Как если бы снова жить

      – Дорогуша, всё в порядке? – вернул из звенящего тумана в реальность спокойный и мягкий голос.       Дэнни сложилась пополам, ладонью упёршись в холодную стену, ногтями впиваясь в шероховатый камень, будто опусти она руку хоть на секунду, ноги бы предательски подкосились. Она подняла помутнённый белой пеленой испуганный взгляд и встретилась с карими, почти чёрными в вечернем свете, глазами Главнокомандующей, на лице которой не читалось ни страха, ни осуждения, лишь внимательное и живое беспокойство.       – Ты очень бледная.       Уголки губ Ханджи были чуть приподняты, но казалось, что такое выражение давалось ей с большим усилием и лишь для того, чтобы не испугать и без того встревоженную девушку. Ханджи опустилась на колени, дабы сравняться с Дэнни, и осторожно, практически невесомо коснулась её плеча, от чего та невольно вздрогнула.       – Извините, Командир, – она выдохнула, почти беззвучно, срывая голос где-то на середине фразы, не в силах сказать громче.       Дэнни сделала тщетную попытку выпрямиться, и жест настолько резко отозвался неприятной болью в висках, что ей пришлось непроизвольно схватиться за голову.       – Всё в порядке. Не поднимайся, – ответила Ханджи, оставаясь с ней на одном уровне. – Что ты делаешь в капитанской части корпуса?       Дэнни начала растерянно оглядываться, прищуриваясь, чтобы рассмотреть коридор, после чего снова уставилась на Ханджи, по-простому сидящей на корточках, и чуть свела брови.       – Я не знаю. Мне казалось, я иду в воинскую.       Ханджи едва слышно вздохнула. Иной раз ей было тяжело понять, как при таком болезненно-худощавом телосложении Дэнни могла упорно работать на тренировках и быть в числе отряда Леви. В будние дни Зоэ ещё могла видеть, что девушка выглядит более здоровой, но на выходных она будто бы сдувалась, меняя цвет лица на мертвенно-бледный.       Ханджи, поднимаясь, аккуратно подхватила девушку, давая возможность перенести центр тяжести на неё, и они медленным шагом побрели по коридору.       – Прошу прощения, – прошептала она, прилагая усилия, чтобы не упасть, и опираясь на Ханджи.       – Не стоит.       – Меньшее, чего бы мне сейчас хотелось – это выглядеть так… перед Командиром.       – Брось, – улыбнулась Ханджи. – Это не самое ужасное, что я лицезрела.       – Даже не знаю, комплимент ли это, – чуть слышно хмыкнула Дэнни.       Пройдя неблизкое расстояние, пытаясь совладать с нависающим чувством неловкости, пробирающим до кончиков пальцев неприятным зудом, Ханджи уточнила, дверь той ли комнаты она открывает, и когда Дэнни неуверенно кивнула, Главнокомандующая бережно опустила её на кровать, усаживаясь рядом и сцепляя руки в замок на коленях.       – Что такое? – чуть устало спросила Ханджи.              Дэнни нахмурилась в попытках уловить мысль Командира.       – О чём вы?       Ханджи оглядела девушку, коснувшись её лба в надежде рассчитать примерную температуру.       – Почему ты чувствуешь себя так?       – Лёгкое недомогание.       И Дэнни улыбнулась. Да настолько приторно и невинно, совершенно точно скрывая истинные причины, о которых, Ханджи не сомневалась, девушке известно. Командир чуть сморщила нос от столь неприятной и льстивой неправды. С учетом того, что Зоэ сама пыталась вести себя открыто с солдатами, такая неприкрытая ложь ощущалась настоящей пощечиной, которую Ханджи представила так ярко, что сдержалась от того, чтобы увернуться.       – Когда у тебя был последний приём пищи? – Главнокомандующая изучающе наклонила голову вбок, готовясь считать мельчайшие подёргивания на лице Дэнни.       Девушка чуть поёжилась и, нервно сглотнув, пытаясь отыскать правильный ответ, произнесла:       – Сегодня вечером, конечно. За общим ужином.       Ханджи разочарованно вскинула брови.       – А если я прикажу сказать правду?       Дэнни закусила губу, доводя её до солоновато-металлического привкуса.       – Позавчера.       Ханджи устало глядела в пол, давая тишине воцариться в комнате, прежде чем она позволила себе ее нарушить.       – Почему же? – она снова посмотрела в надежде.       – Не было времени, Командир Ханджи.       Ещё одна выброшенная в лицо Главнокомандующей невидимая оплеуха.              – Зачем ты это делаешь?       – Что? – она уставилась настолько непонимающе, будто совершенно ни о чем не догадывалась.       – Врёшь, – взгляд Ханджи сделался по-командирски строгим, заставляя собеседницу – как и любого другого на её месте – напрячься.       Было очень трудно игнорировать или пытаться оспорить. Интересно, приобрела ли Зоэ такую способность с опытом или когда-то вместе с титулом любезно унаследовала у Эрвина?       Дэнни замерла, чувствуя каждой клеточкой тела наседающую остроту. Еще ни разу за всю службу ей не приходилось быть пойманной на вранье, и она никогда не придумывала оправдания заранее.       – Я… - она замешкалась, пытаясь словить больше воздуха, будто бы надеялась, что с ним она вдохнет еще и нужные слова, – я не…       – Денали, хватит, – отрезала Ханджи.       Пальцы Командира скользнули к вискам, и она потёрла их, унимая нарастающую головную боль. Она неохотно поднялась с края кровати и последовала к выходу.       – Потрудись не вставать с места. Хотя бы ближайшие пятнадцать минут.       И Дэнни свернулась в клубок, обнимая колени, впервые за долгое время испытывая странное чувство, прискорбно покусывающее её сердце изнутри, и яро подавляла желание ударить саму себя. Да так, чтобы наверняка. Она опознала такое ужасное огорчение на лице Главнокомандующей, хотя именно от неё никогда не хотелось его испытать… И Дэнни погрузилась в переживания, дабы осознать, что за ощущение её настигло. Ровно как фокусник, вытаскивающий пятиметровую ленту связанных платочков из маленькой коробочки, она вытягивала изнутри эмоцию за эмоцией. Раздражение? Злость? Грусть?       Денали пробрало.       Вина.       Отвратительный стыд заставлял её вновь и вновь вспоминать свои двуликие фразы, безнравственно выплюнутые в адрес Ханджи. А ведь та и правда переживала. Будто бы можно было сдаться ей и…       Рассказать.       Рассказать?       Так просто? Вывалить всё двадцатилетнее дерьмо, намертво засевшее внутри, на плечи стойкой, но в то же время хрупкой Главнокомандующей? Это казалось чересчур жестоким и настолько странным, что сладкая выдумка больше не считалась чем-то плохим.       Многое вообще на фоне правды не считалось чем-то плохим.       Дэнни вздрогнула, когда скрип открывающейся двери вырвал её из пучины воспоминаний. Ханджи держала в руках тарелку и, подойдя ближе к кровати, присела на пол, вручив ей.       – Поешь, пожалуйста.       Дэнни с неприкрытым сожалением посмотрела на Командира. Даже после того, как она косвенно отвергла её поддержку, та все равно вернулась, да еще и с солидной порцией еды.       – Но я не…       – Это приказ.       Дэнни нехотя перехватила посуду из рук Ханджи и, перебарывая себя, будто скованная невидимыми цепями, кинула в рот виноградину. Зоэ не давала себе расслабиться. Она уставилась на девушку в упор, будто обладая телепатическими способностями. Но это не совсем так, иначе Ханджи предвидела бы, что в следующую секунду Дэнни вытянет руку с фруктом, поднеся к губам Главнокомандующей.       – Хотите, Ханджи-сан?       Несколько секунд Командир осматривала её костлявые, прозрачные, словно сплетённые из нитей света, пальцы, изящно держащие кусочек персика. Она ненадолго потеряла счёт времени, совершенно точно ошарашенная таким жестом. Где-то внутри у Дэнни появилось желание спрятать руку за спину и извиниться. Или же повернуть время вспять на пару секунд назад и никогда такое не предлагать. Но ладонь, казалось, приросла к тяжёлому от накала воздуху.       Дэнни виновато опустила взгляд и изучала, как по коже в ожидании медленно стекала прохладная дорожка сладкого сока и, останавливаясь ближе к перебинтованному запястью, капала на пол. Единственное, что помогало ей понять, что это не очередная голодная галлюцинация, а нечто происходящее наяву.       Командир не отвела взгляда и поддалась. Она молча потянулась вперёд, беззастенчиво открывая рот и позволяя Дэнни вложить дольку, будто это было самой естественной реакцией на такое предложение. И, не отрываясь, глядела в светло-серые глаза, обрамлённые покрасневшими веками. Так пристально, что Дэнни бы содрогнулась, если бы её тело не замерло в странном, почти зовущем страхе.       Ханджи сомкнула губы, ненароком касаясь зубами руки девушки, чуть прикусывая. Дэнни кольнуло. Но не в пальцах, совершенно нет. Ведь такой безобидный укус совершенно точно не сравнился бы с холодной волной и импульсом, берущим начало в самом сердце и охватывающем всё её тело, когда она наблюдала за тем, как Главнокомандующая Разведкорпуса в тишине разглядывает её, разжевывая сахаристый ломтик, который пару секунд назад держала Дэнни. Кто-то невидимый и всесильный дернул за обнаженный нерв в её виске.       Кажется, на ногтях даже остался крошечный влажный след от языка Ханджи, но пытаться его рассмотреть казалось уже верхом абсурда, поэтому она с поражением опустила руку.       Дэнни прислушивалась к хаотичным и громким ритмам своего сердца, когда решила положить конец беззвучию.       – Извините.       Ханджи изогнула бровь:       – За что?       Дэнни взяла несколько секунд, чтобы начать.       – За то, что соврала.       Ханджи лишь понимающе кивнула.       – Я не буду пытать тебя, если ты не хочешь говорить, – в полутьме звучит её смешок. – Даже несмотря на моё звание.       Дэнни молча боролась с собой. Сотни мыслей мелькали в голове, будто в панике хватаясь друг за друга, перекрикивая и борясь за первенство в её голове. Она снова раздавила зубами полость рта изнутри, пока вкус крови не притупил дрожь. Дыхание сбивалось и распирало грудную клетку, будто не хватало воздуха.       – Но если что-то тебя тревожит, то…       – Я просто жить не очень хочу.       Ханджи ничего не ответила, позволяя говорящей тишине снова ненадолго заполонить пространство. Накатывающее чувство сожаления за вторжение в чужое сознание не разрешало ей говорить. Она лишь снова изучающе склонила голову.       – Можно я скажу, а вы… тут же забудете? – сжато, надеясь, что её всё-таки не услышат, пролепетала Дэнни, не веря в то, что позволяет себе это произносить. И она ведь надеялась, что Командир плюнет и уйдёт, не желая обременять себя чужой истиной. К её сожалению, Ханджи кивнула.       – В Разведкорпус я пришла, увы, не с благой целью защитить родину или спасти человечество. Я пришла, чтобы однажды здесь умереть.       Ханджи смотрела на Дэнни, как на свежую рану, которую не решаешься трогать грязными руками в страхе сделать ещё хуже. Выравнивая дрожащий голос, она всё же издала невинное:       – Почему?       – Иногда мне кажется, что я этого заслуживаю.       Зоэ заткнулась, дабы не разразиться слащавыми обыденными комплиментами, от которых в данной ситуации точно бы повеяло несерьёзностью. Она с мягкой осторожностью ступила дальше, тщательно подбирая каждое слово.       – Я не знаю, кто и когда смог тебя в этом убедить, но точно не человек, который был тебе другом, – ответила Ханджи с прежней теплотой в голосе.       Дэнни ещё несколько секунд не прерывала стального взора, и, решив сыграть ва-банк, будто ей совсем нечего терять, коснулась пуговиц своей рубашки.       Ханджи вскинула брови, не прекращая смотреть на то, как Дэнни освобождается от каждой из них. Сама же Зоэ боролась с противоречивыми мыслями – отвернуться или не двигаться.       Белая блузка соскользнула с плеч Дэнни, когда та повернулась спиной к Главнокомандующей. Ханджи чувствовала, как перестаёт контролировать мышцы лица, и её губы приоткрылись, выдавая шокированный, едва слышный вздох, когда она лицезрела хоть и зажившие, но широкие и длинные красные полосы, явно сотворённые кем-то очень сильным, в порыве, возможно, невероятно необузданного гнева. Они не только нещадно портили фарфоровую кожу Денали, но и умоляли Ханджи подавить сильнейшее желание вытянуть руку и дотронуться.       Ханджи практически не дышала, боясь сотрясти воздух ненужными возгласами.       – Мой отец, – ответила Дэнни на вопрос, который застрял в горле Ханджи.       Командир вернулась к своей привычной интонации, сдержанно приклеивая локти к коленям.       – Почему твой отец сделал это?              Почему?              – Разве найдется достойная причина, Командир? – и Дэнни поймала себя на том, что жадно впивается ногтями в ткань, пытаясь подавить знакомое жжение в глазах.       Она вернулась в прежнее положение, не предпринимая попыток спрятаться от Командира, а лишь накидывая одежду на испорченное тело, будто укутываясь в неё. Безмолвие, казалось, вновь заняло главенствующую позицию в комнате, став чем-то большим, чем просто паузой между словами — оно сделалось живым, как дыхание стен и судорожный вздох Дэнни.       Каждая мышца в теле Ханджи словно решала, сбежать или остаться.       Выдох. Не отчаянный, не уставший. Понимающий.       – Мне бы тоже не хотелось, – произнесла Ханджи, и, уловив немой вопрос, продолжила. – Жить. Правда бы не хотелось.       Дэнни растерянно сканировала лицо Командира: то, как она сводит брови, и то, как из-за влаги её карие глаза поблескивают. Невозможно было уловить ни намёка на осуждение или презрение. Ханджи-сан… печалилась?       – Ты поэтому себя ненавидишь, Дэнни?       Она не знала, кивнуть ей или опровергнуть — села ровнее, будто собиралась объяснять, как ошиблась в домашней работе и что всё можно переделать. Но взгляд Ханджи не требовал объяснений. Он просто был. Смотрел. Принимал.       И девушка ответила на вопрос безмолвно, опуская голову вниз. В носу неприятно защипало, и Дэнни умоляла себя не дать волю слезам, но всё же почувствовала, как одна из этих чертовок скатывается по щеке.       – Ну и ну, – Ханджи пересела на кровать, чуть накрывая тело Дэнни своим, пальцами касаясь её волос, медленно поглаживая. – Почему ты раньше мне не рассказала?       Дэнни потупила взгляд:       – Вам?       – Конечно.       Дэнни не понимала, что именно прячется в намерениях Ханджи, ведь она выглядела настолько чистой в своих словах.       – Ты же не думала справляться с этим одной?       – Ну.., – она замешкалась. – Вообще-то…       – Не думала, – Ханджи обвила её тёплыми руками, точно по-матерински, намеренно не касаясь её спины даже через плотную ткань. – Не нужно, Денали. Если ты выбрала Разведкорпус в качестве своей погибели, меня это задевает.       Ханджи чуть усмехнулась.       – Я ведь из каждой миссии стараюсь вернуть вас всех живыми, дорогая.       Дэнни, всё ещё напряженно сидящая в объятиях Ханджи, совершенно потеряла связь с реальностью. Как на такое реагировать? Ей никогда не доводилось даже представлять подобное.       – Простите. За то, что…       – Нет, – отрезала Ханджи, да настолько мягко, что даже поверить в эту ситуацию было сложно. – Ты ведь не виновата.       Ханджи перебирала волосы Дэнни, отчего тело девушки абсолютно предательски расслаблялось.       – Я не виновата?       Ханджи сжала её крепче.       – Милая, ты не знала? Ты не виновата.       Слова Ханджи резонировали в ушах Дэнни, и через несколько секунд Главнокомандующая почувствовала, как намокает её одежда от слёз девушки, и как чертовски больно её всхлипывания отзываются в командирском сердце, покалывая мелкими иголками. Она прижимала Дэнни к себе сильнее, чувствуя, как та слабеет и горбится в её руках... Прозвучало ещё несколько бесконечных отчаянных вздохов вперемешку со шмыганьем носа, после чего девушка постепенно успокоилась в крепких руках Зоэ.       Дэнни чуть высвободилась, осуждая саму себя за такое бездумное поведение, и Ханджи, совершенно точно уловив это, завела прядь волос за ухо девушки.              – Давай мы попробуем больше не изнурять себя голодом? – предложила Ханджи и пальцем погладила бинты на запястьях Дэнни, всё ещё мокрые от персикового сока. – И ничего плохого тоже постараемся не делать.       Дэнни замешкалась, выбирая ответ. Не тот, который мог показаться правильным, а тот, который являлся её собственным.       – Бывает такое, когда кажется, что боль – это всё, что осталось от тебя. Но ты ведь не только боль, Денали. Ты ещё и жутко упрямая, раз до сих пор ходишь по земле, – она задумалась. – И если терпишь Леви, раз уж на то пошло. И ты важна.       – Вам приходится так говорить, – пыталась расколоть Дэнни. – Вы ведь Главнокомандующая.       – Нет. Я обязана тебя защищать. И когда нужно – быть рядом, даже если ты не хочешь есть. Или жить.       Ханджи сжала ладони Денали.       – Я буду рада видеть тебя в своём кабинете, когда пожелаешь, – её голос точно напоминал колыбельную. – Мне тоже иногда бывает грустно. Но ничего плохого в разговорах ведь нет, так?       Дэнни неуверенно кивнула.       – Постараешься для меня, Дэнни? – она придала вопросу такую интонацию, что на него практически невозможно было ответить отрицательно.       – Хорошо, Командир.       – Ну-ну, – улыбнулась Главнокомандующая. – Иногда ведь можно просто «Ханджи».       – Но… это… так неправильно, и.., – под тяжёлым взглядом Зоэ Дэнни сдалась. – Хорошо. Ханджи.       Командир склонила голову набок.       – И совсем не сложно.