Генеалогия философии Ордена Бене Гессерит в ретроспективе десяти тысяч лет

Глава 3

Долгая память.

Прим. ред. В первой главе (первой лекции о Морали) Преподобная Мать Гайя-Елена Мохайем вскользь упоминает о таком понятии, как «Долгая память». Она не заостряет на нём своего внимания в силу глубины своих знаний. Она совершает ошибку, присущую всем талантливым лекторам, и решает опустить то, что кажется ей самой до смешного очевидным. Однако я считаю своим долгом остановиться и взять на себя смелость объяснить его значение. Обещаю быть чрезвычайно краткой. Итак, как уже упомянула Преподобная Мать Гайя-Елена Мохайем, длинная память создала человека, «Держащего Слово», а также содействовала «самоуглублению» слабого человека посредством накопления им обид. Именно благодаря «Длинной памяти», Человек перестаёт быть животным. Зверь находится в вечном круге возвращения, каждый день для него похож на другой и является им же. Зверь не имеет памяти, не задаётся вопросом: «Что я здесь делаю?» В этом смысле человек, близкий к зверю, — самый «удачливый», он лишён боли «долгой памяти» и философских вопросов. Культивация памяти стала нужна, чтобы создать длинную историю воспитания ответственности. Чтобы воспитать из человека животное, которое может обещать и держать слово. Но что стало инструментом воспитания? Самый древний способ воспитания памяти — это боль. Ребёнку дают подзатыльник, чтобы укрепить в его сознании связь: «неправильный поступок — последствия». В древних традициях ворам отрубали руку, причём размер наказания гуманно коррелировался с размером преступления: в одном случае отрубали пальцы, в другом — кисть. Согласимся, что отрубленная рука — неплохое напоминание о неправомерном действии. Это самая простая, самая древняя мнемоническая техника. И ярчайший адепт этой инфантильно-ранней техники — Великий Дом Харконненов. Сила забвения может быть остановлена через подкрепление, через боль. Самые жесточайшие культы всех религий подкрепляли свои догматы через боль: кастрация, жертвы тела, жертвы первенцев; ритуальные формы всех культов в глубочайшей своей основе всегда состоят из жестокости. Наше сестринство есть потомок всех этих культов, но мы не продолжаем эту длинную традицию, ибо для нас «забывчивость» невозможна. Мы носим в себе память миллионов поколений и их ошибок. На нас останавливается колесо жреческих жертвоприношений, мы не учим людей, причиняя им боль. Ибо мы приносим в жертву самих себя. Становясь Преподобными Матерями, мы испытываем боль, коей нет равных среди всех произведённых ранее жертвоприношений, и в этом смысле, конечно же, даже мы платим эту архаичную дань природе. Но взамен мы получаем нечто бесценное — настоящую «Долгую Память».