Там, где заканчивается ненависть

— Ты уверен, что поступаешь правильно? Голос Дамблдора прозвучал тихо, но в наступившей тишине кабинета казался необычайно тяжелым. За высоким окном лениво кружились первые осенние листья, а в камине едва потрескивали поленья. Старый волшебник не сводил взгляда с Северуса, будто пытался разглядеть в его лице хоть тень сомнения. Снейп долго молчал. Его пальцы едва заметно сжались на спинке кресла, а взгляд застыл где-то за окном. Казалось, он уже давно принял решение, но так и не смог заставить себя смириться с ним. — Нет, — наконец произнес он. Ответ прозвучал ровно, без единой эмоции. — Но если она действительно моя дочь... она пройдет через это. Дамблдор медленно снял очки, устало потер переносицу и вновь посмотрел на профессора. — А если нет? На этот раз Северус ответил сразу. — Никаких «если» быть не может. Он поднялся с кресла и подошел к окну. — Я слишком долго стоял между ней и опасностью. Слишком долго решал за нее, когда вмешаться, а когда промолчать. На мгновение его голос стал тише. — Она должна понять, что однажды меня рядом не окажется. Дамблдор ничего не сказал. Иногда молчание говорило гораздо больше любых слов. *** Пока ученики сидели на уроках, Хогвартс жил своей обычной жизнью. Из-за дверей классов доносились голоса преподавателей, где-то наверху громко спорили два привидения, а один из рыцарей на картине уже в третий раз обвинял соседа в том, что тот жульничает в волшебных шахматах. — Ты переставил ладью! — Это была не ладья, а стратегическое отступление! — Ты даже правил не знаешь! Северус прошел мимо, даже не удостоив картины взглядом. В его руке лежал небольшой клочок пергамента. Белая бумага была измята сильнее обычного — так сильно он сжимал ее в ладони. Всего два слова. «Элеонора Снейп». Он остановился перед дверями Большого зала. За ними царила непривычная тишина. Ни смеха студентов, ни звона посуды. Лишь в самом центре зала мерцал Кубок Огня. Синее пламя лениво извивалось внутри старинной чаши, словно дышало. Северус медленно подошел ближе. Еще несколько секунд он просто смотрел на клочок пергамента. Будто надеялся, что имя исчезнет само собой. Или что кто-нибудь остановит его. Но никто не остановил. Он разжал пальцы. Пергамент медленно опустился в голубое пламя. На одно короткое мгновение огонь вспыхнул ослепительно ярко. По огромному залу прокатилась почти невидимая волна древней магии, заставив дрогнуть пламя свечей под потолком. Снейп не шелохнулся. Только тихо, почти беззвучно произнес: — Прости меня... Еще несколько секунд он смотрел на Кубок. А затем резко развернулся и покинул зал, не оглядываясь. *** «Наше время» До первого испытания Турнира Трех Волшебников оставался всего один день. За это время Хогвартс словно окончательно сошел с ума. Первокурсники заключали глупые пари, кто победит, старшекурсники спорили о заданиях, которых никто не знал, а близнецы Уизли уже успели заработать несколько десятков галлеонов, принимая ставки. Даже преподаватели стали чаще обсуждать Турнир, чем домашние задания. Только один человек в замке мечтал, чтобы этого турнира вообще никогда не существовало. Элеонора Снейп. В гостиной Слизерина было на удивление спокойно. Кто-то лениво листал учебник, кто-то играл в волшебные шахматы, а несколько первокурсников в углу безуспешно пытались заставить зачарованную колоду карт не кусаться. Нора полулежала на диване, устроив голову на плече Пэнси. В руках она лениво крутила шоколадную лягушку, но даже не собиралась ее открывать. — Если завтра меня сожрет дракон, — протянула она, разглядывая потолок, — я буду навещать Малфоя в кошмарном облике призрака. Пэнси удивленно повернулась. — Почему именно к нему? — Хочу сломать ему психику окончательно. Паркинсон прыснула со смеху. Дверь гостиной с тихим скрипом распахнулась. Внутрь вошли Теодор, Блейз и Драко. Разговоры слизеринцев не стихли, но стали заметно тише. Несколько первокурсников даже отвлеклись от шахматной партии, ожидая, чем закончится очередная встреча Норы и Малфоя. Элеонора лениво перевела взгляд с собственных ногтей на вошедших. Она не изменила позы, продолжая спокойно лежать на плече Пэнси, будто появление этой троицы совершенно ее не интересовало. Тео остановился напротив дивана. На его лице читалось беспокойство, которое он даже не пытался скрыть. — Нора, ответь честно. Она вопросительно посмотрела на него. — На что именно? Ответить Теодор не успел. В разговор спокойно, но слишком уверенно вмешался Драко. — Кубок выбрал тебя потому, что ты сама подбросила свое имя? В гостиной вдруг стало непривычно тихо. Даже Блейз перевел взгляд с Малфоя на Нору, заранее понимая, что сейчас кто-то пожалеет о сказанном. Элеонора медленно повернула голову к Драко. Несколько долгих секунд она просто смотрела ему прямо в глаза. Без раздражения. Без злости. Совершенно холодно. Точно так же когда-то на студентов смотрел Северус Снейп, заставляя половину класса забывать собственные имена. — Что за бред? — наконец спокойно произнесла она. — Мне шестнадцать. Я вообще не должна участвовать в этом Турнире. Или ты действительно считаешь, что я настолько безумна, чтобы добровольно подписаться на собственную смерть? Драко даже не дрогнул. — Думаю, ты врешь. Этой фразы оказалось достаточно. Нора медленно поднялась с дивана. Пэнси даже не попыталась ее остановить. Наоборот — устроилась поудобнее, будто представление только начиналось. Элеонора подошла к Малфою почти вплотную. Между ними оставалось расстояние не больше ладони. — Если ты сейчас не захлопнешься... Ее голос звучал удивительно спокойно. От этого становилось только неприятнее. — ...я лично залью в твою глотку оборотное зелье. Она выдержала короткую паузу, не отводя от него взгляда. — Ты примешь мой облик...и пойдешь проходить Турнир вместо меня. В гостиной кто-то тихо прыснул со смеху. Блейз поспешил сделать вид, что это был не он. Драко лишь чуть приподнял подбородок. — Думаешь, испугаюсь? На губах Норы появилась едва заметная усмешка. — Нет. Она слегка наклонила голову набок. — Но очень хочу посмотреть, как ты объяснишь дракону, что вообще-то пришел сюда по ошибке. Даже Тео не смог сдержать короткой улыбки. Нора уже собиралась развернуться и уйти, но остановилась. — И знаешь... Она посмотрела на Малфоя через плечо. — Даже если бы Кубок выбрал тебя, первое испытание ты бы не прошел. Драко вопросительно приподнял бровь. — Почему? — Потому что ты слишком глупый даже для того, чтобы сначала подумать. Она говорила спокойно, почти без эмоций. — Ты сначала делаешь. Потом говоришь. Потом снова говоришь. А думать начинаешь только тогда, когда уже поздно. По гостиной пробежал смешок. — И, боюсь, твое выдающееся умение без остановки чесать языком против дракона тоже не помогло бы. Нора спокойно развернулась и вернулась на диван, будто разговор закончился сам собой. Она снова устроилась рядом с Пэнси и только теперь заметила, что почти вся гостиная смотрит исключительно на них. Элеонора медленно обвела присутствующих холодным взглядом. — Что вылупились? Тишина. — За представление вообще-то платить принято. Она невозмутимо скрестила руки на груди. — По десять галлеонов с человека. Блейз театрально полез в карманы. — У меня только пять. — Тогда можешь смотреть только половину следующей ссоры. По гостиной прокатился дружный смех. И только Драко не улыбнулся. Он продолжал молча смотреть на Нору. Слишком долго. Будто этот спор для него еще не закончился.