Развалины

На самом деле все было не так. Ира не оставалась одна в квартире. Не смотрела вслед машине, увозившей родителей. Не закрывала за ними дверь. Память долго пыталась убедить ее именно в этом. Она будто переписывала события заново, заменяя одни воспоминания другими, вычеркивая целые часы жизни и оставляя вместо них пустые, безопасные картинки. Только теперь эти картинки начали трескаться. Сначала совсем незаметно. Как тонкий лед весной. Потом сильнее. И наконец воспоминания, которые столько времени прятались где-то очень глубоко, начали возвращаться сами. Все началось тем утром. Обычным субботним утром. Ира проснулась раньше будильника. За окном светило солнце. Оно пробивалось сквозь занавески длинными полосами и ложилось прямо на пол. Из кухни доносился запах жареных яиц и свежего хлеба. — Ир, вставай! — крикнула мама. — Если еще пять минут пролежишь, поедешь в пижаме! — Уже встаю… - Ответила Ира, хотя даже не пошевелилась. Она еще минуту лежала, рассматривая потолок. Настроение было удивительно легким. Сегодня не нужно было никуда торопиться. Никакого колледжа. Никаких преподавателей. Они всей семьей собирались на дачу. Она лениво поднялась с кровати, натянула первую попавшуюся футболку и вышла в коридор. На кухне уже кипела привычная утренняя жизнь. Мама стояла у плиты и переворачивала яичницу. Отец пил чай, одновременно проверяя прогноз погоды в телефоне. София сидела за столом с огромной кружкой какао, которая казалась почти больше ее головы. — Доброе утро, соня, — усмехнулся отец. — Я не соня. — Конечно. — Просто люблю поспать. — А это, по-твоему, разные вещи? Ира только закатила глаза. — Доброе. Мама поставила перед ней тарелку. — Ешь быстрее. — Мы же не через пять минут выезжаем. — Зная тебя, если сейчас не начнешь, через пять минут только искать носки будешь. Ира улыбнулась. Мама была права. Она действительно постоянно что-нибудь забывала. То телефон. То зарядку. То вообще выходила в разных носках. — Сегодня Витя тоже с нами? — спросила София. — Конечно, — ответила Ира. — Ты же сама вчера его приглашала. — Я помню! - Она довольно улыбнулась. — Он обещал научить меня разводить костер. — Сначала пусть сам научится, — засмеялся отец. И словно специально после этих слов в дверь раздался звонок. — Это он! — София вскочила так резко, что едва не опрокинула кружку. Она побежала открывать. Через секунду в квартиру буквально влетел Витя. — Доброе утро всем! - Он держал в руках огромный пакет с чипсами. — Я купил самое необходимое. Отец посмотрел на пакет. — Если это самое необходимое, то продукты можно было не брать. — Конечно можно. - Витя совершенно серьезно кивнул. — На чипсах человек способен прожить.. наверное даже неделю — Максимум до первого гастрита. Все рассмеялись. Витя снял кроссовки и сразу прошел на кухню. — О, яичница! — Не смей. — Уже смел. Он ловко стащил кусочек прямо с тарелки Иры. — Витя! — Что? — Это моя! — Уже нет. Она ударила его полотенцем по плечу. — Вор. — Добытчик. — Нахлебник. — Будущий успешный предприниматель. — Будущий безработный. — Завидуешь. — Очень. Они снова рассмеялись. Мама только покачала головой. — Вам обоим уже по семнадцать лет. Когда-нибудь вы вообще перестанете спорить? — Нет, — одновременно ответили они. Даже не задумываясь. И сами засмеялись еще сильнее. Отец хлопнул ладонью по столу. — Все. Пойдемте в машину. Пока вы здесь не начали делить квартиру. Сборы заняли почти сорок минут. Оказалось, что кто-то забыл кепку. Потом никто не мог найти ключи. Потом выяснилось, что пакет с мясом так и остался в холодильнике..Потом София вспомнила, что оставила любимого плюшевого зайца в комнате. Она со слезами побежала за ним. Витя тем временем пытался впихнуть огромную сумку в уже переполненный багажник. — Она не лезет! — Потому что ты ее вверх ногами поставил, — спокойно сказал отец. — А… Через минуту сумка действительно поместилась. — Я специально проверял. — Конечно. — Хотел убедиться. — Верим. Когда наконец все уселись, оказалось, что свободного места почти не осталось. Ира сидела у окна. Рядом с ней устроился Витя. Софию посадили между ними. — Мне скучно. — Тогда развлекай нас, — сказал Витя. — Хорошо. И следующие двадцать минут София без остановки рассказывала какую-то невероятную историю про девочку из класса, которая якобы видела настоящего призрака. Никто ей не верил. Но перебивать тоже никто не хотел. Отец включил двигатель. Машина медленно тронулась. Ира смотрела в окно. Город постепенно оставался позади. Высокие дома сменялись маленькими. Потом исчезли и они. Начались поля. Дорога становилась все свободнее. Мама включила старую флешку с музыкой. Заиграла песня, которую они слушали каждую поездку. — Только не опять, — театрально простонал Витя. — Не трогай классику, — ответил отец. — Это не классика. — Для нашей машины классика. Через несколько минут Витя уже подпевал громче всех. Ира смеялась так сильно, что несколько раз сбивалась со слов. София вообще придумывала собственный текст. Даже мама, обычно певшая тихо, сегодня смеялась и пела во весь голос. В тот момент Ире казалось, что счастье выглядит именно так. Без праздников. Без дорогих подарков. Без чего-то особенного. Просто машина. Просто семья. Просто лучший друг рядом. И ей даже в голову не приходило, что иногда человек проживает самые счастливые минуты своей жизни, совершенно этого не понимая. Машина уверенно ехала по трассе. За окнами медленно проплывали желтые поля. Где-то вдали темнели небольшие лесополосы, изредка попадались старые автобусные остановки с облупившейся краской, одинокие дорожные знаки и редкие машины, проносившиеся навстречу. В салоне было тепло. Даже слишком. Солнце уже поднялось достаточно высоко и теперь светило прямо в лобовое стекло. Отец время от времени опускал солнцезащитный козырек, но это почти не помогало. — Сейчас бы мороженое... — мечтательно произнес Витя. — Через полчаса остановимся на заправке, — сказал отец, не отрывая взгляда от дороги. -Урааа! - закричал Витя на весь салон. Ира тихо усмехнулась. Витя никогда не менялся. Он мог за пять минут пожаловаться на жару, потом на холод, потом захотеть есть, потом спать, потом вдруг начать рассказывать какую-нибудь совершенно бессмысленную историю, от которой вся машина смеялась. — Кстати, — неожиданно сказал он, повернувшись к Ире. — Помнишь, как мы решили бизнес открыть? — Помню. — Ну так что? — Что? — Когда миллионерами станем? — Завтра. — Отлично. — Если ты наконец перестанешь лениться. — Я не ленюсь. — Ты спишь до обеда. — Это инвестиция в здоровье. — Это инвестиция в безделье. — Завидуешь. — Очень. — Вот и молчи. Они одновременно прыснули со смеху. Мама обернулась. — Опять вы? — Мы вообще ничего не делали. — Конечно. — Она первая начала. — Он врет. Отец покачал головой. — Иногда мне кажется, что вам не по семнадцать лет. — А сколько? — спросил Витя. — Максимум по двенадцать. — Отлично. Значит, можно не работать. Все снова рассмеялись. София тем временем уже почти спала, прислонившись головой к плечу Иры. Девочка что-то тихо бормотала во сне, крепко прижимая к себе плюшевого зайца. Ира осторожно поправила ей волосы. Мама это заметила и улыбнулась. Совсем маленькая улыбка. Теплая. Такая, которую Ира потом еще долго будет помнить. Она отвернулась к окну. Хотелось, чтобы эта дорога никогда не заканчивалась. Никуда не нужно было торопиться. Впереди были выходные. Шашлыки. Речка. Яблоки с дачи. Вечерние разговоры у костра. Витя обещал взять гитару, хотя играть толком не умел. Все равно собирался. — Буду учиться прямо там. — Лучше не надо, — сказала мама. — Почему? — Пожалей соседей. — Они привыкнут. — Или вызовут полицию. — За талант? — За издевательство. Витя сделал вид, что смертельно обиделся. — Вот так всегда… Никто не ценит настоящее искусство. — Именно. Отец засмеялся. Настолько громко, что даже София проснулась: — Уже приехали? — Нет пока. — Еще долго? — Минут двадцать. Девочка недовольно вздохнула. — Скучно... — Тогда считай красные машины, — предложил Витя. — Уже считала. — И сколько? — Двенадцать. — Не может быть. — Может. — А синих? — Семь. — Проверять не буду. — Потому что проиграешь. — Конечно. Ира слушала их вполуха. Она снова смотрела в окно. Солнце отражалось в стекле. Трава вдоль дороги казалась почти золотой. Ветер едва заметно качал высокие колосья. Почему-то именно этот момент особенно врезался ей в память. Такое странное чувство… Будто все вокруг стало невероятно красивым. Слишком красивым. Даже воздух казался каким-то другим. Она сама не понимала почему, но ей вдруг захотелось выйти. Просто постоять на улице. Подышать. Ничего больше. В этот момент отец слегка нахмурился. Совсем чуть-чуть. Так, что сначала этого никто даже не заметил. Потом машина едва ощутимо дернулась. Будто колесо попало в небольшую яму. — Что такое? — спросила мама. — Не знаю… - Спокойно ответил отец. — Сейчас... Он сильнее сжал руль. Через несколько секунд машина снова дернулась. На этот раз заметнее. Витя перестал улыбаться. — Все нормально? — Надеюсь. - Ответил отец уже не так уверенно. Под капотом появился какой-то непривычный звук. Тихий. Металлический. Словно что-то дребезжало. Потом двигатель начал работать неровно. Машина постепенно теряла скорость. Отец включил аварийную сигнализацию. — Похоже, придется остановиться. Он плавно съехал на обочину. Двигатель затих. Несколько секунд никто ничего не говорил. В машине вдруг стало удивительно тихо. Исчез привычный гул мотора. Исчезла музыка. Слышно было только, как ветер шелестит травой за окном. Отец первым нарушил молчание. — Сейчас посмотрим. Ничего страшного. Он вышел из машины. Витя почти сразу выскочил следом. — Я помогу. — Давай. Они открыли капот. О чем-то негромко переговаривались. Время от времени отец показывал рукой куда-то внутрь двигателя. Витя внимательно смотрел, кивал, пытался что-то разглядеть. Мама наблюдала за ними через лобовое стекло. — Хоть бы ничего серьезного… - Тихо сказала она. — Папа починит. - Уверенно ответила София. — Он все умеет. Мама улыбнулась. — Конечно умеет. Ира продолжала смотреть вперед. В груди вдруг появилось странное чувство. Совсем слабое. Не страх. Не тревога. Скорее... необъяснимое беспокойство. Будто организм первым почувствовал что-то, чего разум еще не понимал. Она опустила стекло. В салон сразу ворвался теплый ветер. Стало легче. Но ненадолго. — Мам... — Что? — Я немного пройдусь. - Мама посмотрела на нее. — Только далеко не уходи. — Не уйду. Ира открыла дверь. Асфальт приятно хрустнул под подошвами. Она медленно пошла вдоль обочины, глубоко вдыхая теплый воздух. Ира медленно шла вдоль обочины. Под ногами тихо хрустел мелкий гравий. Она сунула руки в карманы толстовки и подняла голову к небу. Оно было удивительно чистым. Высоким. Настолько спокойным, что казалось, будто весь мир вокруг замер. За спиной слышались голоса. Отец что-то объяснял Вите. Тот несколько раз переспросил, после чего оба рассмеялись. Мама открыла окно и что-то сказала Софии. Девочка тут же звонко засмеялась. Ира невольно улыбнулась. Она не вслушивалась в слова. Ей просто нравилось слышать их голоса. Обычные. Живые. Такие привычные, что раньше она совсем их не замечала. Она сделала еще несколько шагов. Ветер шевелил волосы. Где-то высоко над дорогой кружила одинокая птица. И вдруг… Мир словно споткнулся. Ира даже не сразу поняла, что произошло. Воздух за спиной резко дрогнул. Что-то громко хлопнуло. Неестественно громко. Так, что звук будто прошел сквозь все тело. Она инстинктивно обернулась. Яркая вспышка на мгновение ослепила ее. Она зажмурилась. Уши заложило. Все остальные звуки исчезли. Остался только высокий, тонкий звон. Когда Ира снова открыла глаза, она уже почти ничего не различала. Перед глазами все плыло. Будто мир накрыла мутная пелена. Она стояла неподвижно. Смотрела вперед. Но разум словно отказывался понимать увиденное. «Нет...» - Эта мысль возникла сама собой. Тихая. Почти неслышная. «Нет.» Она сделала шаг. Потом еще один. Ноги стали ватными. Колени дрожали. Хотелось бежать. Хотелось кричать. Но тело будто перестало ей принадлежать. Она остановилась. Так и не сделав больше ни шага. В голове было пусто. Не было ни одной связной мысли. Только тяжелое, давящее ощущение, будто что-то огромное и непоправимое только что раскололо ее жизнь пополам. Она не знала, сколько простояла так. Минуту. Десять. Час. Смотря на то, как только что взорвавшаяся машина, разлетевшись на кусочки горит. Кажется, что на кусочки разлетелись и ее родные. Остолбенев, она просто смотрела как все, кто ей были дороги сгорают в одном едином ярком пламени. Потом она очень медленно опустила взгляд на свои руки. Они мелко дрожали. И только тогда по ее щекам покатились слезы. Она не почувствовала их. Не попыталась вытереть. Просто развернулась. И пошла. Не потому что знала, куда идти. И не потому что хотела уйти. Она просто переставляла ноги одну за другой. Асфальт тянулся вперед бесконечной серой полосой. По обе стороны шумела сухая трава. Изредка мимо проносились машины. Каждая из них казалась частью какого-то чужого мира, который продолжал жить так, словно ничего не произошло. А внутри Иры не осталось ничего. Ни страха. Ни злости. Ни даже отчаяния. Только оглушающая пустота. Она шла вперед, не замечая ни времени, ни расстояния. И именно тогда рядом с ней послышались чьи-то спокойные шаги. Перед тем как заговорить, человек рядом с ней прошел еще несколько метров. Он не пытался привлечь ее внимание. Не окликнул. Не спросил, нужна ли помощь. Просто шел рядом, держа руки в карманах темной куртки. Ира смотрела только вперед. Она замечала его боковым зрением, но не испытывала ни страха, ни удивления. Все чувства словно остались где-то далеко позади, на той дороге, откуда она ушла. Только спустя несколько минут она медленно повернула голову. Рядом шел высокий худощавый парень. Черные волосы растрепал ветер. Лицо казалось знакомым. Не просто знакомым. До боли знакомым. Она была уверена, что видела его сотни раз. Но где? Когда? Почему она не могла вспомнить? Парень будто почувствовал ее взгляд. Он тоже посмотрел на нее. В его глазах не было ни жалости, ни любопытства. Только бесконечная усталость. Такая, какая появляется у человека, слишком долго ждавшего чего-то невозможного. Они еще немного прошли молча. Наконец Ира тихо спросила: — Кто ты?.. Парень слабо улыбнулся. Не весело. Скорее печально. — Долго же ты спрашивала. Ира нахмурилась. — Мы... знакомы? Ответ последовал не сразу. Он поднял взгляд к серому небу, будто подбирал слова. — Очень давно. Она пыталась всмотреться в его лицо. Каждая черта казалась правильной. Каждая будто цеплялась за какое-то воспоминание. Но стоило сделать последнее усилие — и память снова становилась пустой. — Я тебя не помню... Парень тихо вздохнул. — Знаю. Они продолжали идти по обочине. Ветер качал высокую траву. Где-то далеко пролетела фура, но ни один из них даже не посмотрел ей вслед. Будто дороги, машины и весь остальной мир больше не имели значения. — Меня зовут Игорь. Имя прозвучало спокойно. Без нажима. И все же внутри Иры что-то болезненно дрогнуло. Игорь. Она уже слышала его. Много раз. Но сейчас это имя звучало совсем иначе. Настояще. Живо. — Нет… - Тихо сказала она. — Мы не знакомы. — Были. - Он посмотрел ей прямо в глаза. — Нас всегда было трое. Ты. Витя. И я. Ира покачала головой. — Нет... — Было. — Нет. — Вспомни. Она остановилась. Схватилась рукой за голову. В висках резко запульсировала боль. Будто кто-то изнутри пытался проломить череп. — Не могу... Прошептала она. Игорь подошел чуть ближе. Но теперь в этом не было ничего угрожающего. Наоборот. Он говорил так, словно боялся причинить ей еще больше боли. — Мы жили в одном дворе. Каждый день катались на велосипедах. Ты всегда ехала впереди. Витя вечно жаловался, что у него слетает цепь. А я смеялся над ним. Ира закрыла глаза. Ничего. Пустота. Только смутное ощущение теплого летнего дня. — Не помню... — Помнишь. Ты просто научилась забывать. Он замолчал. Потом произнес почти шепотом: — Помнишь Шарика? В голове словно что-то щелкнуло. Собака. Большая. Светлая. Постоянно бегала впереди велосипедов. Махала хвостом. Лаяла так громко, что бабушки выглядывали из окон. Ира резко вдохнула. Перед глазами на мгновение мелькнуло лето.Яркое солнце. Три велосипеда. Смех. Пыльная дорога. — Мы нашли его щенком… - Едва слышно сказала она. Игорь кивнул. Она широко раскрыла глаза. — Откуда ты... Он грустно улыбнулся. — Потому что я тоже был там. Боль в голове усилилась. Теперь воспоминания уже не спрашивали разрешения. Они возвращались сами. Короткими, рваными вспышками. Трое детей несутся по пустырю. Шарик бежит впереди, постоянно оглядываясь. Витя кричит, чтобы никто не съезжал с тропинки. Игорь смеется и сворачивает в сторону. — Там короче! Его голос звучит так отчетливо, будто это происходит сейчас. Потом… Высокая трава. Темная вода. Крик. И воспоминание снова обрывается. Ира пошатнулась. — Нет… - Она смотрела на Игоря широко раскрытыми глазами. — Это... Он медленно кивнул. — Да. — Ты… - Ее голос дрожал. — Ты правда существовал?.. На этот вопрос Игорь ответил не сразу. Он лишь печально посмотрел на нее. — Всю жизнь. Пока однажды ты не решила, что так будет легче — забыть меня. Ира молчала. Она продолжала смотреть на Игоря так, словно боялась моргнуть. Стоило ей отвести взгляд хоть на секунду — и ей казалось, что он исчезнет снова. Или исчезнут эти воспоминания. Снова. Она медленно опустилась на холодную обочину. Колени больше не держали. В голове шумело. Она прижала ладони к вискам, словно надеялась хоть немного унять эту боль. Но стало только хуже. Каждое слово Игоря будто открывало дверь, которую кто-то долгие годы держал запертой. За той дверью были не просто воспоминания. Там была целая жизнь. Жизнь, которую она когда-то прожила. И полностью забыла. — Нет… - Тихо повторила она. — Этого не могло быть... Игорь сел рядом. Между ними оставалось около метра. Он не пытался прикоснуться к ней. Не пытался успокоить. Просто сидел рядом. Как сидел когда-то много лет назад. — Мы познакомились раньше, чем ты с Витей. Ира подняла голову. Он говорил спокойно. Будто рассказывал историю не о себе, а о ком-то совершенно чужом. — Ты тогда переехала в соседний подъезд. Боялась выходить во двор одна. Поэтому постоянно сидела у окна. Помнишь? Она закрыла глаза. Перед ней мелькнуло старое окно. Пыльный подоконник. Маленькая девочка, которая украдкой выглядывает во двор. И мальчик с черными волосами, который снизу машет ей рукой. «Выходи!» Она резко открыла глаза. — Нет… Это был ты?.. Игорь улыбнулся. Совсем чуть-чуть. — Да. У Иры задрожали губы. — А потом… Потом появился Витя. Нам было по пять лет. Она снова увидела короткую вспышку памяти. Лето. Они втроем бегут через двор. Витя постоянно спорит с Игорем. Она смеется так сильно, что падает прямо в траву. — Мы… - Она смотрела куда-то мимо Игоря. - Мы каждый день были вместе... — Каждый. — Почему… - Ее голос сорвался. — Почему я ничего этого не помню? Игорь долго молчал. Потом тихо ответил: — Потому что после моей смерти ты перестала вспоминать меня. Ира вздрогнула. Слово "смерть" прозвучало непривычно. Слишком настоящее. — Когда нам было по 11 лет, тогда поехали кататься… - Продолжил он. — Ты помнишь пустырь? Перед глазами снова возникло лето. Три старых велосипеда. Высокая трава. Шарик, который гоняется за бабочками. Она почти чувствовала запах нагретой земли. — Помню… - Едва слышно сказала она. — Совсем немного... — Там было болото. Она закрыла лицо руками. Воспоминания начали возвращаться уже сами. Не отдельными картинками. Целыми сценами. Они спорили, кто быстрее доедет до большого дерева. Игорь специально поехал короткой дорогой. Витя крикнул ему не сворачивать. Она тоже кричала. Потом… Велосипед. Высокая трава. Темная вода. Крик. Очень короткий. Она резко вскочила. — Хватит! Голова раскалывалась. Казалось, еще немного — и она потеряет сознание. Она тяжело дышала. По щекам сами собой текли слезы. — Я… - Она посмотрела на Игоря. — Я ведь.. Он кивнул. — Я тогда убежала... Игорь опустил голову. — Ты не смогла смотреть. — А Витя? — Он долго потом винил себя. Она заплакала. Теперь уже по-настоящему. Не громко. Без рыданий. Просто слезы одна за другой падали на горячий асфальт. Она вдруг вспомнила еще кое-что. Через несколько дней двор стал каким-то пустым. Никто больше не выходил играть. На двери квартиры Игоря висел листок. Потом приехала большая машина. Мужчины выносили мебель. Его мама плакала..Отец почти ни с кем не разговаривал. А потом… Квартира опустела. И вскоре туда въехали совсем другие люди. Шарик еще долго каждое утро прибегал к той двери. Садился возле нее. Ждал. Неделями. А потом перестал приходить совсем. — Он умер… - Прошептала Ира. — Через несколько месяцев. — Да. - Ответил Игорь. Она подняла заплаканное лицо. — Я ведь… - Она не договорила. Не смогла. Ей вдруг стало страшно. Не из-за Игоря. Из-за самой себя. Сколько еще людей… Сколько еще воспоминаний… Она успела потерять, даже не заметив этого? Ира долго молчала. Ветер тихо шевелил высокую сухую траву вдоль дороги. Где-то далеко проехала машина, но звук быстро растворился в пустоте. Казалось, весь мир специально стал тише, чтобы она могла услышать только собственное дыхание. Игорь внимательно смотрел на нее. В его взгляде больше не было ни упрека, ни злости. Только усталость. Очень старая, тяжелая усталость человека, которому слишком долго не верили. Он медленно поднялся на ноги. — Я появился не просто так. Ира тоже подняла голову. Ее лицо было мокрым от слез. — Что?.. — Я появился не просто так. - Он сделал несколько шагов по обочине, потом снова посмотрел на нее. — Ты уже начала вспоминать меня. - Она молча кивнула. — Но это только начало. Ира непонимающе нахмурилась. — Я не понимаю... Игорь тяжело вздохнул. Будто именно этих слов ему и не хотелось произносить. — Ты, наверное... уже и забыла… - Он ненадолго замолчал. — Что только что случилось с твоими родными. Ира несколько секунд смотрела на него совершенно пустым взглядом. Слова прозвучали. Она их услышала. Но смысла они почему-то не имели. Родные. Что случилось? Она моргнула. Еще раз. В голове было пусто. Абсолютно пусто. Она оглянулась по сторонам. Пустая трасса. Высокая трава. Солнце. Почему она вообще здесь? Почему стоит посреди дороги? Куда она шла? Она нахмурилась сильнее. В груди начало зарождаться какое-то тревожное чувство. — Я… - Голос прозвучал неуверенно. — Я ведь... Она пыталась вспомнить. Еще секунду назад казалось, что все было понятно. Она ехала… Куда? С кем? Она видела машину. Или ей показалось? Перед глазами мелькнуло лицо мамы. Такое живое. Улыбающееся. Потом лицо отца. София смеялась. Витя что-то говорил… И все. Будто кто-то оборвал пленку. Дальше была только ослепительная белая пустота. — Нет… - Прошептала Ира. Она схватилась за голову. — Почему я здесь?.. Она быстро посмотрела сначала на дорогу, потом на Игоря. — Где мама? - Тишина. — Где отец? - Игорь молчал. — Где София? - Она уже почти кричала. — Где Витя?! Слова эхом разлетелись над пустой дорогой. Ответа не было. Ира начала судорожно оглядываться. Будто надеялась, что сейчас увидит машину совсем рядом. Что родители просто отошли. Что все это — какое-то недоразумение. — Почему я одна?.. Она сделала несколько быстрых шагов по обочине. Потом еще. Сердце колотилось все сильнее. — Почему... Она резко остановилась. Перед глазами что-то вспыхнуло. Совсем коротко. Открытый капот. Отец рядом с машиной. Витя стоит рядом. Мама улыбается ей через окно. “Далеко не уходи.” Слова прозвучали так ясно, словно были сказаны секунду назад. Потом… Яркий свет. Оглушительная пустота. И снова ничего. Ира застонала от боли. Ей казалось, что воспоминание почти вернулось. Оставалось совсем немного. Но стоило протянуться к нему мысленно — оно снова рассыпалось, как песок сквозь пальцы. Она медленно опустилась на колени прямо на горячий асфальт. — Я не могу… - Прошептала она. — Не могу вспомнить... Игорь подошел ближе. — Именно поэтому я здесь. - Он присел перед ней. — Ты забываешь не только меня, Ира. - Он посмотрел ей прямо в глаза. — Ты забываешь все, что причиняет тебе слишком сильную боль. Мир поплыл. Сначала медленно. Будто кто-то осторожно размазал краски по еще не высохшей картине. Потом быстрее. Дорога исчезла. Трава исчезла. Даже голос Игоря стал далеким, словно доносился через толщу воды. Ира попыталась сделать вдох. Не получилось. Колени окончательно подогнулись. Она почувствовала, как земля уходит из-под ног. Последнее, что она увидела, было встревоженное лицо Игоря. Потом наступила темнота. Из этой темноты постепенно начали проступать звуки. Тихие. Непонятные. Писк. Чьи-то быстрые шаги. Голоса. — Давление... — Осторожнее... — Она приходит в себя... Ира попыталась открыть глаза. Все было белым. Слишком белым. Яркие лампы больно били по глазам. Она различила силуэты людей в медицинских халатах. Кто-то поправлял ей капельницу. Кто-то произнес ее имя. Хотелось ответить. Хотелось спросить, где родители. Но язык словно стал чужим. Веки снова закрылись сами собой. Белый свет растаял. Писк аппаратов становился все тише пока окончательно не исчез. Ира резко вдохнула. Холодный воздух обжег легкие. Она лежала на холодном бетонном полу. Над ней снова висел незнакомый потолок. Развалины. Она села, тяжело дыша. Сердце колотилось так сильно, будто вот-вот выпрыгнет из груди. Развалины, ранее с персиковыми ободранными обоями, сладковато-мнрзким запахом сырости, изменились. В них больше не было той мрачной, давящей пустоты. Стены казались светлее. Из трещин пробивался теплый золотистый свет. Где-то неподалеку слышался детский смех. Совсем настоящий. Воздух пах свежей выпечкой и яблоками. Словно кто-то решил превратить это место в воспоминание о доме. Перед Ирой по-прежнему тянулся длинный коридор. Но двери теперь были другими. Не облезлыми. Не прогнившими. Они выглядели новыми. Будто их только что покрасили. Она осторожно подошла к двери. Рука сама легла на ручку. Щелчок. Дверь открылась. За ней была ее квартира. Только не такая, какой она стала сейчас. А такой, какой должна была быть. Светлая. Живая. Из кухни доносился запах горячей еды. В гостиной кто-то смеялся. Ира сделала шаг вперед. Но сразу поняла странную вещь. Она не могла войти. Будто между ней и квартирой было невидимое стекло. Она могла только смотреть. В гостиной стоял длинный праздничный стол. На нем теснились салаты, фрукты, торт, бутылки лимонада. По всей комнате были развешаны воздушные шары. На стене висела растяжка: «Поздравляем выпускников!» Первой она увидела себя. Настоящую. Живую. Смеющуюся. Она бегала вокруг стола, помогая маме расставлять тарелки. Отец что-то рассказывал, размахивая руками. София смеялась так громко, что постоянно сбивала остальных. Рядом с ней сидел Витя. Совершенно такой же, каким Ира помнила его всегда. Живой. Веселый. Он спорил с бабушкой, что торт нужно есть до горячего. — Это научно доказано! — уверял он. — Кем? — смеялась бабушка. — Мной. — Тогда не считается. Рядом с ней сидел дедушка Вити и тихо посмеивался, качая головой. На другом конце стола Ира увидела родителей Игоря. Его мама улыбалась, поправляя сыну воротник рубашки. Отец что-то обсуждал с папой Иры. И сам Игорь. Он тоже был здесь. Живой. Такой же молодой. Он стоял возле окна и о чем-то смеялся вместе с Витей. Под столом бегал Шарик. Он звонко лаял, выпрашивая кусочек колбасы. Все смеялись. Все говорили одновременно. Комната была наполнена жизнью. Ира за дверью почувствовала, как по щекам сами собой потекли слезы. Она смотрела на эту картину, не в силах отвести взгляд. Вот она — другая Ира — подошла сначала к Вите и поцеловала его в щеку. — Спасибо вам. Потом подошла к Игорю. Тоже поцеловала его в щеку. Улыбнулась так искренне, как, казалось, уже никогда не сможет. — Вы самые лучшие друзья на свете. Витя театрально поклонился. — Мы это и без диплома знали. Все снова рассмеялись. И только Игорь вдруг перестал улыбаться. Он медленно повернул голову. Прямо к двери. Прямо туда, где стояла настоящая Ира. И тихо спросил: — Ты уверена… - Его голос прозвучал совсем иначе. Будто он обращался не к той Ире, что находилась внутри комнаты. А к той, что наблюдала снаружи. — что все должно быть именно так? Смех оборвался. Комната замерла. Ира почувствовала, как холод снова пробирается под кожу. Она хотела закричать. Хотела открыть дверь. Но не могла пошевелиться. Игорь продолжал смотреть прямо на нее. — Они ведь ушли. В ту же секунду что-то изменилось. Совсем незаметно. Сначала улыбка мамы стала неестественно неподвижной. Потом отец медленно опустил голову. Лицо Вити побледнело. Бабушка перестала смеяться. Дедушка больше не моргал. Кожа на лицах словно потеряла тепло. Цвет. Жизнь. Все сидевшие за столом постепенно менялись. Не резко. Не страшно. Скорее... мучительно тихо. Будто само время проходило через них за считанные секунды. Шарик перестал лаять. Замер возле стола. В комнате стало так тихо, что Ира услышала собственное дыхание. И тогда где-то совсем рядом прозвучал голос Игоря. Спокойный. Без злости. Словно он рассказывал давно известный факт. — Бабушка и дедушка Вити ушли вскоре после него. Никто уже не собирался за этим столом. - Голос сделал короткую паузу. — А мои родители… - Ира закрыла глаза. Она не хотела слышать продолжение. Но голос все равно звучал. — Они не выдержали. Развелись. Разъехались по разным городам. И больше никогда не встретились. - Он произнес это почти шепотом. — Они даже перестали приезжать к моей могиле. Комната окончательно погрузилась в тишину. Сначала Ира подумала, что ей послышалось. В комнате все еще стоял смех. Мама ставила на стол чайник. Отец рассказывал очередную историю, размахивая вилкой так активно, что все вокруг просили его быть осторожнее. София смеялась громче всех. Витя спорил с дедушкой, что диплом нужно сначала отметить, а уже потом искать работу. Шарик носился между стульями, громко лая, надеясь, что кто-нибудь уронит кусочек колбасы. Жизнь. Самая обычная. Та, о которой Ира мечтала всегда. Та, которую она после пыталась вернуть. Игорь стоял у окна. Он больше не улыбался. Он смотрел только на нее. Не на ту Иру, которая находилась внутри комнаты. На настоящую. Стоявшую за дверью. — Ты уверена? Голос прозвучал чуть громче. Разговоры за столом не прекратились. Но… Что-то изменилось. Совсем незаметно. Будто воздух в комнате вдруг стал тяжелее. Смех Софии стал тише. Отец остановился на полуслове. Мама перестала раскладывать чашки. Шарик неожиданно замолчал. Даже часы на стене перестали тикать. В комнате наступила странная, неестественная тишина. Только теперь никто этого словно не замечал. Люди продолжали двигаться. Продолжали улыбаться. Но все медленнее. Словно кто-то незаметно замедлял старую видеозапись. — Ты… Уверена? На этот раз слова Игоря разнеслись по всей квартире. Все головы одновременно медленно повернулись. Не к нему. К двери. К Ире. Улыбки оставались на лицах. Но становились какими-то неправильными. Пустыми. Будто люди улыбались уже не потому, что были счастливы. А потому что забыли перестать. Свет в комнате начал медленно тускнеть. Воздушные шары словно потеряли цвет. Белая скатерть стала серой. Букет цветов на подоконнике поник прямо на глазах. Фотографии на стенах начали выцветать. Сначала одна. Потом другая. Потом все сразу. Шарик перестал бегать. Он спокойно лег возле стола. Положил голову на лапы. И больше не двигался. Ира почувствовала, как сердце сжимается. — Нет… - Прошептала она. — Пожалуйста... Но праздник продолжал исчезать. Не разрушаться. Не превращаться во что-то страшное. Он просто….Уходил. Как уходит сон сразу после пробуждения. Голоса становились все тише. Лица — все бледнее. Смех растворялся где-то в глубине комнаты. Игорь не сводил с нее глаз. — Посмотри внимательнее. Это ведь то, чего ты хотела. Чтобы все были рядом. Чтобы никто не ушел. Чтобы все осталось, как раньше. - Он сделал шаг вперед. — Но так не бывает. В комнате окончательно стихли голоса. Все сидели на своих местах. Совершенно неподвижно. Будто время остановилось. Будто этот миг пытался жить вопреки всему. Ира смотрела на лица своих близких. И вдруг поняла страшную вещь. Она больше не могла представить их живыми. Как бы сильно ни старалась. Воспоминание, которое она пыталась удержать, рассыпалось у нее на глазах. Словно песочный замок, до которого наконец добралась волна. — Ты уверена?! Теперь Игорь почти крикнул. Его голос эхом ударился о стены. Стекла задрожали. По потолку побежали тонкие трещины. Воздушные шары один за другим тихо лопнули. Фотографии сорвались со стен. Лампа над столом несколько раз мигнула. И вся эта уютная квартира начала медленно осыпаться. Будто ее никогда и не существовало.