Без названия

Примечания к главе Итак, вот она — альтернативная вселенная, которая приводит меня в безумный восторг и которой мне не терпелось с вами поделиться! Господи, очень надеюсь, что она понравится хоть кому-нибудь. Было бы приятно. Это дикая смесь идеи про Фредди-стриптизёра, сюжета «Красотки» — в весьма отдалённом смысле — и одного из эпизодов «Чёрного зеркала». И это Фрайан! Кто бы мог подумать? Саундтрек: Rihanna — S&M --- Лампочки, обрамлявшие гримёрное зеркало, отражались в его глазах — больших, выразительных, подчёркнутых драматическими дымчатыми тенями и густой подводкой с безупречно выведенными стрелками. Почти ироничная нотка голливудского блеска в остальном сугубо утилитарной гримёрке. Всё это выглядело завораживающе мрачно на его бледном, тщательно контурированном лице. Хайлайтер мерцал на скулах и на кончике носа. Фредди поджал губы, прикрывая зубы, выгнул бровь, приподнял подбородок и провёл пальцами вдоль линии челюсти. Его ногти поймали свет: лак цвета полуночной черноты с серебряными искрами. Им вторили серебристые блики во внутренних уголках глаз и серебряный браслет-змея, обвивавший плечо. Блестящие чёрные губы осторожно растянулись поверх крупных передних зубов. Фредди провёл кончиками пальцев по выпрямленным волосам, которые у самых плеч слегка завивались наружу. Винтажная готическая пинап-модель, — подумал он с усмешкой, в которой сквозила лёгкая самоирония, и опустил взгляд на разбросанную по столику косметику. Ну что ж. Осталось минут двадцать. Пора оторвать задницу от стула, пройтись по клубу и посмотреть, какая там сегодня атмосфера. И что за публика собралась этим вечером. Побросав всё обратно в косметичку, Фредди с трудом разлепил скрещённые ноги и выпрямил их, уже мечтая о том мгновении, когда в конце ночи сможет содрать с себя эти виниловые легинсы. Хотя следовало признать, что для этого номера их способность прилипать к пилону была весьма полезна. К тому же ему определённо нравилось, как они на нём сидели. Обтягивая тело так плотно, словно его буквально залили внутрь, они делали его ноги и задницу исключительно привлекательными. Разумеется, свою роль играли и ботильоны на шпильках. Фредди одновременно обожал и ненавидел их. Ему нравилось, каким он себя в них ощущал. Внушительным — хотя бы потому, что они делали его значительно выше. Чувственным, сексуальным, дерзким. У него было несколько пар, и время от времени он надевал их даже на вечеринки. Правда, теперь всё реже: каблуки стали слишком прочно ассоциироваться у него с работой. К тому же через несколько часов ступни неизбежно начинали мучительно болеть, а в трагически преклонном возрасте двадцати семи лет Фредди чувствовал себя уже решительно слишком старым, чтобы терпеть страдания ради красивого образа. В конце концов, дома он почти всегда ходил босиком, а летом носил кеды Vans и балетки. Для следующего номера он избавится от каблуков. Однако первый сценический образ этого вечера был тщательно продуман до мельчайшей детали. Фредди вздохнул, снял со спинки стула короткую кожаную куртку и надел её прямо на обнажённый торс. Затем натянул и застегнул кожаные перчатки без пальцев, а напоследок взял украшенную металлическими заклёпками байкерскую фуражку и водрузил её на голову. На сцене одна из девушек как раз заканчивала номер под энергичную песню Ники Минаж. Фредди не пошевелился. Именно в такие минуты ему сильнее всего не хотелось выходить. Именно сейчас становилось особенно велико желание схватить влажные салфетки, стереть с лица весь этот нелепо преувеличенный макияж, натянуть свитер, собрать вещи и просто уйти — чтобы больше никогда сюда не возвращаться. Глупости, напомнил себе Фредди. Как только он начнёт танцевать, всё будет хорошо. Так бывало всегда. Стоило свету устремиться на него, а музыке — запульсировать внутри, и ему становилось не просто хорошо. Ему становилось прекрасно. Нахождение перед публикой — неважно какой, неважно где — по-прежнему давало ему то ощущение полноты жизни, которое не могло подарить ничто другое. Гораздо труднее было с приватными танцами. Не с самим танцем и даже не со взглядами незнакомцев, которые вдоволь им любовались, пожирая его глазами сколько душе угодно. Какая-то часть Фредди умудрялась получать от этого удовольствие, даже в то время как другая хотела свернуться клубком и спрятаться. К первоначальному психологическому и эмоциональному напряжению, которое вызывала эта двойственность, он уже успел привыкнуть. Для клиентов танцевал его сценический двойник. Не он сам. Поэтому, стоило ему войти в нужное состояние — стать скорее Меркьюри, чем Фредди, что обычно происходило примерно к середине первого номера, — всё налаживалось. Нет, хуже всего были промежутки между выступлениями. Необходимость разговаривать с людьми в зале. К этому он так и не сумел привыкнуть, и в начале каждой смены всё его существо по-прежнему восставало против подобной необходимости. Притворяться, что ему интересен человек, стоящий перед ним. Делать вид, будто между ними возникает какая-то связь. Вести бесконечные пустые разговоры. Соблазнять людей, предлагая себя для их личного потребления. Это не проституция, снова и снова напоминал он себе. Даже близко не проституция. В конце концов, это была не какая-нибудь захудалая стриптиз-забегаловка в тёмном переулке. Заведение было настолько респектабельным, насколько вообще мог быть респектабельным клуб экзотических танцев. Никакой полной наготы. Прикасаться к танцорам категорически запрещалось. По большей части всё происходило вполне цивилизованно. И всё же оставалось это скрытое, болезненно-тошнотворное послевкусие отвращения, от которого Фредди никак не удавалось избавиться. В зеркале он увидел, как из-за занавески стремительно вошла Шивон — новенькая. После первого выступления она выглядела слегка ошеломлённой и запыхавшейся. — Ты в порядке, дорогая? — спросил он, когда их взгляды встретились в зеркале. — Да… Она медленно улыбнулась. Её лицо расслабилось, а брови поползли вверх, когда она оглядела его с головы до ног. В образе Меркьюри она видела его впервые. — Как всё прошло? — непринуждённо поинтересовался Фредди, берясь за телефон, чтобы в последний раз обновить ленты социальных сетей, прежде чем отважиться выйти в зал. — Отлично, — ответила она, собирая волосы наверх и обмахиваясь рукой, после чего достала из сумки бутылку воды. — Господи, только потею как свинья. — М-м-м. Фредди поставил несколько отметок «нравится» под публикациями в Instagram, оторвался от телефона и кивнул на её наряд, состоявший практически из одного крошечного сверкающего бикини. — И это при том, что на тебе вот это. Он демонстративно выбросил вперёд обтянутую винилом ногу и покрутил ступнёй. — А теперь посмотри на меня! — Боже! — рассмеялась Шивон и сделала несколько больших глотков. Затем слегка наклонилась к голливудскому зеркалу, разглядывая себя и встряхивая волосами. — Но образ у тебя отличный. Ты словно Дита фон Тиз и Мэрилин Мэнсон в одном лице. Фредди фыркнул от смеха, снова покосившись на зеркало. — Благодарю. Наверное. — Это был комплимент, — заверила его девушка, улыбнувшись его отражению. Фредди ответил ей любезной улыбкой, а затем вновь обратился к телефону, на котором появилось уведомление. «Дэниел только что прислал вам сообщение», — оповестил его Grindr. — Тебе лучше вернуться в зал, дорогая, — рассеянно произнёс он. — Да, — вздохнула Шивон, убрала воду и повернулась к выходу. — Удачи! — Спасибо! — крикнул Фредди, не поднимая глаз. Дэниел — приятное имя. — Зарабатывай денежки, милашка! Фредди открыл сообщение и вскинул бровь. Хм. В словесном отношении Дэниелу почти нечего было предложить, зато у него имелась неплохая фотография торса без головы. С выставленным наружу членом. Под снимком значилось: Нагнись. Фредди закатил глаза и напечатал ответ: Как романтично. Я, пожалуй, откажусь. Ну-у-у, — пришёл ответ, а мгновение спустя ещё один: У меня есть свечи. Фредди громко расхохотался и покачал головой. Он начал набирать сообщение, но тут же всё удалил. Сейчас было решительно не время. Он понимал, что просто тянет время. Оставалось минут пятнадцать. Если не меньше. Снова запустив руку в косметичку, Фредди вытащил маленькое карманное зеркальце и открыл его. Внутри лежали свёрнутый в трубочку клочок бумаги и крошечный пластиковый пакетик. Последний был почти пуст. Надолго ли ему его хватило? — мельком задумался Фредди. Меньше, чем прежде, он это прекрасно знал, но не позволил себе задерживаться на этой мысли. Вместо этого он попытался прикинуть, как скоро и сколько сможет позволить себе купить на следующей неделе, одновременно нащупывая пластиковую карточку во внутреннем кармане большой сумки. Поглядывая на дверь — не потому, что кто-нибудь стал бы возражать против того, чем он занимался, а потому, что ему не хотелось делиться, — Фредди быстро вытряхнул немного порошка на зеркальце и разделил его карточкой магазина H&M, сформировав аккуратную дорожку скромного размера. Всего лишь лёгкий привкус искусственной эйфории. Вероятно, на потом оставалось ещё две дорожки. Он лизнул край карточки, взял свёрнутую бумажку и быстро склонился над столиком, без труда расправившись с отмеренной порцией белого порошка. Выпрямившись и шмыгнув носом, Фредди почувствовал горечь в задней части глотки и покалывающую, онемевшую пустоту в носовой полости. Эти ощущения сразу же его успокоили. Он потёр кончик носа и глубоко вдохнул. Из гримёрного зеркала на него обольстительно улыбалось видение по имени Меркьюри. Фредди провёл пальцем по поверхности зеркальца и втер остатки порошка в дёсны. Облизнул их, наслаждаясь странным ощущением онемения под языком. Пора. --- Официально «Варьете» не считался ЛГБТК+-стриптиз-клубом. Несколько подобных заведений появилось в Лондоне после того, как десять лет назад, в 2019 году, открылся первый такой клуб. В «Гарпиях», старейшем из них, по-прежнему работали преимущественно трансгендерные танцовщицы. Существовал и другой клуб, где выступали исключительно мужчины. Его можно было назвать самым популярным в Лондоне местом проведения девичников — и одновременно главным пунктом утоления жажды для гей-сообщества. Войти туда было всё равно что очутиться внутри одной из сцен фильмов «Супер Майк». Фредди там бывал, и ему понравилось, однако человек с его стройным телосложением и андрогинным стилем вряд ли мог рассчитывать получить там работу танцора. А вот «Варьете» полностью оправдывал своё название. Танцоры чрезвычайно различались как внешностью, так и стилем. Здесь работало несколько постоянных девушек, которых, строго говоря, нельзя было назвать особенно необычными. Все они танцевали на пилоне. Однако одна из них была малайзийкой и трансгендерной женщиной — хотя никто бы никогда об этом не догадался, — а другая происходила из Западной Африки. Недавно ушла польская девушка, и на её место взяли Шивон — очаровательную рыжеволосую ирландку. Здесь была и Дом, выступавшая в жанре бурлеска. А ещё Халид — пышнотелый египетский танцор живота, приходивший только по субботам и воскресеньям. В будние дни он преподавал танец живота в спортивном центре Баттерси. Была Тереза, ежемесячно менявшая цвет волос и покрытая пирсингом и татуировками с головы до ног. И, наконец, здесь был Фредди, который в данный момент покачивал узкими бёдрами, направляясь к бару и осматривая зал. Для пятничного вечера клуб пока оставался довольно пустым. Как обычно, среди посетителей преобладали мужчины, хотя неизменно встречалась какая-нибудь компания подруг и несколько пар. Как ни странно, Фредди обнаружил, что Меркьюри пользовался немалой популярностью у женщин. Роджер, не без лёгкой зависти, объяснял это его волосатой грудью. Его появление уже заставило нескольких дам у бара обернуться. Теперь они бросали на него заинтересованные взгляды. Приблизившись к стойке, Фредди слегка улыбнулся и коснулся козырька фуражки, приветствуя их. Через мгновение перед ним, скрестив руки на груди, встал его лучший друг и сосед по квартире. Яркие татуировки на предплечьях особенно выделялись на фоне белой рубашки, рукава которой были закатаны до локтей. Рубашка на пуговицах и галстук-бабочка ничуть не приглушали столь же яркую и харизматичную индивидуальность, которую Роджер, по мнению Фредди, всегда излучал в огромных количествах. То, что Роджер почти всегда находился здесь вместе с ним, делало всё происходящее немного менее невыносимым. — Готов, Фредди? — с широкой ухмылкой спросил бармен. Глаза Фредди слегка расширились. — Родж… — Чёрт, прости. Роджер сморщил нос. — Что тебе налить, Меркьюри? — Как обычно, дорогой. Пальцы Фредди легко пробежали по гладкой поверхности стойки, а взгляд снова заскользил по залу. Он уже начинал ощущать действие. Появилась особая лёгкость и прилив нервной энергии, сердце билось немного быстрее, чем следовало. — Сейчас будет. Роджер снял с полки бутылку Smirnoff и принялся смешивать водку с тоником. На самом деле Фредди больше нравилась водка с лимонадом, но он почему-то вбил себе в голову, что тоник полезен для здоровья. Кроме того, в нём было гораздо меньше калорий. Разумеется, это было полнейшей нелепостью. Алкоголь наверняка сводил на нет любую возможную пользу. Но так Фредди лучше относился к самому себе, поэтому менять привычку не собирался. Его взгляд остановился на самой большой компании в зале — человек двенадцать. В основном мужчины, все в костюмах и галстуках. В дорогих костюмах. Фредди надеялся, что они банкиры. Хотя имело ли это какое-нибудь значение? Шивон и Имани уже разговаривали с ними. Судя по внешнему виду этих сотрудников лондонского Сити, девушки обойдут Фредди — как, в сущности, происходило почти всегда. Он машинально коснулся закреплённого на запястье смартлета — умного платёжного браслета, — размышляя, достаточно ли людей сегодня проведут над ним своими банковскими картами, чтобы он сумел остаться на плаву. Настоящие деньги приносили чаевые и приватные танцы. Даже в самые удачные вечера Фредди не мог и мечтать о том, чтобы соперничать с танцовщицами. Он прекрасно понимал, что в лучшем случае воспринимается посетителями как диковинка, а иногда — как предмет пьяного спора: «Возьми вон того, приятель! Давай же!» Большинство людей приходило сюда вовсе не ради него. Он был лишь частью авангардной атмосферы заведения. В сущности, история всей его жизни. Его всегда было недостаточно. Недостаточно британец. Недостаточно парс. Недостаточно образован. Недостаточно талантлив. Недостаточно мужчина. Недостаточно женственный. Слишком застенчивый. Слишком громкий. Слишком волосатый. Слишком изящный. И уж совершенно недостаточно гетеросексуальный — во всяком случае, по мнению его родителей. Не то чтобы ему теперь было до этого дело. По крайней мере, именно это он себе говорил. Фредди всегда ощущал себя не на своём месте. И чем старше он становился, тем мучительнее понимал, что все разговоры об «уникальности» — полная чушь. Никому в действительности не нужна уникальность. Музыкальной индустрии требовалось идеальное воплощение той повестки, которую она продвигала в конкретном году: человека брали, придавали ему нужную форму, а затем называли получившийся продукт талантом и уникальностью. Всё это было одной огромной ложью. И если ты не помещался в стандартную формочку — что ж, удачи тебе, мать твою. Потому что двигался ты прямиком в никуда. — Земля вызывает Меркурий. Фредди вздрогнул и повернулся к Роджеру, который подвинул к нему напиток с чрезвычайно довольным выражением лица. — Умора, — сухо отозвался Фредди, хотя уголки его рта дрогнули. — Да, я такой. Спасибо. Роджер многозначительно поиграл бровями. Когда Фредди взял стакан, Роджер извлёк из-под стойки собственную наполовину опустевшую пинту и чокнулся с ним. — Твоё здоровье. — И твоё, дорогой. Фредди обхватил губами соломинку, сделал глоток и снова оглянулся через плечо. — ПП ещё не заявился? — Пошляк Пол? Роджер высунул между зубами кончик языка, а Фредди цокнул и шикнул на него. Никому здесь не требовалось знать, каким прозвищем они наградили самого постоянного и одновременно самого нелюбимого клиента Фредди. — Боюсь, он здесь, — сообщил Роджер, указывая на компанию в костюмах, за которой только что наблюдал Фредди. — И привёл друзей. Прости, приятель. — У-у-у… Фредди с подавленным стоном поставил стакан на стойку. — Да чтоб мне провалиться. И действительно, там находился Пол. Вернее, Фредди видел его затылок. Пол оживлённо разговаривал с представительным мужчиной средних лет, который, судя по всему, почти не обращал на него внимания. — Наверное, корпоратив или что-то вроде того, — Роджер пожал плечами. — Может, это его займёт. — Я, чёрт возьми, очень на это надеюсь, — вздохнул Фредди. Потому что в противном случае этот пялящийся ублюдок весь вечер будет практически дышать ему в затылок. — Он ведь не банкир? — Нет. Фредди покачал головой, с сожалением подумав, что знает об этом неприятном человеке гораздо больше, чем ему хотелось бы. — Он личный помощник. Работает в туристической компании или где-то вроде того. Что неудивительно: он прекрасно вписывался в компанию этих самодовольных, напыщенных ублюдков, подумал Фредди. Размышляя о том, насколько все они похожи друг на друга — вплоть до одинаково глупых и скучных причёсок, — он на мгновение обратил внимание на фигуру с краю компании. Ну, кроме этого, — рассеянно подумал он, разглядывая густые волосы мужчины, собранные в небрежный пучок, и неопрятную бороду. Теперь, присмотревшись, Фредди заметил, что, хотя незнакомец явно принадлежал к этой компании, он словно отклонялся в сторону, будто не желая иметь с остальными ничего общего. В отличие от своих спутников, мужчина выглядел серьёзным и глубоко задумавшимся. В нём было что-то сдержанное и скромное. — Ладно, — произнёс Роджер, и Фредди снова повернулся к нему. К стойке подошло несколько посетителей, и Роджер спрятал свой стакан. — Удачной смены, хорошо? — Непременно. Фредди улыбнулся. — Увидимся позже. Вернувшись в гримёрную, где Дом как раз облачалась в свой сложный сценический костюм, а Тереза пила воду, Фредди получил ещё пару минут, чтобы в последний раз размяться, понемногу потягивая напиток, и настроиться должным образом, прислушиваясь к голосу диджея. — А теперь, дамы и господа! Сделав дрожащий вдох, Фредди медленно поднялся по ступенькам к занавесу. Всё его тело покалывало от адреналина и химически вызванной обострённой бодрости. — Встречайте на сцене… Фредди любил начинать с этого номера: он был быстрым и практически не оставлял возможности как следует рассмотреть зрителей. В танце можно было раствориться. — …наше неземное наслаждение… Фредди приподнял подбородок, отвёл плечи назад и поставил одну ногу на верхнюю ступеньку. — …Меркьюри! На-на-на, давай! Умеренно восторженные крики — со стороны бара Фредди расслышал громкое улюлюканье Роджера — отошли на задний план, заглушённые стремительным ритмом S&M Рианны. Басовая линия отозвалась вибрацией во всём его теле, когда он вышел на сцену, вызывающе шагая в такт музыке. Каждое движение бёдер было преднамеренным, заряженным неистовой энергией — сплошная чувственность, сила и секс. Рука легла на талию. Поворот головы. Одним резким, энергичным движением Фредди схватился за козырёк фуражки, сорвал её и отбросил назад, одновременно хлестнув себя волосами по лицу. Зрители внизу исчезли в потоке света. Ухватившись за пилон одной рукой, Фредди поднял себя в простое вращение «карусель», после чего обвил прохладный металл телом, выполняя несколько всё более сложных вращений. Зажав пилон ногами, он откинулся назад, а затем под музыку волной поднял тело, прижимаясь к металлу и удерживаясь одной рукой. Голова казалась совершенно расслабленной, почти безвольно покачивавшейся на плечах, хотя каждое движение оставалось тщательно выверенным. Накрашенные губы осторожно прикрывали зубы, чтобы зрители не заметили его выступающего прикуса. Как же приятно быть плохой, назад пути уже нет… С пируэтом он вновь опустился на пол — прямо в центре сцены, спиной к пилону, вытянув руки вверх. Вся верхняя половина тела удлинилась, потянулась к потолку, а затем Фредди скользнул вниз, встал на колени и бросился вперёд, подползая к самому краю сцены и покачивая бёдрами из стороны в сторону. Отсюда невозможно было не видеть обращённых на него глаз. Но можно было в них не смотреть. Фредди снова приподнялся на коленях, прогнулся назад, запрокинул голову и сбросил кожаную куртку, позволив ей соскользнуть на пол. Руки в перчатках независимо друг от друга заскользили вверх и вниз по его телу, затем опустились ниже. Бёдра ритмично подались навстречу собственным прикосновениям под свист и одобрительные возгласы. Пусть я плохая — зато безупречна в этом. В воздухе секс — мне всё равно, я обожаю его запах… Повернувшись и изогнувшись, он оказался на животе, задницей кверху, а затем перекатился на бок, выбросив одну ногу к потолку. Снова поднявшись на ноги, он устремился к пилону — теперь движениям ничто не мешало. Он вращался всё быстрее, переворачивался вниз головой, чувствуя, как сердце неистово колотится в груди, а всё вокруг превращается в сплошное размытое пятно. В такие короткие мгновения происходящее казалось чистейшей эйфорией. Волшебством. Меркьюри оживал. А Фредди — взмывал ввысь. Примечания автора после главы Вот каким Меркьюри предстал непосредственно в воображении автора: На странице 13 помещён авторский рисунок: Меркьюри танцует на пилоне в байкерской фуражке, короткой кожаной куртке, виниловых легинсах и туфлях на высоких каблуках. (Рисунок вынесен на обложку фанфа - прим.перевод.) Да, у него действительно проколот сосок. И пирсинг выглядит вот так. Исследовать материал для этого фанфика было невероятно весело. Среди множества прочих вещей меня вдохновляли потрясающие мужчины, танцующие на пилоне, чьи выступления можно посмотреть на YouTube. А ещё эти талантливые парни — в особенности Янис Маршалл, потому что… да чтоб меня. Как вы, наверное, уже поняли, я совершенно одержима этой альтернативной вселенной. Очень надеюсь, что первая глава вам понравилась! На данный момент мне кажется, что впереди может быть как пять, так и пятьдесят глав, ха-ха. Расскажите, что вы думаете!