Эти славные ребята

      Это вдогонку к отцу года, про супружницу оного, Кейтилин Старк. Мы уже немного обсудили ее отношение к Джону — плохое, но без экстрима, в целом обычное и считающееся нормой для реалий Вестероса.       Что же еще не так с Кэт? Давайте вспомним события, которые обычно называют «главными ошибками» героини и вспоминают практически при любом обсуждении.       Первое — безусловно, пленение Тириона Ланнистера после того, как неизвестный наемный убийца совершил покушение на жизнь Брана, все еще находящегося в коме. Кейтилин верит словам Мизинца, хоть и знает его, как человека хитрого и лукавого, и начинает считать заказчиком именно Тириона, и это притом, что Петир Бейлиш прямо на него не указал. Потому она решает захватить беднягу-карлика и увезти в Долину Аррен на суд. Это событие фактически начинает в Вестеросе цепь феодальных конфликтов, которые мейстеры назовут «Войной пяти королей». Молодец, Кэт.       Второе — то, как Кейтилин отпустила Джейме Ланнистера, находившегося в плену у Робба. Робб, уже ставший на тот момент королем Севера, не собирался при обмене пленными менять Джейме на своих сестер — вернее, на сестру, т.к. пропавшую Арью уже считают погибшей, и как король Робб должен был думать не только о своей семье, а о благе королевства и о своих знаменосцах, от которых зависят и их с матерью жизни. Кэт же, пусть и зная об ответственности, свалившейся на сына, выбирает семью, надеется на лучшее в плане судьбы дочерей и на честное слово сира Джейме — и отпускает его. Это событие становится тем самым «началом конца» для кампании Старка и королевства Севера. Молодец, Кэт.       Давайте разберемся, почему это неправильно и почему Кейтилин не имела никакого права так поступать. Или все-таки имела?       Мы впервые встречаем Кэт, как и ее супруга, в самом начале «Игры престолов» в Винтерфелле. Она, видя сомнения мужа по поводу возможного назначения на пост десницы и брака их дочери с наследным принцем, пытается настоять на своем: она бы хотела видеть Сансу женой наследника и королевой, а своего мужа — вторым человеком в государстве, хотя это и сулит ей долгую разлуку с любимым и тоску по детям.       Брак Сансы и Джоффри, чей поганый характер был уже заметен, Кэт внутренне одобряет по той причине, что изначально воспитывала старшую дочь в южных традициях, с южными амбициями и желаниями — как когда-то воспитали ее саму. Из первого пова Кейтилин мы понимаем, что жизнь на севере не далась ей легко, женщина, несмотря на то, что половину прожитых лет провела в Винтерфелле, все еще тяготеет к быту и нравам, привычным с детства. Здесь играет роль ее эмоциональная привязанность к отцовской семье, которая всячески подпитывалась ценностями рода Талли. И в данном вопросе Кейтилин, которую мы в будущем знаем, как во многом мудрую и проницательную женщину, эти свои качества не проявляет — она саму себя пытается убедить или даже обмануть, что Джоффри не так уж и плох, и Сансе будет с ним хорошо. Первый раз иррациональные чувства берут верх над природным умом героини, причем с ее же собственной подачи.       Второй момент — назначение Нэда. Здесь уже Кейтилин настаивает, видя записку, тайно посланную ее младшей сестрой, с которой они не общались… почти 15 лет. Кейтилин не только с порога верит всему написанному, но и с самого начала верит в то, что письмо написала именно Лиза. Ради того, чтобы восстановить справедливость и покарать возможных убийц ее мужа, она просит Нэда принять нежеланное предложение. И здесь с натяжкой тоже можно говорить о том, что сердце взяло верх над разумом: конечно, мало какая хорошая сестра устояла бы перед криком о помощи… Хотя, честно говоря, особого крика не было: автор письма не просил «отправь мужа в столицу с расследованием», а предупредил об опасности: Джона Аррена, прошлого десницу и мужа Лизы, якобы убили Ланнистеры, вот и все, что там сказано.       Думаю, на месте Кэт многие из нас бы задумались и попросили своего любимого супруга поберечься и не ехать на юг. Но многим ли из нас с детства вдалбливали в голову девиз «Семья. Долг. Честь»? У меня лично возникло ощущение, что Кейтилин больше хотелось короновать Сансу и сохранить своему племяннику титул Хранителя Востока, который оспаривал Джейме Ланнистер, чем играть в Нэнси Дрю руками мужа… И здесь, кстати, стоит поговорить о семье и долге отдельно. Вестерос — общество, как минимум, устроенное в средневековом сеттинге, и во многих социальных аспектах оно действительно средневековое. Женщина — если только она не королева, выходя замуж за мужчину другого дома, оставляет в прошлом свои геральдические цвета, герб и девиз — символом этого является свадебная церемония перемены плаща. Молодая жена покидает отцовскую семью и становится частью семьи супруга: начинает жить по ее правилам, ее традициями, ее целями и желаниями. Да, она может при этом влиять на свое окружения и принятые в нем нормы, как это делала Дейнерис во время брака с кхалом Дрого, но стоит помнить, что принцесса всецело приняла образ жизни народа своего мужа и, будучи в браке и не являясь еще единственной наследницей своей династии, каждое важное решение просеивала через сито одобрения супруга. Да, для нас с вами это кажется дикостью, устаревшей культурной нормой, но стоит помнить, что речь идет также об устаревшем обществе, где определенно действует "древняя мудрость": со своим самоваром в чужой монастырь сову не везут, или как там оно…       В приквелах у нас есть более чем яркий пример Сабиты Фрей: она яростно защищает замок и дом покойного супруга, его земли и права их малолетнего сына – защищает с оружием в руках, всецело преследуя интересы Фреев, к которым не принадлежит по рождению. Даже Санса, воспитанная самой Кейтилин и септой Мордейн, выросла в уверенности, что семья жениха, будущего супруга, ей должна быть уже ближе отцовской — результат этого мы видим в аресте Старка людьми Серсеи.       Кроме того, леди-жена при живом муже должна быть покорна его воле, уважать своего супруга и то положение, которое он занимает в королевстве и внутри семейного рода. Думаю, все мы уже поняли по описанию, что это все — ни разу не Кэт, которая с самого начала не брезгует тонко манипулировать всецело любимым мужем через его скорбь о Джоне Аррене и комплексы в отношении старшего брата.       Когда муж наказывает ей оставаться в Винтерфелле, быть фактически «десницей» при юном лорде-Роббе, готовить замок к суровой зиме, ухаживать за тяжелобольным Браном и младенцем-Риконом, что делает Кэт? Правильно, сначала бросает все обязанности ради скорби по больному ребенку, затем, рискуя быть узнанной, вызвать как минимум скандал, как максимум — убийство мужа и войну, мчится в Королевскую гавань вместе с сиром Родериком.       Безусловно, она могла отправить сира Родерика одного — он был посвящен во все планы и опасения Кэт, а еще едва ли привлек бы к себе столько внимания. Кроме него поехать на юг мог и мейстер Лювин, также владевший всем объемом информации по делу, а еще более проницательный, менее прямолинейный и совсем уж незаметный. Но Кейтилин пренебрегает своим долгом и как жены, и как матери — вспомним страдания очнувшегося Брана и бедного трехлетки-Рикона, часто плакавшего с криком «Где моя мама? Хочу маму!», вспомним замешательство Робба, пятнадцатилетнего юнца, на которого свалилось целое королевство, а две его главные опоры, два самых опытных советчика — мать и сир Родерик — были в тот момент далеко…       Трудно осудить Кэт за то, как до покушения она целые дни проводила в истерике у постели Брана, совершенно забив на свои обязанности, на нужды замка, на нужды оставшихся сыновей — ее по-человечески жаль. Но, знаете, что мне не дает покоя? Посмотрите: как ради Брана она совершенно отключилась от мира, так, ради Брана же, Кэт в него и вернулась — это понятно, мини-древовидец был ее любимцем, он и самый ласковый, и самый милый, и самое сладкое летнее дитя из всех ее отпрысков. Можете считать меня бессердечной стервой, но все это — вещи нормальные и естественные для обычной женщины, их и слабостями-то не назовешь, но норма ли это для жены и матери грандлорда, от чьего решения и исполнения долга зависят жизни сотен и тысяч людей, в т.ч. других детей? Думаю, скорее нет. Не говоря о подданных, судьбах Севера и прочих высоких материях — у леди Старк пятеро детей, двое из них прямо здесь, рядом, и отчаянно в ней нуждаются. Да, у нее тяжело болен сын, ну а у них — любимый братик, а еще они оба впервые надолго остались без отца, они растеряны и напуганы. Ну неужели Робб и Рикон менее ценны, потому что они не такие ласковые, красивые и веселые, как Бран?       Да, Кейтилин, как мы узнаем из ее диалога с Джоном Сноу, винит себя в падении Брана — она, дескать, молилась, чтобы он не уезжал, и вот, боги услышали… но сколько можно иррационально жалеть себя в реалиях надвигающейся зимы, возможного голода и маячещей на горизонте войны, угрозы всем остальным своим детям?.. Я уж не говорю о том, что само покушение на Брана, выполненное максимально топорно, состоялось именно потому, что Кейтилин забросила управление замком и вопрос его безопасности: без соответствующих приказов стража просто хреном груши околачивала. О, Рглор, мы боимся покушения на свою семью со стороны Ланнистеров — черт побери, как можно было задвинуть болт на вопрос безопасности, на банальный обыск помещений после отхода огромного числа потенциально-вражеских знаменосцев и пренебрегать закрытием ворот?..       Тут, конечно, можно спорить, я сама не могу однозначно осудить эту женщину — она оказалась в ужасной и трудновообразимой для нас ситуации, ей хочется сочувствовать.       Но вернемся к поездке с сиром Родериком в столицу. Почему Кейтилин, уже прийдя в себя, так поступает, имея неплохие и куда менее рискованные альтернативы? Могу предположить, дело в ее воспитании: мать Кэт умерла, когда девочка была еще маленькой, и, как старшая дочь в семье, Кейтилин взяла на себя обязанности леди-хозяйки целого замка, замка верховного лорда одного из королевств. Она при этом не была скована долгом так, как была бы жена лорда Талли — ей не приходилось ни к чему заново приспосабливаться, ни под кого подстраиваться. Отец души не чаял в дочери и многое ей позволял, видя, какая его Кошечка большая умница, какая она ответственная и обязательная. И, повторю свое любимое выражение из темы про Нэда, тем самым оказал дочери огромную медвежью услугу, вовремя не подготовив Кэт к ее реальной социальной роли и всем связанным с ней обязанностям.       Наоборот, женщина привыкла все решать в независимом режиме и быть везде лично, быть первой и руководящей — что и благородным мужчинам-то в мире Вестероса не всегда приличествует. И, самое главное, она привыкла в определенных ситуациях руководствоваться чувственными порывами, иррациональными эмоциями, особенными привязанностями и другими сентиментами, что для леди Вестероса в принципе не очень приемлемо.       Далее по сюжету она пленила Тириона Ланнистера, поверив словам человека, с которым не общалась все те же 15 лет и которого знала в детстве, как записного лгуна — просто потому, что Петир когда-то был частью ее идиллического девичьего прошлого, ее детства в Риверране. И даже слова Тириона о том, что Петир распускает о Кэт грязные слухи, не убеждают ее в обратном. Притом, подумай она хорошенько и решись действительно отвезти карлика в Винтерфелл, то узнала бы и от Робба, и от очнувшегося Брана, как Тирион был добр к мальчику, как помог ему вернуться к верховой езде, чтобы Бран мог хотя бы в чем-то не чувствовать себя калекой.       Поговорив с другими людьми, она бы также узнала, в каких отношениях Тирион со своими сестрой и отцом — главными подозреваемыми в убийстве и заговоре. Но в тот момент Кейтилин забыла обо всем, ей просто хотелось мести за свои искалеченные руки и за инвалидность сына. Думала ли она тогда о том, что ждет ее мужа и дочерей, окруженных врагами в столице? Какая судьба ожидает Речные земли и ее умирающего отца и неопытного брата, что будет с Севером, где ее ждут сыновья? Нет, конечно.       Полагаю, тогда в Кейтилин впервые просыпается ее бездумное и мстительное альтер-эго, Леди Бессердечная, которая в будущем решит отыграться за убийство Робба на совершенно непричастных к этому людях — Дженне, Давене и Ланселе, которые ну чисто проходили мимо и носили не ту фамилию. Ладно, «сын за сына», а Неду-то, детям и Хостеру с Эдмаром за что пришлось разгребать последствия рыбьего демарша?.. Вопрос риторический.       Позже, уже в Долине, Кейтилин узнает, что Лиза совсем ей не подруга. Подумать о случившемся в контексте письма и их с мужем решения начать расследование она не успевает: приходится отпустить Тириона, покинуть Долину и отправиться к созвавшему знамена старшему сыну. А подумать тут есть о чем, кроме тревожных новостей о муже и дочерях из столицы.       Лиза не в себе, это ясно, Петир, и так известный, как человек лукавый, оказывается далеко не самым порядочным членом общества — он содержатель домов терпимости, водящий какие-то дела с Варисом, мастером над шептунами. Тирион рассказывает и о его мужской непорядочности — Мизинец распространяет слухи о распущенности Кэт, а также упоминает о том, что злополучный кинжал отошел к Баратеонам. Ланнистер говорит и о странности — кто в своем уме даст наемному убийце невероятно дорогое и узнаваемое оружие, чтобы совершить тайное убийство? Безусловно, Тириону, как человеку из «вражеского» дома, не стоит верить лишь на слово, но уж проанализировать его слова в контексте всего остального стоило бы. Кейтилин, конечно, этого не делает, она вновь поглощена чувствами.       Далее мы видим ее уже рядом с Роббом, как его советницу, и именно там женщина начинает проявлять те качества, которые у нас с ней и ассоциируются — стойкость, проницательность, вдумчивость, она дает сыну взвешенные и разумные советы относительно взаимодействия со знаменосцами. Но все это, что называется, до поры, пока не возникает проблема с Джейме Ланнистером.       Итак, Эддард Старк убит, Санса оказывается в плену, а Арья пропадает. На пороге зимы северяне все еще находятся на чужой земле, вдали от дома и мест, где могли бы полноценно восполнить свои ресурсы, и в случае военного поражения единственным их козырем является пленный Джейме — угроза жизни Цареубийцы все еще сдерживает действия его отца. С Джейме в заложниках можно и продолжать кампанию со штабом в Риверране, пока для нее есть силы, и безопасно отступить к Перешейку, воротам Севера, в случае угрозы. В данном случае, как неоднократно отзвучивалось и самим Роббом, Джейме менять не на кого — лорд Старк мертв, не так много офицеров-северян в плену врага, «солдата на маршалла не меняют».       Кейтилин же, видя, как ее сын постепенно обосабливается в своих решениях и все меньше начинает нуждаться в матери, принимается тосковать по дому и своей материнской роли. Сама возможность увидеть Сансу, и, почему-то, Арью, о пропаже которой уже известно, заставляют женщину идти на неразумные поступки. В определенный момент она обвиняет сына, мол, ты не понимаешь, каково мне, ты готов пожертвовать девочками ради… стоп, а ради чего? Робб действительно готов пожертвовать свободой Сансы: она единственный ценный заложник севера на юге, едва ли ее позволят убить или причинить ей реальный вред. В то же время, пленный Джейме гарантирует свободу и безопасность самому Роббу, всем его лордам-знаменосцам, леди-матери и родичам из дома Талли. Это — вполне реальная вещь, в отличие от возвращения домой обеих сестер Старк.       Даже если представить, что Арья все еще в столице, и их с Сансой обменивают на Цареубийцу, армия северян оказывается в огромной опасности: надвигающиеся холода, летучие отряды Тайвина, истощение сил, возможные возмущения умов среди присягнувших лордов — все это опасность вполне реальная. Я уж не говорю о том, что родные и близкие многих из северных лордов также в плену, как у Мандерли, или и вовсе погибли, как у Карстарка. Довольно бесчестным для жены покойного сюзерена и матери сюзерена действующего видится такой поступок, как освобождение Джейме Ланнистера — это буквально измена, плевок в лицо королю Севера и всем тем, кто за него сражался. И уже в который раз Кейтилин поступается и честью, и долгом ради семьи, причем семьи в смысле не самом глобальном — она узнает о мнимой гибели младших сыновей и решает, что теперь единственная ее возможная радость в этой жизни — воссоединиться с остальными детьми. Знаете, как называется человек, для которого личная радость весит больше, чем интересы главы своей семьи, монарха, всех знаменосцев и жителей королевства, и всех их человек ради собственной же радости готов поставить перед фактом нарушения важного запрета? Да, спасибо, «изменник» он называется. Она, изменница.       Да, онажемать, она думает о своих дочерях — но как думает? В каком положении будут гипотетические Арья и Санса, оказавшиеся пусть и снова с мамой, но на чужбине, в окружении вражеских войск, под угрозой смерти и насилия или повторного пленения? Нетрудно понять, что Кэт вновь себя обманывает, думает она не о будущем дочерей, потому что их единственное возможное будущее в случае обмена довольно безрадостно и дико опасно, а своем кратковременном эмоциональном материнском комфорте.       Да, сам Робб совершает огромную ошибку, полноценно не осудив мать как изменницу и не поместив ее под арест в строгих условиях до конца войны, но это уже мало помогло бы делу, учитывая, что король, воспитанный такой мамой, посчитал нормальным спустить ей все с рук, при этом покарав лорда Карстарка по всей строгости за ту же измену, причем куда меньшую в масштабе кампании. Люди Карстарков бунтуют и дезертируют, остальные знаменосцы, в особенности Болтон, больше ничем не удерживаются от измены — за нее, как все они увидели, король-Мамина Корзиночка наказывает выборочно, и финал похода на юг становится все болен очевидным.       Винит ли Кейтилин себя во всем случившемся? Конечно, не особо, в ее собственных глазах ее оправдывают вдовье горе, материнские чувства, отчаяние и усталость. «И вот эти люди учат нас демократии»: при каждом удобном случае фыркают на Фреев и Ланнистеров, возвышая свои бесчестные поступки не политической необходимостью и благом семьи, а высокими личными ценностями… как говорится, если ты такой умный, то почему такой бедный?       А что вы думаете о Кейтилин, ее бэкграунде и истинных мотивах?