Десятка мечей. Том III.

Командировка Анны на границу затянулась на полгода. Наступил конец октября, и Анна уже видела первый снег, хоть и растаял он на следующий день. Командировка оказалась такой долгой не столько из-за битв, каких-то бунтов и проблем армии, сколько из-за самой Анны. Она не хотела возвращаться. Всё лето она провела на востоке, иногда покидая границу и уезжая в близлежащие деревни. Летом никто не воспринимал их выезд из Рардбурга в качестве командировки, как будто рыцари просто поехали отдыхать на природу. Купание в реке, рыбалка, выпивка, игра на подручных музыкальных инструментах — если бы в столице узнали, чем они занимались почти три месяца, армию «Стальных шашечниц» бы просто расформировали. Такими вечерами Анна с мокрой головой после купания в ближайшей реке сидела у костра и слушала песни своих подчинённых. Она сама и поверить не могла в то, что разрешила такие вольности и что принимала в этом активное участие. Тёплый ночной ветер обдувал её, а треск костра был фоном для звуков гитары и песен. То, что было этим летом, останется лишь между Анной и её рыцарями. Позже, на сражениях, Анна поняла, что эти вылазки на природу и совместный отдых укрепили дух армии. Её воины и так были готовы убить друг за друга, но теперь они были действительно как одна семья. Анна сильно сблизилась с некоторыми своими рыцарями, и иногда тот барьер, что был создан из-за разницы званий, пропадал. С середины сентября варвары уже не позволяли армии Восточного округа отдыхать. Как будто на протяжении всего лета они готовились, чтобы осенью начать нападения. Анна уже за годы ведения боёв с варварами знала, в какие периоды они активизируются, и понимала, что начиная с середины сентября по конец октября будут самые ожесточённые схватки. Всё лето и начало осени варвары ухаживали за урожаем и собирали его, а весной они подготавливались к посеву — у варваров просто не было столько свободного времени. Зимой и Анна, и варвары понимали, что биться под снегом — непростая задача. И, хоть им и было особо нечего делать, они не собирались терять лишних воинов. Анна всё не переставала поражаться их самоуверенности и упрямству. Возможно, варвары были воодушевлены новыми присланными оружием и обмундированием, а также тактиками ведения боя, которым их обучили. Анна никоим образом не переживала из-за боёв с варварами. Они стали сложнее, но тем и интереснее. Это ещё лучше помогло ей отвлечься от всего, что она оставила в Рардбурге. Сейчас битвы с варварами, на фоне нависающей войны с западом, казались борьбой с ветряными мельницами. Поэтому ни Анна, ни её рыцари не хотели лезть из кожи вон — они считали эти битвы разминкой перед настоящей войной. Алексей не ожидал, что Анна на следующий же день после дня рождения Льва Мироновича укатит на границу. Он хотел, чтобы они оба остыли, и думал прийти к ней мириться уже на утро. Узнав о том, что Анна уехала на восток, Алексей чуть не разнёс свою комнату. Вот придумала! Самолично лишила себя отпуска и уехала куда подальше от столицы. Он писал ей письма, пытался узнать, как Анна, не ранили ли её, но все его письма оставались без ответа. Тогда Алексей обратился к Леону, на его письма Анна уже отвечала, однако сильно кратко, просто чтобы уведомить своего друга, что она жива. Алексей был зол — Анна специально не отвечала только ему одному! Она пытается им манипулировать? Хочет юношескую драму? Алексей вырос из всего этого, и он не собирался идти на поводу у Анны. По крайней мере, открыто. Таким образом, Анна и Алексей не общались и не видели друг друга на протяжении полугода. Помимо Леона, Игоря Романовича, Ивана и Его Величества, Анне писал Лев Миронович. За полгода он отправил ей три сообщения. Первое письмо было простым жестом вежливости, пожеланием лёгкой командировки. Второе тоже не отличалось особой информативностью. А вот третье письмо от Льва Мироновича пришло накануне её возвращения в Рардбург. Это письмо заставило её подорваться с места и, наконец-то, вызвало желание вернуться в столицу. Пока что нахождение армии на границе не было обязательным — сезон сражений с варварами был закончен. Анна и Родион вернулись домой вечером, а утром следующего дня Анна была уже во дворце Святого Больдо. Она не виделась ни с Его Величеством, ни с Леоном, ни с Алексеем, а сразу направилась в темницу. Когда-то Анна потеряно бегала по этим тёмным сырым коридорам, которые казались ей одинаковыми. Теперь же она уверенно вышагивала по коридорам темницы среди железных решёток в своих сапогах. Видя её форму, уверенность во взгляде и твёрдую походку, ни один из заключённых не имел наглости даже издать звук. Анна чувствовала себя как рыба в воде в подземной темнице дворца Святого Больдо и знала все ходы и повороты каждого коридора. Она направлялась в самый дальний угол тюрьмы, обычно в таких камерах держали преступников, совершивших зверские преступления, и политических изменщиков — в общем, всех, кого ждала неминуемая казнь. Анна вышла из-за угла в коридор, по сторонам которого как раз и располагались камеры с самыми страшными преступниками. Пока Гесцария наслаждалась мирным временем, эти камеры были пусты. Все, кроме одной. Анна стояла, вслушиваясь в тишину, нарушаемой лишь капаньем воды и далёкими звуками свободы, которые исходили из маленьких окошек с решётками под потолками камер. Анну потряхивало от волнения изнутри, она пыталась успокоиться и спрятать свою улыбку. Ей хотелось выглядеть серьёзной. Анне потребовалось пару минут, чтобы совладать с возбуждением и принять свой холодный вид маршала. Она сделала глубокий вдох носом, долгий выдох и лишь тогда зашагала дальше.