Там, где заканчивается ненависть

Октябрь пришел в Хогвартс незаметно. Утренний туман все чаще стелился над Черным озером, скрывая его темную гладь, а холодный ветер гонял по школьному двору пожелтевшие листья. По вечерам в гостиной Слизерина уже потрескивал огонь в камине, а ученики все чаще задерживались внутри замка, спасаясь от сырости, пробирающей до костей. Но сегодня никто не обращал внимания ни на погоду, ни на домашние задания. По всему Хогвартсу обсуждали только одно. Кубок Огня. Еще с самого завтрака ученики строили догадки, спорили, заключали пари и пытались угадать, кого выберет древний артефакт в этом году. Большой зал был заполнен до отказа. За длинными столами сидели ученики всех четырех факультетов. Разговоры не стихали ни на секунду. Кто-то уверял друзей, что его имя обязательно окажется среди чемпионов, кто-то смеялся над такими заявлениями, а кто-то уже мысленно представлял себя победителем Турнира. В центре зала возвышался Кубок Огня. Высокий, покрытый древними рунами, он казался почти живым. Голубое пламя внутри спокойно покачивалось, будто терпеливо ожидало своего часа. Когда профессор Дамблдор поднялся со своего места, шум постепенно стих. Старый директор неспешно оглядел зал поверх очков-полумесяцев. На его лице появилась едва заметная улыбка. — Приятно видеть, что сегодня весь Хогвартс собрался в одном месте. Несколько учеников тут же перестали шептаться. — Сегодня Кубок Огня вновь выберет трех чемпионов, которым предстоит представить школу в Турнире Трех Волшебников. Едва последние слова слетели с его губ, Большой зал вновь загудел. Элеонора тихо фыркнула. Закатывая глаза, она скрестила руки на груди. — Опять каких-нибудь слабаков выберут. Пэнси лениво повернулась к ней. — Зато потом будут полгода рассказывать, какие они герои. Нора закатила глаза. — И обязательно с очень трагичным лицом. Пэнси прыснула со смеху. Дамблдор поднял руку. Шум снова начал стихать. — Каждый желающий может вписать свое имя на листе пергамента и опустить его в Кубок в течение сегодняшнего дня, между занятиями. Он сделал небольшую паузу. — Однако помните: Кубок не терпит легкомыслия. Если ваше имя будет выбрано, пути назад уже не будет. Эти слова заставили многих переглянуться. Одни заметно побледнели. Другие, наоборот, выглядели еще более воодушевленными. На большой перемене возле Кубка было не протолкнуться. Ученики выстраивались в очередь, переговаривались, смеялись и подбадривали друг друга. Элеонора наблюдала за всем происходящим со стороны. Она сразу заметила Теодора Нотта. Тот с самым безразличным выражением лица вывел свое имя, свернул пергамент и спокойно бросил его в голубое пламя, словно отправлял домашнее задание, а не решал собственную судьбу. — Тео хотя бы не строит из себя героя, — усмехнулась Нора. — Он вообще редко что-то из себя строит, — ответила Пэнси. Неподалеку появился Драко Малфой. Безупречно выглаженная мантия, уверенная походка и выражение лица человека, который уже мысленно держал Кубок победителя в руках. Несколько слизеринцев расступились, пропуская его вперед. Малфой не спеша написал свое имя и, прежде чем опустить пергамент в огонь, задержал его в пальцах на пару секунд. Будто хотел, чтобы это заметили все вокруг. — Ну конечно... — тихо пробормотала Нора. Пэнси вопросительно посмотрела на нее. — Малфой хочет участвовать в Турнире. — А почему бы и нет? Он сильный. Думаю, мог бы дойти до финала. А то и Кубок выиграть. Нора скрестила руки на груди и хмыкнула. — Я смотрю, ты совсем от жизни отстала. У него уровень интеллекта примерно как у зубочистки. Единственное, в чем он действительно талантлив, — чесать языком. Не думаю, что он переживет даже первое испытание. — Ты его слишком принижаешь. — Я? Я говорю правду. Он, видимо, где-то так приложился головой, что решил сунуть свое имя в Кубок. Мерлин, да у его хорька сообразительности больше, чем у него. Пэнси не выдержала и рассмеялась. — Если он случайно это услышит, то до конца года будет пытаться придумать достойный ответ. — Сомневаюсь. Для этого тоже нужен интеллект. Словно почувствовав, что разговор идет о нем, Драко поднял голову. Их взгляды встретились. Время будто остановилось. Нора смотрела спокойно и холодно. Ни раздражения, ни злости — только ледяное равнодушие. Такой взгляд ученики слишком часто видели у профессора Снейпа перед тем, как он снимал баллы. Драко ответил тем же. Самоуверенная усмешка медленно исчезла с его лица. Они не моргали. Не отворачивались. Не собирались уступать друг другу даже в такой мелочи. Тишину разрушил голос Дамблдора, вновь разнесшийся по залу. Ученики начали расходиться на занятия. Лишь тогда Нора спокойно отвернулась. — Пойдем. Смотреть на него дольше пяти минут вредно для психики. *** Оставшийся день тянулся мучительно медленно. Даже часы в кабинетах будто специально двигались вдвое медленнее. На трансфигурации Макгонагалл несколько раз делала замечания ученикам, которые вместо записей обсуждали будущих чемпионов. На заклинаниях Флитвик безуспешно пытался вернуть внимание класса к уроку. А на истории магии профессор Бинс настолько монотонно рассказывал о восстаниях гоблинов, что половина класса мысленно уже сидела в Большом зале возле Кубка. После последнего урока Пэнси вместе с Теодором отправилась в Хогсмид. Нора же решила прогуляться к Черному озеру вместе с Гарри и Гермионой. Ветер становился холоднее. По воде бежала мелкая рябь. Гигантский кальмар лениво показал над поверхностью одно щупальце и тут же снова исчез в глубине. Элеонора села у самого берега, обхватив руками колени. — Никогда бы не подумала, что один день может тянуться так долго. Она бросила в воду маленький камешек. Тот несколько раз подпрыгнул по поверхности и исчез. — Уже хочется увидеть, кого выберет Кубок. Гермиона присела рядом. — Мне кажется, в этот раз все будет совсем иначе. — Да я уверена, что опять выберут каких-нибудь скучных отличников. Потом весь год будут ходить с важным видом. Гарри сел неподалеку. — Почему-то мне кажется, что ты заранее недолюбливаешь будущих чемпионов. — Потому что практика показывает: громче всех потом рассказывают о своих подвигах именно те, кто едва не потерял сознание на первом испытании. Гарри тихо рассмеялся. В этот момент позади послышался знакомый голос. — Вот уж кого не ожидал увидеть в полном составе. Все трое одновременно обернулись. На берегу, засунув руки в карманы теплой куртки, стоял Фред Уизли. — Фред! Нора вскочила так резко, что едва не поскользнулась на мокрой траве, и через секунду уже крепко обнимала друга. — Мерлин тебя подери, что ты здесь делаешь?! Фред рассмеялся. — Услышал про Турнир и решил, что без меня тут наверняка станет слишком скучно. — Скромность, как всегда, при тебе. — Конечно. Кто-то же должен поддерживать репутацию семьи Уизли. К ним подошел Гарри. — А Джордж? — Пока дома. Но обещал приехать в ближайшие дни. Фред перевел взгляд на Гермиону. На его лице появилась привычная хитрая улыбка. — Грейнджер... а ты за лето стала еще красивее. Гермиона заметно смутилась. — Спасибо... — Не красней так, — рассмеялся Фред. — А то Поттер сейчас решит, что я опять задумал какую-нибудь шалость. — Ты? Шалость? — усмехнулся Гарри. — Никогда бы не поверил. Фред сделал самое невинное лицо, на какое только был способен. — Вот видишь, Гермиона. Совсем перестали доверять честным людям. Нора только покачала головой. — Честным? Ты бы хоть сам не смеялся, когда такое говоришь. Фред не выдержал и расхохотался первым. Именно так, как умел только он. К вечеру весь Хогвартс вновь собрался в Большом зале. Разговоров стало значительно меньше. Даже самые шумные ученики сегодня говорили вполголоса, то и дело поглядывая на Кубок Огня. Голубое пламя внутри него мерцало ровно и спокойно. Будто древний артефакт вовсе не замечал сотни устремленных на него взглядов. Преподаватели заняли свои места за длинным столом. Дамблдор поднялся. Он не стал произносить длинную речь. Лишь спокойно посмотрел на Кубок. — Настало время узнать имена тех, кого Кубок счел достойными представлять школу. Большой зал погрузился в абсолютную тишину. Можно было услышать даже потрескивание огня в каминах. Кубок внезапно вспыхнул ярким синим пламенем. Через мгновение вверх взметнулся первый обугленный клочок пергамента. Дамблдор ловко поймал его. Развернул. На лице директора появилась едва заметная улыбка. — Седрик Диггори! Пуффендуй! Зал взорвался аплодисментами. Пуффендуйцы тут же вскочили со своих мест. Кто-то громко свистнул. Кто-то начал выкрикивать имя Седрика. Сам Диггори поднялся из-за стола с легкой, почти смущенной улыбкой и уверенно направился вперед. Нора внимательно проследила за ним. Высокий. Спокойный. Уверенный в себе. Без показной бравады. Она едва заметно кивнула. — Что ж... по нему хотя бы видно, что парень знает, за какой конец держать волшебную палочку. Пэнси тихо усмехнулась. — И, кажется, не только палочку. Нора покосилась на нее. — Даже не начинай. *** Пламя в Кубке вновь ожило. Еще один листок взлетел вверх. Дамблдор поймал его почти не глядя. Развернул. — Гарри Поттер! Гриффиндор! Гриффиндорский стол взорвался громче всех. Рон первым вскочил на ноги. Гермиона захлопала так сильно, что едва не уронила кубок с тыквенным соком. Нора тоже поднялась. На ее лице впервые за весь вечер появилась искренняя улыбка. — Гарри! Она захлопала одной из первых. Поттер выглядел растерянным. Будто до последнего не верил, что услышит собственное имя. Он медленно подошел к Диггори. Они обменялись коротким рукопожатием. По залу вновь прокатился возбужденный гул. Теперь оставалось последнее имя... *** Тишина стала почти осязаемой. Даже призраки, парившие под потолком, словно замерли. Казалось, весь Хогвартс перестал дышать. Элеонора машинально перевела взгляд на слизеринский стол. Драко уже почти стоял, сам даже не замечая этого. Будто тело само приготовилось сделать шаг вперед. На его лице играла спокойная, уверенная улыбка человека, который ни секунды не сомневался в собственной победе. Рядом сидел Теодор. Он лениво подпирал голову рукой, совершенно не разделяя общего напряжения. Словно пришел сюда исключительно посмотреть, как остальные будут переживать, делая вид, что сам не бросал свое имя в огромную чашу с огнем. Блейз Забини вообще выглядел так, будто его гораздо больше интересовал десерт, чем Турнир. Он даже не подавал своего имени. — Как думаешь, кто третий? — тихо спросила Нора, наклонившись к Пэнси. Та не сводила глаз с Кубка. — Мне кажется... Она не успела договорить, как кубок вспыхнул. На этот раз пламя взметнулось гораздо выше. По залу пробежал удивленный шепот. Пергамент вылетел медленно, словно нехотя. Дамблдор поймал его. Но в этот раз...не прочитал сразу. Он задержал взгляд на имени, едва заметно нахмурившись. В зале стало настолько тихо, что кто-то из первокурсников на другом конце зала случайно уронил вилку. Звук показался оглушительным. Дамблдор поднял голову. Его голос прозвучал громко и отчетливо. — ЭЛЕОНОРА СНЕЙП! СЛИЗЕРИН! *** На несколько секунд Большой зал будто перестал существовать. Нора даже не сразу поняла, что услышала. Ей показалось... Нет. Она медленно повернула голову к Пэнси. Та смотрела на нее широко раскрытыми глазами. — Нора... По спине пробежал холодок.Теперь на нее смотрел уже весь Слизерин. Теодор впервые за вечер выглядел удивленным. Блейз перестал лениво улыбаться. Даже Драко замер. На его лице застыло выражение искреннего недоумения. Он явно ожидал услышать совсем другое имя. Нора перевела взгляд на преподавательский стол. Северус Снейп сидел неподвижно. Его лицо, как всегда, оставалось непроницаемым. Но Элеонора слишком хорошо знала своего отца. Она заметила, как сильнее сжалась его челюсть. Как на мгновение дрогнули пальцы, лежащие на подлокотнике кресла. Он был потрясен. Не меньше нее самой. — Это же... — Она ведь... — Я не видел, чтобы Снейп бросала свое имя... Шепот стремительно разлетелся по всему залу. Нора поднялась. Ноги будто налились свинцом. Каждый шаг отдавался гулким эхом в голове. Она медленно прошла между столами. Сотни взглядов сопровождали ее. Кто-то смотрел с восхищением. Кто-то с завистью. Кто-то — с откровенным недоумением. Остановившись рядом с Гарри и Седриком, она только сейчас почувствовала, насколько сильно колотится сердце. Она не слышала аплодисментов. Не слышала шепота. Все вокруг будто исчезло. Остался только Кубок. И ощущение, что произошло что-то неправильное. Что-то, чего не должно было случиться. Дамблдор сделал шаг вперед. Его спокойный голос вновь разнесся по залу. — Теперь перед вами стоят три чемпиона. Именно им предстоит пройти испытания Турнира Трех Волшебников. Лишь один из них станет победителем и навсегда впишет свое имя в историю. Элеонора почти не слушала. Она не могла отвести взгляд от голубого пламени. В голове вновь и вновь звучала одна-единственная мысль. «Но... я ведь даже не бросала свое имя в Кубок.» И именно в этот момент она впервые по-настоящему испугалась. Это был не страх перед испытаниями. Это был страх перед тем, кто и зачем сделал это вместо нее.