Развалины

31 августа. Лето заканчивалось. Не резко, не внезапно — оно будто медленно выдыхалось. Воздух уже не обжигал жарой, а вечерний ветер становился прохладным, заставляя невольно засунуть руки в карманы. Над городом висело тяжелое серое небо, сквозь которое еще пробивались последние теплые лучи солнца. Они ложились на панельные дома, на ржавые гаражи, на старые качели во дворах и постепенно угасали. На самой окраине города находился недостроенный жилой район. Несколько лет назад здесь собирались возвести десятки многоэтажек. Уже успели вырыть котлованы, завезти бетонные блоки, поставить бытовки для рабочих и натянуть забор. Потом финансирование закончилось. Рабочие исчезли. Краны увезли. А место так и осталось умирать. Теперь между бетонными плитами росла высокая полынь, арматура торчала из земли, словно ржавые кости, а ветер гулял между пустыми строительными конструкциями, издавая протяжный гул. На одном из бетонных блоков сидела Ира. Невысокая девушка лет семнадцати с каштановыми волосами до плеч. Из-за влажного воздуха несколько прядей постоянно падали ей на лицо, и она машинально убирала их за ухо. На ней была старая черная толстовка, потертые джинсы и кеды, которым давно пора было на покой. Рядом, присев на корточки возле небольшого костра, копался Витя. Высокий настолько, что в школе его постоянно садили на последнюю парту, худой, с длинными темными волосами, которые никак не хотели лежать нормально. Он то и дело сдувал челку с глаз, но через пару секунд она снова возвращалась на место. Перед ними догорала небольшая куча школьных тетрадей. Пламя медленно пожирало исписанные страницы.Чернила превращались в серый пепел. — Красиво горит, — задумчиво сказал Витя. Ира посмотрела на огонь. — Особенно алгебра. — Она сопротивляется. — Еще бы. Одиннадцать лет кровь пила. Витя бросил в костер учебник по химии. Тот вспыхнул почти сразу. — Ну всё, — произнес он, отряхивая руки. — Если завтра скажут вернуться в школу, улик уже нет. Ира усмехнулась. — Ты оптимист. — Почему? — Потому что думаешь, что после смерти нас не заставят сдавать ЕНТ еще раз. Витя на секунду задумался. — Блин... — Представил? — Представил. Он тяжело вздохнул. — Ладно, в ад я уже не так сильно хочу. Ира тихо рассмеялась. Их дружба длилась столько, сколько они себя помнили. Они познакомились еще во дворе, когда Ире было пять. Тогда Витя случайно попал ей мячом в голову, а через пять минут они уже вместе строили шалаш из старых досок за гаражами. С тех пор почти ничего не изменилось. Они так же спорили из-за ерунды. Так же гуляли до темноты. Так же знали друг о друге слишком много. Иногда даже родители шутили, что если один из них куда-нибудь переедет, второй просто не найдет себе применения. Ира подняла с земли школьный дневник. Обложка была вся исцарапана. На уголке красовалась старая наклейка с котом, которую она приклеила еще в седьмом классе. Она открыла дневник на случайной странице. — Смотри. Витя заглянул через плечо. Красной ручкой было написано: «Постоянно разговаривает на уроках.» — Заслуженно, — хмыкнул он. — Не спорю. Она перелистнула страницу. Еще замечание. Еще одно. — Такое чувство, будто у учителей была отдельная тетрадь с моим именем. — Была. — Откуда знаешь? — Я ее вел. Ира молча посмотрела на него. — Что? — Когда-нибудь я тебя придушу. — Только предупреждай заранее. — Зачем? — Хочу выспаться перед смертью. Она прыснула со смеху и, не закрывая дневник, бросила его в костер. Огонь мгновенно добрался до страниц. Несколько обгоревших листов поднялись вверх вместе с горячим воздухом и медленно закружились над пустырем. Ира молча проводила их взглядом. Странное чувство. Она совсем не скучала по школе. Но было ощущение, будто заканчивается не просто лето. Заканчивалась целая часть жизни.Впереди был колледж. Новые люди. Новые преподаватели. Новые проблемы. И почему-то именно это пугало сильнее всего. — Слушай, — вдруг сказал Витя, нарушив тишину. — А если в колледже все окажутся нормальными? Ира вопросительно подняла бровь. — Тогда мы испортим статистику. Они одновременно рассмеялись. Солнце окончательно скрылось за домами. Костер почти догорел. Витя наступил на последние тлеющие листы подошвой кроссовка и затушил их. — Пошли? — Пошли. Они еще раз посмотрели на небольшую кучку пепла. Будто только что похоронили одиннадцать лет своей жизни. А потом медленно направились в сторону дома, не подозревая, что через несколько дней им обоим будет очень не хватать той самой обычной жизни, от которой они сегодня так радостно избавлялись.Город встречал их привычным вечерним шумом. Где-то во дворах кричали дети, доигрывая последние часы каникул. На спортивной площадке стучал баскетбольный мяч, возле круглосуточного магазина несколько мужчин спорили о футболе, а старушки на лавочке обсуждали всех подряд так уверенно, будто лично присутствовали при каждом событии. Ира и Витя шли не спеша. Домой никто не торопился. Впереди был всего один вечер свободы. Завтра жизнь снова начнет жить по расписанию.Они свернули во двор. Старые девятиэтажки стояли почти вплотную друг к другу. На фасадах местами облезла краска, балконы выглядели так, будто каждый хозяин строил их по собственному проекту. Где-то висели ковры, где-то сушилось белье, а на одном из балконов уже несколько лет пылился детский велосипед без переднего колеса. — Смотри, — Витя кивнул на окно первого этажа. За стеклом сидел огромный рыжий кот. Толстый настолько, что казалось, будто он сейчас вытечет с подоконника. — По-моему, он кого-то съел. — Судя по размеру, предыдущего хозяина. — Или ветеринара. Кот лениво открыл один глаз, посмотрел на них с явным осуждением и снова закрыл его. — Видишь? — сказал Витя. — Он понял, что мы обсуждаем его вес. — Нет. Он просто решил, что разговаривать с идиотами ниже его достоинства. До дома оставалось меньше минуты. Они жили в соседних подъездах одного и того же дома. Когда-то родители шутили, что детям даже дружить специально не пришлось — достаточно было открыть дверь. Во дворе было тихо. Пожилая женщина поливала клумбу возле подъезда. Какой-то мужчина пытался завести старенькую «девятку», но машина отвечала только усталым кашлем двигателя. Из открытых окон пахло жареным луком,котлетами и свежим хлебом.Обычный вечер.Самый обычный. — Ладно, — Витя остановился возле своего подъезда. — Завтра в восемь. — В половину восьмого. Они привычно стукнулись кулаками. — До завтра. — До завтра. Ира проводила взглядом Витю, пока дверь его подъезда не закрылась, после чего направилась к своему. Лифт, как обычно, не работал. Она поднялась на четвертый этаж пешком. За дверью квартиры почти сразу послышались быстрые шаги. Замок щелкнул. На пороге стояла Марина - мама Иры. Она действительно была очень похожа на дочь. Те же каштановые волосы, те же карие глаза и та же привычка чуть наклонять голову, когда внимательно слушала собеседника. Только лицо уже хранило следы прожитых лет — едва заметные морщинки возле глаз и мягкую усталость человека, который большую часть жизни заботился о других. — Наконец-то, — улыбнулась она. — Я уже хотела звонить. — Мам, я отсутствовала два часа. — Для матери это вечность. Из кухни доносился запах жареной картошки с мясом.Где-то в глубине квартиры громко работал телевизор. — Папа опять новости смотрит? — Нет, сегодня фантастику. — Это разные каналы? Марина тихо засмеялась. — Иди мой руки. Ира разулась и прошла в гостиную. На диване сидел отец. Кирилл - высокий, крупный мужчина с широкими плечами и начинающим округляться животом, который совсем не портил его, а скорее делал каким-то по-домашнему уютным. Темные волосы были коротко подстрижены, а на подбородке виднелась аккуратная щетина. Рядом, устроившись почти лежа, сидела десятилетняя София. В отличие от Иры она почти полностью пошла в отца: темные волосы, высокий для своего возраста рост и такие же серо-зеленые глаза. Сейчас она так внимательно смотрела телевизор вместе с отцом, будто от него зависела судьба человечества. Кирилл, не отрывая взгляда от экрана, поднял руку. — Живая? — Пока да. — Хорошо. — А если нет? — Тогда ужинай как призрак. Ира усмехнулась и остановилась возле дивана. По телевизору какой-то мужчина с совершенно серьезным лицом рассказывал о том, что древние цивилизации могли контактировать с инопланетянами. За его спиной мелькали плохо нарисованные космические корабли и пирамиды. Кирилл задумчиво кивнул. — Вот, смотри. Говорил же. Ира перевела взгляд с телевизора на отца. — Пап. — М? — Ты же понимаешь, что это бред? — Конечно. — Тогда почему смотришь? — Потому что смешно. Он сделал паузу. — И вдруг они правы. — Если они правы, то инопланетяне сильно разочаровались в человечестве. — С чего ты взяла? — Они прилетели через всю галактику, а мы показываем им рекламу микрозаймов. Кирилл негромко усмехнулся. — Тут не поспоришь. На диване завозилась София. Она даже не оторвала взгляда от телевизора. — Пап, сделай погромче. — Еще громче? Тогда соседи тоже узнают про инопланетян. — Может, они сами инопланетяне. Кирилл посмотрел на Иру. — Видишь? Ребенок мыслит шире тебя. — Ребенок завтра будет делать домашку. — Завтра первое сентября. — Тогда послезавтра. София недовольно показала сестре язык. — Очень взросло. — Мне десять. — Тем более. Из кухни выглянула Марина, вытирая руки кухонным полотенцем. — Все, хватит спорить. Ира, иди ужинать. — Мам, правда не хочу. — Опять наелась чипсов? — Нет. Просто не голодная. Марина внимательно посмотрела на дочь, словно пыталась понять, говорит ли она правду. Потом лишь кивнула. — Хорошо. Если передумаешь — картошка на плите. — Спасибо. Ира направилась к себе. Ее комната была самой маленькой в квартире. Никаких гирлянд, плакатов с певцами или десятков мягких игрушек. Все выглядело просто. У стены стояла односпальная кровать с темно-серым покрывалом. Напротив — письменный стол, на котором лежали ноутбук, настольная лампа и стопка книг. В углу располагался высокий шкаф, а возле окна — небольшая полка с несколькими кактусами. Подоконник был широким. Иногда Ира садилась на него вечером, открывала окно и просто смотрела во двор. Ей нравилось наблюдать за людьми.За тем, как дети гоняют мяч. Как бабушки спорят о политике. Как кто-нибудь в сотый раз пытается припарковаться между двумя машинами и собирает целую аудиторию советчиков. Это почему-то успокаивало. Она сняла рюкзак и бросила его возле стола. Затем открыла шкаф. На дверце висела новая белая рубашка.Черные брюки. Темный пиджак. Все выглядело аккуратно выглажено, но Ира все равно достала утюг. Горячий утюг медленно скользил по ткани. За стеной слышался смех Софии. Телевизор. Голос мамы, какое-то ворчание отца, который, судя по всему, опять не мог найти пульт, лежавший прямо перед ним. Обычные домашние звуки. Такие привычные, что Ира почти перестала их замечать. Она закончила гладить рубашку и аккуратно повесила ее обратно. Вдруг телефон завибрировал. Витя: "Не спишь?" Ира усмехнулась и быстро набрала ответ. "Нет." Сообщение пришло почти сразу. "Прикинь, если нас завтра рассадят." "Будешь страдать." "Я тогда переведусь." Ира хмыкнула и убрала телефон на стол. За окном уже окончательно стемнело. Во дворе один за другим загорались фонари. Автомобилей становилось все меньше. Лишь изредка кто-нибудь возвращался домой после ночной работы, хлопала дверь подъезда, а потом снова наступала тишина. Ира выключила свет. Легла под одеяло. Завтра начиналась совсем другая жизнь. И почему-то ей казалось, что все будет хорошо. Комната постепенно погрузилась в темноту. Только полоска света из окна падала на письменный стол, оставляя на нем бледный прямоугольник. Ира перевернулась на бок. Завтра. Первое сентября. Колледж. Новые преподаватели. Новая группа. Никаких больше школьных звонков, дежурств по классу и бесконечных линеек, на которых каждый год кто-нибудь обязательно падал в обморок.Она усмехнулась своим мыслям. Сон пришел незаметно. Сначала была темнота. Не пугающая.Просто пустая. Потом впереди медленно проявился длинный коридор. Стены были грязно-серого цвета, будто их десятки лет никто не видел. Местами штукатурка осыпалась, обнажая старый кирпич. Было очень тихо. Настолько, что собственные шаги казались чужими. Ира шла вперед. Она не понимала зачем. Но точно знала, что должна что-то найти. Что именно — вспомнить не получалось. По обе стороны тянулись дверные проемы. Одни были совершенно пустыми. Без дверей.Другие, наоборот, имели старые деревянные двери, которые открывались в бетонную стену. Ира остановилась. Это выглядело неправильно. Она осторожно коснулась холодной дверной ручки. Металл оказался ледяным.Дверь медленно скрипнула. За ней действительно была только стена. Никакой комнаты. Никакого прохода. Тупик. — Что за... Ее голос будто растворился в воздухе. Ни эха. Ничего. Она закрыла дверь. Повернулась. И заметила, что коридор стал длиннее. Или ей показалось? Где-то впереди мелькнула еще одна дверь. На этот раз приоткрытая. Ира сделала шаг. Потом второй. Внутри комнаты было темно. Но ей казалось… Нет. Она была уверена. Там что-то лежало. Что-то важное. Она уже почти переступила порог... Будильник заорал так громко, что Ира резко села на кровати. Несколько секунд она тяжело дышала, не понимая, где находится.Потом взгляд упал на знакомый шкаф. Стол. Окно. Комната. — Господи... Она провела ладонью по лицу. — Ну и ерунда приснится... От сна остались лишь обрывки. Какой-то длинный коридор. Старые комнаты. Двери. И странное ощущение, будто она что-то искала. Через минуту воспоминания начали расплываться. Еще через пять — она уже почти ничего не помнила. Только неприятный осадок. Из кухни донесся голос Марины: — Ира! Вставай! А то в первый день опоздаешь! — Уже встаю! Она еще раз попыталась вспомнить сон. Безуспешно. — Ладно... Ира отбросила одеяло и подошла к окну. Утро было солнечным. Во дворе уже бегали дети с огромными букетами цветов. Родители поправляли им воротники, фотографировали возле подъездов и бесконечно просили улыбнуться. На лавочке сидели две бабушки. Одна посмотрела на первоклассника с рюкзаком почти больше него самого и сказала: — Бедный ребенок. Вторая только кивнула. — Пока маленький, не понимает. Ира невольно улыбнулась. Она открыла окно. В квартиру сразу ворвался прохладный сентябрьский воздух. Во дворе было удивительно спокойно. Обычное утро. Самое обычное первое сентября. И даже странный сон уже почти стерся из памяти. Ира еще немного постояла у открытого окна. Сентябрь пах совсем не так, как август. Исчезла тяжелая летняя духота, которая неделями висела над городом. Воздух стал прохладнее, чище, и где-то едва уловимо пахло мокрой листвой, хотя до настоящей осени было еще далеко. Она закрыла окно. Пол в комнате оказался холоднее, чем вечером. Ира поморщилась, быстро натянула носки и, прихватив полотенце, вышла в коридор. Квартира постепенно просыпалась. В ванной шумела вода. Из кухни доносился негромкий стук ножа о разделочную доску. Где-то в гостиной продолжал работать телевизор — Кирилл никогда не выключал его утром полностью. Говорил, что так в доме "есть жизнь", хотя сам почти никогда не слушал, о чем там говорят. Пока Ира чистила зубы, она смотрела в небольшое зеркало над раковиной. Оно было старым. В самом низу серебристое покрытие начало темнеть, из-за чего казалось, будто отражение понемногу растворяется. Когда Ира была маленькой, ей казалось, что если долго смотреть в это пятно, можно увидеть что-то за зеркалом. Потом она выросла и поняла, что это просто время. Хотя иногда детские мысли возвращались сами собой. Она умылась холодной водой, окончательно прогоняя остатки сна. Тот странный коридор почти исчез из памяти. Осталось лишь ощущение, что она забыла нечто важное. Но стоило открыть дверь ванной, как это чувство растворилось в привычной домашней суете. Марина уже накрывала на стол. Солнечный свет падал через кухонное окно прямо на столешницу, заставляя стеклянную сахарницу блестеть так, будто она была хрустальной. На подоконнике стояли три цветочных горшка. Один цветок давно засох, но Марина почему-то никак не выбрасывала его, надеясь, что однажды он снова оживет. Из приоткрытой форточки доносились голоса соседей. — ...рюкзак взял? — Мам, ну взял! — А сменку? — Ну ма-а-ам... Марина невольно улыбнулась. — Каждый год одно и то же. Она налила чай в кружку Иры и поставила рядом небольшую тарелку с бутербродами. — Хоть один съешь. Ира без споров взяла один. Аппетита все равно почти не было. Не из-за волнения. Скорее из-за какого-то странного чувства, которое она не могла объяснить. Будто сегодняшний день окажется длиннее остальных. В гостиной негромко засмеялся Кирилл. Он, как и всегда, спорил с телевизором. — Да не может такого быть... — Пап, — громко сказала Ира из кухни. — Ты опять ругаешься с людьми, которые тебя не слышат? — Зато я их слышу. — И кто выигрывает? — Пока ничья. Марина только покачала головой. — Когда-нибудь соседи решат, что ты работаешь политическим экспертом. — Главное, чтобы не психиатром. За окном послышался короткий автомобильный сигнал. Ира подошла к окну вместе с бутербродом в руках. Во двор медленно въезжала серебристая машина, из которой кто-то помогал выбраться маленькой девочке с огромными белыми бантами. Она крепко прижимала к себе букет астр и выглядела так серьезно, словно шла не на школьную линейку, а подписывать международный договор. По тротуару спешили старшеклассники. Некоторые уже были без цветов. Они шли небольшими компаниями, смеялись, толкали друг друга плечами и пытались сделать вид, что совершенно не переживают.Автобусы один за другим выползали на маршруты. У ближайшей остановки уже собралась небольшая очередь. Где-то вдалеке протяжно прогудел поезд. Ира еще немного постояла у открытого окна. — Ира! — донесся из прихожей голос Кирилла. — Через пятнадцать минут выезжаем! — Хорошо! Она довела бутерброд и машинально посмотрела на часы над дверью в кухне. Времени действительно оставалось немного. Марина уже убирала со стола, складывая тарелки одна на другую. Она всегда делала это почти бесшумно, хотя посуды было немало. За годы жизни вместе семья настолько привыкла к этим утренним ритуалам, что замечала их только тогда, когда что-то шло не так. Ира поставила пустую кружку в раковину. — Мам, может, я вечером посуду помою? Марина, не оборачиваясь, улыбнулась. — Конечно. Ира вопросительно подняла брови. — Правда? — Нет. — Я так и знала. — У тебя сегодня первый день. Вечером еще намоешься. — Звучит как угроза. — Это обещание. Ира тихо усмехнулась и вышла из кухни. По дороге в комнату она заглянула в гостиную. Кирилл сидел в кресле, слегка наклонившись вперед. Пульт лежал рядом, но он почти не пользовался им — новости шли скорее для фона. Сейчас ведущий с серьезным видом рассказывал о подготовке школ к новому учебному году. — Представляешь, — сказал Кирилл, не отрывая взгляда от экрана. — Обещают, что в этом году все пройдет организованно. — Каждый год обещают. — Вот поэтому и интересно, насколько их фантазии хватит. На диване, укутавшись в плед, сидела София. Она еще не переоделась, волосы торчали в разные стороны, а в руках держала миску с шоколадными шариками, которые давно перестали хрустеть в молоке. — Ты чего такая сонная? — спросила Ира. София лениво посмотрела на сестру. — Потому что восемь утра — это ночь. Ира покачала головой и пошла дальше. Комната встретила ее утренней тишиной. Солнце уже перебралось на письменный стол, освещая разбросанные ручки и лежащий у ноутбука телефон. На подоконнике лениво покачивались листья кактусов — форточка все еще оставалась приоткрытой. Она сняла со спинки стула выглаженную рубашку. Белая ткань приятно хрустела после утюга. Следом достала брюки и быстро переоделась. Перед зеркалом задержалась всего на минуту. Поправила воротник. Попыталась уложить непослушную прядь волос. Та почти сразу снова упала на лоб. — Ну и ладно. Она закинула на плечо рюкзак. Тот оказался неожиданно легким.После школы это даже казалось непривычным. Не было тяжелых учебников, толстых рабочих тетрадей, папок с контурными картами. Только несколько те традей, папок с контурными картами. Только несколько тетрадей, документы, пенал и зарядка для телефона. «Надолго ли...» — мелькнула мысль. Из прихожей снова послышался голос Кирилла. — Ира, если ты опять ищешь вещь, которая лежит у тебя перед носом, я уезжаю без тебя! — Уже иду! Она в последний раз окинула комнату взглядом, выключила свет и закрыла дверь. В прихожей Кирилл уже натягивал куртку. — Все? — Все. Он внимательно посмотрел на дочь. — Телефон? — В кармане. — Ключи? — С собой. — Документы? Ира похлопала по рюкзаку. — На месте. Кирилл удовлетворенно кивнул. — Значит, можно ехать. Марина подошла к двери проводить их. Она, как и всегда, поправила дочери воротник, хотя тот и без того лежал ровно. — Мам... — Что? — Ты же только что его поправляла. — А теперь поправила еще лучше. Кирилл тихо усмехнулся. — Это уже профессиональное. Марина легонько ткнула его локтем в бок. — Не умничай. Он поднял руки, будто сдаваясь. — Все, молчу. Ира улыбнулась. Такие короткие семейные перепалки случались почти каждый день. Никто уже не обращал на них внимания. Они были такими же привычными, как тиканье часов в коридоре или скрип входной двери. Кирилл открыл дверь подъезда, и прохладный сентябрьский воздух сразу ударил в лицо. Во дворе их уже ждал Витя. Возле каждого подъезда кто-то фотографировался. Родители поправляли детям банты, галстуки и воротники, словно от этого зависел весь учебный год. Первоклассники покорно стояли с огромными букетами, пока мамы выбирали "правильный ракурс". Кто-то уже начинал капризничать, кто-то, наоборот, с интересом разглядывал таких же нарядных детей. Увидев Иру с Кириллом, Витя подошёл к ним и сразу расплылся в улыбке. — Доброе утро. — Для кого как, — ответила Ира. — Я встал с первого будильника. — Не ври человеку, который знает тебя двенадцать лет. — Ладно... с третьего. Кирилл усмехнулся и, подойдя к машине, пикнул антиугонную систему, сел в нее. — Запрыгивайте. София тут же заняла место сзади у окна. — Я первая. — Конечно, — вздохнула Ира. — Будто кто-то собирался с тобой драться за это место. Витя устроился рядом с Ирой, которая села посередине. Двери мягко захлопнулись. В салоне пахло автомобильным освежителем с запахом хвои и едва уловимо — бензином. На зеркале заднего вида покачивался маленький черный кубик с белыми точками. Его когда-то подарила Кириллу София, заявив, что "так машина станет быстрее". Кубик скорости не прибавил, но так и остался висеть. Двигатель негромко загудел.Машина медленно выкатилась со двора. По дороге к школе движение становилось все плотнее. На каждом втором перекрестке машины пропускали детей с букетами. Возле школ уже дежурили регулировщики, а тротуары были заполнены людьми. Казалось, весь город одновременно решил выйти из дома. София всю дорогу не отлипала от окна. — Пап, смотри! — М? — У того мальчика букет больше него. Кирилл мельком посмотрел в зеркало. — Бывает. — Он его вообще донесет? — Если нет, букет сам его донесет. Витя тихо фыркнул. Через несколько минут машина остановилась возле школы. Перед входом уже собралась целая толпа. Учителя пытались построить классы, родители продолжали фотографировать детей, а первоклассники с любопытством разглядывали старшеклассников. — Ну все, — сказал Кирилл. — Удачи. София открыла дверь, но вдруг обернулась. — Пока! — Не дерись, — сказал Кирилл. — Я никогда не дерусь. — Поэтому я и переживаю. Она показала ему язык и убежала к школьному двору. Кирилл покачал головой. — Еще вчера помещалась на одной руке... Несколько секунд он смотрел вслед младшей дочери, пока та не растворилась среди школьников. Потом включил поворотник. — Так, теперь очередь студентов. До колледжа ехать было минут пятнадцать. Машина выехала на центральный проспект. Город окончательно проснулся. Автобусы были почти полными, возле кофеен уже выстроились небольшие очереди, а у светофоров толпились сонные студенты с рюкзаками. Многие выглядели так, будто проснулись только потому, что будильник оказался настойчивее. Витя, уткнувшись лбом в стекло, задумчиво наблюдал за улицей. — Странно... — Что? — спросила Ира. — Вчера мы были школьниками. Он помолчал. — А сегодня уже нет. Ира тоже посмотрела в окно. Школа действительно осталась где-то позади.Без всяких торжественных прощаний. Просто закончилась. Будто закрылась последняя страница книги. Впереди уже показалось серое четырехэтажное здание колледжа. Ничем не примечательное. Старый фасад, широкие бетонные ступени и десятки студентов, которые постепенно собирались у входа. Кирилл припарковался у обочины. — Приехали. Ира молча кивнула. Витя первым открыл дверь. — Ну что... Он посмотрел на здание колледжа и улыбнулся. — Попробуем не вылететь в первый же день, — усмехнулся Витя. — Дай нам хотя бы неделю, — ответила Ира, выбираясь из машины. Утренний воздух оказался прохладнее, чем она ожидала. За спиной хлопнули дверцы машины. Кирилл опустил стекло. — После занятий позвоните. — Хорошо, — почти одновременно ответили Ира и Витя. — И не потеряйтесь. Витя сделал серьезное лицо. — Если потеряемся, позвоним. — Кому? — Вам. — Логично. Кирилл покачал головой, улыбнулся и плавно тронулся с места. Машина влилась в поток, а через несколько секунд скрылась за поворотом. Несколько мгновений друзья молча смотрели ей вслед. — Ну что... — тихо сказал Витя. — Назад дороги нет. Перед ними возвышалось здание колледжа. Серое, четырехэтажное, с широким крыльцом и высокими окнами. Над главным входом висела вывеска с названием, краска на которой местами успела выцвести. Само здание выглядело так, словно его последний раз капитально ремонтировали очень давно, но при этом за ним следили: нигде не валялся мусор, клумбы по обе стороны входа были аккуратно подстрижены, а возле ступеней стояли большие бетонные вазоны с уже начинающими желтеть бархатцами. Перед входом собралось человек двести. Кто-то уже успел разбиться на компании. Кто-то нервно листал телефон. Родители, которые привезли детей, держались чуть поодаль. Одни давали последние наставления, другие бесконечно поправляли одежду своим детям, будто те снова шли в первый класс. — Такое чувство, что это не колледж, а концерт какой-то, — пробормотал Витя. — На концерт люди обычно идут с радостью. — Тоже верно. Они поднялись по ступенькам. Возле входа стояли несколько старшекурсников с бейджами. Один из них, высокий парень с короткой стрижкой, раздавал первокурсникам небольшие листовки со схемой здания. — Первый курс? — спросил он. — Да. Парень протянул каждому по листку. — Если заблудитесь, не паникуйте. Мы сами тут первые два месяца блуждали. — Обнадеживает, — сказал Витя. Парень усмехнулся. — Главное правило колледжа — делать вид, что знаешь, куда идешь. Даже если идешь в кладовку. Они поблагодарили его и отошли в сторону. Ира развернула схему. На бумаге было нарисовано несколько длинных коридоров, лестницы, кабинеты и мастерские. — По-моему, здесь архитектор рисовал лабиринты для развлечения. — Смотри, — Витя ткнул пальцем в листок. — Если верить этому, столовая находится одновременно справа и слева. — Значит, голодным отсюда никто не уйдет. Они засмеялись. Рядом постепенно становилось шумнее. Кто-то громко здоровался со старыми знакомыми. Несколько девушек пытались сделать совместную фотографию, но постоянно кто-то моргал. Парень с гитарой безуспешно пытался поправить волосы, глядя в экран телефона вместо зеркала. Неподалеку первокурсник в новом костюме так нервничал, что уже минут пять вертел в руках одну и ту же ручку. — Помнишь, — тихо сказал Витя, — мы в девятом классе думали, что студенты — это уже взрослые люди? Ира огляделась. Кто-то смеялся. Кто-то спорил.Кто-то ел булочку, купленную по дороге. — Теперь вижу, — ответила она. — Это просто школьники побольше. — И подороже. — Почему подороже? — Теперь еще за проезд платить. Ира усмехнулась. Из динамиков над входом неожиданно раздался короткий треск микрофона. Толпа почти сразу притихла. Кто-то негромко сказал: — Начинается… Несколько человек в первых рядах вздрогнули. Высокий мужчина в светло-сером костюме постучал по микрофону костяшкой пальца. — Доброе утро... Проверка... Раз, два... Колонки тихо зашипели, после чего звук наконец стал нормальным. Перед крыльцом постепенно выстроились преподаватели. Кто-то переговаривался между собой, кто-то держал в руках списки, а кто-то уже внимательно рассматривал первокурсников, словно пытался заранее угадать, кто будет прогуливать пары, а кто станет старостой. — Доброе утро, дорогие студенты! — начал директор. — Сегодня особенный день. Для кого-то из вас начинается новый этап жизни... Толпа постепенно стихла. Кто-то действительно слушал. Кто-то украдкой листал телефон. Несколько родителей стояли чуть в стороне и снимали происходящее на камеры, несмотря на то что их детей уже давно это смущало. Витя едва заметно наклонился к Ире. — Сейчас скажет, что колледж станет вторым домом. — Да перестань. — Смотри. Директор сделал небольшую паузу. — ...И я надеюсь, что за эти годы наш колледж станет для каждого из вас вторым домом. Ира медленно повернула голову. — Иногда ты меня раздражаешь. Витя довольно улыбнулся. — Потому что я прав. Речь продолжалась. Все было именно так, как и представляла себе Ира. Говорили о будущей профессии, ответственности, дружбе, уважении к преподавателям. Слова были правильными, но слишком знакомыми. Почти то же самое она слышала каждое первое сентября в школе, только теперь вместо слова «ученики» звучало «студенты». Над двором пролетели голуби. Где-то в конце толпы кто-то громко чихнул. Несколько человек засмеялись. Через несколько минут директор закончил выступление. Раздались вежливые аплодисменты. Следом к микрофону подошла женщина с папкой. — Сейчас будут объявлены группы. После того как услышите свою, подходите к куратору. Волнение снова вернулось. Ира сама не понимала почему. Они ведь заранее знали, что будут учиться вместе. И все же стоять среди нескольких сотен незнакомых людей было немного не по себе. Женщина открыла папку. — БУ-11... Несколько человек отделились от толпы. — ДИ-12... Еще одна группа ушла к своему куратору. Постепенно двор пустел. — ПК-14. Ира и Витя переглянулись. — Пошли. Возле невысокой женщины в темно-синем пиджаке уже собрались человек двадцать. Она дождалась, пока все подойдут, быстро пересчитала студентов взглядом и доброжелательно улыбнулась. — Доброе утро. Меня зовут Ольга Викторовна. Я буду вашим куратором. Надеюсь, за следующие годы мы хорошо узнаем друг друга. Она закрыла папку. — А теперь пойдемте. Для начала познакомимся, а потом я покажу вам колледж. Первокурсники неуверенно двинулись вслед за ней. Проходя через тяжелые стеклянные двери, Ира машинально подняла голову. Внутри пахло свежевымытым полом, старой краской и чем-то еще — запахом, который бывает только в учебных заведениях первого сентября. Он был смесью новой канцелярии, новой одежды, специально купленной к 1 сентября и едва заметного аромата мела. В просторном холле стоял привычный утренний шум. Студенты поднимались по лестницам, искали нужные кабинеты, окликали знакомых, смеялись и постоянно сталкивались плечами. Ира вдруг поймала себя на мысли, что здесь все выглядят одинаково потерянными. От этого почему-то стало немного спокойнее. Ольга Викторовна провела группу по длинным коридорам колледжа. Внутри здание оказалось почти таким же, как выглядело снаружи. Светлые стены, местами потертый линолеум, старые деревянные двери с потускневшими табличками и бесконечные объявления на стендах, которые, казалось, никто никогда не читал. По дороге куратор показывала, где находится библиотека, спортивный зал, столовая и актовый зал. Ира честно пыталась запомнить маршрут. Уже через две минуты она окончательно запуталась. — Если потеряемся, будем жить возле столовой, — тихо сказал Витя. — Там хотя бы кормят. Их кабинет оказался самым обычным. Три ряда парт, белая доска, шкаф с какими-то папками и несколько больших окон, выходивших во внутренний двор. Пока студенты рассаживались, в аудитории постепенно становилось шумно. Кто-то сразу начал громко рассказывать о том, как "вообще не готовился к поступлению, но легко прошел". Девушка в первом ряду каждые несколько минут поправляла волосы, поглядывая на свое отражение в выключенном экране телефона. Два парня уже спорили, какой язык программирования самый сложный, хотя ни один из них пока не написал ни строчки кода. — Они сейчас подерутся из-за того, чего не умеют, — тихо заметил Витя. — Это называется профессиональный рост. Ира огляделась. Почти все выглядели одинаково растерянными. Кто-то нервно крутил ручку. Кто-то молча сидел, крепко обхватив рюкзак. Кто-то уже пытался завести знакомства, задавая всем подряд одни и те же вопросы: — Ты откуда? — А сколько баллов набрал? — А где живешь? — А у тебя есть зарядка? Витя наклонился к Ире. — Ставлю на то, что к концу недели половина уже станет лучшими друзьями. — А через месяц перестанет здороваться. — Традиции учебных заведений. Знакомство с группой прошло быстро. Каждый по очереди вставал, называл свое имя и рассказывал о себе пару слов. Некоторые ограничивались одним предложением. Другие превращали ответ в целую автобиографию. Один парень с абсолютно серьезным лицом заявил: — Люблю рыбалку, философию и шаурму. В аудитории повисла тишина. — В таком порядке? — не выдержал кто-то с последней парты. Парень задумался. — Иногда шаурму раньше философии. Даже преподаватель тихо рассмеялась. Оставшаяся часть дня пролетела неожиданно быстро. Первокурсникам рассказывали о расписании, пропусках, практике, студенческих билетах и правилах колледжа. Информации оказалось столько, что уже через час большинство перестало различать, о чем вообще идет речь. Когда прозвенел последний звонок, по коридорам словно прошла волна. Студенты одновременно потянулись к выходу. На улице оказалось заметно теплее. Сентябрьское солнце все еще ярко светило и утренняя прохлада почти исчезла. — Ну? — спросил Витя, поправляя рюкзак. — Пока не отчислили. — Уже успех. До остановки они дошли пешком. Автобус приехал почти сразу. Свободных мест почти не осталось, поэтому друзья встали возле задней двери. Автобус лениво тронулся. За окнами медленно поплыли знакомые улицы. Несколько минут оба молчали. Потом Витя неожиданно усмехнулся. — Помнишь парня с философией и шаурмой? — Как такое забудешь? — Он весь день пытался открыть бутылку сока. — И? — Она была уже открыта. Ира не выдержала и рассмеялась. — Нет... — Клянусь. Она покачала головой. — Кажется, у нас очень интересная группа. — Главное, чтобы они не узнали, что мы весь день обсуждали их. — Тогда придется обсуждать преподавателей. Автобус остановился возле их района. Двери с шипением открылись. Они вышли на знакомую улицу. Солнце уже начинало клониться к горизонту. Двор выглядел точно так же, как утром. Дети играли на площадке. Возле магазина сидели все те же мужчины. На лавочке спорили две пенсионерки. Казалось, за этот день здесь не изменилось совершенно ничего. — До завтра? — спросил Витя. — До завтра. Они привычно разошлись к своим подъездам. Для Иры этот день закончился самым обычным. По крайней мере, ей тогда так казалось.