Десятка мечей. Том III.

Анна, не глядя по сторонам и на пленника в камере, отперла железную дверь и зашла внутрь. Первое, что она увидела — это кандалы, которые массивными щупальцами шли от каменной стены к молодому человеку, сидящему на полу в лохмотьях. Он сидел, спрятав своё лицо в колени и прикрыв голову руками. Услышав звук открывающегося замка, он поднял свою голову и посмотрел на Анну. На лице пленника не было ни капли страха, сожаления или раскаяния — лишь задорный огонёк в глазах. Ко всему прочему, изучив Анну взглядом своих голубых глаз, он ещё и нахально улыбнулся. Анна поняла, что он её узнал. И он понял, что она узнала его. — Ваше Сиятельство! — Илларион Платонович. Доброе Вам утро. — Как я рад Вас видеть после стольких лет! — Удивительно, что Вы меня узнали. — Отнюдь нет. Я узнаю Вас из тысячи. Хотя бы по той ауре, которая исходит от Вас. Анна усмехнулась и сложила руки за спиной. Перед ней на полу сидел седовласый молодой человек, лохмотья совсем не подходили его аристократичным чертам лица. За двенадцать лет он совсем не постарел. Кондамнат — её Римская империя, секрет, который мучал девушку с юности. Они виделись лишь раз, и эта встреча казалась Анне сном. Тот урок музыки на последнем этаже гимназии, их танец, мелодия на рояле, которую они сымпровизировали. Всю оставшуюся жизнь Софии она искала информацию о нём, хотела встретиться ещё раз, он — главная тема их с друзьями тайного сообщества. Кондамнат казался Анне каким-то мифическим персонажем, словно он не от мира сего. Как будто он выбрался из сказки и теперь носит частичку волшебства с собой. Что же думал Кондамнат про Анну? Она не знала. Почему он вспомнил её? Неужели она его чем-то зацепила? Анну это, естественно, интересовало. Но больше всего ей хотелось узнать, как его поймали? И почему какого-то рядового члена команды пиратов посадили в камеру, где сидели серийные убийцы, террористы и предатели родины? Что же он такого сделал? — Что Вы такого натворили, Кондамнат, что Вас решили закрыть в камере для самых ужасных преступников? — Я пират, — пожал плечами молодой человек. — Нет, что Вы такое говорите. Простых пиратов на казнь не отправляют. Долговязого Джона хотели казнить из-за участившихся разбоев, которые совершались даже после множества предупреждений. А также, он был капитаном, а не каким-нибудь боцманом. Вы же даже не официальный член команды, Вы «тёмная лошадка» команды Ржавой Элизабет. Кондамнат улыбнулся и пожал плечами. — Не знаю, мне предъявили обвинения в разбоях пиратов и направили сюда. Приговора ещё не было, так что я не знаю ничего о своей дальнейшей судьбе. Анна нахмурилась. Он врёт. — Всех, кого сажают в эти камеры, ждёт неминуемая казнь. И хотите сказать, что Вас за просто так хотят казнить? — Получается, что так. Анна нахмурилась ещё сильнее. — Вы мне врёте? — Вашему Сиятельству? — неподдельно удивился узник. — Ни в коем случае! Я бы Вам ни за что не соврал. Не верите мне? — Нет. Ты мне что-то не договариваешь. — Либо что-то не договаривают мне. Вам я сказал всё, что знаю на данный момент. Несколько секунд Анна и Кондамнат молча смотрели друг на друга. Анна верила Кондамнату. Хоть он и строил из себя дурака, но недоверие Анны задело его по-настоящему. Видимо, он и правда сказал Анне всё, что знал. Либо в Гесцарии ужесточились наказания, либо он повинен в чём-то ещё, о чём сам не знает. От него в любом случае пока что ничего нового Анна бы не узнала. — Хорошо. Раз Вы мне всё сказали, я пока что Вас оставлю. — Вы уходите? — Кондамнат явно расстроился. — Да, но я ещё вернусь к Вам. Попозже. — Как скажете. Буду ждать Вас. Хоть какой-то лучик солнца в этом затхлом подвале. Анна вышла из камеры и заперла за собой дверь. Она уже знала, к кому ей сначала стоит отправиться.