Когда еще было можно

Из материалов уголовного дела № 087: «...Единственная выжившая исчезла до прибытия полиции...». Его взгляд судорожно цепляется за каждую строчку. Глаза жгло так, будто под веки насыпали песка. Но он заставляет себя смотреть в папку, будто от этого там появится что-то новое. Но ничего. Только десятки фотографий. Записки. Газетные вырезки. Карта. Красные пометки и подчеркнутые карандашом строчки. Дата внизу в правом углу уже въелась в память. Он давно не вчитывается. Знает каждую строку наизусть. Он захлопнул папку. Звук хлопка отражается от стен комнаты. Он сжал переносицу двумя пальцами и закрыл глаза. Часы показывали двенадцать и он знал, что остывший кофе его не спасет. Мысли не отпускали. Казалось бы, все в его жизни было под контролем, кроме собственной головы. Он возвращался к вопросу снова и снова и это выводило из себя сильнее всего. Отсуствие правды и невозможность подобраться к ней. – Выглядишь как смерть. Ты вообще спал сегодня? Он поднимает голову от папки. В проеме стоит его коллега Чон Хосок – свежий, как утренний газон, с двумя кружками в руках. Одна его собственная, дымится, пар тянется верх. – Не в бровь, а в глаз, мистер Чон, – отвечает он. Его голос звучит сухо, но в нем есть та самая усталая искра. – Смотрю, ты выспался. – Не завидуй, – легко усмехается Хосок, заходя в кабинет. Он ставит на стол кружку перед парнем, вторую оставляет у себя. – Спи больше, работай меньше. От переработки никому лучше не станет. – Слышу заботу, – парень откидывается на спинку стула, смотрит на мужчину с прищуром. – Но я знаю твой план. Ты хочешь избавиться от меня. Как от конкурента. Хосок отпивает из своей кружки, чуть заметно усмехаясь в край. – Да нахуй надо, – спокойно говорит он, пожимая плечами. – Если бы я хотел занять твое место, я бы просто дождался, пока ты сам откинешься от этой своей одержимости. А не угощал бы. Между прочим, оно из кофе машины, ее сегодня утром привезли. – Жди, – коротко отвечает парень. – Может повезет. Хосок смотрит на его лицо, делая паузу, прежде чем сказать, что не так свойственно для него. И недовольно качает головой. – Тэхен, я серьезно. Тэхен поднимает глаза. Они встречаются взглядами на секунду – и он отводит их первыми. Не потому что испугался. Просто не хочет, чтобы друг видел в них то, что он сам не готов признать. – Знаю, – тихо говорит он, сглатывая. – Я тоже. Хосок задерживается на мгновение. Потом поднимается, направляется к выходу. У двери он останавливается, не оборачиваясь. – В обед буду в столовой. Если не придешь – вернусь за тобой.