Без права на ошибку

Дождь барабанил по подоконнику, отстукивая нервный ритм, будто вторя биению сердца. Учиха Фугаку не испытывал такого напряжения уже последние пять лет. Пять лет с рождения старшего сына. Внешне на его лице не дрогнул ни один мускул — каменная маска спокойствия, выточенная годами выдержки. Но крики жены из родильного отделения подтачивали его контроль с каждым мгновением, проникая сквозь броню самообладания, словно тонкие, настойчивые иглы. Рядом, выпрямившись так, будто в спину ему вставили стальную палку, стоял его наследник — главная гордость главы древнего клана Учиха, Итачи. Он казался невозмутимым, но, если присмотреться, можно было заметить, как изредка подрагивали пальцы мальчика. Роды длились уже семь часов. Для повторных это было в пределах нормы, а принимала их ирьёнин ранга А, член клана — Учиха Саюри, так что повода для тревоги не было. И всё же тишина, прерываемая лишь стуком дождя и далёкими криками, давила на грудь тяжёлым грузом. Примерно через полчаса мужчинам разрешили зайти. Больничная палата была залита мягким светом, а посреди неё стояло широкое спальное место. Взгляд Фугаку сразу нашёл свою жену: Микото лежала, укрытая одеялом, прижимая к груди маленький свёрток. Молодая мать была прекрасна даже сейчас — измученная, с тёмными кругами под глазами, но излучающая ту самую тихую силу, которая всегда притягивала к ней всех вокруг. На людях в клане Учиха не принято было выражать эмоции, но здесь были только свои, члены клана, и потому Фугаку позволил себе благодарную улыбку. Грубые черты его лица смягчились, и он с чувством произнёс слова благодарности жене — так искренне, что даже Итачи, примостившийся рядом, словно тень, опешил. Мальчик никогда прежде не видел отца таким… счастливым. Это было редкое, почти неуловимое проявление тепла — и оттого ещё более ценное. Микото ответила ему мягкой улыбкой, в которой читались и усталость, и безграничная нежность. — Как назовём малыша? — девушка крепче прижала к себе свёрток и поцеловала тёмную макушку. — Учиха Саске, — твёрдо отозвался Фугаку. — В честь отца Третьего Хокаге. Он дал своё благословение. — Са‑ске, — словно пробуя имя на вкус, тихо произнесла Микото. — Хорошее имя. Итачи, а что думаешь ты? — ласково обратилась она к старшему сыну. Итачи едва услышал вопрос: он не мог оторвать взгляда от крошечного личика. Антрацитовые глаза младенца завораживали, затягивали, словно самая мощная иллюзия — будто в этих тёмных омутах отражалась сама вечность. Казалось, он вот‑вот утонет в них, потеряет себя. Чтобы вернуть ощущение реальности, Итачи с силой впился ногтями в ладони — острая боль отрезвила. — Да, мама, мне тоже нравится, — с трудом выговорил он; голос прозвучал чуть хрипло от переполнявших чувств. Но на него уже не обращали внимания. Все взгляды были устремлены на маленький комочек в руках Микото — на нового члена клана Учиха, на того, кому предстояло нести в себе наследие рода и, возможно, изменить судьбу всего клана.