса Главнокомандующей.       – Спасибо, что пригласили, Ханджи-сан.       – Спасибо, что помогла, – Командир неохотно притянула к себе привычный ворох бумаг, – сможешь прийти и послезавтра? За мной должок – отмажу тебя когда-нибудь от тренировки, если захочешь.       Дэнни закивала, сцепив пальцы за спиной. Она чуть качнулась вперёд — почти, почти решаясь на что-то еще, — но удержалась.       – До свидания, Ханджи-сан.       – Доброй ночи, Денали.       Девушка направилась к двери, чувствуя на себе взгляд Ханджи – не проникающий, не оценивающий, а удивительно тёплый, и сама Командир даже быстро помотала головой, заметив что ее взор задержался на Денали слишком долго.       Когда дверь за Дэнни мягко закрылась, кабинет снова погрузился в привычную тишину. Аромат жасмина ещё витал в воздухе, сохраняя тепло двух чашек и пары коротких прикосновений в доказательство, что этот вечер не был искусным полупьяным бредом сознания обеих. И тем более – совместных галлюцинаций не бывает, ведь правда?       Ханджи еще несколько мгновений глядела на пустое место напротив, и, вздыхая, наконец снова принялась за отчёт. Но строчки перед глазами всё ещё неумолимо смазывались – словно оставались под влиянием едва уловимой, но исключительно светлой тени прошедшего часа.

***

             Ханджи поймала себя на том, что донельзя долго пялилась на черноволосую девушку в противоположном углу столовой только когда до хруста догрызла ноготь на мизинце левой руки. Она чуть дернулась, будто очнувшись, и тут же принялась растирать плечи и шею, стряхивая с себя это навязчивое внимание. Главнокомандующая редко упускала возможность выкрутить эмпатию на максимум, когда ее товарищам-солдатам, вне зависимости от ранга, нужна была поддержка. С одной стороны, заинтересованность в душевном состоянии Денали не вызывала вопросов, только теперь почему-то наравне с ней возрастало желание украдкой глядеть на девушку – на то, как она ведет себя в кругу однополчан или какое выражение приобретает ее лицо, когда она погружается в раздумья. Зоэ тщетно попыталась убедить себя в том, что наблюдает за Дэнни всего лишь чтобы удостовериться, что ее питание нормализовалось. И правда, Ханджи улыбалась, когда Денали, лениво поковырявшись в тарелке, с каждым разом увереннее брала в рот новые куски. За ее столом кто-то пошутил, и девушка рассмеялась, откидывая с лица темные локоны. Луч утреннего солнца, пробивающийся сквозь высокие окна, зацепил её волосы, и Ханджи вдруг мимоходом отметила, что от этого прядь почему-то очень красиво поблескивает. Но Дэнни ела – а это самое главное, поэтому Ханджи выдохнула с запоздалым облегчением.              – Слушай, Леви, а что ты можешь рассказать мне про Денали? – бросила она спустя пару минут, вороша вилкой почти остывший омлет, не решаясь глянуть на Аккермана.       Леви фыркнул и сделал новый глоток чая:       – Что, четырехглазая, титанов давно не ловили, и ты моих солдат уже решила под микроскоп пустить?       Ханджи покосилась на него, закатив глаза. Она сама все еще копалась в потемках сознания, шныряя в поисках ответа – почему?       – Нет, правда. Я изучила ее характеристику вчера, – ответила она в полтона, – и… почему она числится в твоем отряде?       – Она уже больше года числится в моем отряде, – пожал плечами Леви, – поздно спохватилась.       Он помолчал, чувствуя, как его выжигает требовательный взгляд Ханджи, и как она едва сдерживается дабы не накинуться с еще большим рвением, поэтому оглядел Денали, которая теперь оживленно что-то рассказывала Микасе, жестикулируя.       – Тощая чересчур. Но проворная и быстрая, – наконец неохотно отозвался он, – не силовая, зато башкой работает.       Леви нахмурился, чуть откинувшись назад, отодвигая блюдце:       – Хотя… иногда с башкой как раз проблемы. Если прикажут лезть в пасть титану – полезет, не задавая вопросов.       – Значит, исполнительная, – заметила Главнокомандующая, пряча улыбку в чашке с кофе.       – Значит, без тормозов, – отрезал Леви, – иногда это плюс, конечно. Иногда – эту бестолочь приходится из дерьма вытаскивать, – Аккерман повернул голову в сторону Ханджи, прищурив глаза, – чего вдруг заинтересовалась?       Едва заметные мышцы на лице Ханджи нервно задергались, и она уставилась на тарелку, усиленно терзая нетронутый завтрак.       – Просто наблюдаю, – сказала она небрежно, – наука требует осведомленности.       Капитан хмыкнул:       – Ага. Таращилась на нее так, будто препарировать собралась.       Зоэ лишь украдкой проследила за Денали – та, завершив трапезу и дождавшись приятелей, под явно непринужденные диалоги направилась к выходу. Подушечки пальцев Ханджи задрожали в желании нарочно столкнуть тарелку на пол, в надежде что звук разбивающейся посуды заставит Дэнни глянуть в сторону Командующей. Однако присутствие Леви, плечо которого Командир чувствовала у своего, помогло подавить это ребяческое намерение, и Ханджи лишь выпрямилась, стремясь унять назойливый ветер мыслей в голове.              Ей приходилось перебарывать это настойчивое жужжание и продолжать работать еще половину дня. Она рьяно с головой зарывалась в документы и рапорты, каждый раз тихонько поскуливая от приставучего образа бледнолицей в голове. Ханджи даже коробило от того, насколько легко она теперь всплывала перед взором: ее мягкие и миниатюрные черты, искусанные волнением губы и то, как Дэнни забавно терялась, заставляя себя назвать Главнокомандующую по имени.              Почему за эти пару дней Денали теперь стала частой гостьей сознания Ханджи?       Зоэ отмахнулась от очередной попытки это как-то объяснить — не было времени. Может, потом, в более спокойной обстановке. Она раздраженно провела рукой по лицу и похлопала щеки, будто могла стереть с себя портрет Дэнни. Ханджи уперлась локтями в стол, ссутулившись над очередной бумагой и стыдливо провела ноготком по выведенным нервной рукой цветочкам на полях – нарисованные в спешке погони от навязчивых мыслей.       На деле, на Главнокомандующую все еще производил впечателение контраст в визуальном и внутреннем образе Денали. Изначально эта девчушка казалась хилой и чересчур меланхоличной, но Ханджи настолько восхитила другая, скрытая от многих ее самоотверженная сторона.       Ханджи снова невольно потянулась к досье, беспощадно откинутому в угол стола, и раскрыла папку. Во времена кадетского училища Денали выбиралась на лидирующие позиции только за счет умелого владения клинками и наличия аналитического ума в критических ситуациях. Все же в вопросах выносливости Дэнни сильно уступала большинству, хотя и обладала редкой изворотливостью.       Зоэ уставилась на плавающие буквы и заметила, как клыки снова неосознанно вонзаются в нижнюю губу.       Вот черт!       Все было бы проще, если дело касалось исключительно медицинской заинтересованности, но ведь Ханджи ощущала эту совершенно иррациональную тягу к наблюдению, иной раз воображая, как дотрагивается до прозрачной кожи Денали: просто чтобы проверить ее пульс, температуру или, чего хуже, реакцию.       Наука.       Все во имя науки!       Вот только с нею Зоэ еще никогда не было так стыдно и гневно.       Да, гневно.       На себя, за этот новый интерес, и на то, как Леви подловил ее за завтраком с такой точностью, заставляя Ханджи принять, что это было настолько очевидно.       Но и так абсурдно! Главнокомандующая решительно поправила очки на переносице и присобрала волосы, сосредотачиваясь на обязанностях, изредка отвлекаясь на развевающуюся от уже вечернего ветра занавеску у окна. Лишь когда тень качнувшейся створки пробежала по столу, Ханджи подняла взгляд на часы, вспоминая, что вообще-то пару дней назад попросила заглянуть снова. Теперь она с трудом заставляла себя не смотреть на дверь. И не проверять время. И, конечно же, не ждать. Она ведь не дурочка какая-то, в самом деле!       Ведь даже если она не придет, то ничего не изменится – жизнь продолжится своим чередом, и Ханджи продолжит быть для всех, включая Денали, просто Командиром.       Зоэ продолжила сосредоточенно перечерчивать таблицу заново, только бы не скатиться в глупые фантазии. Она подпрыгивала от каждого скрипа дверной ручки и чуть слышно ворчала, когда видела в проеме подчиненных, которым в конце дня обязательно нужна была или подпись, или печать.       И она бы вновь недовольно прошипела от нового стука, если бы за ним тут же не прозвучал знакомый девичий голос:       – Разрешите, Ханджи-сан? – все еще с мягкой, но уже менее зажатой интонацией промурлыкала Денали, и, уловив кивок Главнокомандующей, проникла внутрь.              Дэнни стянула с плеч форменный пиджак с крыльями и по-свойски закинула его на спинку ближайшего стула. Ханджи расплылась в теплой улыбке, не сводя взора с девушки, поправляющей растрепанные после тренировки волосы.       – Ну, здравствуй, – Командир сложила локти на стол, опершись подбородком на тыльную сторону ладони, – у тебя были дела? Ты пришла позднее, чем я предполагала.       – Только душ. А потом сюда, – Денали осмотрела кабинет Ханджи, – а вам, я смотрю, много времени не требуется, чтобы…       Она тут же замолчала, прикусив язык, подходя к столу с горой новых свитков и папок, на что Ханджи лишь скосила голову вбок.       – Чтобы что?       – Чтобы насвинячить, – закатила глаза Дэнни, – вынудили меня это сказать.       – Ну, как видишь, – Зоэ лишь мягко посмеялась.              Денали начала разбирать новые стопки бумаг в привычной последовательности, стараясь игнорировать улыбающуюся физиономию Ханджи в паре метров от нее. Командир, словив себя на том же, дала себе воображаемую оплеуху и вернулась к работе, хотя на этот раз присутствие Дэнни не давало ей былого спокойствия. Разумеется, обстановка, царившая в кабинете, была весьма располагающей, и Дэнни совершенно ненавязчиво заполняла пространство своими движениями, изредка бросая короткие взгляды на теперь посерьезневшую Ханджи. На то, как она покусывала кончик пера и как ее дыхание замирало прежде чем вывести новое число.       Денали терла мокрой тряпкой поверхность полки, исподлобья глядя на Ханджи. Глаза девушки настолько сильно прилипли к образу задумчивой Главнокомандующей, что она даже не заметила, как костяшки ее пальцев коснулись чего-то твердого, и как этот предмет в секунду упал на пол, разбиваясь вдребезги. Обе вздрогнули, обращая свое внимание вниз, где теперь покоились кусочки некогда керамического горшка с цветком. Денали почувствовала, как кровь постепенно отливает от головы, сосредотачиваясь в ступнях.       – Ой, Ханджи, извините! – Дэнни тут же замешкалась и, опустившись на колени, начала собирать осколки в ладошку, – я случайно! Зоэ махнула рукой в воздухе, поднимаясь из-за стола:       – Все в порядке. Он не мой, – Ханджи присела на один уровень с девушкой и ответила на ее молчаливый вопрос, – это Эрвина.       Денали замерла в пространстве, оглядывая умиротворенное и непоколебимое выражение лица Главнокомандующей, замолчав настолько, что услышала хаотичный ритм собственного сердца.       – Это… он принадлежал Командиру Смиту? – волна стыда и вины с головой накрыла Дэнни, и она лишь потупилась в пол, сдерживая желание впечататься в него головой со всей дури, – простите меня.       Ханджи бережно перехватила куски из ладони Денали.       – Все хорошо, правда, Дэнни. Он уже и так почти зачах, и у меня не получалось восстановить его, – Зоэ направилась к мусорному ведру, стоящему у стола, – знаешь ли, почему-то мне сложно ухаживать за чем-то, что не двигается.       И даже размеренный темп и интонации Главнокомандующей не могли убедить Денали в принятии ситуации. Она прекрасно знала, насколько тяжело капитанский состав переживает утрату Эрвина, и какие усилия Зоэ стоит тащить Разведкорпус на своих плечах. Сейчас же Дэнни ярко ощущала себя нарушительницей идиллии. Она, сцепив пальцы в замок, проследовала указанию Ханджи, присаживаясь напротив, не смея взглянуть на Зоэ.       – Ну, что ты? – Командир покосилась, – ты теперь будешь бояться смотреть на меня? Я ведь не ругаюсь.       – Я знаю, просто мне… – Дэнни выдохнула, – стыдно. Вдруг это единственное, что у вас осталось от Эрвина. Ханджи прыснула, возвращаясь на свое место:       – Драматизируешь. Еще этот кабинет, тонна бюрократии и любезная приставка «Главнокомандующая» к моему имени, о которой я не просила, – она недовольно скривила лицо и развела руками, – более того, ты так прекрасно справляешься, что мне не в чем тебя упрекнуть. Да и мы наконец-то сдвинулись к нужному обращению в мой адрес.       Дэнни все равно бесконтрольно покрывала себя едва слышным матом сквозь стиснутые зубы. Она провела рукой по лбу, будто пыталась стереть заевшую мысль, а пальцы тем временем беспокойно заскользили по коже, надавливая ногтями – сначала по шее, потом по плечу и вдоль предплечья, оставляя алые следы, будто пытались выцарапать выход изнутри.       Главнокомандующая наблюдала, не вмешиваясь. В ее взгляде не было осуждения – только научное внимание и заинтересованность, будто перед ней раскрывался новый подвид живого существа.       Она несколько секунд хранила молчание, прежде чем тихо спросить:              – Это… так выражается твоя тревожность?       Денали дернулась, будто звук вытащил ее из другого слоя реальности, и она сжалась, мгновенно становясь меньше ростом и поспешно спрятала руки под согнутыми коленями.       – А? – переспросила она и виновато опустила глаза, – кажется, да. Не уверена.       Ханджи чуть придвинула керосиновую лампу, чтобы мягкий свет окутал контур лица Денали, и разглядела, как цепочкой беспокойных касаний порозовела кожа на ее руке.              – Часто бывает? – спросила Командир спокойнее, поправляя очки.              – Я… – Дэнни пожала плечами, – я редко замечаю. Только если уже есть царапины.              На мгновение повисла напряженная пауза, которая сменилась коротким кивком Главнокомандующей, будто та что-то для себя подтвердила.              – Интересная особенность, – заметила она с легкой полуулыбкой.                    И Дэнни замерла, посмотрев на Ханджи так, будто впервые увидела ее по-настоящему, цепляясь взглядом за лицо Командира, безрезультатно вычисляя хоть какие-то льстиво-лживые нотки.       Особенность…       Ровно до этой минуты Дэнни была уверена в том, что расчесанные следы были чистейшим доказательством собственной неадекватности. Того, что с ней что-то не так. Что она трещит по швам.       Теперь же в теле стало чуть тише. Настолько, что безмолвие дало Ханджи возможность вновь задуматься, что же именно движет ею – любовь к исследованиям, командирская забота или что-то более личное? Что-то, давно не дававшее о себе знать в высушенном годами сердце.       И тут в Ханджи словно что-то щелкнуло. Глубинное, почти бессознательное желание уберечь, спасти эту хрупкую, но стойкую девушку. Каждый шрам на ее теле, каждая нерассказанная история, таившаяся в глубине дымчатых глаз – Ханджи захотелось разгадать их все, выпотрошить каждый болезненный рассказ и забрать все на себя, разобрав страхи как сломанный механизм и починить.       Ханджи лишь качнула головой, усмехаясь самой себе, и поддалась вперед:       – Слушай, а ты умеешь играть?       Она потянулась к выдвижному ящику, издав скрип старого дерева, и достала потертую пыльную колоду с потемневшими рубашками. Несколько карт чуть не посыпались на стол, но Ханджи ловко их подхватила и сложила перед Денали.       – Давай отвлечемся, – произнесла она почти по-домашнему.       Позвонки девушки едва слышно хрустнули, когда та медленно выпрямилась, расправляя плечи. Растерянность в ее глазах сменил легкий дерзковатый огонек, ждавший своего часа в потемках ее души.       – Умею. Давайте.       Ханджи приподняла бровь:              – Надеюсь, мы играем не просто ради азарта? – пальцы Главнокомандующей пошли в ход, с опытом тасуя карты: четко и слаженно, намеренно демонстративно, пытаясь испугать соперницу, – может поставим что-нибудь на кон?       – Например? – мышцы на лице Дэнни не дрогнули.       – Например, факт. Если выигрываю я – ты рассказываешь что-нибудь, чего никому не говорила. Побеждаешь ты – я делюсь чем-то личным. Без отговорок.       Дэнни потребовалось несколько секунд чтобы взвесить предложение.       – Секреты за победу. Мне нравится. Идет! – дьявольская искра в ее глазах вспыхнула с новой силой, – но я не пощажу. Справитесь?       – А то! – подмигнула Ханджи, – до трех!       Командир неторопливо разложила карты, наслаждаясь моментом.       – Первый кон – для разогрева, – усмехнулась она.       – А вдруг я поддамся? – прищурилась Дэнни.       – Так ведь тогда проиграешь.       – Вот и увидим.       Карты начали ложиться на стол с мягким шорохом. Игра шла быстро. Партия была слишком очевидной – Денали, казалось, не переживала, а Зоэ, наблюдая за ее движениями, будто читала ходы до того как та их демонстрировала.       – Дорогуша, у тебя слишком честные глаза, – пошутила Ханджи, вытаскивая победную. – С такими в покер нельзя.       Дэнни театрально вздохнула. Даже после проигрыша казалось, что та слишком расслаблена. Сдержав обещание, Денали честно рассказывает о том, как в детстве боялась лошадей. А позже ей пришлось заставить себя перестать, поскольку она вступила в кадетское училище.       – Я отомщу, Командир, – сощурила глаза Денали.       Ханджи снова взяла карты, с долей усмешки раскладывая их по стопкам. Партия пошла иначе. Ходы Дэнни стали более собранными, она сидела напротив с прямой спиной, вглядываясь в карты Ханджи так, что казалось, она может читать их рубашкой вверх.       Ход за ходом, и вскоре обе поняли – они идут вровень. Неожиданно Денали вытянула карту из веера своих и, с легкой полуулыбкой, шлепнула ее на стол.       – Фортуна мне улыбается.       – Не верю, – пробормотала Ханджи.       Итоговая ничья заставила обеих на секунду замолчать.       – Что, никто никому не рассказывает секреты? – уточнила Денали.       – Пожалуй, можно считать, что мы обменялись молчанием, – отозвалась Зоэ.              Карты упали на стол в решающем коне. Поначалу игра шла размеренно, и Командир позволила себе выдохнуть – это была всего лишь очередная партия, которую Зоэ выиграет даже быстрее чем все предыдущие. Ханджи и Денали неторопливо обменивались ходами, прислушиваясь друг к другу. Покой нарушал только шорох и щелчки картона о дерево, да редкие удивленные реплики.              Главнокомандующая подмечала язык тела Денали, считывая мелкие жесты и обратила внимание, что та делает это же в ответ – будто Ханджи была для нее более важным предметом наблюдения чем сама игра. Зоэ расслабилась, видя свое преимущество на несколько шагов вперед и не могла сдержать легкого возбуждения от мысли, что держит все под контролем.              До тех пор, пока ходы не начали складываться в другую сторону. Ханджи даже не сразу заметила, как ее собственная уверенность начала таять, и она просчитывает тактику с чуть большей сосредоточенностью, чем собиралась изначально. Мышцы Ханджи на секунду напряглись, и она, задержавшись пальцами на уголках карт, не решалась выставить следующую, пытаясь предвидеть каждый исход. Она чуть запаниковала, когда обнаружила что до финала осталось совсем немного, и встревоженно подняла голову, встретившись с потемневшим от ехидства взглядом той, под чьей властью, как оказалось, на самом деле находилась партия. И даже голос Денали сделался более низким чем обычно, когда она пробормотала:       – Теперь вы видите, куда оно ведет? – улыбка по ее лицу расползлась с медленным и хищным удовольствием, – или хотите, чтобы мы довели ее до конца?              – Не привыкла отступать.              Однако ни один из последующих шагов не смог спасти положение Командира, когда Денали выставила свою завершающую карту, ставя точку в этой игре. Рот Ханджи приоткрылся, срывая шокированный вздох:              – Ух ты…              Денали скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула.              – Ну, вы сами захотели увидеть свое поражение. Могли бы сдаться.              – Я в восторге, – улыбнулась Ханджи, – ты же знала, что я проиграю?              – С самого начала. С первого круга.              – Почему тогда позволила мне выиграть, а потом и вовсе выйти вничью? – закусила губу Командир.              – Нужно же было дать вам поверить в вашу победу.              – Несомненно, – улыбнулась Ханджи. – Где ты научилась таким стратегиям?              – Долгие часы игры с Армином.              Зоэ изумленно хохотнула.              – Да уж, Арлерт умеет. Это помогло. Ты выиграла. И, черт возьми, даже на удачу не спишешь, – Ханджи потрясла воротник формы, будто стряхивая остатки восхищенного поражения, и хмыкнула. – Ладно. Заслужила.              Денали нетерпеливо заерзала на стуле, готовясь услышать бесполезный и глупый факт из жизни Зоэ. Руки непроизвольно приросли к коленям, дрожа от неверия в реальность – так обыграть Главнокомандующую! Ханджи же вжалась спиной в стул, медленно наполняя легкие воздухом, будто собиралась нырнуть глубоко.              – Я, честно говоря, даже не придумала заранее, что расскажу. Думала, что снова выиграю. Глупо, да? – уголок губ дернулся и сразу опал. – Есть один, но не уверена, что он достоин твоей красивой победы.              Она замолчала. Ханджи всегда была яркой и шумной, с виду не стыдящейся ни одной черты своей личности, но сейчас огонь внутри нее будто уменьшался.              – Я считаю, что однажды ужасно провалилась, – медленно начала она. – Много лет назад. Еще в кадетском училище, в выпускной год. Тогда я потеряла… человека, который был мне важен. Очень важен.              Голос Зоэ заметно дрогнул, но сохранял прежнее напускное спокойствие.              – Я… недоглядела. Все время думала о формулах, траекториях, строении титанов. О том, как сделать мир безопаснее и спасти человечество. И не увидела, как рядом с ней становится темно.              Денали боялась проронить лишний звук от такого оборота, а Ханджи усердно избегала взглянуть на нее, боясь встретить жалость. Или заслужить ее.              – После этого я… не то чтобы дала себе клятву. Просто с тех пор я не могу не протянуть руку тонущему. Даже если знаю, что утону вместе с ним. Я все еще виню себя. Каждый раз, когда кто-то уходит, и особенно – когда уходит под моим командованием. В бою ты не всегда можешь спасти, и я, будучи Главнокомандующей, хотя бы так могу оправдаться. Но когда они тонут изнутри – вот это… вот это хуже, – голос ее стал ниже. – Я никому не рассказывала. Потому что… если скажешь – будут думать, что ты слабая. Что ты… недостаточно внимательная. А я и правда тогда такой была. Дэнни все же не могла сдержать сочувствие, вдобавок к этому точно скопировав грустное выражение лица Ханджи на своем. – Мне так тяжело терять ребят в бою, – тихо добавила Ханджи, – но еще тяжелее, когда они погибают от собственных рук. Единственный оставшийся карий глаз Зоэ с болью устремился на Денали. – Поэтому если ты позволишь, – проговорила она, – я бы хотела заботиться о тебе. Настолько, насколько ты разрешишь. И я хочу, чтобы ты знала: я тоже готова быть открытой рядом с тобой. Совсем.       Денали молчала, завороженно глядя на Ханджи. В голове шумело как после долгого погружения, а в груди было так много эмоций, что она боялась пошевелиться, дабы их не растерять. Ханджи склонила голову вбок и осторожно – будто ступая босыми ногами обходя осколки, разбросанные по полу – пролепетала: – Можно… я посмотрю? – она кивнула в сторону запястий девушки.       Взгляд Дэнни на секунду метнулся вниз – туда, где под широкими рукавами скрывались тонкие раны. Это не было приказом. Даже не просьбой – предложением, мольбой стать ближе.       Дэнни так и не проронила ни слова. Она вздохнула, казалось, впервые после пронизывающего, не оставляющего больше никаких сомнений в искренности, монолога Ханджи и дрожащими пальцами расстегнула манжеты, потянув ткань рубашки вверх, до локтя. Ничего не сказала. Просто вытянула руки.       Словно священную реликвию, Ханджи бережно взяла их в свои ладони, с натруженной нежностью человека, который держал в руках и острое оружие способное убить, и ловил раненых за шиворот, вытягивая из лап смерти. Она касалась ее с нежностью, выстраданную годами потерь и боли, но с глубоким почтением к печали Дэнни. Зоэ неспешно обвела большим пальцем ткань бинта – плотную, старую, но намотанную на совесть – уж точно в попытках скрыть следы своих эмоций от нежелательных лиц. Края уже начали махриться.       Ханджи, сосредоточив задумчивый взор, принялась развязывать. Каждый виток – будто оборот по спирали боли, которая давно проросла в хрустальном теле девушки. Она не поднимала взгляд, разматывая слой за слоем. И когда последний сантиметр ткани упал, обнажив кожу, мир на миг сжался внутри стен Командирского кабинета.       Запястье было тонким, как фарфор, а на нем – грубые, нарочно неаккуратные линии. Некоторые из них стали белесыми, уходящими в память, и разглядеть их было возможно только если прищуриться и поднести к свету. Другие же – розово-багровые, с рваными краями. В них точно вымещали недавний гнев, сочившийся из души, потому что внутри уже не помещалось.       Ханджи не вскрикнула и не вздохнула. Лицо ее не отражало неприязнь и даже нос не сморщился в рефлекторном отвращении. Она разглядывала полосы еще пару секунд, чуть поворачивая руку Денали для лучшего обзора, а после – притянула запястье выше, невесомо прижимаясь к нему мягкими губами, заставляя девушку окончательно застыть в немом потрясении.       Это не был жест любви, лишь поцелуй некоего искупления. За то, что не спасла в училище и не увидела раньше. За то, что прошлое уже не исправить, но ради того, чтобы немного повлиять на будущее.       – Спасибо, – прошептала Ханджи наконец.       И только потом, сохраняя былую невозмутимость, вынула из ящика аптечку, доставая пару стеклянных баночек. Едкий запах спирта заполонил пространство, когда Ханджи коснулась порезов пропитанной им ватой. Каждое её движение было неторопливым, почти медитативным, словно ритуал. Словно её движения – это не просто забота, а тихая молитва.       Глаза Денали затуманились, уставившись на такую уязвимую, но до щемящей боли трогательную Главнокомандующую. Ханджи, ранее такая неугомонная и хаотичная, сейчас была воплощением сосредоточенного покоя. В свете лампы её лицо казалось особенно чистым, лишённым и эксцентричности, и командирских замашек. Денали вдруг увидела в ней что-то безмерно одинокое.       Завороженно наблюдая за Ханджи, Дэнни даже не сразу заметила, как за антисептиком последовала мазь. Командир подцепила полупрозрачную вязкую субстанцию на кончик пальца и осторожно начала растирать её по рубцам Денали, окутывая приятным холодком, контрастирующим с теплом кожи. Каждый круговой жест Ханджи был полон невысказанной ласки, словно она не просто наносила лекарство, а запечатывала раны, прогоняя страхи и переживания, проступающие на полупрозрачной коже.

***

      Суставы захрустели по всему телу, когда Главнокомандующая спустя множество часов наконец оторвалась от стола. Зоэ вновь уснула в кабинете – как бездомная псина, лишённая возможности прилечь на что-то более мягкое, чем деревянный стол. Робкие лучи утреннего солнца пробивались сквозь пыльное стекло. Духота заставила Ханджи чуть откашляться и спешно пробраться к окнам, впуская свежий воздух. Он мгновенно вытеснил последние ноты прошедшего вечера, и теперь здесь будто никогда и не пахло густой мазью и остывшим воском. Во рту ощущался кислый привкус вчерашнего чая, а на щеке Командира остался рельефный отпечаток от переплета книги, на которой этой ночью нашла себе место голова Ханджи.       Командир поплелась в комнату, решая хоть немного привести себя в порядок перед надвигающимся собранием. Ханджи отворила дверь и, усиленно игнорируя хаос и беспорядок, заняла место перед раковиной. Личная ванная, доступная только Капитанам, была одной из немногих прерогатив, которую выделяла для себя Ханджи. Она и так не любила водные процедуры, а стоять ради них в очереди – тем паче.       – Выглядишь под стать своему званию, Зоэ, – саркастично заметила Главнокомандующая, зыркнув на своё отражение.       Холодная вода коснулась её щёк, и Ханджи встрепенулась. И как Эрвину удавалось изо дня в день выглядеть с иголочки? Не припомнить, чтобы у него было меньше бумажной волокиты. Более того, Командир Смит даже находил в себе силы вести светские беседы с чиновниками, завоёвывая их сердца, и произносить вдохновляющие речи новоиспечённым солдатам. И всё это вкупе со стандартными обязанностями Главнокомандующего Разведкорпуса.       Влажными пальцами Зоэ пригладила волосы, пытаясь воткнуть в причёску выбившиеся пряди.       – Коротышка ведь опять докопается, – Ханджи скривила лицо и, сделав голос более низким и подражающим, передразнила Капитана. – Очкастая, ты выглядишь недостаточно хорошо для своего титула! И когда ты уже перестанешь быть такой свиньёй!       Ханджи ещё некоторое время покорчила воображаемые рожи всплывшему в уме Леви и, так и не сменив пиджак на свежий, — слишком много чести! — собрала по углам комнаты несколько планов и выдвинулась в сторону зала заседаний.       После смерти Моблита Ханджи всё ещё удивлялась, как у неё получалось просыпаться без помощи ассистента. Раньше даже планировать собственный день Зоэ могла только с поддержкой Бернера, уже не говоря о попытках найти все нужные документы. Ничего, приноровилась.       Уже вышагивая по длинному коридору под гулкий аккомпанемент собственных шагов к ненавистной палате совета, Ханджи чувствовала знакомый тошнотворный ком, подкатывающий к горлу. Воздух этого пути, казалось, был пропитан невысказанными упрёками. В попытках победить желание извергнуть содержимое желудка – хотя в нём почти ничего и не было, ибо временами даже завтрак – роскошь для плотного графика Зоэ – она по-детски вытянула палец и прижала к холодной каменной стене.       Кончик ноготка скользил по грубым, щербатым швам, повторяя рельеф камня и оставляя за собой невидимый след. Это был её маленький ритуал. Тихая процедура, которую она проводила со своим разумом перед каждым советом. В той комнате её уже ждали. Она почти видела их лица и слышала их голоса.       Один, толстяк в мундире, совершенно точно скривится при виде сметы: «Командующая Зоэ, расходы на газ для УПМ снова превышены. При Командире Смите мы умели экономить». И ведь даже не попросишь его закрыть рот и вспомнить, что при Смите расходы были такие же – просто Эрвин знал, кому улыбнуться и какие слова использовать, чтобы обратить внимание чиновников на другие вещи.       Имена Ханджи не запоминала намеренно.       Другой, седой старик, будет смотреть на неё с разочарованием. Совершенно не важно, что скажет ему Зоэ – он всё равно вздохнёт: «Ваши планы слишком альтруистичны. Всех спасти не получится, Ханджи. Эрвин хоть и был мечтателем, но Вы…». А самый худший из них вообще сохранит молчание, но его маленькие глазки будут следить за каждым её жестом и наслаждаться её дискомфортом.       И ей снова нужно будет оправдываться. Оправдываться и объясняться, ставя себя в ещё более унизительное положение, ведь, чтобы стать хоть чуть-чуть лучше в глазах госслужащих, Ханджи стоит иметь светлые волосы, стать на полголовы выше и научиться говорить так, чтобы от одного взгляда холодных голубых глаз у них подкашивались колени.       Палец сильнее вжался в стену, и она остановилась, глубоко вдыхая.       Именно в этот момент тягостную тишину разорвал странный шум, от которого Ханджи вздрогнула и моментально вернулась в реальность.       Шаги.       Нет, не шаги… Топот!       Беспорядочный и нарастающий.       Рефлекс, отточенный годами вылазок, сработал быстрее разума: Ханджи прижалась к стене, и правая рука метнулась к бедру, привычно ища холодную рукоятку стального клинка.       Пустота.       Она лишь сжала ткань форменных брюк. В голове моментально пронеслось комичное осознание: «Дура, ты же в штабе. Какое оружие?».       Нервозность Ханджи немного утихла, когда вместе с шумом она услышала звонкий смех, а после и вовсе испарилась, сменившись чистым интересом – из-за угла выбежали солдаты. Впереди неслись несколько новобранцев, за ними – знакомая пара: Конни и Саша, с её смешно развевающимся каштановым хвостом. Замыкала процессию, вцепившись в руку Браус, Денали.       Денали?       Её щеки пылали румянцем, на лбу блестели капельки пота, а в глазах играли искорки честного и беззаботного веселья, какого Ханджи в ней припомнить прежде не могла.       Ребята не замедлили шаг, но, приложив кулак к сердцу, отдали честь Главнокомандующей и поприветствовали её. Ханджи опешила, чуть поёжилась в надежде не быть сбитой с ног и с долей усмешки воскликнула:       – Эй, ребята, полегче! – толпа пронеслась мимо неё. – Что стряслось?       Денали обернулась, подарив Зоэ живую улыбку, и выкрикнула простое:       – Потом! – и тут же скрылась за поворотом вместе с другими.       А что потом? Ханджи ещё пару секунд хмурилась в сторону сбежавших, но пожала плечами и, вздохнув, шагнула дальше.       День продолжался, словно назло. Совещание, как и ожидалось, выдалось вязким и выматывающим. Взлётов не было – только холодный анализ падений разведчиков. И как после такого не чувствовать себя дерьмом? Внутренние силы истончались с каждой минутой. Зоэ то и дело закатывала глаза, борясь с желанием послать всех к чертям и уйти. Нельзя. Не тогда, когда на её плечах сотни людских жизней. Она оставалась, слушала, сжимала зубы и тихонько цокала на едкие замечания.       Тренировки с новобранцами пролетели в размазанной пелене криков, команд и пота. А дальше – вновь отвратный кабинет. Тошно.       Ханджи старалась не думать о днях, когда могла часами посвящать себя науке и исследованиям – каждое из этих воспоминаний терзало душу и добавляло сотни духовных лет сверху к её обычному возрасту.       И вдруг – хлопок. Дверь распахнулась с резким щелчком, будто её открыли с ноги, и в помещение ворвалась улыбающаяся Дэнни. Без стука, просто вихрем влетая внутрь.       – Я обещала рассказать, – она, теребя в руках непонятный свёрток, плюхнулась на диван неподалеку от Командирского стола, в который Ханджи уже упёрлась локтями, приподняв уголки губ. – Утром мы прятали вещи Капитана Аккермана, представляете?       Денали, хихикая через слово, в красках описывала, как Леви сначала не понимал, куда пропадают его кружки. Одна исчезала за другой, и он всё чаще злился, бурча себе под нос. Особенно когда вместо его любимой, белой и потрёпанной Аккерман находил в шкафу другую, разрисованную розовыми красками и надписью «Угрюмый котик».       – У него сначала лицо дёргаться начало, – задыхаясь от смеха, выговорила Дэнни. – Он думал, что не выспался. Потом он пересчитывал чашки каждый раз, когда кто-то заходил в столовую! А мы в это время прятали их у Саши под кроватью. Целая коллекция!       – Под кроватью?! – Ханджи ахнула. – Вы что же, ребятки, совсем без инстинкта самосохранения?       – Видимо, да! – одобрительно кивнула Денали. – Потому что потом кто-то из нас – не буду говорить, что это был Конни – забыл закрыть дверь, и Капитан сам нашёл тайник. Он просто… встал в дверях и посмотрел на нас так! Мы поняли, что только бегством и спасёмся.       – Боже, – Ханджи откинулась на спинку кресла, захлёбываясь в смехе.       – Мы неслись по коридорам, как черти! А когда думали, что все обошлось, и что Капитан забудет, он построил нас и сказал: «Раз у вас есть силы бегать от меня, значит, и на пятьдесят дополнительных кругов найдутся».       – Классика! – Зоэ вскинула палец, будто поднимая тост. – Коротышка не меняется, как и его наказания.       Они ещё немного посмеялись. Ханджи глядела на раскрасневшуюся Денали и на слёзы в уголках её глаз, чувствуя, как что-то в груди нехотя смещается. Камень, который Зоэ давно кинула в своё сердце, вдруг сдвинулся, уступая место… тёплой нежности?       Наступила усталая пауза. Дэнни выравнивала сбитое дыхание. Ханджи не стремилась нарушать тишину, но девушка вдруг зашевелилась.       – А это Вам, кстати. – Денали вытянула руку, в которой до этого что-то сжимала. – Кое-что от меня.       Коробочка, заботливо обёрнутая в лист, вырванный, кажется, из какого-то старого потрёпанного справочника по ботанике – Ханджи разглядела на сгибе подробное изображение строения полевого цветка. Упаковку перевязали тёмной и старой лентой, явно стянутой с чего-то другого.       – Это… что, подарок?       Денали угукнула и самодовольно улыбнулась.       Зоэ перехватила её и, сдёрнув все украшения, заглянула внутрь, обнаружив две вещи: маленький, сшитый вручную льняной мешочек, обтянутый простой бечёвкой – сквозь ткань просвечивали сушеные травы и лепестки цветов; и прозрачный пузырёк, чем-то доверху наполненный. На стекле красовалась бумажная этикетка с аккуратными буквами имени «Ханджи-сан».       – Это… чай? – спросила Ханджи, на что получила кивок. – И… а это что?       – Духи.       – Духи? – Зоэ взяла сосуд в руки, рассматривая под светом лампы. – От меня воняет?       Денали замотала головой:       – Нет-нет, что Вы! Просто я подумала, что Вам подойдет этот запах.       Ханджи открутила крышку, прикрыла веки, сконцентрировавшись, и поднесла к носу пузырёк, вдыхая непритязательный аромат. Он не был приторным и липким, как большинство женских духов – наоборот, сдержанная прохлада, кисловатая и лесная.       – Хвоя?       Денали кивнула.       – И… что-то цитрусовое, да?       – Кожура апельсина.       Зоэ нахмурилась:       – И… что-то ещё. Не могу понять, но что-то знакомое.       – Возможно, Вам напоминает дым. Это дымная древесина.       – Невероятно… – выдохнула Ханджи. – Где ты их достала?       – Я сама их сделала, – Денали устало облокотилась на спинку дивана и скрестила руки на груди.       Ханджи ещё пару минут поморгала в сторону Дэнни, пытаясь прочесть шутку в её интонации. Так и не обнаружив, она лишь завороженно похлопала девушке и заулыбалась.       – А чай?       – И чай, – сонно кивнула Дэнни. – Его тоже сама.       – Где ты научилась такое мастерить?       – Вот всё Вам расскажи, Ханджи-сан! – прыснула Денали.       Пару секунд Зоэ крутила в руках подарок в руке, прежде чем с энтузиазмом поднялась с места, направляясь в сторону капитанской кухни.       – Что ж, спасибо, дорогая. Я заварю. Дэнни что-то промямлила, почти невнятное и неразборчивое, и Ханджи окинула взглядом её, хрупкую и расслабленную от усталости. Девушка лишь посильнее вжалась в диван.       Зоэ вернулась через несколько минут. Ещё на кухне, заливая кипятком сухие травы, она ощутила знакомый аромат. Точно ромашка, напоминающая о редких спокойных днях раньше; терпкий чабрец и что-то ещё – возможно, липа? Мать в детстве поила таким, когда Ханджи болела. Странно, что Дэнни угадала.       Всё-таки нужно будет обязательно узнать у неё состав. С этой мыслью Командир энергично отворила дверь кабинета и открыла рот, чтобы спросить, но тут же замерла.       Голова Денали покоилась на подлокотнике дивана. Она поджала колени к груди, обнимая их худощавыми руками. Глаза её были прикрыты, а губы застыли в полуоткрытом положении. Ханджи тихо посмеялась. Она, кажется, никогда и не видела Дэнни в настолько уязвимом положении. За годы кадетства и капитанства Главнокомандующая лицезрела множество спящих солдат, включая и высшие чины – всё-таки совместные вылазки сближают людей, но вот эту девчонку, вечно сдержанную и поникшую – ни разу. Сейчас Денали больше походила на маленькую девочку, для веселья нарядившуюся в военную форму. Хрупкую, вымотанную донельзя душу, у которой только что вырвали тяжёлый день из рук, и она, наконец, позволила себе его отпустить.       Чайник медленно приземлился на стол, и Командир подошла к Денали, шепнув:       – Эй… – Ханджи чуть потрясла её за плечо. – Милая?       Никакой реакции.       – Кажется, пятьдесят кругов от Леви дают о себе знать, – хихикнула Главнокомандующая и закатала рукава. – Ну, хорошо.       Она аккуратно просунула одну руку под колени девушки, а другую – за спину, и притянула к себе. Словно фарфоровую куклу, которая вот-вот разобьётся под давлением командирских рук, Ханджи подняла её. Дэнни оказалась легкой. Чересчур. Даже несмотря на то, что она наконец начала питаться, её всё равно можно было отправлять на соревнования по самому маленькому весу. Интересно, в таком случае выиграла бы Денали или Хистория?       Ханджи нажала на ручку двери локтем, выбираясь наружу. Она точно помнила расположение комнаты Дэнни ещё с прошлого раза. Прижав её к груди, Ханджи осторожно шагала.       От девушки пахло мягко – не приторным, а чем-то очень простым: ромашкой и мёдом. Тем, что точно не покупается в лавках. Вероятно, Денали делает духи и себе самой, и от этого осознания на губах Ханджи расцвела невольная улыбка.       Лёгкое шевеление в руках заставило Главнокомандующую глянуть вниз.       – М-м, что? – Денали сощурила глаза, пытаясь разглядеть происходящее в темноте.       Осознав, что руки Ханджи несут её, она задёргалась. Но её попытки вырваться были похожи на трепыхания пойманной птицы — слабые и беспомощные против стальной, но бережной хватки Командира.       – Ханджи, что Вы делаете! – она взвыла приглушенно, поскольку от смущения спрятала пылающее лицо в изгибе шеи Главнокомандующей. – Опустите меня!       Зоэ лишь фыркнула, чувствуя, как прижимается щека девушки к её коже, но шаг не замедлила.       – Поздно, сладкая. Ты спала как убитая.       – Но я уже проснулась! И в состоянии дойти! – Денали снова шевельнулась, но, поняв тщетность своих попыток, просто недовольно скрестила руки на груди, насколько это было возможно в таком положении, и надула губы. – Вы совсем… чокнулись!       – А это новость? – хмыкнула Ханджи, смотря на очаровательное сокровище в своих руках; желание быть более бережной возрастало с нещадной скоростью. – А тогда ты – упрямая! Мне издать указ, чтобы ты не брыкалась?       – Ладно, – процедила Дэнни. – Чёрт с Вами. Но обещайте, что не будете заходить в комнату. Я не хочу, чтобы Микаса ещё перепугалась или чего-то себе надумала.       – О, так ты живешь с Микасой? – улыбнулась Ханджи. – Хорошо, обещаю не нервировать твою Аккерман. Сама знаю, как с ними бывает непросто.       Путь до комнаты Денали занял пару минут и несколько поворотов. Всё это время она жутко краснела и шипела что-то о чувстве стыда и о сумасшествии Ханджи. Та лишь усмехалась.       Остановившись, Зоэ бережно опустила Денали на пол.       – Вот. Как заказывали – прямо до двери!       – Спасибо… – стыдливо выдохнула она и уже развернулась, касаясь холодной ручки, но помедлила.       Командир выжидающе сверлила взглядом спину остолбеневшей Дэнни.       – Что? – едва слышно спросила Зоэ, после чего почувствовала, как дрожащие пальцы потянули Главнокомандующую за ворот пиджака и прижали к себе.       Денали обвила руками Ханджи, носом уткнувшись в её рубашку на груди.       Обняла её! И просто стояла. Молча.       Зоэ даже оторопела. За всю жизнь так делали много раз – после побед, потерь или во время пьяных вечеров. Ханджи точно знала, что значит обниматься на похоронах или зная, что именно для этого солдата бой будет последним. Но так – никогда. Без причины. Просто потому что необъяснимо хотелось тепла.       Будто боясь спугнуть, Командир закрыла глаза и позволила себе ответить. Её ладони легли на плечи Дэнни, притягивая ту ближе.       – Эй… – прошептала Ханджи. – Всё хорошо?       Денали промолчала, но пальцы Главнокомандующей сжали её чуть сильнее. Это всё, что требовалось.       – Спокойной ночи, моя… – Ханджи замялась, подбирая слово. – …Звёздочка.       – Звёздочка?       – Конечно, – голос Главнокомандующей сейчас звучал невероятно низко и мягко. – Ворвалась ко мне в кабинет, разворошила всё внутри меня. Такая яркая.       И стояли они так — как в тишине после ссоры. Или в начале чего-то очень-очень нужного.       Ханджи не решалась отпускать Денали. Просто держала её, чуть покачивая.       И только через пару минут, неохотно, но с теплом в глазах, Дэнни отстранилась первой. Она чуть отступила и робко скрылась за дверью своей комнаты, оставляя Ханджи в коридоре.       В полумраке Денали пробиралась к кровати, затаив дыхание, чтобы не разбудить Микасу и не спугнуть собственные ощущения. Сердце всё ещё грохотало под рёбрами.       Она рухнула на заправленную постель, но сна не было.       Перевернувшись на бок, Дэнни сжала подушку в объятиях, изо всех сил пытаясь унять дрожь.       Но не то.       Всё не то.              Ни подушка, ни одеяло – ничто не будет таким же, как её руки.       Ничто больше никогда не сравнится с тем, каково это – обнимать Ханджи Зоэ.