Генеалогия философии Ордена Бене Гессерит в ретроспективе десяти тысяч лет

Часть I Настоящее издание является обязательным к изучению для аколитов и представляет собой наиболее последовательное и доступное изложение генеалогии философии Ордена Бене Гессерит. Все примечания редактора принадлежат Преподобной Матери Дарви Одраде и датируются 15239-м годом. Они добавляют древним текстам и лекциям Преподобной Матери Гайи-Елены Мохайем ретроспективное, историческое видение событий и являются невероятно ценным дополнением данного сборника.

«Мы, Бене Гессерит, просеиваем людей, чтобы найти человеческое».

Глава I

Мораль.

«…Мораль — самая сильная и опасная вещь на земле, ибо не существует вещей сильнее Добра и Зла». (с) Сборник афоризмов Бене Гессерит.

Ниже приведён отрывок из лекции Преподобной Матери

Гайи-Елены Мохайем, датируемый 10175 годом.

…Но прежде, чем мы станем говорить с вами о чём-либо качественно новом, созидательном, о том, к чему зовёт нас будущее, нам нужно обернуться назад и увидеть пройденный путь. Нам нужно понять, как изменялся человек и его мораль, и вместе с тем восхититься их пластичности и ужаснуться их глупости. Для этого мне бы хотелось начать с небольшой и местами очевидной исторической справки… Итак, человек в своём самом примитивном начале был животным. С этим спорить никому не приходится. Я весьма оптимистично употребляю прошедшее время, полагая, что у меня всё же есть основания для подобного оптимизма. Первый человек, человек-зверь, человек-бестия, человек-завоеватель, свободный от каких-либо моральных идей или даже намёков на них, был существом бесконечно счастливым, но вместе с тем и бесконечно скучным. Он руководствовался простейшим правом, правом сильного. Если можешь что-то взять — берёшь, можешь насиловать — насилуешь, хочешь грабить — грабишь и т. д. Эти аффекты составляли (и составляют) прочный фундамент человека. Морали не было с нами «с самого начала», её попросту тогда ещё не изобрели. Но период активных завоеваний закончился в момент создания государства, в котором уже нет места открытому насилию. Но каким же способом можно упразднить потребность в насилии, которая никуда не исчезла? Человек перешагнул через животное в себе не за сто и даже не за тысячу лет, но в качестве первого шага он создал Культуру, а вместе с ней и Мораль. Слово «культура», как всем нам известно, произошло от слова «культивировать». Создавать что-то полезное из бесполезного, буквально, как в сельском хозяйстве. Задача культуры — одомашнивание человека, делание человека безопасным, пригодным для жизни в государстве, в социуме. Но почему же нас (Бене Гессерит. — Прим. ред.) это не устраивает? Неужели мы хотим жить в мире старика Гоббса — «война всех против всех»? Нас это не устраивает, потому что такой человек сегодня вызывает отвращение. Маленький человек, человек, лишённый потенции вызывать страх, — он уже не бестия, не зверь, что в определённом смысле неплохо, но уже и не воин. Как совместить эту установку культуры на безопасность с фундаментальным желанием человека, которое гласит: «Я хочу причинять страдания другим»? А это желание истинно фундаментально, по крайней мере, для мужской половины человечества. Каждая, кто имела младшего брата или сына, может вспомнить, как эти озорные дети любят ловить всевозможных жуков, пауков, а иногда и мелких животных вроде жаб или ящериц и совершать над ними акты сиюминутной, полной невинного любопытства жестокости. Но когда взрослый человек не в состоянии причинять страдания другим, потому что его ограничивают его физическая слабость, вышестоящие господа, государство, ультимативно — Бог, он начинает причинять страдания самому себе. Он разряжает этот инстинкт на самом себе. Давайте приведём пример, чтобы увидеть этот принцип в действии. Чем занимается буддист? Душит себя голодом, медитациями, бесчисленными отказами. Чем занимается любой священнослужитель? Постится, усмиряет душу и тело, отказывается от женщин, вина и мяса. Подставь вторую щёку. Принцип непротивления. Желание никуда не девается, а вот возможности применить его уже нет. Тогда человек начинает насиловать самого себя, и он не может делать это бессмысленно, а значит, ему нужен проект насилия над собой, некое всесильное оправдание своего страдания. И этот проект — Мораль. Гигантский аппарат, гигантский институт. И, конечно же, первоначально это всегда религиозная Мораль. К тому же здесь (в Морали) кроется ещё одно оправдание насилия над собой — это чувство собственного морального превосходства. Когда здоровый человек видит, как его брат, сделанный из той же, что и он, плоти и крови, может сопротивляться аффектам, не есть мяса, не пить вина, не спать с женщинами и умерщвлять плоть свою столь ужасными способами (вспомним Флагеллантство и Телесное Покаяние в Древнем Католицизме), то в голову здорового человека закрадывается идея: откуда его брат черпает силы для столь чудовищной аскезы, для сопротивления базовым и абсолютно биологичным аффектам? И он приходит к выводу, что тот черпает силы из сакрального, священного. И тем самым брат-аскет получает право чувствовать себя выше других: он победил плоть, он всё ещё слаб и немощен, но он превосходит других в моральном смысле. Так он получает свою награду. Резюмируем: в своём начальном, диком состоянии человек был зверем. Сильным, прекрасным, счастливым, но бесконечно скучным. У птиц, ящериц, львов, у каких угодно животных нет будущего как у вида: они спариваются, едят и умирают. У человека — будущее есть. Когда человек-зверь завоёвывает достаточное количество земли, ему приходится создавать иерархию — государство. И в государстве он уже не может разряжать свою потребность в насилии, как раньше. Именно поэтому он придумывает способ собственного одомашнивания, приручения — Культуру и Мораль. Человек становится несчастнее, больнее, теперь он направляет насилие не на внешний мир, но на самого себя. Но именно это и делает его интересным, отличает его от животного, вызывает в нём желание к самопознанию и самокультивации и даёт ему будущее. Итак, с появлением Культуры и Морали человек получил в руки новый способ самовозвышения. Теперь не важно, сколько у тебя золота, сколько женщин, вина и прочих благ, не важно, насколько ты хороший воин. В жизни человека появляется новое измерение — моральное измерение и моральное превосходство. Но откуда взялась потребность в этом новом измерении? Человек-зверь был счастлив, он брал то, что хотел, он не думал о Морали, он не мог себе её даже представить. Так кому же могла понадобиться эта пресловутая Мораль? Уж не тому ли, у кого забирали золото, кого насиловали, грабили, — слабому человеку. Когда сильный причиняет боль слабому, сильный не задумывается о моральности своего действия, он просто совершает его. Слабый же, в свою очередь, чтобы оправдать своё страдание, должен себе его объяснить. Так появляется чувство справедливости. И как звучит это изначальное объяснение? — Мне сделали больно, потому что тот, кто сделал мне больно, — «плохой». Слабый всё время нуждается в оценке. Он пытается оценить деяние, которое с ним произошло, как неправильное, нехорошее, недоброе, неполноценное. В то время как совершивший деяние не оценивает его с моральной точки зрения вообще никак. (Для более подробного анализа понятия «человек-зверь/бестия» см. в архиве статью GR-1458 «Дом Харконненов — абсолют чистой совести при отсутствии морали». — Прим. ред.) Слабый нуждается в оправдании своей слабости ежеминутно. Как часто мы встречаем в сердцах тех, кого нам нужно прочесть, установки в духе: «Если бы не мои родители (ультимативно — род), я бы не оказался в том положении, в котором нахожусь сейчас», или: «Если бы меня не заставили стать тем-то, то я был бы счастлив и занимался другим», и так далее и тому подобное. Это расплывчатые формулировки, но мы все знаем, о чём идёт речь, ибо «оправданием своей слабости» занимался каждый и каждая. Бене Гессерит даёт на это один ответ, ибо если в мире и существует Истина, то она одна: ты страдаешь потому, что ты слаб. Но с этой истиной невозможно взаимодействовать. На неё невозможно смотреть, от неё отворачиваются. А потому появляется интерпретация, объяснение. Я страдаю не потому, что я слаб, я страдаю потому, что кто-то является причиной моего страдания. И этот кто-то, конечно же, сильный, господин. «Зачем я существую?» — спрашивает тебя слабый человек в недоумении. И тут же находит ответ: «Затем, чтобы отомстить. Восстановить справедливость!» Так появляется ещё одно новое качество человека — длинная память. Длинная память помогает создать человека, который «держит своё слово», но также она служит нам, чтобы вспоминать то, что причинило нам боль. Перебирать в памяти обиды, вспоминать слова обидчиков и ситуации унижения. Чтобы быть готовыми отомстить. Сильный человек, человек-воин, завоеватель, Господин, как мы уже отметили ранее, не склонен к подобному. Он довольно глуп, но вместе с тем не злопамятен. Он отвечает силой на обиду сиюминутно, а значит, не держит зла в своей памяти. У него есть возможность разрядить инстинкт мгновенно, ударить обидчика или даже убить. У слабого человека такой возможности нет. В конце концов слабый человек приходит к священнику или жрецу (фигуре, держащей Мораль в своих руках) и спрашивает его: почему я страдаю, почему моя жизнь не удалась? Священник отвечает: потому что в тебе есть злость и есть грех. И тем самым священник превращает неудачника в грешника и бесконечно ослабляет его. Он забирает у него даже те крупицы воли, что у него оставались. И в этом и есть его функция: тем самым он спасает сильных, бесконечно ослабляя слабых. Одомашнивая человека. (Мы ещё вернемся к этому позднее, но уже здесь нужно отметить: Бене Гессерит — прямые продолжатели традиции жречества, а потому уже сейчас вы можете уловить связь с задачами, которые мы ставим перед собой). Слабых всегда бо́льше, поэтому нам необходим механизм, защищающий сильных мира от них. И вот теперь, когда мы добрались до осознания существования слабого, забитого, нездорового, убогого человека как факта, как нам справиться с его наличием, как оправдать его существование на земле? Как ответить себе на вопрос — зачем вообще нужен такой человек? И здесь мы, конечно же, отбрасываем пагубное морализаторство двух с лишним тысяч лет старой христианской морали (впрочем, Оранжевая Католическая Библия недалеко ушла в этом вопросе, и это и было её целью, но сейчас не об этом), сделавшей из этого человека святого. Мы не будем с вами прибегать к очевидно ложному объяснению. У Бене Гессерит есть на это свой ответ: Если всё прошлое, каждое деяние, каждая жестокость, каждая неудача, каждое страдание, если всё это вело нас к созданию Квизац Хадераха, Лисан-аль-Гаиба, то всё оправдано, ничто не может быть отрицаемо, всё имело смысл. Но если мы идём к самому последнему человеку на земле, тогда человечество невыносимо, нет сил терпеть неудачников, слабых, забитых, и нечем им самим себя оправдать… Итак, резюмируем: именно слабым людям нужны Мораль и Культура в их старом понимании. Мораль имеет одну простую цель — «одомашнивание» человека, но вместе с тем именно этот процесс и сделал человека интересным, отделил его от животного, заставил его «углубиться». Представление классической древней философской школы о Морали как о неотъемлемой части человеческого существа — в корне неверно. Человек культивирует себя, но в то же время прибегает к «апелляции к авторитету» — к Богу. Человек наделяет некий внешний источник (Бога) правом и легитимностью диктовать Мораль (через жреца). Тогда как в реальности сам создаёт её как защиту от насильников и инструмент превосходства над ними. Это крайне важное понятие для Бене Гессерит, которое помогает нам лучше понять сообщества, в которые мы внедряем наше религиозное учение, да и саму структуру учения в целом. Квизац Хадерах на Дюне, среди фрименов южной части планеты, носит имя Лисан-аль-Гаиб, что значит «Голос извне». Мессия — это всегда «авторитет» извне, кто-то другой, принципиально новый, несущий благую весть и ведущий в светлое будущее. Но что же нам даёт знание того, что на самом деле Мораль не пришла к нам извне и не присуща нам по биологическим и детерминированным причинам? А это даёт нам бесконечно многое. Если человек смог проделать путь от животного к морали, значит, он бесконечно пластичен, изменчив и талантлив к самокультивации, и мы можем воплотить в жизнь главный завет Бене Гессерит: «Просеить людей, чтобы найти человека». Но кроме этого, мы также приходим и к ещё одному выводу: стремление к истине, морали и культуре не базово и не естественно, а значит, «невыносимо больно». Как гласят афоризмы Бене Гессерит: «Никто не хочет познать правду, каждый хочет слышать то, что он хочет слышать» и «Высшая ступень жестокости — это степень познания». Да, это болезненный, но необходимый процесс — создание новых ценностей. Как мы уже поняли, ультимативной истины, данной свыше неким бесконечно идеальным и всесильным существом, попросту не существует, даже самого факта чего-либо — не существует. Человек может придумать/создать любую интерпретацию. На некоторых древних языках планеты Каладан слово «человек» переводилось как «дающий имена, называющий» — какой чудесный пример интуитивного прозрения. Факта нет, но есть бесконечное количество перспектив. В один и тот же момент на один и тот же факт может быть множество оценок. И лучше всего, если всё это множество перспектив сходится в одном человеке — так доказывается его богатство. Именно этого мы и ожидаем от наших сестёр. Вы должны быть истовыми религиозными фанатиками и атеистами в один и тот же момент. У вас должны быть тысячи тысяч глаз, дабы узреть не одну Истину, но все возможные Истины одновременно. Теперь, когда мы ясно и чётко видим силу Морали, её происхождение и развитие, мы лучше понимаем её применение. Войны — не самый короткий путь к склонению врага на свою сторону. Мы можем брать реванш путём радикальной переоценки ценностей своих врагов. Самый простой пример из древнейшей истории — это Рим против Иудеи. Кто победил? Запомните хорошенько: нет силы выше, чем моральная оценка. Мы стали гораздо опаснее человека-зверя, представляющего угрозу только посредством дубинки или любого другого оружия. Мы можем прийти в дом и перевернуть его без единого выстрела, можем заставить народы поверить во что угодно и умереть за это. Мы можем убедить общество, что оно есть добро и справедливость, и погрузить его в сон вечного довольства собой. А можем вырвать его с корнем и низвергнуть в пучину бесконечного страдания, раскаяния и греха. Мы больше не отдаём Мораль в чужие руки и не позволяем ей изменяться по воле случая. Мы — и есть мораль. Именно поэтому наше сестринство не представляет собой политическую партию, армию или простой содружественный альянс. Мы есть Бог, мы есть свет истины, окутанный таинством, как и потребно любой мистерии. Мы держим в руках монополию на мнения и множественную оценку. Целым нациям, планетам, обществам мы даём лишь один путь — тот, что мы выберем для них сами. И это действительно единственно верный способ процветания. Резюмируем: миром правят не люди, миром правят ценности. Все люди являются заложниками ценностей, и потому все люди являются заложниками создателей ценностей, ибо они не спускаются с небес, но создаются конкретными людьми. И имя им — Бене Гессерит.