Развалины

Сентябрь незаметно перестал быть первым сентября. Сначала Ира считала дни. Потом — пары. А спустя две недели вдруг поймала себя на мысли, что уже машинально выходит на нужной остановке, не глядя в окно автобуса. Колледж перестал казаться новым. Он просто стал частью жизни. Каждое утро они с Витей встречались возле второго подъезда. Ира почти всегда выходила первой. Витя неизменно опаздывал минуты на две. Не потому, что долго собирался. Просто каждое утро происходило что-нибудь одно и то же. То он забывал пропуск. То возвращался за наушниками. То уже возле подъезда вспоминал, что оставил телефон на зарядке. — Ты когда-нибудь выйдешь вовремя? — спросила Ира, пока они быстрым шагом шли к остановке. Витя посмотрел на часы. — Уже вышел. — На три минуты позже. — Зато сегодня без приключений. Он похлопал себя по карманам. Потом резко остановился. — Блин. Ира молча посмотрела на него. — Что забыл? — Не забыл... Он снова ощупал карманы. — Просто проверяю. — Что проверяешь? — Забыл ли я что-нибудь. — Проверил? — Да. — И? — Не знаю. Ира покачала головой. — Иногда мне кажется, что тебя собирали без инструкции. — Зато эксклюзивная модель. Автобус, как назло, уже подъезжал к остановке. — Бежим! Они сорвались с места одновременно. Водитель, заметив двух бегущих студентов, демонстративно закрыл двери прямо перед их носом. Витя несколько секунд молча смотрел вслед уезжающему автобусу. Потом совершенно спокойно сказал: — Хороший человек. — Очень. — Наверное, дома его тоже никто не любит. Ира прыснула. Следующий автобус пришлось ждать почти пятнадцать минут. Все это время Витя убеждал ее, что виноват исключительно водитель. — Если бы он подождал три секунды... — Если бы ты вышел на три минуты раньше... — Не уходи от темы. К концу сентября они уже знали почти весь маршрут наизусть. На третьей остановке всегда заходила пожилая женщина с огромной хозяйственной сумкой, которая неизменно просила кого-нибудь уступить место. На пятой — мужчина лет пятидесяти, каждое утро читавший одну и ту же газету так внимательно, будто искал там личные оскорбления. А перед колледжем обязательно заходили школьники. Громкие. С рюкзаками размером почти с них самих. Каждый раз, глядя на них, Ира невольно улыбалась. Еще пару месяцев назад она сама выглядела почти так же. Только тогда ей казалось, что колледж — это уже совсем взрослая жизнь. Оказалось, взрослая жизнь начиналась только в бухгалтерии, когда нужно было подписывать какие-то бумаги, смысл которых никто не объяснял. — Ставьте подпись здесь. — За что? - спрашивал Витя. — Потом узнаете. — Звучит пугающе. Женщина из бухгалтерии даже не подняла головы. — Следующий. Выйдя из кабинета, Витя посмотрел на свою подпись. — Если через год выяснится, что я переписал квартиру на колледж, виновата будешь ты. — Почему я? — Ты стояла рядом и ничего не сделала. — Надо было броситься под ручку? — Хотя бы попытаться. Сам колледж тоже постепенно перестал казаться чужим. Стены здесь были выкрашены в унылый бежевый цвет, который почему-то встречался почти во всех государственных учреждениях. Линолеум в коридорах местами вздувался пузырями, и новички постоянно цеплялись за него носками обуви. На втором этаже возле окна стоял старый фикус. Никто не знал, сколько ему лет. По словам вахтерши, он рос здесь еще тогда, когда нынешний директор сам был студентом. Фикус выглядел так, будто пережил несколько исторических эпох и теперь уже ничему не удивлялся. Возле него постоянно собирались студенты. Кто-то ждал пару. Кто-то просто прятался от преподавателей. Кто-то делал вид, что читает конспект, хотя на самом деле листал мемы. Ира с Витей тоже быстро полюбили это место. Однажды они сидели там во время большой перемены. Витя рассказывал, как на выходных пытался приготовить макароны. — Ну и? — Сгорели. — Макароны? — Кастрюля. — Это вообще как? — Не знаю. Я отвернулся буквально на десять минут. — На десять? — Может... на двадцать. — Витя. — Ну хорошо. На сорок. Ира посмотрела на него долгим взглядом. — Ты опасен для общества. — Зато теперь умею пользоваться огнетушителем. Она рассмеялась так громко, что несколько человек обернулись. Среди них был высокий парень в черной толстовке. Он стоял чуть поодаль, прислонившись к подоконнику. И смотрел прямо на них. Не зло. Не раздраженно. Просто... слишком долго. Ира первой отвела взгляд. — Слушай... — тихо сказала она. — Тот парень странный. — Какой? Она незаметно кивнула в его сторону. Витя обернулся. Парень уже уходил дальше по коридору. — Да обычный вроде. — Может... Ира пожала плечами. Через минуту она уже думала совсем о другом. Таких лиц в колледже были десятки. Кто-то казался приветливым. Кто-то — угрюмым. Кто-то вообще существовал где-то на периферии зрения, не оставляя после себя никаких воспоминаний. Через несколько дней Ира уже не смогла бы вспомнить, какого цвета были волосы того парня. Да и не пыталась. В ее жизни хватало вещей куда интереснее. После школы колледж ощущался так, будто кто-то наконец перестал постоянно стоять над душой. Преподаватели относились к студентам проще. Кто-то обращался на «вы», кто-то спокойно мог пошутить посреди пары, а некоторые вообще делали вид, что не замечают тех, кто опоздал минут на десять. Витя этим бессовестно пользовался. — Извините за опоздание. — Почему опоздали? — Автобус. — Он сломался? — Нет. — Тогда? — Просто... приехал позже, чем мне хотелось. Даже преподаватель ненадолго завис. Ира сидела рядом, уткнувшись лицом в ладонь, чтобы не засмеяться. Впрочем, Витя не был хулиганом. Скорее человеком, который постоянно попадал в нелепые ситуации. То рюкзак зацепится за дверную ручку, и он попытается уйти вместе с дверью. То забудет выключить звук на телефоне, и прямо посреди пары раздастся громкое мяуканье — стандартный рингтон, который он поставил «ради прикола» еще года два назад. То случайно поздоровается не с тем человеком и потом будет делать вид, что именно к нему и шел. Самое удивительное было в том, что злиться на него долго не получалось. Он и сам смеялся над собой первым. Ира иногда думала, что именно поэтому они столько лет дружат. Рядом с Витей даже самые дурацкие дни почему-то становились легче. К концу месяца листья во дворе начали желтеть. По утрам становилось холодно настолько, что дыхание уже превращалось в легкий белый пар. Первого октября после занятий Ира открыла дверь квартиры и сразу поняла, что родители снова собираются на дачу. В прихожей стояли дорожные сумки. Возле стены — резиновые сапоги Кирилла. На полу лежали рабочие перчатки, свернутый удлинитель и небольшой ящик с инструментами. — Мы ненадолго, — сказал Кирилл, заталкивая в багажник машины очередную сумку. — Максимум до воскресенья. — Опять закрывать сезон? — спросила Ира. — Ага. Дача была старой. Еще дед Кирилла построил ее почти полностью своими руками, и с тех пор в семье появилась традиция: весной приезжать открывать дом, а осенью обязательно готовить его к зиме. Нужно было убрать мебель с веранды, закрыть ставни, слить воду из труб, собрать последние яблоки, проверить крышу и убедиться, что за зиму дом не встретит хозяев с сюрпризами. Работы обычно было немного. Но Кирилл любил делать все не торопясь. Для него эти поездки давно стали чем-то большим, чем просто обязанностью. Марина вынесла из подъезда термос и передала его мужу. — Ира, поедешь с нами? — Не-а. — Почему? — Мы с Витей давно договорились провести выходные. Кирилл понимающе улыбнулся. — Опять кино до трех ночи? — Возможно. — И опять будете спорить, какой фильм смотреть? — Обязательно. Марина переглянулась с мужем и едва заметно улыбнулась. — Знаешь... Мы с папой все еще думаем, что однажды вы начнете встречаться. Ира устало вздохнула. — Мам... — Ну а вдруг? В этот момент во двор как раз вошел Витя. — Добрый день. — Добрый, — ответил Кирилл. — Вот скажи честно, вы специально издеваетесь над нами? — В каком смысле? — Вы идеальная пара. Витя растерянно посмотрел сначала на Кирилла, потом на Иру. А потом совершенно серьезно сказал: — Да вы что... Мы же почти родственники. Ира кивнула. Именно так она всегда это и ощущала. Она знала Витю дольше, чем многих собственных родственников. Помнила его без двух передних зубов. Помнила, как он ревел из-за разбитого велосипеда. Как однажды зимой умудрился прилипнуть языком к металлическим качелям. Как в четырнадцать лет решил отрастить усы, хотя их почти не существовало. Он был слишком привычной частью ее жизни. Мысль о том, что между ними может быть что-то романтическое, казалась почти абсурдной. Марина только развела руками. — Ладно, сдаюсь. — Вот и правильно, — сказал Витя. — Не разрушайте крепкую мужскую... ой. — Дружбу, — подсказала Ира. — Именно. — Хорошо, что выкрутился. Через несколько минут машина выехала со двора. София высунулась из окна и энергично помахала рукой. Ира ответила тем же. Она проводила машину взглядом, пока та не скрылась за поворотом. — Ну что? — спросил Витя. — Свобода. — Звучит как начало очень плохой идеи. — Обычно так и бывает. В субботу они почти до обеда просидели у Иры дома, споря о том, какой фильм посмотреть. Каждый раз это заканчивалось одинаково. Полчаса выбирали. Потом включали тот, который уже оба видели. После фильма решили приготовить что-нибудь нормальное. Через час кухня выглядела так, будто они пытались открыть собственный ресторан, но передумали на середине. Ира терпеть не могла готовить. Не потому, что не умела. Ей просто было скучно. Она вообще редко долго занималась тем, что не заставляло думать. Зато могла часами читать статьи про заброшенные города, старые здания или какие-нибудь странные исторические события, случайно найденные ночью в интернете. Витя часто смеялся, что однажды она случайно узнает государственную тайну просто потому, что нажала не на ту ссылку. Сам Витя был совсем другим. Он легко забывал мелочи. Мог оставить телефон в холодильнике, искать его двадцать минут, а потом искренне удивляться собственной находке. Зато он каким-то невероятным образом помнил тысячи совершенно бесполезных вещей. Цитаты из старых фильмов. Сюжеты игр, в которые играл в детстве. Номера автобусов, которых уже давно не существовало. Ира иногда завидовала этой способности. К вечеру они открыли окно и уселись на широкий подоконник. Во дворе загорались фонари. Кто-то выгуливал собаку. Где-то громко смеялись дети. — Знаешь, — тихо сказала Ира, — мне нравится, что пока жизнь вообще обычная. Витя посмотрел на нее. — Это потому, что ты еще коммуналку не оплачиваешь. Она усмехнулась. — Я серьезно. — Я тоже. Они еще немного посидели молча. Такая тишина никогда не казалась неловкой. За столько лет они научились молчать почти так же хорошо, как разговаривать. В понедельник вечером телефон Иры коротко завибрировал. Мама. "Ириш, мы задержимся еще на несколько дней. Оказалось, что крыша возле сарая подтекает, а папа решил заодно перебрать половину участка. Не переживай, скоро будем дома." Ира улыбнулась. Это было очень похоже на Кирилла. Поехать поменять одну доску. И остаться чинить всё подряд. "Хорошо. Передавай всем привет ❤️" Она убрала телефон в карман. Квартира встретила ее привычной тишиной. До сих пор эта тишина казалась ей даже уютной.