Проект "Элефтерия"

Детектив Колгрейв расцепил пальцы рук и откинулся на спинку стула, прогнулся в пояснице, поморщился. Он был немолод и лысоват, две глубокие морщины по сторонам рта делали его похожим на одного из диснеевских гномов. — Может, выпьем кофе? — предложил он. — Нам еще долго так сидеть. Десмонд кивнул. Кофе. Хорошо. Женщина в синем костюме, которая в течение всей их беседы щелкала клавишами стенографической машинки, тоже подняла голову и откинулась на спинку стула. Прозрачные волосы, думал Десмонд, глядя на нее. Вот у нее как раз такие, очень светлые, мягкие. Женщина смутилась под его взглядом и встала. — Я схожу, детектив. Колгрейв кивнул, вытащил папиросу, неспешно размял ее и закурил. Они молчали. Десмонд посмотрел в окно. Все в мелких каплях, на улице дождь. Его ни разу не было с тех дней. И уже почти не больно думать о том, где сейчас Генри. Как его на самом деле зовут? Стенографистка вернулась с двумя стаканчиками кофе, поставила между Десмондом и Колгрейвом, снова вышла. Затем она принесла кофе себе и села на свое место. Детектив жестом предложил Десмонду продолжать. — Я переночевал в «Трех соснах», но когда проснулся, понял, что скоро придут Пикетты делать генеральную уборку, и испугался, потому что они бы меня узнали. Кроме того, в этом доме не было еды, никакой совершенно. И я решил найти другой дом, а к восьми вечера вернуться в «Три сосны» и встретиться с Айрис. Он рассказывал монотонно, не задумываясь. Он столько раз рассказывал все это себе. В панике, с трудом собирая мысли, когда Генри исчез так же внезапно, как несколько дней назад появился. Кратко, когда приехали полицейские. Потом крутил и крутил в голове, продумывая все детали, пока лежал на больничной койке. Рассказал адвокату, а затем уже с ним — детективу Колгрейву. И вот теперь под запись. Разбуди его ночью, он начнет с любого места. — ...я впал в панику и побежал через лес, потерял фонарик… Долго не мог успокоиться. Даже разломал в доме какую-то мебель… Потом долго спал. Но не встретиться с Айрис было нельзя, поэтому вечером пошел обратно к «Трем соснам». Не по дороге, а через лес. Ждал долго, но так никто не появился. Вернуться я решил по дороге, к тому времени я уже взял себя в руки и начал о многом задумываться. Я решил собраться с духом и выяснить, от чего умерли Пикетты. Увидел рану, выковырял пулю… — Десмонд закашлялся. — Простите, как вспомню… Но мне требовалось хоть что-то понять. Пуля была свинцовая, а это значило, что стреляли из револьвера. Других выводов я сделать не смог, я и про револьверные пули не помню откуда знаю… Должно быть, от отца, у него был револьвер. Меня все это снова потрясло, конечно. Я вернулся домой… Ну, то есть в дом «У ручья». Нашел немного коньяку, выпил… Я не знал, что и думать. Все эти дни я слушал радио, смотрел телевизор, но там так мало сообщали о моей истории. Наверное, в газетах было больше? — Десмонд взглянул на Колгрейва. Тот был увлечен расщеплением спичек вдоль: три первые у него уже сломались, четвертая была зажата между толстыми, не очень аккуратными ногтями. — Загляните в библиотеку, — пробормотал детектив, не сводя со спички глаз. — Я, признаться, не следил. Десмонд наблюдал, как четвертая сломанная спичка отправилась к трем первым. — Я плохо помню теперь, как проводил дни, они все были одинаковые. Я ел. Спал. Думал. Пытался читать, но даже не помню, что это были за книги. А потом я услышал про несчастный случай с Айрис… Какой это был день? Да, пятница! Сказали, что она не смогла присутствовать на похоронах, — Десмонд помолчал. — Как вы думаете, может, она не поехала на них намеренно? Хотя гроб все равно был закрыт, какая разница… — Похороны не играли никакой роли, она ведь опознала тело сразу же, — Колгрейв то приближал новую спичку к глазам, то чуть отводил от себя. Должно быть, зрение его уже подводило. — Но травмы ее были пустяковые, на самом деле. — В общем, тогда я и понял, что нужно прекращать прятаться, это ничего не даст. И решил, что в субботу отправлюсь в имение сам. Просто невозможно было продолжать дальше жить в этой неопределенности. По моим прикидкам выходило, что пройти нужно будет миль сорок, это показалось мне вполне возможным. Четыре мили в час, десять часов… Я решил рискнуть. Но я скоро понял, это решение оказалось неудачным. — Вот уж точно, — Колгрейв восторженно прищелкнул языком, спичка наконец распалась на две ровные щепки. — Там все шестьдесят. — Но меня подвезли, и это здорово меня выручило. Вы, кстати, не нашли этого мужчину? Я бы хотел его отблагодарить. Все-таки посадить в свою машину человека подозрительной внешности… — Этим занимается шериф округа, если будут новости, он сообщит. — Позвоните и мне, если не трудно. В общем, к имению я пришел уже за полночь, просто на ногах не стоял. Чтобы меня никто не увидел, я пролез через забор с восточной стороны, там есть такое место, я могу показать. В дом тоже забрался тайно, я же рос в этом доме и знаю, какое окно можно открыть снаружи. Первым делом я, конечно, пошел к себе, снял сапоги, да и вообще всю одежду, она была такая грязная, просто не терпелось…Туфли надевать не стал, потому что очень болели ноги. И отправился в крыло Ламбертов. Айрис спала, я постучал, но она не слышала. Тогда я приоткрыл дверь и позвал ее. Она вскочила с подушкой в руках. Тогда я подумал, что это от испуга, но теперь-то понимаю, конечно, что она спала с пистолетом под ней. Видимо, по моему поведению она поняла, что я ни в чем ее не подозреваю, и не стала стрелять сразу. Да и рискованно было, наверное, пока я стоял в дверях, ведь если бы она промахнулась, я мог бы убежать… Это мои теперешние домыслы, конечно, тогда я ничего такого не думал. Я хотел всего лишь поговорить с ней, понять, как обстоят дела… Пистолет я заметил совершенно случайно. То есть револьвер… Но я тогда его не видел, просто она сунула его в карман халата, и он, знаете, перевешивал. Сначала я почти не обратил внимания именно на это, но меня смутило, что Айрис была как-то напряжена, и я тоже насторожился. А потом… Это все быстро случилось, я даже думаю, что мне просто повезло, потому что она немного замешкалась, и я отскочил. Ударил скорее от испуга, просто схватил, что попалось под руку. Переживал потом, что не так все понял, я ведь не сразу заметил, что ранен. Потом увидел револьвер на полу, сдернул шнур со шторы и попытался как-то связать ей руки. Ну и… Что еще рассказывать, я позвонил и ждал вас. Десмонд замолчал, стенографистка еще какое-то время щелкала клавишами, затем остановилась. — Думаю, на этом закончим, — Колгрейв шлепнул по столу ладонью. Женщина деловито смотала ленту, упаковала машинку в чемоданчик. — Расшифровка будет в среду к трем часам. Мужчины поднялись и поклонились, провожая ее. — Вам нужно будет приехать еще раз, — сказал Колгрейв Десмонду, тяжело опускаясь обратно на свой стул. — Прочесть показания и подписать. — Да, я понимаю. Ему хотелось наконец уйти, но Колгрейв всем своим видом демонстрировал намерение продолжить беседу. — Вы ведь предположили верно, мистер Вудс, ваша сестра и в самом деле нанимала детектива, это некто Джозеф Боссом… Я его знаю, бывший коп. Он работал на нее две недели и предоставил снимки, на которых ее муж был заснят с молодой китаянкой. Причем не только в увеселительных заведениях, это было бы полбеды. Он покупал ей одежду на Пятой авеню. — Детектив отхлебнул остатки кофе и закашлялся. — Представляю, какой фурор они произвели в тамошних магазинах! Я не одобряю поступков миссис Ламберт, не подумайте, но могу понять ее чувства. Дойти до такого бесстыдства… Саму девицу мы не нашли, как вы уже наверняка поняли, от этих узкоглазых разве добьешься! У них ведь какой порядок: все дела со своими людьми они решают сами. Ни словечка не скажут тем, у кого глаза шире щели для пятицентовика. Я вот думаю, может быть, на тех фото были разные женщины, а не одна, ведь кто этих чинков разберет. Но не больно она нам нужна, эта девица, одна или сколько их там было… Миссис Ламберт в убийстве мужа все равно созналась. А вот с Пикеттами не так просто, дело пока буксует, там ведь совсе-е-ем другая история. Присяжные могут пожалеть обиженную мужем жену, однако убийство пожилой пары честных работяг… Это уж не поймут. Мы, кстати, осмотрели дом «У ручья», сделали все экспертизы… Десмонд смотрел в окно и старался не выдать себя ни единым мускулом. Это так легко удавалось Генри, лицо как безупречная маска… Можно ли научиться этому, только наблюдая? Нет, не стоит и пробовать. Детектив обратит внимание на перемену в его поведении, нужно вести себя совершенно обычно, дергаться, сбиваться, моргать. Ведь Колгрейв не зря изображает простачка и забалтывает его. Он уже переходит к главному — к дому «У ручья», а Десмонд точно знал слабые места своей истории, и этот дом был одним из них. Там очень многое могло вызвать вопросы полиции: разорванная женская одежда, стаканы, чашки… Волосы, наконец. Он ни о чем не подумал, когда уходил из этого дома, и ничего теперь не мог исправить. Зато со второй ложью он справился лучше, сказал, что добирался от «Элефтерии» пешком и где-то между Гроухельвом и Аркисоном его подвез человек на черном фиате. Номер, он, разумеется, не запомнил, да и сам старался выглядеть как можно неприметнее, даже снял красную куртку. Детектив наверняка не отказался взглянуть на заключение врачей, а значит, уже в курсе, что у него до крови сбиты ноги. Никакого Генри никогда не было. Иногда Десмонд и сам в это верил. Только в первые дни не мог забыть о нем ни на миг, было слишком больно, но постепенно чувства притуплялись, мысли упорядочивались, и тогда — сколько прошло? почти неделя? — Десмонд наконец понял, что его так задело в словах Генри, что торчало занозой в его душе. Не сами слова и их несправедливость, а вопиющая нелогичность сказанного. Ведь если Генри раньше него понял, что Флойда убила Айрис, если он глубоко презирал его, Десмонда, что мешало ему уехать? Связать незваного сожителя или даже прикончить, что надежней, вернуться к своей машине и уехать с билетами и паспортами. Но вместо этого он потратил на него ещё целые сутки, причем не самые простые. Ворочал с ним мебель, показывал, что Пикеттов убил не он, следил, как поведет себя Айрис при встрече… Может, Десмонд и в самом деле неважно разбирался в людях, но то, что он понял, теперь очень его злило. Кем этот тип себя вообразил? — Работенка оказалась непростой! — продолжал рассказывать Колгрейв. — Одно дело — прийти в дом и аккуратно все изучить, и совсем другое — проводить экспертизу в таком бардаке. Десмонд почувствовал, что на него выжидающе смотрят, поерзал на стуле. — У меня… — он прокашлялся. — Понимаете… Было очень плохое душевное состояние, я… Думаю, я утратил контроль и совершил несколько необдуманных поступков. — Это точно, вы их насовершали изрядно! — хмыкнул Колгрейв. — Это ж надо было придумать такое! Между прочим, это введение следствия в заблуждение, если не кое-что похуже! Десмонд медленно повернулся к нему. — Мне не стоило соглашаться на беседу без адвоката? — С вашим делом ничего не изменилось, — отмахнулся Колгрейв. — Сгорел-то дом без посторонней помощи. — Что? — Десмонд уставился на детектива, не веря своим ушам. — Что значит сгорел? — А что это может значить? — хохотнул Колгрейв. — Был дом и нет, вот и все. Проводку замкнуло. А кто знал, что он там горит? На мили окрест ни души. Когда в Эшли дым увидели, тогда и позвонили только. Пожарные приехали, а что толку, тушить уж было нечего. — Когда это случилось? — выдавил из себя Десмонд. — Пожарные говорят, возгорание случилось утром воскресенья, — пожал плечами Колгрейв. — Я ушел в субботу… — Вас никто и не обвиняет. Но все-таки это выглядит странным совпадением, согласитесь? Десмонд деревянно кивнул. — Возможно, мне просто не хочется думать, что женщина может быть убийцей… — задумчиво протянул детектив. — И не просто по неосторожности убить, а умышленно. Ночью она попрощалась с вами, а уже утром поехала убивать. Немыслимо! Допустим, она приняла мистера Пикетта за вас, потому что ее ввела в заблуждение красная куртка. Но миссис Пикетт была застрелена на улице! Вы понимаете? Миссис Ламберт погналась за ней, чтобы прикончить свидетельницу! Молодая женщина, образованная, из хорошей семьи… В такое не хочется верить. И я думаю, а не было ли у нее соучастника? — Любовника? — Десмонд посмотрел Колгрейву в глаза. Тот не смутился. — Вероятно, да. Вы же сами говорили, мистер Ламберт мало уделял внимания жене. — Нет, — Десмонд покачал головой. — То есть да, мало, но Айрис мужа очень любила. Тем обиднее ей было его предательство. А если предположить, что она сама ему изменяла, это значит… Нет, она не настолько бессердечна. Она просто не справилась со своими чувствами. — Я тоже думал об этом, — признался Десмонд. — Никак не мог понять, я ведь своими ушами слышал выстрел, когда мы с Айрис были на улице. Двери были заперты… Но потом понял, что это можно устроить и без помощника, что-то вроде бомбочек, которые мы делали в детстве. Наверняка поэтому в комнате так сильно пахло порохом. — Да, это несложно. — Чего я не могу понять, так это зачем Флойд после ссоры со мной отправился в охотничий домик. — Ваша сестра его попросила. Сказала ему, что хочет кое-что показать, — детектив Колгрейв аккуратно смел все сломанные спички в корзину. Она ведь даже не любила охоту, думал Десмонд. Кажется, не любила. И все-таки решилась выстрелить в мужа из ружья. А если бы он его отобрал? Затея не выглядела очень надежной. Должно быть, она что-то придумала. Она оказалась очень способной придумывать, его добрая сестра. Но ни к чему было расспрашивать об этом детектива. Десмонд поднялся. — Если мы закончили, я хотел бы попрощаться. — Разумеется, — Колгрейв поднялся, протянул Десмонду руку. — Ах да, вот что хотел спросить. Если не секрет, мистер Вудс, как вы ухитрялись бриться? Десмонд посмотрел в его простецкое толстощекое лицо. Генри был прав, дураков на громкие дела не назначают. — Спички, детектив, — он улыбнулся. — Возьмите на заметку, вдруг пригодится. Только обязательно сначала потренируйтесь на руке или ноге. Запах будет неприятный, предупреждаю, но мне лично противнее было ходить со щетиной. На улице Десмонд остановился и поднял к небу лицо. Холодные капли разбивались о губы и щеки, но он улыбался. Ему нравилось быть живым.