В двух шагах от взгляда твоего

Противники ставят себе мат сами. Надо лишь немного подождать. Зигберт Тарраш

🔷🔷🔷

      Сэхун мрачно взирал на товарищей, стоящих у самой двери, будто поджидавших его. Во что поверить было почти невозможно. Времени, прошедшего с его «побега» из подвала, прошло достаточно, он не прятался, просто сидел в комнате, но никто даже не заглянул туда, не поинтересовался, что случилось, а значит, им всё равно, где Сэхун и что с ним. И это оказалось обидно. Обиднее, чем подозрения, упрёки и непрошеные советы. Обиднее даже, чем измена Исыль, хоть пока и предполагаемая. Безразличие — вот, что убивает. Медленно, но верно.       А ведь ещё совсем недавно Сэхуном восхищались и хореографы агентства, и Хосок, мнение которого Хван так ценил, и на кого равнялся в танцах. И остальные стажёры уважительно относились к талантливому парню до тех пор, пока не появился этот мелкий выскочка. Пак Чимин, «балерун», как презрительно называл его Сэхун. Но при этом не мог не согласиться, что танцует Чимин действительно прекрасно. Причём, в разных стилях, о чём довольно метко высказался Хосок, добавив ещё одну отравленную стрелу в сердце впечатлительного Хвана.       И хотя выдающимися танцевальными навыками отличались и другие ребята — тот же Чонгук или Рики — но именно похвалы в адрес Чимина раздражали больше всего. А когда этот «балерун» начал поучать Сэхуна прямо во время репетиции, тот не выдержал и стал демонстративно игнорировать указания нового «господина хореографа». И тут так кстати подвернулись другие недовольные Паком личности, да ещё и с предложением, от которого сложно было отказаться. Но обдумав в подробностях ситуацию, Сэхун всё же решил держаться в стороне.       Единственное, о чём он сожалел сейчас — что не сообщил хоть кому-нибудь о готовящемся «возмездии», а когда увидел, к чему привело его молчание, будто сам оказался там, в тесной тёмной каморке, связанный и брошенный на произвол судьбы. Теперь, просидев в комнате почти час и вновь перебрав в памяти всё, что так бесило его, он осознал, что изначально решил какие-то свои неудачи свалить на Чимина, а тот даже не подозревал, что его назначили виноватым в чьих-то промахах. Просто загнал себя в ловушку собственных сомнений и проблем. И вот сейчас все парни вместе обсуждают случившееся, наверно, успокаивают или жалеют Пака, а он, Сэхун, один в другой комнате, позабыт и никому, в общем-то, не нужен. Но может, информация, которой он обладает, кому-то понадобится? И Сэхун направился к соседям, чтобы рассказать всё!       А соседи встретили его на пороге.       — А вы куда?       — К Касперу. Там Сэон и Джухо, попытаемся их отвоевать на сегодняшнее выступление. Подробности позже. — Коротко объяснил Намджун, будто не удивившись появлению Хвана.       Сэхун кивнул и вошёл в комнату. Сел на кровать Чимина, не обращая внимания на его взлетевшую вверх бровь.       — Подождите. Я должен кое-что рассказать. И попросить прощения. — Сэхун поднял глаза, несколько секунд смотрел на Чимина, потом поднялся и подошёл к нему. — Прости, это из-за меня случилось. Но я не хотел, чтобы так… просто разозлился… ребят, я знал, что Сэон хочет как-то наказать Чимина, но никому не сказал, думал… короче, не знаю, чем я думал! Простите…       Хван опустил голову, будто ожидая приговора от товарищей. А те молчали, не понимая, каким образом Сэхун причастен к похищению, да и вообще мало что уяснив из его сбивчивого рассказа. А ещё ждали реакции самого Чимина на такое неожиданное признание. Но тот молчал. И Юнги рискнул прояснить ситуацию самостоятельно.       — Мы в курсе, что из-за кое-каких новостей ты психанул на Чимина, об этом потом… а о том, что планируется похищение, ты знал? Сэон тебе сам сказал об этом?       — Мы с Джухо как-то курили на лестнице, потом пришёл Сэон, очень нервничал, торопился куда-то… и Джухо тогда спросил, нет ли у меня желания как-то отомстить Чимину за тот случай на репетиции. Оказывается, Сэон очень злился из-за того, что ты заставил его отрабатывать синхронность, помнишь? — Пак кивнул. — А помнишь, что он тебе сказал после этого?       — Конечно. Что со старшими так нельзя себя вести, и он запрёт меня в зале, чтобы наказать.       — Вы нормальные? — Хосок едва не набросился на Сэхуна с кулаками. — Я же сам передал все полномочия по проведению репетиции Чимину, вы должны были его слушаться! А вы, оказывается, не только пытались помешать ему, ещё и угрожали! И ты мне ничего не сказал, Чимини! Почему?       Тот пожал плечами — не говорить же, что идти против старших, более опытных и авторитетных товарищей мало кто рискнул бы.       — Ладно, сейчас не до этого! — Намджун снова открыл дверь. — Мы идём или нет?       — Джуни, минутку подожди, есть пара вопросов. — Юнги повернулся у Сэхуну. — Помнишь тот день, когда мы с Чимином вернулись в общагу, и он угощал всех конфетами и пирожными?       — Теми лепёхами, на которые он рухнул? Помню, конечно!       — Когда я ушёл за сигаретами, ты был в общаге? Может, произошло что-то странное?       — Да я не помню… — Сэхун задумался. — Кто-то куда-то ходил всё время… а, я был здесь, мы с Рики и Йедже говорили о разных праздниках, о подарках… мне на Чусок родители открыли счёт в банке, сказали, что деньги оттуда я смогу взять только на свадьбу или на образование детей. Вот я и спрашивал, что в Таиланде дарят на праздники, кстати, очень интересно у них…       — Хорошо, об этом потом расскажешь, — прервал Юнги и взглянул на Рики, — помнишь такой разговор?       — Да, помню, мы долго говорили об этом.       — А Джухо до или после этого разговора пошёл в аптеку?       — Они с Сэоном были в комнате, но в разговоре не участвовали, насколько я помню, — Сэхун задумался. — Джухо куда-то вышел на несколько минут, потом вернулся и спросил, надо ли кому-то в аптеке что-нибудь купить, да Рики? — таец кивнул. — Рики попросил пластырь, Джухо оделся и ушёл, буквально через минуту пришёл Тэхён.       — Ага, понятно. А когда Джухо вернулся?       Ответа не последовало — парни усиленно вспоминали, чем занимались в тот вечер и когда видели Джухо.       — Кажется, мы все в вашей комнате сидели, нас Сокджин-хён позвал ужинать, — Рики посмотрел на Намджуна, будто просил поддержки, вопросы Юнги его уже пугали, — и Сэон был с нами. А Джухо пришёл минут через десять. Сказал, что пластырь в ящик положил. Вы с Чимином пришли после Джухо.       — Понятно, — разочарованно вздохнул Юнги, — это ничего не доказывает. Ушёл, пришёл, и чёрт его знает, где был… ладно, парни, разберёмся! Погнали к Касперу!       Вывалившиеся гурьбой из комнаты стажёры не успели сделать и нескольких шагов, как увидели идущих навстречу по коридору Чонджэ, Сэона и Джухо.       — Видите, как переживают за вас, аж встречать выбежали, хотя мы и не ждали, — обернулся менеджер к парням. — Или вы решили все вместе с уроков сбежать в кино? — мужчина улыбнулся и кивнул на дверь. — Но не успели, проказники, поэтому возвращайтесь, расскажете мне, куда собрались.       — Мы к вам шли, господин Чонджэ. Хотели попросить… — Чимин не успел закончить мысль, почувствовав, как его плечо оказалось в железных тисках пальцев Юнги.       — Хотели спросить, сонбэ, — с нажимом проговорил он, — Вы придёте на саунд-чек? Времени уже мало осталось, мы боялись, что Вы задержитесь и не сможете поприсутствовать.       Менеджер внимательно посмотрел на Мина — в глазах парня не было и намёка на издёвку, лишь искренний интерес и ожидание ответа на вопрос.       «Надо же, сама честность! — внутренне усмехнулся Чонджэ, не подавая виду, что ни на миг не поверил стажёру, слишком уж явное беспокойство читалось в других глазах. — Ладно, давай сыграем, мальчик. Твой ход засчитан, теперь моя очередь. Кто победит в этой партии?»       — Если вы вдруг не услышали, повторяю: возвращайтесь в комнату, я пришёл не просто так, нам нужно обсудить очень важные вопросы. — И подождав, пока все парни войдут в помещение, менеджер закрыл дверь и широко повёл рукой, приглашая рассаживаться поудобнее.       Чонджэ машинально отмечал, кто куда сел, рядом с кем выбрал место, и так же машинально ставил мысленные галочки своим давним выводам о большем или меньшем взаимодействии между стажёрами. Сейчас эти выводы были как нельзя кстати: необходимо определяться с будущей командой, а утренний инцидент на грани фола дал мужчине дополнительную информацию к размышлению.       — Итак, вы шли ко мне, чтобы спросить, приду ли я на саунд-чек? Верно? — дружный синхронный кивок десяти голов был ответом. — И вы даже не задумались, а состоится ли этот саунд-чек? И ваше выступление, может, тоже под вопросом?       — Почему? — поинтересовался Юнги, невинно хлопая ресницами.       — А ты считаешь, что предпосылок не было? Или уже забыл, где мы нашли Чимина час назад? А может, думаешь, что после пережитого ему ничего не стоит отплясать концерт, пусть и не настоящий, на стадионе перед двадцатью тысячами зрителей, а всего лишь отчётный шоу-кейс в зале агентства на пару сотен человек. И вы все тоже без проблем справитесь с этим, зная, что один из вас может просто не выдержать нагрузки, а двое вообще одной ногой находятся за дверью агентства? А может, даже не двое.       С каждым новым вопросом Чонджэ повышал голос, и когда замолчал, в комнате повисла настолько давящая тишина, что каждому из присутствующих казалось, будто от неё могут лопнуть перепонки. Хотелось прошептать, крикнуть хоть слово, издать любой звук, чтобы только не плавиться от напряжения.       — Значит, Вы уже всё выяснили, сонбэ-ним? — резко спросил Юнги, и остальные вздрогнули от его тона. А Мин продолжил: — И ребята действительно виноваты?       — А почему ты у меня спрашиваешь? — вкрадчиво поинтересовался менеджер. — Ты же сам сказал, что Чимина закрыл Сэон, а потом ещё и Джухо отправил ко мне на ковёр! Надо полагать, ты осведомлён о проделках своих дружков намного лучше меня! А, Юнги? Может, это и был твой план — устранить одним разом трёх человек?       — Нет, у меня не было таких планов, — голос Юнги, спокойный и безмятежный, будто его только что не обвинили в организации похищения одного из стажёров. — И Вам это известно, сонбэ. У меня нет мотива, устранять кого бы ни было мне незачем. А причина Вам известна.       Юнги, не отводя глаз, пристально смотрел на Каспера, а тот, едва сдерживаясь, сверлил взглядом наглого стажёра. Но парировать было нечем: Мину действительно нечего опасаться — он уже в составе группы, и Чонджэ сообщил ему об этом сам. А парень ещё так дерзко намекает на это.       «Ещё один отличный ход, Мин Юнги! Хорошо, продолжим! Давай, парень, не подведи, не дай мне усомниться в моём выборе. — Мужчина с трудом сглотнул вязкую слюну, скопившуюся во рту. Волнение неожиданно охватило его: такого он давно не испытывал, а день только начался, и дай бог пережить его без каких-либо потерь. — Я хочу видеть сильную команду, а тряпки годятся только пол мыть! Посмотрим, кто встанет на сторону этого наглеца!»       Чонджэ окинул комнату взглядом: стажёры притихли, но внимательно наблюдали за происходящим. Резкие выпады Юнги их смутили и даже несколько напугали, но такое случалось и раньше: парень всегда честно и открыто выражал своё мнение по различным поводам, за что его уважали и друзья, и продюсеры, и руководство агентства. Он не юлил и не выслуживался, а часто даже брал на себя чьи-то косяки, чувствуя, что в нём заинтересованы, и лишний раз не будут устраивать нагоняй. В конце концов, свою долю звездюлей Юнги регулярно выхватывал в танцзале и во время просмотров.       Менеджер удивлённо отметил, что рядом с Чимином, сидящим на своей кровати, довольно плотно расположились Тэхён, Чонгук, Намджун и Юнги, хотя на соседней — кровати Тэхёна — сидели только Сокджин и Хосок. По другую сторону от прохода, на постели Йедже устроились он сам, Рики и Сэхун, но не рядом, а на некотором расстоянии. Сэон с Джухо, за это время не проронившие ни звука, продолжали подпирать спинами шкаф у двери. Чонджэ вновь посмотрел на скучившихся ребят и неожиданно улыбнулся. Пауза затянулась, нужно было переходить к активным действиям.       «А что, неплохо… очень неплохо… как раз семеро! Вот сейчас я и проверю, на что вы готовы, дети мои!»       — Итак, позиция Юнги мне ясна. И я не зря сказал, что вылететь могут больше, чем двое. Я не потерплю неуважения и нежелания подчиняться. Бунты будете устраивать у мамочки на кухне, когда она вам не ту кашку сварит. — Мужчина продолжал улыбаться, но его глаза оставались серьёзными, а те, кто сидел ближе всех, могли поклясться, что Каспер своими взглядами сумел бы воспламенить одежду на парнях. — Кто ещё не согласен или чем-то недоволен?       — Я! — Намджун поднялся с кровати и, поклонившись, уставился на менеджера горящими глазами. — Вы не правы, господин Чонджэ, Юнги ни за что не стал бы подвергать опасности кого-то из нас.       — Это правда! Я тоже так считаю! — Хосок подскочил следом.       Не успел он привести свои аргументы в защиту друга, как с кровати подорвались Сокджин и Тэхён, охотно подключившиеся к флешмобу в защиту Юнги. Чимин пытался остановить друзей, тянул их за руки и усаживал обратно, но те вырывались и снова наступали на мужчину, заставляя отойти на пару шагов. В это время на левом фланге царила тишина: трое явно ошарашенных парней просто наблюдали за происходящим, не решаясь вступить в противостояние с руководством. Чонджэ поднял руку, призывая к тишине, и стажёры почти мгновенно замолчали. В наступившем затишье Чонгук тихо, но очень уверенно произнёс:       — Сонбэ-ним, не выгоняйте Юнги, пожалуйста, иначе нам придётся уйти вместе с ним. — И увидев округлившиеся глаза менеджера и старших товарищей, добавил: — И вообще никого не выгоняйте сегодня.       — Что? — у Чонджэ едва не отвисла челюсть: от одного из младших он точно не ожидал такой наглости. А в голове щёлкнуло: «Шах!»       — И каждый день всё новой гранью сверкает слово «офигеть»! — пробормотал Юнги. — Сядь, малой! И вы все… садитесь… спасибо вам, конечно, за такое единодушие, но я того не стою, пацаны! Сонбэ, мы действительно шли к Вам, чтобы попросить не выгонять парней… хотя бы сегодня. Мы хотим выступить все вместе. А потом уж решайте, кто вылетит, кто останется…       — Так это не я буду решать! — Каспер развёл руками. — Тут все вопросы к Чимину. Он пострадавший! Если обратится в полицию, напишет заявление, я никак не смогу помочь этим «весельчакам», которые прекрасно взбодрили всех с утра. — Мужчина равнодушно указал за Джухо и Сэона. — Кстати, может, вы как-то их разговорите? Я устал вытягивать из них информацию. Всё, что они мне сказали: «Мы готовы принять любое наказание!» Из чего я могу заключить, что утащили Чимина в подсобку, связали и закрыли именно они. Так?       Парни отклеились от шкафа, смиренно кивнули и склонились в полупоклоне, явно показывая, что готовы признать вину.       — Значит, в полицию Вы не звонили? — просиял Чимин и улыбнулся ещё шире, когда менеджер отрицательно качнул головой. — Спасибо Вам, господин Чонджэ, — парень спрыгнул с кровати и повис на шее менеджера, — я не буду писать заявление. И мы сможем выступить сегодня все вместе?       — Чимин… — прохрипел мужчина, растерянно озираясь и будто прося помощи у стажёров, — отпусти, мне нечем дышать…       Юнги, который находился ближе всех, обхватил Пака за талию и оттащил от покрасневшего Чонджэ, а тот принялся с силой одёргивать одежду и дрожащей рукой поправлять растрепавшиеся волосы.       — Вы, видимо, не понимаете, что произошло преступление! — мужчина подтянул рукава джемпера и сунул руки в карманы. — И хоть сочтёте меня слишком кровожадным, я уверен, что за такие проступки нужно наказывать. И если бы об этом узнал… — Каспер потыкал указательным пальцем в потолок, намекая на генерального, — сами понимаете, что без расследования не обошлось бы! Джухо, Сэон, я надеюсь, своим товарищам вы признаетесь, что заставило вас устроить этот дикий перфоманс и подвергнуть опасности жизнь и здоровье одного из них.       — Господин Чонджэ, а можно мы поговорим с ребятами без Вашего присутствия? — Юнги взглянул на виновников суматохи, и те в ответ одарили его взглядом, далёким от доброжелательного. — Мы столько лет жили вместе, тренировались… мы ведь друзья… да, парни? — подойдя вплотную, он по очереди взглянул на Сэона и Джухо. Несколько секунд продолжались эти молчаливые «переговоры», после чего Кан кивнул и выразительно посмотрел на приятеля, и тот тоже согласно склонил голову.       «Шах и мат! Чёрт меня побери, из этого парнишки вышел бы отличный психолог… или дипломат. — Чонджэ с любопытством наблюдал за Юнги. — Ему они расскажут всё… и даже больше! Какой проницательный взгляд, какая выдержка. Для парней он действительно авторитет!»       — И очень хорошо, что Вы решили обойтись без вмешательства полиции и… господина Бана. — Мин повернулся к Касперу и широко улыбнулся, обнажив мелкие зубы.       «Какой хищный котик! Хорошо, будь по-твоему… надеюсь, эти двое вынесут всё, что им уготовано, они заслужили хорошую взбучку… хоть это и не педагогично, да простят меня Небеса!» — Чонджэ строго взглянул на Юнги, потом на провинившихся стажёров, на Чимина и скользнул глазами по остальным ребятам.       — Что думают остальные? Тоже хотите от меня избавиться? Поддерживаете своего друга? — стажёры наперебой закивали, и менеджеру ничего не оставалось, как довериться этим мальчишкам и положиться на их пусть ещё в чём-то незрелый, но кипящий справедливостью разум. — Хорошо, я оставлю вас на… — мужчина взглянул на часы, — на сорок минут. И надеюсь, ребята не пострадают.       — Как вы могли подумать! — возмутился Намджун. — Мы адекватные люди, и считаем, что любой вопрос можно уладить путём переговоров.       Чонджэ не смог сдержать улыбку, несмотря на всю серьёзность ситуации и этого заявления.       «Взрослые мальчики принимают взрослые взвешенные решения. Ох, ребятки, как же много препятствий вы ещё встретите в этой жизни… а я проиграл эту партию, и кажется, вчистую!»       — Сорок минут! И ни минутой больше. А по результатам ваших… переговоров будет принято решение относительно выступления. — Чонджэ рывком открыл дверь и вышел. Но сделав пару шагов, остановился и прислушался.       Ему казалось, что вопреки здравому смыслу и данным обещаниям парни набросятся на тех, чьи действия могли сорвать выступление. Но из-за двери не было слышно звуков падающих тел или ругани, и менеджер заволновался ещё больше: разговоры с Юнги «по душам» могли оставить в душах несостоявшихся преступников глубокие травмы.       «Нет, они не сделают такой глупости, я уверен. А вот что делать с этими двумя? Придётся всё-таки рассказать боссу… ох, как не хочется! — мужчина усмехнулся собственным мыслям: разнервничался, как стажёр, ожидающий выговора. — Похоже, я могу вылететь из агентства вместе с ними, и всё из-за моего либерализма! Нужно было вести себя строже… но как? Они же ещё совсем дети… одни, без семьи…»       Чонджэ потёр лоб, отгоняя мрачные мысли, и направился к лифту — встреча с боссом была неизбежна.

🔷🔷🔷

      Почти пять минут из отведённых сорока стажёры молча взирали на тех, что обеспечил им нескучное утро, а Чимину ещё и ночь, которую не получится забыть при всём желании. Все вопросы, которые вертелись в их головах, они озвучивать пока не решались, ожидая, когда же Юнги начнёт допрос с пристрастием, а Юнги не торопился.       — Чего стоите, как не родные? Проходите, располагайтесь.       Парни нерешительно двинулись к своим кроватям, с опаской поглядывая на Мина — его приветливость выглядела нелогичной, а потому настораживающей. Сэон неловко уселся на своей кровати, Джухо прошёл дальше и плюхнулся на свою, в отсутствие Каспера всем видом показывая, что не чувствует за собой какой-то вины. Одновременно остальные ребята переместились на койки Тэхёна и Рики, стоящие напротив, лишь Сэхун остался сидеть рядом с Йедже на его кровати, и Чимин тоже не сдвинулся с места.       Юнги, дождавшись, пока все рассядутся, собрал в охапку все фотографии, пакет с толстовкой, туда же сунул ветровку Джухо и прошествовал к подоконнику, умостившись на нём, как на насесте, а вещи положив рядом. Отсюда ему прекрасно были видны все собравшиеся. А он сам, словно судья, сидел посередине: слева друзья, справа — те, кто ещё совсем недавно ими считались, а теперь предстояло убедиться, в каком статусе они себя ощущают. Разумеется, это не относилось к Йедже и Сэхуну, сидевшим на той же стороне, хотя к Хвану тоже остались вопросы, но их Юнги решил разобрать, что называется, по ходу пьесы.       — Что вы рассказали Касперу? — Мин хотел точно знать степень осведомлённости менеджера.       — Что закрыли Чимина в шутку, хотели через часик отпустить, но случайно уснули. — Сэон отвечал сухо и будто нехотя. — Да Каспер больше нас говорил.       — Кто именно закрыл? Я имею в виду версию, озвученную Чонджэ.       — Джухо. А я типа узнал, что он забыл его открыть, и побежал в подвал. Но не успел выпустить до вашего прихода.       — Понятно. А теперь рассказывайте, как всё было на самом деле. И желательно, с самого начала.       Джухо вскинул бровь и в упор уставился на Юнги в немом вопросе.       — Что смотришь? Давайте, не стесняйтесь! Это в ваших интересах, парни. И считайте, что Каспер подарил вам сказочный шанс, позволив сейчас сидеть здесь, чтобы поведать о своих проделках. Уверен, он не раз хотел набрать телефон полиции, просто слишком заботится о репутации агентства и той группы, которая в итоге должна дебютировать. Ему, да и всем остальным, включая босса, скандалы не нужны, тогда этот дебют будет провальным, компания потеряет кучу вложенного бабла, ну и дальше группу ждёт столько хейта, что хватит на десяток агентств. Поэтому колитесь, будем думать, как вас технично отмазать. И сможете в другое агентство попасть без тёмного бэкграунда. Сэон, зачем ты ночью пошёл в подвал?       — Даже не знаю… я проснулся, когда Чимин уходил, и сразу понял, что он пойдёт тренить. Подождал немного и тоже пошёл в зал. Хотел припугнуть его, сказать, что ему угрожает опасность. Мы давно уже прикидывали, как его притормозить…       — Зачем тормозить? — не понял Юнги. — В чём?       — Да бесит потому что! — взорвался Джухо. — Прям куда какой талант-самородок! Не успел приехать, уже все вокруг него скачут, аплодируют, только что в жопу не целуют!       — Откуда ты знаешь? — хихикнул Джин. — Может, кто и…       — Хён! — Чимин сорвался с кровати, но Тэхён успел перехватить друга, пока тот не вцепился в красивую мордашку Сокджина.       — Спокойно, Чимини, я же не сказал, кто. — Ким продолжал ехидничать, пока Намджун не хлопнул его по коленке, и видимо, довольно жёстко, потому что Джин тут же перестал гиениться, обиженно надул губы, отвернулся и замолчал.       — Так, тише там! — Юнги нахмурился, — потом подерётесь, после выступления. Значит, бесит… и чем же? Тем, что танцует и поёт лучше вас? Или тем, что пашет, как проклятый, целыми днями, чтобы петь и танцевать ещё лучше? И не он один! К Хоби претензий нет? К Чонгуку? К Сэхуну? Их тоже хвалят. Они не бесят? — Мин повысил голос, и Джухо опустил голову, исподлобья зыркая на колени Юнги, в глаза он смотреть отказывался. — А чего ты отвернулся? Я не прав? Блядь, парни, вместо того, чтобы достичь более высокого уровня, вы пытались принизить того, дотянуться до которого не смогли!       — Юнги, заткнись! Ты сам сколько раз говорил, что ненавидишь практики в зале? И что потом даже думать не в состоянии.       — Ненавижу, потому что для меня это слишком тяжёлый труд, и ненавижу процесс, а не человека! И я вообще не собирался тут польки отплясывать! Но вы-то пришли, чтобы стать айдолами! Так какого хера теперь решили сдуться из-за того, что кто-то танцует лучше вас?       — Да какая разница, кто лучше, кто хуже… каждый должен за собой следить и себя тащить вверх. — Намджун встал и подошёл к Сэону. — Ты же так мечтал дебютировать, хён, и у тебя были все шансы! Преподаватели всегда тебя хвалили, но потом ты как будто передумал. Почему?       — Я не передумал! Просто преподы, которые меня хвалили, теперь видят только наших мальчиков-зайчиков! — вспылил Сэон. — А что мы с Джухо, и ты, и Джин, Юнги, Сэхун уже столько лет тут пашем, всем пофигу! Постоянно тычут, что мы не так делаем! Так какой смысл стараться? Пусть эти малолетки соберутся в кучу и дебютируют! А я пойду…       — Куда? Кукурузой торговать на пляже? — Намджун стукнул ладонью по спинке кровати. — Хватит слюни размазывать! Здесь не детский сад, и вы не конфеты стащили перед обедом, а человека закрыли в кладовке! Связанного!       — Кстати! Джуни, спасибо, что напомнил! — Юнги соскочил с подоконника. — Джухо, ты же связывал Чимина?       — Да, — нехотя буркнул Ли.       — А куда скотч спрятал?       — Никуда, он закончился, я втулку забросил на самый верх стеллажа.       — А как тебе удалось так беззвучно отрывать полоски, что Чимин даже не слышал этого?       — Я их нарезал ещё несколько дней назад. Повесил с обратной стороны на полки, потом просто брал по одной…       — Мы так и поняли! А почему ты взял толстовку Сэона, а не свою?       — Чтоб подумали на Сэона… но он вообще ничего не знал до утра. Я ему ключ отдал, когда мы на кухне были. На самом деле, я всё сам сделал. Когда Сэон вернулся ночью, я спросил, где он был, и он сказал, что ходил в зал, там Чимин тренит. Я так разозлился — мы же планировали вместе проучить его. А он без меня пошёл. — Джухо, будто ему сыворотку правды вкололи, тараторил, боясь остановиться и не высказать всего, что так долго копилось у него в душе, а стажёры слушали и, казалось, не верили своим ушам. — Я психанул и сказал, что всё отменяется, что нас могут спалить. Но когда Сэон уснул, всё-таки пошёл в зал и стал ждать, когда Чимин выйдет. Открыл дверь подсобки, выключил свет в коридоре и стоял возле лифта, в нише, там он меня точно не заметил бы. А потом всё просто: накинул на него толстовку, чтобы он не видел, кто его похитил, руки заломил и повёл в ту кладовку. Привязал к стулу… но я не собирался его калечить, поэтому оставлял пространство, проверял, чтоб не туго было. И я хотел отвязать его через несколько часов, но… но передумал! Хотел, чтобы все решили, будто Чимин сбежал. А после выступления я отпустил бы его.       — Ты нормальный? — Намджун схватился за голову. — Да не было бы никакого выступления, если бы не досчитались хоть одного человека!       — Знаю, — кивнул Джухо, — но я, если честно, тогда не подумал об этом.       — Джухо, ты говори, да не заговаривайся! Никто не поверит в то, что ты так проебался. — Юнги вытащил из пакета ветровку и крутил её в руках, наблюдая, как Джухо затравленным взглядом следит за его действиями. — Я так понимаю, ваши первоначальные планы ты сильно изменил, внёс, так сказать, некоторые коррективы? Пока Сэон думал, что вы шутки шутите, малышей кошмарите, ты решил играть по-взрослому. Расскажешь нам, как тебе в башку прилетело напасть на Чимина в переулке?       Юнги рисковал — Джухо мог оказаться ни при чём, но кое-какие козыри у Мина имелись, поэтому он и задал этот вопрос. И Джухо совершенно ожидаемо не удивился, не возразил, не вздрогнул, только усмехнулся. В панику впал Сэон.       — Что? Какое нападение? Ты за кого нас принимаешь? Да, Джу закрыл Чимина, он признался, но нападение… Юнги, ты сам-то нормальный?       — Пока вроде был вполне в норме. — Юнги швырнул ветровку Джухо. — Твоё?       Парень равнодушно взглянул на куртку, потом на Мина.       — Ну, моё… и что?       — Значит, я тебя видел, когда ты мчался вниз по дороге из того переулка.       — Какого ещё… может, это не я… с чего ты вообще взял, что я там был?       — А мне собачка нашептала. Сказала, что видела, как ты толкнул какого-то парня, а потом сбежал.       — Собачки не разговаривают! Я был в аптеке, не знаю никаких собачек! — Джухо свернул ветровку в комок и сжимал, словно пытался довести её до состояния горошины.       — А звёзды разговаривают? Которые пришиты на рукаве твоей курточки? Они довольно ярко блестят, даже в темноте. Если ты не знал, светоотражающие штуки улавливают даже минимум света. И я их заметил, когда свернул в переулок возле агентства. Но главное — ты даже не спросил, в какой день это было, но назвал его абсолютно точно: всё произошло именно тогда, когда ты видел собаку. А видел ты её, когда ходил в аптеку. Сэхун и Рики подтвердили, что это было в день, когда Чимин ездил в клинику, а потом зашел в кондитерскую за сладостями. Но целыми их донести не смог — его толкнули в переулке, да так сильно, что он даже отключился на какое-то время.       — Джухо! Ты серьёзно? Зачем… — Сэон едва не задохнулся, услышав, что друг вёл свою игру, не сообщив об этом.       — А вот насчёт второго нападения я не так уверен, — Юнги замолчал, ожидая реакции Джухо, а остальные навострили уши: подробностей этого случая они ещё не слышали. — Но точно знаю, что кто-то из вас выпустил Чимина из общаги через пожарную лестницу, что Джухо через несколько минут прошлёпал следом, а через полчаса или около того примчался обратно так быстро, как будто за ним черти гнались. Я не успел перехватить его, он свалил из общаги. Куда ты сбежал, а? В студии у кого-то ныкался?       — Нет, просто пошёл на занятия. Сказал, что плохо было, поэтому опоздал. — Джухо даже не думал отпираться, не подозревая, к чему клонит Юнги. В конце концов, нет смысла врать, если его видели вне общежития.       — Ты ж мой хороший, гулять ходил? И где гулял? Случайно не на том перекрестке, где Чимина чуть не сбила машина?       Всеобщий возглас ужаса будто залил комнату потоками тёмной липкой субстанции, поглотив разум и рисуя в воспалённом воображении одну картину страшнее другой. Хриплый голос Сэона добавил этому мысленному хоррору новых жутких красок.       — Джухо, зачем ты уходил? Ты же сказал, что догонишь меня через пять минут.       — Сэон, подожди, — Намджун откашлялся и вытер со лба выступивший пот, — Юнги, а какая связь между уходом Джухо и Чимином… и что это за машина была? У Джухо нет никакой машины.       — Ты уверен в этом? Ладно, не паникуй, нет машины… хотя я бы проверил на всякий случай. Чимина чуть не сбила какая-то рандомная машина, когда его толкнули на переходе прямо под колеса. Слава богам, рядом оказался какой-то дядечка, поймал нашего малыша и не дал ему так бесславно окончить свои дни.       Намджун кивнул, вроде соглашаясь со сказанным, но продолжал пытливо вглядываться в лицо друга. Этот день стал для Кима просто каким-то ящиком Пандоры: столько нового и интересного он узнал за считанные часы.       — Ты как-то подозрительно осведомлён обо всём… может, расскажешь, откуда черпаешь инфу?       — Птичка на хвостике приносит! Чего вы как маленькие? Чимина и Джухо я видел собственными глазами, когда они тикали в самоволку, и когда вернулись, тоже видел, потому что ждал, очень уж интересно стало, куда это наших путешественников носило. И после впустил Чимина, когда эти товарищи кинули его, а то он так и торчал бы на лестнице, пока не околел от холода. А он мне и признался, что произошло во время прогулки.       — И ты думаешь, что это правда? — Сэон покосился на Чимина, и тот, сверкнув глазами, снова встал с кровати.       — А зачем мне врать? Там было много народу, какая-то женщина, медсестра, помогла мне дойти до скамейки, спрашивала, как я себя чувствую, кружится ли голова. Потом сказала, что ей пора на работу и ушла, а мужчина, который меня спас, проводил до сквера, мы сидели на лавочке, разговаривали, он про своего сына рассказал. После я пошёл в общежитие, ты же обещал меня впустить в три часа. Но не открыл дверь.       — Но ты же не видел, кто тебя толкнул, с чего ты взял, что это Джухо? — Сэон проигнорировал фразу о закрытой двери.       — Так я и не говорил… — Чимин удивлённо округлил глаза.       — Это я так решил! — вмешался Юнги. — А теперь хочу знать правду. Джухо, ты толкнул Чимина?       Тот нехотя посмотрел на Мина, ухмыльнулся и уселся удобнее на кровати, закинув ногу на ногу и подложив под спину подушку.       — Ага… как-то спонтанно получилось… увидел его, довольный такой стоял, улыбался… вот я и не удержался, пробежал мимо, толкнул и заскочил в торговый центр, как раз напротив перехода, там постоял немного, видел, как тебя спасали, суетились…       — Ах ты, тварь! — Чимин бросился на парня, который даже не смутился, рассказывая о своем поступке, но его снова перехватили Тэхён с Чонгуком и усадили на кровать. От обиды и разочарования у Чимина брызнули злые слёзы. — Сука, за что? Что я тебе сделал?       — Тише, Чимини, сейчас разберёмся. — Юнги с сочувствием смотрел на парня и еле сдерживался, чтобы не сжать его в объятиях, укрывая от любых неприятностей.       Выглядел Чимин неважно, сразу как-то сник, стал меньше, будто из него выкачали все силы, которые он собирал по крупицам, чтобы продержаться до выступления. И ведь почти смог, справился с физическими травмами и всеми душевными провалами, которые наверняка терзали его все эти дни. Даже устроивших для него весь этот треш готов был простить, но только ради выступления всех трейни вместе.       — Доволен? — Намджун вплотную подошёл к Джухо. — И чего ты добился? — тот только снова хмыкнул в ответ.       — Учти, если Каспер спросит, оставлять вас или нет, я ни слова не скажу в твою защиту! — Юнги презрительно зыркнул на Джухо и повернулся к друзьям. — А вы как хотите.       — Да успокойся, Юнги, дебютирует твой… пупсик! — Ли, не прекращая ехидно улыбаться, сложил из пальцев сердечко и, увидев это, Чимин поднялся и выбежал из комнаты. Тэхён рванул за ним, Чонгук и Рики через пару секунд выбежали следом. Как только за парнями закрылась дверь, Юнги с улыбкой, не предвещающей ничего хорошего, приблизился к Джухо, медленно подтянул его за футболку к себе и процедил сквозь зубы:       — Сейчас я тебя не трону, но после выступления тебе лучше свалить в неизвестном никому направлении.       — А это не тебе решать! — рявкнул Ли и тут же упал на подушку после молниеносного удара в плечо.       — Юнги, ты же обещал! — Намджун потянул Мина за руку.       — Прости, Джуни, меня заставили. — И Юнги покинул комнату, не сказав больше ни слова.       Намджун собирался последовать за ним, но Джин преградил ему путь:       — Взгляни на часы, скоро придёт Каспер… нужно что-то решать…       — Я не знаю, что делать… — Джун смотрел на Сэона, а тот качался на кровати, как маятник, поражённый рассказом друга, он явно не ожидал, что события приобретут совсем другой оборот.       Внезапно Сэхун, перепрыгнув через его кровать, подлетел к Джухо и что-то прошептал ему на ухо. Тот отпрянул, будто его змея ужалила, сузил глаза и тихо спросил:       — Откуда ты знаешь? Подслушивал?       — Да! — признался Сэхун. — Когда я отказался участвовать в ваших странных интригах и ушёл, вы продолжали на лестнице обсуждать планы по устранению Чимина. И мне ничего не оставалось, как подслушивать.       — Вот ты гондон! — Джухо попытался схватить Сэхуна за шею, но тот оказался проворнее и снова перепрыгнул через койку.       — Я должен был себя обезопасить. И от хённимов не раз слышал, как трейни иногда грызутся между собой, пытаясь избавиться от конкурентов. Так что тебе лучше всё рассказать, пока не пришёл Каспер.       — Ты-то чем лучше, Сэхун? — устало произнёс Сэон, повернувшись к приятелю. — Тогда следуй собственным советам и расскажи, за что ты кошмарил Рики и Чимина.       — Ну, час от часу не легче! — Сокджин швырнул в Сэхуна подушку. — Что он вам всем сделал? Обычный парень, даже милый. У вас совсем чердаки посрывало, что ли? Так пейте успокоительное! Блядь, не общага, а зверинец! Серпентарий! Рассказывайте оба, что там за тайны, пока я не разозлился окончательно, тогда всем навешаю, я не Юнги, церемониться не буду.       — Хён, тебе нельзя, у тебя рука… — предупредил Намджун.       — Пофиг! Выбесили меня окончательно, — рявкнул Джин и уселся напротив Сэхуна. — Ну? Начинай!       Тот смутился от столь пристального внимания старшего и колких взглядов остальных стажёров. Нервно сглотнул вязкий комок, застрявший в горле, опустил глаза и тихо заговорил:       — Я завидовал Чимину. С самого начала. Он так быстро всё схватывал, учился легко и… как будто без напряга. А мне приходилось до седьмого пота в зале пахать. И не только мне. Но благодаря Хосоку, стало получаться всё лучше и лучше, я понял, что смогу достичь успехов и был очень благодарен за помощь. А потом Хосок переключился на Чимина, и мне стало обидно, как будто он предал нашу дружбу.       — Господи! Ты что такое говоришь, Сэхун! Наша дружба никак не зависит от того, кому я помогаю с хореографией! — Хоби подбежал к другу, обнял его, прижав голову к плечу. — Какой же ты глупый! Да я готов помочь любому, кто попросит, это же почти моя работа. Сондык сам просил меня заниматься с теми, кому что-то не удаётся. Но дружба тут при чём?       — Но мы всё реже с тобой общались вне репетиций, не разговаривали, как раньше… а потом ещё случилось то, чего я никак не ожидал: моя девушка мне изменила, а я не мог ни с кем об этом поговорить. Было так плохо, я даже хотел всё бросить и уехать домой. Но боялся, что это окажется правдой, и я просто не смогу жить дальше. Я очень люблю Исыль, и простить такое…       — А ты с ней говорил? Что она ответила?       — Не говорил. Когда нам давали телефоны в прошлый раз, я хотел ей позвонить, но побоялся, что она не возьмёт трубку или вообще пошлёт меня. Позвонил родителям, спросил, как она, мама сказала, что не видела её уже около недели, но госпожа Ли, её мать, вроде говорила, что Исыль собиралась к тётке в Пусан. Я написал сообщение, но потом телефоны забрали, и я даже не знаю, ответила она или нет.       — Погоди! — Джин пересел к Сэхуну и Хосоку. — А откуда ты узнал об измене?       — Мне друг письмо прислал. Написал, что видел её на набережной с каким-то незнакомым чуваком. Они смеялись и ели чипсы из одной пачки.       — А Исыль писала тебе?       — Уже почти месяц от неё не было писем, а в сообщениях всё как обычно: скучаю, люблю, хочу увидеть. — Сэхун резко потёр нос кулаком, прогоняя подступившие слёзы. — Вот меня и сорвало. Начал гундеть на всех, и на Чимина тоже, особенно когда ты его назначил проводить репетицию. — Он виновато взглянул на Хосока, и тот снова погладил Хвана по плечу. — А сегодня утром, когда увидел его, такого маленького, связанного, вдруг представил себя на его месте, и стало страшно. Поэтому и сбежал. Потом сидел в комнате, ждал, что кто-нибудь придёт, спросит, что случилось… но никто не пришёл. Я понял, что на меня всем наплевать. И решил, что после выступления, если оно вообще будет, я уеду домой.       — Так! Не выдумывай! — Джин поднялся и в который раз цапнул с тарелки кусок сыра, уже основательно подсохшего. — С этими нервотрёпками я скоро сожру всё, что есть в холодильнике. А потом стану жирный, как бегемот, и тоже не смогу танцевать. И вы будете в этом виноваты. — Ким быстро обкусал ломтик по периметру, и Намджун невольно улыбнулся тому, как одновременно мило и угрожающе это выглядело. А Сокджин, расправившись с сыром, продолжил: — Сэхун, прекращай эти истерики, ты ж мужик, а не сопля, сейчас выступление пройдёт, всё успокоится и позвонишь своей красотке, выяснишь подробности, а если и решила она к другому переметнуться, то лучше узнать об этом сейчас, а не когда на свадьбу позовут.       Джин вздохнул, грустно посмотрел на последний кусочек ветчины, уже скрутившийся и потемневший по краям, будто нехотя взял его и пошёл к кровати Джухо.       — Ну, а ты? Будешь рассказывать, что там у тебя приключилось, или мы скажем Касперу, что ты случайно поскользнулся и упал на, предположим, мой кулак… раз шестнадцать…       — Думаешь, Каспер не поймёт, что это не случайность? Ладно, я расскажу, — с вызовом ответил Ли, — но пусть остальные тоже придут, не собираюсь вам тут на бис по сто раз всё докладывать. И Юнги позовите, ему будет очень интересно… и познавательно!       Сэхун поднялся, но не успел сделать и шагу, — Йедже соскочил с кровати и, крикнув, что сейчас всех приведет, скрылся за дверью. Влетев на кухню, где стажёры толпились на узком пятачке между мебелью и холодильником, как набившиеся в банку селёдки, он коротко сообщил:       — Там Джухо-хён решил признаться, пойдёмте! — и выскочил в коридор.       Тэхен с Чонгуком последовали за младшим сразу, Рики вопросительно взглянул на Юнги и потом на Чимина, который даже не отреагировал на появление Йедже, так и сидел, упираясь лбом в колени и обхватив их руками.       — Ребят? Идёте?       — Иди, Рики, мы придём через пару минут. — Тихо ответил Мин и показал на Чимина.       Таец кивнул и покинул кухню. Юнги присел на корточки перед Чимином и осторожно погладил его по волосам.       — Пойдём, Чимини, надо окончательно разобраться с этим вопросом.       — Иди, хён, — не поднимая головы, ответил Пак, — мне всё равно, что он там наговорит, главное я узнал: он меня ненавидит… и не только он… а я ведь верил… всем… а теперь не верю, и больше не хочу…       — И мне не веришь? — удивился Юнги. — Я тут из себя Шерлока строю, пытаюсь найти злодея… и даже награды не будет? — он улыбнулся, и Чимин, услышав изменившийся тон, наконец, поднял голову.       — Награды? Ты о чём?       — Разве тебе не хочется поблагодарить того, кто спас тебя от этих недобрых людей, — Юнги лыбился, будто и не было всех событий этого утра и предыдущих дней.       — Слушай, а может, это ты всё и придумал? Ты заставил Джухо и Сэона сначала запугать меня, чтобы потом требовать награду за то, что будто меня спас? Да ты просто…       — Вот какого ты мнения обо мне? — перебил Юнги и улыбка сразу же сошла с его лица. — Если честно, не ожидал. — Он с трудом поднялся и пошёл к двери, даже не пытаясь оправдываться или что-то объяснять. Слова Чимина больно резанули где-то в груди, будто огромная дикая кошка ударила когтистой лапой.       В первую секунду Чимин хотел остановить хёна и извиниться, но так и не двинулся с места. Он чувствовал какую-то невероятную душевную усталость и понимал, что очередной разговор о том, кто прав, кто виноват, кто что думал и планировал, просто выжмет из него последние силы. Секунды шли, уже стукнула дверь в комнату, и Чимин понял, что нанёс не менее серьёзную рану, чем получил сам. И это ощущалось ещё больнее, разъедая внутренности стыдом. Догнать уже не получится, извиняться в присутствии остальных — вызвать новый поток вопросов. Остаётся только идти в комнату, сгорать на медленном огне и ждать, когда Юнги позволит ему загладить вину. Если позволит…       «Вот же идиот, так облажаться… ну, теперь точно всё… поезд ушёл…»       Чимину уже было не до выступления, не до признаний тех, кто желал ему, по всей видимости, провалиться не просто сквозь землю, а в саму преисподнюю… тем не менее, он сполз со стула и медленно направился в комнату.       А там уже кипели страсти почище, чем у Шекспира.       — Да я специально делал всё, чтобы меня выгнали, как вы не понимаете, — орал Джухо, размахивая руками. — Я не мог просто сказать, что хочу уйти!       — А зачем тебе уходить?! — опешил Сокджин.       — Да потому что я тут торчал только из-за Сэона! После того, как Юнги переметнулся к Намджуну, на Сэони больно было смотреть!       — Что за ерунда? — Юнги резко развернулся к Ли. — Никуда я не переметнулся, мы с Намджуном работали над треками, а вы сами перестали приходить в студию, то со старшими тусили, то вообще забили на всё! Вас сколько раз звали, а? Вы что говорили? Ой, мы не уме-е-е-ем… это не для на-а-ас…       Чимин тихо присел на кровать и пытался разобрать, в чём, собственно, заключается претензия Джухо, высказанная Юнги. Но пока паззл не складывался. Сэхун подключился к спору и крикнул, что Джухо сам виноват, нужно было просто рассказать о своих проблемах и попросить помощи.       — Каких проблемах? — оторопел Намджун.       — Об отце, — еле слышно обронил Сэхун в воцарившейся внезапно тишине.       — А что с отцом?       — Он заболел. Сейчас лежит в клинике, мама постоянно ездит к нему, дежурит, а сестра дома с малыми возится… готовит, стирает. У меня ещё два брата, в младшей и средней школе учатся, — на глазах Джухо появились слёзы. — Я хотел всё бросить, уехать домой, помочь родителям с бизнесом: у них маленькое семейное кафе, сейчас там тётка моя с дочкой своей рулит, чтобы не пришлось закрывать его.       — Джухо, ты долбоёб, честное слово! Почему ты не сказал никому? — Джин кипел праведным гневом, его лицо превратилось в красный сигнал светофора.       — Мне сказал, — Сэон вздохнул и опустил глаза.       — А ты почему молчал? Сэхун, и ты знал?       — Ну, я случайно узнал, поэтому никому не стал говорить…       — Ну, вы вообще… конечно! Надо было бежать к Касперу, просить отпустить на время, а потом вернулся бы! — Намджун лупил по коленям кулаками, пытаясь подбирать цензурные слова.       — Джуни, во-первых, никто бы меня тут не ждал через несколько недель и тем более месяцев. Во-вторых, мне, если честно, уже давно надоели эти скачки, не моё это… я хочу в кафе работать, с родителями. Но я не мог сказать об этом, вы подумали бы, что я слюнтяй какой-то, не вывожу и хочу вернуться к папочке и мамочке. Тогда я и решил что-нибудь натворить, чтоб выгнали… и точно не пришлось бы возвращаться.       — А зачем такие сложности?       — Да я же не думал, что у отца так затянется болезнь, первый раз он всего два дня пробыл в клинике, потом всё было нормально, а сейчас уже две недели лежит…       — А ты хотел добавить ему ещё страданий? Думаешь, если бы ты вылетел со скандалом, родители были счастливы?       — Я говорил ему! — вдруг взвился Сэон. — Но он упёрся, и ни в какую… «сам не уйду, пусть выгоняют…» ну и ещё переживал, что команда будет выступать не в полном составе.       — Ой-ой-ой, что ж вы делаете, глупыши? — Джин схватился за голову и качался из стороны в сторону. — Да это же ни в какие ворота, пацаны! Капец, как я сейчас зол и хочу просто отлупить вас чем-то очень…       — Так, фантазии свои потом расскажешь, парни, у нас максимум минута, что будем делать? — Юнги посмотрел на Чимина, а тот, не сумев выдержать взгляд хёна, подошёл к Джухо и сел рядом. Несколько секунд просто смотрел на человека, который запер его в тёмной кладовой, а потом тихо произнёс:       — Спасибо, что не перетянул мне ноги и руки, иначе я долго восстанавливался бы. Вы же выступите сегодня с нами? А потом ты сможешь поехать к родителям, думаю, им очень пригодится твоя помощь. Но… если передумаешь и захочешь продолжить стажировку, то возвращайся, мы будем ждать.       Джухо порывисто обнял Чимина и уткнулся в его макушку.       — Нет, Чимини, я только из-за Сэона здесь торчал, правда… ты прости меня, я переборщил с воспитательными мерами… как подумаю, что ты действительно мог попасть под машину, готов себе руки переломать… прости, Чимин!       — Прощаю… и тебя, Сэон, тоже… ты придумал подбросить мне фотки и куклу?       — Ага… — в глазах Кана тоже блестели слёзы, да и остальные расчувствовались, глядя на сцену примирения, о которой, казалось, не приходилось и мечтать.       — И вы правда считаете, что мой брат красивее? — смутился Пак.       — Так мы его даже не видели, вы же спиной сидели… но ты очень красивый, Чимин, настоящий айдол. А как ты догадался про фотки?       — Вообще-то это Юнги-хён догадался, он нам рассказал, что видел вас в парке, а потом узнал, что печатали снимки в приёмной.       — Ого! Юнги, ты просто Пуаро! Знал бы, что ты такой сыщик, даже заморачиваться не стал. — Сэон с восхищением смотрел на Мина, который смущённо пялился в пол и старался сохранять серьёзный вид.       — Блядь, я сейчас разрыдаюсь, парни, это просто невозможно, — Хосок закрыл лицо ладонями, — мне вас всех так жаль, вы такие классные… не хочу, чтоб кто-то уходил…       — А где Каспер? — взглянув на часы, спросил Юнги. — Уже сорок пять минут прошло, он забыл о нас?

🔷🔷🔷

      Чонджэ задумчиво снимал с рукава джемпера прилипшие шерстинки, непонятно откуда там взявшиеся — животных у него дома не было, да и в агентстве их не водилось. Скорее всего, испачкался в подсобке, там точно не убирали с сотворения мира, точнее, открытия агентства.       — Босс, я уже всё уладил, даже договорился, что мой хороший знакомый, профессор из Анама проконсультирует тамошних коллег, — негромко отчитывался менеджер, — прогноз благоприятный, мать Джухо сказала, что операция не потребуется, а консультация не повредит, я думаю.       — Миссис Ли не удивилась, когда ты позвонил? Надеюсь, ты был тактичен?       — О, без сомнения, даже не стал говорить, что учудил её сынок. Просто спросил о самочувствии супруга и рекомендациях медиков. Но поинтересовался, как она отнесётся к возвращению сына домой. Мне кажется, это её самое горячее желание. Семья явно нуждается в помощи.       Босс слушал, не поднимая головы, и по привычке, которая сопровождала его многие годы, переставлял с места на место разные безделушки на рабочем столе. Сейчас его внимание привлекла визитница из настольного набора пыльно-зелёного цвета. Мужчина водил кончиками пальцев по тиснёной коже, вынимал и засовывал обратно визитки с тиснением такого же оттенка. Но внезапно отодвинул вещицу вглубь стола и резко спросил:       — Чонджэ, а ты уверен, что ребята смогут себя контролировать? В конце концов, они за друга могут и навалять, если не узнают о причинах срыва, а Джухо ведь не хотел рассказывать им про отца. И что потом делать будем? Мне не нужен скандал, если другие родители узнают о драке или… ох, боги… об этом чёртовом похищении, тебя порвут на сотню маленьких Чонджэ, а мне придётся бежать за границу! — директор горько усмехнулся. — Как им в голову пришло? Что-то мы с тобой упустили, дорогой мой Чонджэ!       Менеджер прошёлся по кабинету в обе стороны, поправил папки в шкафу, тронул статуэтку красно-золотого дракона — подарок от директора другого агентства на юбилей босса.       — Ладно, я согласен, облажались по полной программе, просмотрели, что у ребят проблемы… это моя вина, я много внимания уделял их подготовке и не заметил, что мальчишки замышляют какую-то дичь. Но уже всё выяснилось, и я уверен, что парни спокойно всё обсудят, никакой драки не случится.       — Дай-то господь… а с Сэоном что делать? Отпустим? — глаза босса за бликующими стёклами очков скрывали эмоции, но постоянно поджимающиеся губы выдавали небывалое волнение. Мужчина будто потерялся в сложившейся ситуации и ждал от помощника хоть какого-то совета и поддержки.       — Жаль, конечно, но придётся… талантливый парень… надо дать ему шанс… а здесь он будет постоянно чувствовать свою вину и не сможет реализоваться. Я уже узнал, кастинг пройдёт в ближайшие пару месяцев, как раз успеет отдохнуть, восстановиться…       Чонджэ замолчал, глубоко задумавшись. Всё-таки с боссом ему повезло, другой без лишних вопросов, выражаясь фигурально, вздёрнул бы на рее за такой косяк, а господин Бан переживает, словно отец родной. И не только за пострадавшего Чимина, но и за дуралеев, которые не нашли другого способа продемонстрировать свои «фи» и пытались решить проблемы за счёт друзей. А, кроме того, волновался директор и за остальных стажёров, которые, возможно, не сумеют сдержать эмоций и гнева.       — Мне кажется, парни не поверили, что ты не смог расколоть этих киднепперов. О твоих детективных способностях ходят легенды. А блокнот вызывает дрожь и скрежет зубовный. Что ты туда всё время записываешь, поделишься?       — Трейни вроде думают, что там все их проколы, опоздания, прогулы, побеги за пределы агентства? И мне нравится, что они так считают, — улыбнулся Чонджэ, — стόит мне вытащить блокнотик, взять в руку карандаш, и у парней аж дыхание перехватывает. Но на самом деле, там нет ничего такого. Я записываю какие-то смешные словечки, которые употребляют ребята, клички, которые они дают друг другу… разные смешные ситуации, в общем, мелочи, которые могут помочь понять их. А все их косяки у них всегда на лицах написаны.       — Какой же ты хитрец! Да, я видел, как ребята реагируют на твой блокнотик. И даже подумал, что кто-то особенно отчаянный попытается проникнуть в эти тайны.       — Ну, пусть попробуют. Я бы на это посмотрел. А который час? Ох, пора идти, я же обещал вернуться через сорок минут. Уверен, им хватило этого времени. Понимаете, мне важно было, чтобы парни признались своим друзьям, а если бы я пришёл и выложил им всё, это выглядело бы, как…       — Признания под пытками? — улыбнулся директор, хотя хотелось разрыдаться. Ему стало страшно, когда Чонджэ рассказал о случившемся — настолько неожиданно и не вовремя произошёл этот инцидент. И слишком велика была уверенность, что его ребятами не способны на какие-то непристойные или порочащие поступки — ведь он сам присутствовал на кастинге, сам выбирал тех, кто произвёл самое благоприятное впечатление, чьи анкеты впечатляли достижениями и талантами. — Ничего, друг, я всё ещё настаиваю, что наши парни лучшие… а то, что случилось, полностью наша вина: загоняли, передержали, не досмотрели.       — Согласен и готов к любому наказанию, босс! — отрапортовал менеджер. — Какие будут распоряжения? Выступление не отменяем?       — Ни в коем случае! Не добивай их, ради всех святых! И объяви состав группы сегодня же! Вечером — банкет для парней и всех помощников. И с сегодняшнего дня телефоны у них будут постоянно, это не обсуждается, — отрезал мужчина, заметив удивлённо приподнятую бровь собеседника.       — Мы же не собирались пока… — начал менеджер, но увидев решимость в глазах Бана, кивнул и развёл руками, признавая правоту руководителя. — Хорошо, я всё понял, тогда я пойду, с Вашего позволения. Обещал ребятам присутствовать на саунд-чеке.       — Кстати, Чонджэ, а у тебя какие планы на вечер?       — Да, в общем-то… никаких… поеду домой и буду приходить в себя после сегодняшнего, думаю, выступление тоже принесёт какие-то сюрпризы, но очень не хотелось бы.       — Может, посидим где-нибудь? Знаешь, очень хочется сегодня напиться.       — Отличная мысль! Действительно, выпить не помешает.

🔷🔷🔷

      — Ой, да ладно вам, можно подумать, мы первые уходим, не дождавшись дебюта! — Сэон виновато посмотрел на парней, которые тесной кучкой расселись вокруг них с Джухо. — К тому же я ухожу только из этого агентства, а скоро пойду на новый кастинг, там будет шоу на выживание. Опыт у меня есть, думаю, что смогу дойти хотя бы до финала, а там, может, заметят, пригласят куда-нибудь.       — Тогда зачем уходить? Через полгодика сможешь и здесь дебютировать, может, даже с кем-то из нас, — Тэхён взял Сэона за руку и тряс её, не желая верить, что хён всё же решил покинуть команду вслед за другом.       — Тэхёни, мне не позволят остаться после того, что мы натворили. Да я и сам не стал бы просить об этом, мне очень стыдно, парни, честно… я даже не думал, что так всё повернётся, раньше казалось, что просто подурачимся, а оно вон куда всё зашло.       — Но Чимин простил вас, да? — Тэхён повернулся к другу, и Пак с готовностью кивнул, он действительно не хотел и дальше копить в себе обиды и негатив. — Вот, видишь! Оставайся!       — Нет, парни! Я должен самому себе доказать, что гожусь на что-то… а здесь буду чувствовать себя… ну, вы понимаете…       Ребята молчали, обдумывая сказанное. Пока им трудно было принять однозначное решение — слишком странным и в чём-то страшным выдалось это утро. Мозг лихорадочно обрабатывал информацию, но готовых решений не находил.       — Всё правильно, Сэони, тебе стоит начать сначала, и тогда ты сможешь гордиться своими успехами. — Джин хлопнул Кана по плечу. — Получается, что нас остаётся десять после сегодняшнего выступления? И в группу попадают семеро?       — Джинни, успокойся… это ещё неизвестно, может, выберут только шестерых, директор не называл конкретной цифры, — Намджун вздохнул, — и вообще я не уверен, что сегодня нам дадут выступить… Каспера долго нет, это плохой знак, через десять минут уже должны отстраивать звук.       Юнги внимательно посмотрел на Кимов, которые заметно приуныли, и будто его осенила догадка, быстро спросил:       — Джуни, а когда ты слышал разговор босса и Каспера, дверь точно была открыта?       — Конечно, как бы я услышал при закрытой?       — А они случайно не говорили на повышенных тонах? Ну, как будто старались сообщить об этом бόльшему количеству людей?       — Не понимаю тебя… я же сразу сказал, что директор прям орал на Каспера, я думал, швырнёт в него что-нибудь!       — Так я и думал! Парни, это развод! Скорее всего, тебя заметили, когда ты шёл по коридору и решили проверить, расскажешь ты нам о приватном разговоре руководства или промолчишь. Информация-то ценная! Босс не мог сказать об этом при открытой двери, он всегда осторожен, когда речь идёт о конфиденциальности, я слишком хорошо его знаю … они спровоцировали тебя, Джуни, знали, что ты с нами поделишься, и хотели увидеть, как мы поведём себя в такой ситуации. Ну, ребят! Вы что, Каспера не знаете? Он же постоянно подкидывает ивенты, чтоб мы «не заржавели», как он выражается. И я вас тоже провоцировал! Когда спросил, кто чувствует себя готовым к дебюту. Но тогда я хотел убедиться, для чего на самом деле кошмарят Чимина и что собираются делать дальше… вы меня тогда чуть на лоскутки не разодрали, помните?       — Слушай, ну ты даже не Шерлок, ты Мориарти! — хмыкнул Сокджин. — Следил за всеми сразу…       — А что мне оставалось? Все эти тайны только разлагают коллектив и заставляют не доверять тому, кто рядом. А доверие это очень важно. Если мы не будем доверять друг другу, команды не получится, поэтому я вам должен сообщить ещё кое-что… можно сказать, тайну…       Юнги пришлось замолчать на полуслове, потому что дверь распахнулась, и Каспер с серьёзным, даже угрюмым видом вошёл в комнату.       — Я не опоздал! — возвестил менеджер. — Просто улаживал кое-какие вопросы! Итак, Джухо и Сэон, вы рассказали вашим товарищам, чем руководствовались, когда решили похитить человека и нанести ему тяжёлую травму?       — Но я в порядке, сонбэ, — поднялся Чимин, — а ребята… они просто ошиблись…       — В чём? — зыркнул на него Чонджэ. — Хотели похитить кого-то другого?       — Нет… они… не виноваты!       — То есть, вы не смогли добиться признания? Или эти злодеи смогли убедить вас в своей невиновности? Ну что ж, тогда мне придётся взяться за это ещё раз. Ты же отказываешься писать заявление о нападении?       — Отказываюсь, — прошептал Чимин и растерянно посмотрел на остальных.       — Сонбэнним, мы всё выяснили, — Намджун шагнул вперёд, — у Джухо заболел отец, он хотел уйти из команды, а Сэон хочет попасть на реалити-шоу. И Чимину они не причинили физического ущерба и уже попросили прощения… — тараторил Ким, как заведённый. — Господин Чонджэ, а если Сэон пройдёт кастинг и попадёт на шоу, мы сможем посмотреть? Вы разрешите?       — Значит, получилось… — улыбнулся менеджер, и его лицо с нежными ямочками на щеках мгновенно преобразилось, — я рад, парни, что ваши товарищи доверили вам свои страхи и сомнения. Посмотреть? Да пока нечего смотреть… разве что на вас! Вы не забыли, что в полдень саунд-чек? У вас три минуты! Кто опоздает…       Не дослушав менеджера, стажеры переглянулись, соскочили с кроватей и помчались в зрительный зал, а мужчина улыбнулся ещё шире и покачал головой:       — Никогда не дослушают до конца, что за дети? — Он достал телефон и набрал номер. — Доктор, если не трудно, зайдите в концертный зал, я не успел остановить этих мустангов, и они ускакали в прерии, а среди них есть один подранок, осмотрите его, прошу великодушно. Благодарю, доктор Хван, я подойду через пять минут.       Мужчина осмотрел комнату, убедился, что жертв и разрушений нет, значит, переговоры прошли в обстановке, близкой к дружественной. И его план в который раз сработал — лучше примирить противников их же силами, чем множить ненависть в незрелых умах. Или зрелых? Судя по настроениям среди стажёров и организованному пробегу до места будущего выступления, кто-то всё же смог сплотить таких разных по возрасту, характеру и воспитанию мальчишек. И фамилии тех, кто достоин, и главное, готов стать ядром дебютной группы, Чонджэ мог назвать, не задумываясь. А заодно и поручиться за каждого.

🔷🔷🔷

      После утра, слишком насыщенного событиями, волнениями и спорами, время, казалось, замедлилось. Стажёры спокойно перемещались по сцене, Намджун и Юнги периодически подходили к звукорежиссёрам, сидевшим за пультом, и что-то тихо обсуждали. В довольно среднем темпе прогнали групповое выступление, выставили настройки для юнитов.       Несмотря на то, что эта репетиция проводилась перед первым серьёзным концертом для зрителей, парни не чувствовали волнения, просто делали обычную работу, как перед любым отчётным выступлением.       Чонджэ стоял в комнате осветителей и внимательно наблюдал за процессом. Он старался ни во что не вмешиваться — технического персонала было достаточно. Кроме того, менеджер знал, что в программу концерта внесли какие-то изменения, чтобы показать умения стажёров по максимуму. А что именно — предпочитал увидеть во время выступления, а влезать в творческий процесс не считал необходимым. Его внимание было сосредоточено на четверых стажёрах: Чимин вроде бы чувствовал себя здоровым, не хромал, танцевал вполне уверенно. Хван сказал ему, что на репетиции усердствовать не стоит, чтобы поберечь силы для концерта, и парень явно следовал этому совету. Сэон и Джухо репетировали вместе со всеми и совсем не выглядели потерянными или замкнутыми. Смеялись, танцевали, пели, в общем, вели себя совершенно стандартно. Юнги же вопреки обычной медлительности шустро бегал между мемберами, улыбался, шутил… но было в этой весёлой суете что-то неестественное, будто он хотел казаться весёлым и беззаботным.       «Наверно, это нервное, он так переживал за Чимина. Дай бог, чтобы и на концерте не расклеились, — подумал мужчина, — а то осознают невозможность возврата к прошлому и сразу поплывут. Но пока вроде всё в порядке, можно идти».       Чондже вышел из технического помещения, обошёл все гримёрки, заглянул в костюмерную: везде наблюдалась та самая атмосфера, которая царит перед значительным событием — персонал собран, лишних движений не делает, а если и суетится, то по делу.       «Вот и замечательно! Надо хоть кофе выпить, в желудке пустота… ох, скорей бы всё закончилось, точно сегодня напьюсь, нервы ни к чёрту!»       Чонджэ добрался до своего кабинета, чуть не бегом направился в угол комнаты, где ткнул в кнопки кофемашины и прикрыл глаза, дожидаясь, пока чашка наполнится напитком, распространяющим невыносимо манящий аромат.       — Надо было в буфете хоть бутерброд прихватить, печенье это не еда… — пробормотал Чонджэ и едва не подпрыгнул, услышав с противоположной стороны:       — Я принёс сэндвичи с индейкой и с тунцом. Ты какой будешь? — директор Бан сидел за его столом и по привычке переставлял находящиеся на нём предметы.       Но поскольку наборы, которые часто украшают стол любого хоть немного руководителя, Чонджэ не любил до тошноты, на его столе, помимо монитора, клавиатуры и мышки весьма необычной формы, находились лишь органайзер для канцелярских мелочей и тот самый кактус Покемон — колючий «соратник» менеджера. Его-то Бан и двигал туда-сюда.       — О, боже, босс! Как Вы меня напугали! Что-то опять случилось? — Чонджэ поднял чашку к губам и с наслаждением отпил несколько глотков. — А-ах… какое счастье, аж в голове просветлело. Так что у нас плохого?       — Ничего, — пожал плечами Бан, — пока ничего. Сделай-ка и мне чашечку, а молоко есть? И ложечку сахара, будь добр.       Организовав напиток и для босса, Чондже, прихватив свою чашку, уселся возле стола, не потревожив Бана, и потянулся к прозрачному контейнеру с сэндвичами.       — Курица или рыба? — поинтересовался он у босса, улыбнувшись, и тот безразлично махнул рукой, мол, какая разница: туда проскочит, а там как хочет. Чонджэ взял себе демократичную индейку, отдав тунца руководителю. По довольной ухмылке босса понял, что угадал.       — Я заглянул в зал на минутку, ребята очень стараются, и настроение у них вполне боевое.       — Лишь бы не бойцовское, — тут же отреагировал Бан. — Я видел тебя у осветителей, мимо проходил, не стал мешать, вы что-то обсуждали. Ты так заботишься об этих парнях, Чонджэ, как отец. Готов с каждым за ручку ходить. Может, не стоит так их опекать? Им уже достаточно лет, да и находятся они здесь не первый день.       — Йедже всего пятнадцать, Чонгуку тоже, остальным не намного больше… Я помню себя в таком возрасте — дурак дураком был, о будущем вообще не задумывался — ветер в голове гулял. Только когда в университет поступил, стал серьёзнее. Понял, что нужно самому пробиваться в этой жизни и настраивать себя, потому что никто этим заниматься не обязан. — Чонджэ неторопливо ел и пил кофе, задумчиво глядя в пол. — Мои родители ушли рано, многого не успели мне рассказать, а дядька, который меня воспитывал, не сильно заботился о моём будущем. Если бы я не попал к Вам в агентство, скорее всего, перебивался бы случайными заработками.       — Я рад, что мы познакомились, ты сразу мне показался очень серьёзным и пробивным. И твоя преданность делу меня очень подкупила. Твой педагогический дар просто бесценен. — Босс почти не притронулся к еде, только отпивал по глотку кофе и морщил нос: напиток получился слишком горячим. — Прости, что редко благодарю тебя за работу и отношение к этим парням. Я могу оценить чей-то потенциал, сказать, насколько успешен будет тот или иной проект или солист, но вот так общаться с ними, как ты, у меня не получается. Видимо не хватает родительского опыта.       — Дело не в опыте, у меня его тоже практически нет. Просто Вы самый главный, с Вами разговаривать, как с приятелем, они не посмеют, это же недопустимо. А я старался всегда быть для них больше старшим братом, чтобы ребята могли обратиться в любой момент и с любым вопросом. Тогда они чувствуют, что их всегда выслушают и помогут.       — Поэтому ты позволяешь им называть тебя просто по имени? Думаю, в таком подходе и есть твой секрет — парни действительно тебе доверяют. Кстати, о доверии! Почему ты не закрываешь кабинет?       — Закрываю… но сегодня всё пошло наперекосяк, — Чонджэ вздохнул, — тяжёлый сегодня день. Я давно не был в таком странном состоянии. И Чимина жалко, парень хватил адреналину… и этих дурачков тоже жаль… злодеи, блин! Чем думали, когда привязывали парня в этой кладовке? У всех в жизни бывают проблемы, зачем же на ком-то срываться?       — А это ты у своей бывшей спроси! — неожиданно сменил тему директор, повысив голос. - Она чем думала, когда бросила тебя и уехала с ребёнком? Ведь не было причин, вы же прекрасно ладили, такая любовь…       — Была причина, — резко перебил Чонджэ, — я просто не говорил. Она связалась с другим ещё до нашей свадьбы, но он жениться не хотел… а я, дурак влюблённый, ничего не замечал вокруг себя.       Мужчина отставил чашку и встал. Приоткрыл дверь, выглянув в коридор, и запер её на ключ. Потом отворил окно, достал из ящика в шкафу небольшую коробку с росписью на крышке и подмигнул боссу:       — Сигару, сэр? После такого прекрасного обеда…       — Ого! Не откажусь! Кубинские? — он потянулся и вынул одну, обрезая гильотинкой кончик.       Чонджэ взял и себе, закрыл коробку и снова убрал в шкаф. Оба с наслаждением задымили, откинувшись в креслах.       — Почему ты не рассказывал никогда? Ты же знаешь, я всегда готов выслушать, поддержать.       — Знаю… да неловко было. Сначала бегал тут, дурной молодожён, думал, вот оно, счастье — любимая женщина, ребёнок скоро родится. Пока она беременна была, пылинки сдувал, все желания исполнял, как волшебник. На роды прямо с работы помчался. А потом заметил, что тёща как-то косо на меня глядит, будто секрет какой узнала. И вот на мой день рождения тёщенька подпила хорошенько, и как давай рассказывать, что её доченька и не любила меня никогда, и забеременела от другого. А тот парень не хотел свадьбы, и ребёнка не хотел, просто нашёл себе дурочку влюблённую, которая на всё для него готова. А за меня она вышла замуж, чтобы ребёночек не был незаконнорождённым. Я тогда ответил, что мне без разницы, мой это ребёнок или нет, я всё равно буду его воспитывать. А она мне: «что ты, сынок, не вешай себе ярмо на шею, не будет у вас жизни, если она на другого смотрит». Так корила себя, что до свадьбы не сказала, боялась, что дочь останется незамужняя и беременная, позор для семьи. Вот и не стала браку препятствовать.       — И ты не выяснил, твой это ребёнок или нет? По срокам сходится?       — Я бы и не стал выяснять, мне сказали, что семимесячным родился, да он так и выглядел: маленький, тоненький. Но жена настояла на экспертизе, потому что решила развестись и уйти к настоящему отцу Донхёна. Тот с чего-то воспылал чувствами к сыну. Я надеялся, что отец всё-таки я, тогда можно было бы попытаться через суд добиться права видеться с ребёнком. Но результат оказался не в мою пользу. Даын забрала Донхёна и уехала с новым мужем в Кванъян, подальше от меня.       Чонджэ тоскливо посмотрел на кофемашину, а потом на босса.       — Может, под сигару капельку виски?       Тот задумался, глядя на часы — день на дворе, впереди концерт, потом непростой разговор со стажёрами, которые должны покинуть агентство. Но всё же кивнул:       — Разве что капельку! Не больше! Сейчас можно. Эх, жаль, что не удался твой брак. Но ты молод, ещё встретишь свою единственную. Даже я, старый и толстый, не теряю надежды!       Менеджер достал из маленького незаметного отделения бутылку со стопками, плеснул на сантиметр от донышка и подал боссу.       — За сегодняшнее выступление!       Тот с улыбкой ответил:       — Без происшествий!       Мужчины едва пригубили напиток. Алкоголь на работе, да ещё и средь бела дня — не лучшая идея, но слишком напряжены нервы, слишком непредсказуемы события, хотелось хоть немного сбросить с себя этот груз. И те несколько капель горячительного, которые попали в кровь, немного расслабили, дали уверенность в благополучном исходе. Конечно, они не опьянели бы и от большего количества, но понимание того, что этот невероятный по накалу страстей день ещё не закончился, заставляло держать себя в рамках.       — Вечером продолжим, — босс опрокинул в себя остатки виски и поднялся, — а пока мне нужно наведаться и к другим помощникам, проверить, как идут дела у старших ребят. Кстати, они хотят выступить вместе с младшими, поддержать, так сказать, подрастающее поколение. Только это должно стать сюрпризом для малых, не проболтайся, — улыбнулся мужчина и пригрозил пальцем.       — Молчу, как карась! — засмеялся Чонджэ, он впервые с утра почувствовал желание продолжать работать. Но боссу о том, что менеджер готов был положить ему на стол заявление об увольнении по собственному, было знать необязательно.

🔷🔷🔷

      — Смотри-смотри, уже столько людей пришло… я волнуюсь, Тэ! А если мы выступим плохо? — Чонгук пальцем приоткрыл занавес у края сцены и пытался рассмотреть, что происходит в зале.       — Не трогай шторку, Чонгуки, могут заметить, — шептал Тэхён в ответ, тоже стараясь в малюсенькую щель разглядеть хоть что-нибудь.       — Шторку! — захихикал Чон. — Это занавес, дурачок. Шторки у нас в комнате.       — Да пофиг! Слушай, там возле выхода к гримёркам есть узкий такой проход, и оттуда весь зал хорошо видно, главное не высовываться сильно. Пойдём, посмотрим?       Чонгук кивнул, схватил Кима за руку и помчался к гримёркам, но у двери беглецов поймал Хосок.       — А вы куда собрались? Через пятнадцать минут выход!       — Хён, мы только на минуточку, честно! Посмотрим, много там людей пришло или нет. И сразу назад, — Чонгук умоляюще сложил ладони и поднял бровки, глядя на старшего круглыми влажными глазищами. И Хосок сдался.       — Ладно, но чтоб через две минуты были здесь.       В ту же секунду мальчишки слиняли.       — Как ты это делаешь? — задыхаясь от смеха, спросил Тэхён. — Он даже не смог тебе отказать.       — Потом научу. Так, нам сюда? — Чонгук остановился, осматриваясь.       — Да. Но дверь закрыта. Чёрт! Наверно, закрыли, чтоб никто не шлялся во время выступления. Можно пройти к боковому входу, там под лестницей спрятаться и посмотреть.       — Да ладно! И так понятно, что будет полный зал — концерт же бесплатный… а я слышал, как директор разговаривал с хённимами. Вдруг и они будут выступать? Круто, да?       — О, было бы здорово! Хённимы очень крутые. Я так волнуюсь, понравится им наш кавер или нет?       — Тэ… а я тебе нравлюсь? — Чонгук потянул хёна к себе, и тот враз потерял интерес к чему бы ни было, кроме своего глазастого зайки.       — Конечно… — выдохнул он, не сводя взгляда с Чона.       — Тогда поцелуй меня, чтобы была мотивация выступать.       Дважды просить себя Тэхён не заставил, обхватил лицо Чонгука ладонями и приблизился к его губам, шепча:       — Ты выступишь лучше всех, мой хороший, тебе будут аплодировать все в этом зале… и все будут хотеть прикоснуться к тебе, но это могу сделать только я…       Тэхён нежно провёл губами сначала по щеке, потом кончиком языка коснулся уголка губ, медленно скользя к другому, пока не столкнулся с языком Чонгука, тронувшем его собственный, ласково поглаживая. Они едва касались друг друга губами, стараясь не испортить сценический макияж, но желание слиться в страстном поцелуе распаляло кровь и заставляло с силой сжимать мышцы, чтобы утихомирить что-то, щекочущее внутри живота.       — Гуки, мой Гуки, как я хочу… тебя… — эта фраза вырвалась у Тэхёна против воли, он обещал себе не давить на парнишку, которому ещё и шестнадцати не исполнилось, но тот лишь улыбнулся в ответ.       — Я знаю… — сбивчиво прошептал он. — Я тоже хочу, но мы не можем, хён…       — Я подожду, — пообещал Ким, ещё раз коснулся мягких губ, пахнущих клубничной жвачкой, и нехотя оторвался. — Надо идти, Гуки, иначе Хосок убьёт нас!       — Надо… — с сожалением произнёс Чон и снова взял Тэхёна за руку. — Пойдём.       Они вернулись за кулисы и тихонько встали за спинами остальных, стараясь не привлекать внимания. Их товарищи прогоняли куски хореографии, о чём-то спорили, размахивая руками — перед самым концертом парнями всё же овладела нервозность. Чонджэ подошёл к каждому, посмотрел в глаза, похлопал по плечам, шепнул на ухо именно то, что они ожидали услышать. Парни кивали в ответ, улыбались, стараясь казаться спокойными и уверенными, но волновались жутко. Дав напутствие всем без исключения, менеджер окинул ребят взглядом и едва не прослезился — его малыши впервые готовы выйти к зрителям, это ли не счастье для воспитателя и учителя?       — Ребята, я иду в зал. Удачи вам! Не волнуйтесь и просто покажите всё, что умеете! Чимин, помни, что сказал Хван… Сокджин, очень жду выступление «соловьёв»! Юнги, Намджун, всё получится… Йедже, буду держать за тебя кулачки. Рики, отлично выглядишь, сегодня ты просто звезда, настоящий айдол. Помните, парни, вы лучшие!       Стажёры, облаченные в чёрно-белые аутфиты для первого выхода — группового выступления, крутили головами, глядя на тех, кто стоял рядом, и улыбались, пытаясь подбодрить друг друга. Чимин машинально посмотрел на Юнги и увидел, что тот, едва заметив его взгляд, отвёл глаза и мимолётно улыбнулся.       «Удачи тебе, Мин Юнги! И прости, если я обидел тебя! После выступления обязательно попрошу прощения», — подумал Чимин, пытаясь почувствовать, злится ли хён на него.       А хён не злился… он уловил момент, когда Чимин опустил глаза, и мысленно послал ему пожелание удачного выступления, глядя на шикарного юношу в белой водолазке и чёрных облегающих джинсах. Сверкающая на шее цепь добавляла образу милого мальчишки какой-то дикой сексуальности и взрослой не по годам привлекательности.       «Даже если ты погубишь меня, Пак Чимин, я согласен гореть в этом огне, но только вместе с тобой!»       Голос Намджуна, приказавший всем соединить руки и крикнуть бодрящее «Файтин!», вывел его из мечтательного состояния, Юнги шагнул к собравшимся в круг парням, протянул вперёд руку и почувствовал, как её, кроме других, коснулись маленькие пальчики Чимина, легонько царапнув. Он поднял глаза и встретил уверенный взгляд необычных глаз Пака, в которых светилась чистота и преданность.       — ФАЙТИН!       Руки взлетели вверх, глаза заблестели, адреналин закипел в венах…       Парни побежали к сцене!       Занавес давно открылся, и на экране уже мелькали кадры видео-визитки, под которую стажёры поднялись по ступенькам и замерли с последним аккордом интро.       Тишина, не успев осесть в зале, взорвалась аплодисментами зрителей, приветствующих будущих звёзд — в этом не было сомнений!       Свет прожекторов ослепил на секунду и улетел куда-то за их спины, вырисовывая силуэты дюжины парней. Потом на секунду кромешная темнота и мягкий обволакивающий луч, пробежавший по их лицам…       Вспышка, ещё одна, разноцветные огоньки, рассыпавшиеся по сцене, и мощный вступительный бит… а дальше вихрь музыки будто подхватил их и понёс в неведомые дали, где душа порхала бабочкой, где хотелось подарить все свои умения тем, кто пришёл поддержать каждого из этих талантливых, без сомнения, парней.       Чимину показалось, что песня закончилась слишком быстро, в зале вспыхнул свет, и ребята увидели тех, кто так искренне и усердно им аплодировал. И громче всех — хённимы, которые сидели в первом ряду, махали им руками и орали «браво!»       А дальше все по сценарию: приветствие, короткий рассказ о себе, несколько ответов на вопросы зрителей, смех, аплодисменты…       Потом выступление вокального юнита, от которого у зрителей наворачивались на глаза благодарные слёзы — так чисто и слаженно звучали голоса парней, рассыпаясь эхом под потолком и будто завораживая переливами. После этого ещё порция ответов на вопросы, и на сцене появились танцоры, взорвавшие зал зажигательной хореографией… их долго не отпускали, вызывая снова и снова. И Чимин с радостью выбегал на сцену, глядя на счастливых Чонгука, Сэхуна и Хосока, которые, казалось, без устали готовы импровизировать для зрителей. Своей очереди уже ждали рэперы, и танцоры убежали переодеваться для финального выхода. В гримёрных им помогли высушить волосы, поправить укладку, грим, переодели, и парни вместе с вокалистами вернулись к кулисам, исподтишка поглядывая в зал.       Рэперы еще не ушли со сцены и устроили небольшой баттл. Хотя подобные соревнования ребята наблюдали и раньше, сейчас что-то неуловимо изменилось в тоне каждого участника рэп-юнита. Юнги из мрачного и нагловатого превратился в мягкого и игривого, Намджун сбивался, чего раньше с ним не случалось, и пытался заглушить собственные ошибки хохотом, а Джухо и Сэон выдали очень мощную перепалку, которой аплодировали стоя. На последних битах на сцену вывалились хённимы, потянув за собой стоящих в кулисах танцоров и вокалистов, звукач мгновенно включил минус, который не значился в трек-листе, и старшие вместе со стажёрами устроили совершеннейший хаос на сцене, чем вызвали бурный восторг зрителей. Они вскочили с мест, танцевали вместе с артистами, подпевали и размахивали лайт-стиками, во весь голос скандируя имена артистов.       Один трек сменил другой, за ним следующий, но никто не останавливался. Под конец уставшие мемберы едва переставляли ноги, но испытывали ни с чем не сравнимое счастье, глядя на ликующих зрителей, своих преподавателей, практически всё руководство агентства и Каспера, танцующего вместе с остальными.       Наконец, музыка умолкла, Чондже поднялся на сцену и поблагодарил всех собравшихся. Артисты, посылая зрителям воздушные поцелуи и благодарности, покинули сцену, а в коридоре бросились обнимать друг друга и старших товарищей, которые устроили им такой приятный сюрприз.       — А мы думали, что вам не понравилось, и вы решили уйти, — смущённо протянул Сокджин, но ему в ответ посыпались уверения, что всё прошло прекрасно, стажёры произвели отличное впечатление, и было бы неплохо повторить как-нибудь подобное совместное выступление.       А после — банкет, поздравления, объятия, опять и опять аплодисменты, цветы и даже немного шампанского, но только тем, кому можно — в этом Чонджэ и Бан были непреклонны.       От этого кружилась голова, сладко сжималось сердце — ведь однажды почувствовав вкус успеха, они будут стремиться повторить это чувство снова и снова.       Полтора часа после концерта в окружении радостных улыбающихся людей промелькнули как несколько минут, силы постепенно покидали парней и, переодевшись в костюмерной в свою одежду, они вернулись в общежитие, только здесь ощутив, что действительно отдали всех себя и теперь могут только упасть, как осенние листья на тротуар, валяться там недвижимо, а перемещаться, только если ветер подхватит их.       Стажёры сначала разбрелись по своим комнатам, но потом, по старой памяти снова собрались в большой комнате, рассредоточились по всем кроватям и стульям, и только Сэон с Джухо уселись в стороне от остальных прямо на полу.       — Ребят, вы чего там сидите, идите к нам, — Хосок махнул рукой и хлопнул ладонью рядом с собой на надувном матрасе, — слушайте, я с вас просто чуть не уссался! Надо же было такую перепалку устроить! Это импровиз или вы готовились заранее?       — Да как-то само получилось, — хмуро ответил Джухо, не двигаясь с места. — Под настроение попало. Ладно, вы тут болтайте, а нам пора идти…       — Куда? — хором воскликнули парни.       — Вещи собирать…       — Прямо сегодня? — Намджун растерянно взглянул на Сэона. — И ты тоже сегодня хочешь уйти? Переночевали бы, а завтра уже…       — Не разрешат нам, наверно.       — Чёрт, надо было с Каспером обсудить это, а не гарцевать на афтер-пати. Тупанул я, парни, сейчас схожу, найду его и поговорю. Куда вы на ночь глядя пойдёте?       Намджун поднялся, но Сэон остановил его жестом:       — Не надо, Джуни, мы в гостинице перекантуемся…       — Да щас! Пойдём, Джуни, надо порешать этот вопрос, пока ещё не разошлись там…       — Юнги, подожди… перед саунд-чеком ты говорил про какую-то тайну, но потом Каспер припёрся. — Джухо внимательно смотрел на Мина. — Может, сейчас расскажешь? А то мы можем и не узнать.       Юнги остановился, задумался. А стоит ли вообще говорить об этом? Ведь Намджун ничего никому не сказал, и наверно, тому есть причины. Он взглянул на Джуна и ему показалось, что тот отчётливо представляет, о чём идёт речь. В ответ Ким прищурился и едва заметно мотнул головой. А может, показалось… или Джуни просто хотел оградить Юнги от необходимости в чём-то признаваться.       — Тайна… да, есть… дело в том, что…       — Вот вы где! — Каспер заглянул в комнату, резко распахнув дверь. — А мы вас ищем! Заходи, Сэхун, здесь поставишь всё.       Сэхун вплыл в комнату с двумя увесистыми пакетами, сквозь которые просматривались контуры контейнеров явно с чем-то аппетитным. Его появление было встречено с недоумением: ребята даже не обратили внимания, что Сэхун снова отсутствует. Но в данной ситуации их можно было извинить, они и себя-то ощущали не в полной мере.       — Ну вот! Опять мы обломались, эта тайна какая-то заколдованная, — услышал Юнги за спиной разочарованный шёпот Джухо и улыбнулся. Возможно, в чём-то он был прав. И Мин решил отложить признания до более подходящего времени, а пока поинтересоваться, с чем пожаловал менеджер, вроде только виделись.       — Сонбэ, это что? Еда?       — Да, ребятки, там столько всего заказали, но народ уже разошёлся, завтра в офисе почти никого не будет. А вы ещё точно всю ночь будете обсуждать выступление, на пустой желудок не стоит. Да здесь только нарезки, овощи разные, салаты, немного мяса. Там ещё пирожные во втором пакете.       — Спасибо. Мы вроде не голодные.       — Ничего, проголодаетесь. Тем для обсуждения у вас сейчас прибавится. — Каспер прошёл на середину комнаты, махнул рукой Сэхуну, который поставил пакеты на стол, да так и замер рядом. — Проходи, не стой там. И вы все, усаживайтесь…       Мужчина подождал, когда стажёры сядут и угомонятся и тихо начал:       — Джухо, я говорил с твоей мамой, она сказала, что операция отцу не потребуется, на следующей неделе профессор из клиники Анам приедет для консультации и подберёт новую схему лечения. Уверен, твой отец вскоре поправится и сможет вернуться к работе.       — Спасибо, сонбэ-ним.       — Не за что. Если бы ты рассказал раньше, можно было избежать многих сложностей, но что теперь говорить… Сэон… насчёт тебя я говорил с директором, он ответил, что твой выбор мы должны уважать. Поэтому можешь ехать домой, отдохни от суеты, потом приедешь ближе к кастингу. Билеты вам обоим отдам завтра утром, сегодня переночуете здесь, попрощаетесь с ребятами, поговорите вдоволь. Сразу предупреждаю, провожать вас никого не отпущу, поэтому все прощания-обнимашки только в общежитии. Максимум, позволю до парковки проводить.       Чонджэ смотрел на стажёров, которые, как один сидели с опущенными головами. Мужчине тяжело было сообщать о том, что их бывшие соседи и товарищи всё-таки уезжают, но жизнь есть жизнь, она преподносит сюрпризы, заставляет по-новому взглянуть на вещи, казалось бы, знакомые до мелочей.       — Никаких кардинальных мер в отношении вас приниматься не будет. Раз уж сам пострадавший не хочет вас наказывать, я тем более не буду брать на себя эту миссию. Для меня вы все равны, одинаково любимы и ценны. И наказать вас… вы уже сами это сделали. Надеюсь, урок запомнили, и дальше всё у вас пойдёт по уму.       Мужчина замолчал, видимо, ожидая, что посыплются вопросы. Но народ безмолвствовал. Чонджэ был прав — тем для обсуждения у них действительно прибавилось. Только обсуждать это они будут без его присутствия.       — Теперь ещё кое-что. Сэхун, сам скажешь?       — Сэхун? — Хоби, словно очнувшись ото сна, вскинул голову. — Что Сэхун?       — Да всё в порядке, Хосок, не волнуйся так. — Хван встал рядом с Чонджэ. — Ребят, я решил уйти в танцевальную команду. Буду в подтанцовках у разных групп, у солистов. Мне вокал всегда трудно давался, я ведь думал раньше, что можно выбрать что-то одно: или танцы, или пение. Но пришлось учиться всему. А я хочу танцевать. И хочу с разными исполнителями поработать, в разных стилях. Чтобы стать таким же крутым, как ты, Хоби, и как Чимин, лёгким, как Чонгук. Может, повезёт с кем-то в тур попасть.       — Да как же это… — Хосок выскочил из комнаты, едва сдерживая рыдания.       — Иди, поговори с другом, — Каспер подтолкнул Сэхуна к дверям. — А вы что скажете?       — Скажем, что скоро у нас не останется людей, чтобы дебютировать, — почти прорычал Сокджин и резко выдернул руку, когда Намджун попытался провести по ней, пытаясь успокоить старшего.       — Не переживай, Джинни, состав новой группы уже определён. И я готов озвучить его прямо сейчас, но предлагаю подождать ваших товарищей.       — Я быстро! — Джин спрыгнул с верхнего яруса кровати и босиком выскочил из комнаты. Вернулся он через пару минут, ведя под руки Сэхуна и Хосока, который отчаянно сопротивлялся и тёр глаза рукой. — Вот и мы! Сонбэ, можете продолжать!       — Спасибо, Джинни, я не сомневался в твоих… организаторских способностях, — усмехнулся мужчина и посмотрел на расстроенного Хоби. — Хосок, ты зря так переживаешь. Сэхун никуда не денется, вы будете часто видеться, он даже сможет работать с вами и дальше, когда в хореографиях будет задействована подтанцовка.       — Правда? — в глазах Хосока плескалась вселенская грусть.       — Правда! — ответили Чонджэ и Сэхун в один голос.       — Так что там с группой? — подал голос Джухо. — Мы уже умираем от любопытства.       Чонджэ мысленно улыбнулся: даже те, кто уже точно не попадёт в эту группу, не теряли интереса к происходящему. И он решил поинтриговать стажёров, просто потому, что мог! Заодно и проверить, как они оценивают свои шансы.       — А может, кто-то возьмёт на себя смелость, и сам назовёт будущих дебютантов?       — Подумаешь, загадка! — хмыкнул Сэон. — я могу назвать.       — И я! — поднял руку Йедже.       — Правда? Ну, давай, малыш, посмотрим, хорошо ли ты знаешь своих товарищей.       — Ну… Намджун-хён… Юнги-хён… — парнишка загибал пальцы. — Хосок-хён… Чонгук-хён… Сокджин-хён, — он замолчал, глядя на неназванных трейни, — а сколько всего нужно?       — В группе будет семь мемберов.       — Хорошее число, мне нравится, — прошептал Юнги. — Что замолчал, Йедже? Ещё двоих назови.       — Я не знаю… — смутился тот, — может, Рики-хён ещё?       — Тогда я завершу этот список. — Чонджэ обвёл взглядом всех стажёров. — В команду пока не попадают именно Рики и ты, Йедже. Думаю, причины вам понятны. — Парни кивнули. На их лицах не было разочарования, оба искренне радовались за друзей.       Чимин и Тэхён не сразу сообразили, что тоже станут дебютантами. Их имён не назвали, и они просто молчали, пока не оказались в объятиях тех, кто сидел рядом. Тэхёна сгрёб в охапку Чонгук, а Чимина — Рики. И оба счастливчика хлопали глазами, не осознавая произошедшего.       — Чимин! Тэхёни, вы что, не рады? — Намджун тряс парней за плечи, к ним подбежали и остальные, поздравляя и тормоша.       — Рады… мы очень рады, — Тэхён порывисто обнял Чимина и хлопал его по спине. — Бро! Мы в группе! Ты рад, бро? — И вновь бросился обнимать Чонгука, едва сдерживая слёзы: его мечта сбылась.       — Поздравляю вас, ребята. — Чонджэ улыбнулся, подошёл к стажёрам и попытался обхватить их всех. Парни засмеялись и спрыгнув с кроватей, облепили менеджера. — Теперь отдыхайте и набирайтесь сил. Основная работа ждёт вас впереди. А вы, — мужчина поманил к себе тех, кто остался за бортом, — не переживайте, всё у вас получится в своё время. А мне пора. Уже поздно, я тоже немного устал, парни. Спасибо вам за сегодняшнее выступление, я получил настоящее удовольствие! И я горжусь вами!       До поздней ночи не гас свет в комнате, трейни не расходились, хотели наговориться вдоволь с теми, кто уже утром должен был покинуть общежитие, на несколько лет ставшее их домом. Как бы там ни было, этих ребят они считали братьями. А среди родственников тоже случаются недоразумения, ссоры и примирения. Главное — уметь прощать и принимать людей даже с их недостатками, ведь никто не идеален.       Постепенно усталость начинала овладевать ребятами, их глаза слипались, веки тяжелели. А мышцы и нервы, целый день бывшие в напряжении, требовали отдыха. Кто-то сумел доползти до душевой, кто-то рухнул в постель и вырубился мгновенно, едва коснувшись подушки.       И когда все уже затихли, погрузившись в сон, в большой комнате на двухъярусной кровати зашевелился сначала один, потом второй человек. Один за другим они быстро исчезли в душевой, не зажигая там света, тихонько закрыли дверь на щеколду и ещё несколько минут сидели тихо, как мыши, прислушиваясь к спящим в комнате парням. Наконец, осторожно потянулись друг к другу, сжимая в объятиях, гладя по волосам, лицу, плечам.       — Я чуть не уснул… так скучал по тебе, Джуни… еле дождался, когда смогу обнять.       — Тише, Джинни, если они проснутся…       — Не проснутся, вырубились, как младенцы. Иди ко мне, любимый…

🔷🔷🔷

      Завтрак был шикарен. Всё, что накануне принёс Сэхун, уже стояло на столах, Джин по-хозяйски осматривал тарелки с закусками и прикидывал, чего ещё не хватает. Решил, что яичница из пары десятков яиц не помешает, малышам нужен белок на завтрак. А тем, кто отправляется в дорогу, тем более. Когда все уже сидели за столом, негромко переговариваясь, в комнату заглянул Ли Хён с огромной пластиковой коробкой в руках.       — Ребята, разбирайте. Чонджэ попросил вам отдать. А, ещё просил сказать, что на сборы три часа, а билеты у него. Правда, я не понял, что за билеты и куда собираться, у него уточните.       — Что это? Телефоны? Класс! — Тэхён подбежал первым, остальные потянулись за ним, разбирая аппараты и зарядки. — А надолго дали? Успеем всех обзвонить?       — Насовсем дали! — Ли Хён улыбнулся. — Что глазками хлопаете? Теперь у вас не будут забирать телефоны, вы уже большие мальчики, — хённим захохотал. — Ой, побегу я, мне сегодня на примерку. Пока, парни, приятного аппетита.       — Хённим, возьми пирожное! — Чонгук протянул коробочку.       — Спасибо, Чонгуки, у нас там тоже полно еды. Кушайте сами хорошо.       Завтрак мгновенно потерял актуальность, все разбежались в надежде успеть воткнуть адаптеры в розетки. Начать утро с разговора с родными — что может быть приятнее?       Чимин, понимая, что в этой комнате свободных розеток он уже не найдёт, в своей тоже вряд ли, да и кухня под вопросом, решил, что вполне может подождать полчаса. Поэтому продолжал сидеть за столом и меланхолично жевать бутерброды с ветчиной, запивая чаем. Юнги сидел напротив, поглядывая на Пака, и тоже не спешил заряжать смартфон. Рядом с ним развалился на стуле Джухо, которому телефон вернули ещё накануне.       — Юнги, я всё ещё жажду услышать твой секрет. А то скоро уеду, так и не узнаю. — Ли говорил очень тихо, будто не хотел, чтобы остальные услышали.       — А секрета уже нет, Хо, состав группы известен, всё остальное уже не важно.       — Вот как. Я так понимаю, ты знал, кто будет дебютировать?       — Частично… правда, это знание это мне только проблем добавило.       — Тогда я тебе расскажу один секрет. Хочешь?       Юнги безразлично пожал плечами, мол, говори, а не скажешь — не расстроюсь. Джухо покосился на Чимина, который усиленно старался не вслушиваться в разговор, и кивнул на дверь:       — Лучше выйдем, здесь шумно очень.       Оба встали и вышли, а Чимину от этой беседы стало не по себе — в груди защемило, будто почувствовал, что его это тоже касается. А тон Джухо напомнил тот, с каким он признавался в своих злодеяниях. Тошнота подступила к горлу, есть уже не хотелось. Чимину вдруг показалось, что напоследок Ли решил сделать ещё какую-то гадость.       «Ох, не надо было тебя прощать, — подумал парень, — не ценишь ты добра и понимания. Скорей бы уже уехал!»       Поднявшись из-за стола, он прошёл между ребятами, которые припали к телефонам, но не могли уйти с ними далеко от розеток. Усмехнувшись, тихонько вышел из комнаты. Ему тоже хотелось позвонить родным, сообщить радостную новость, которая с ночи будоражила кровь, но сейчас мог думать только о Юнги, которого Джухо увёл куда-то. В коридоре широкими шагами мерил пространство Намджун, что-то быстро печатая, но через пару секунд чертыхнулся и снова побежал в комнату — короткого заряда надолго не хватило. Чимин заглянул в свою комнату — та же картина: все прилипли к аппаратам, что-то печатали, улыбались и не видели ничего вокруг. Лишь Сэон укладывал вещи из шкафа в сумку и чемодан. Ни Джухо, ни Юнги здесь не было.       — Хён, Джухо не заходил? — тихо спросил Чимин, и Сэон отрицательно покачал головой, продолжая утрамбовывать шмотки.       На кухне Йедже, Чонгук и Тэхён хихикали, одновременно балаболили в три телефона, как переполошившиеся канарейки. Хлопали друг друга по плечам и рукам, переспрашивали тех, с кем разговаривали, отвечали, снова хохотали — их счастью не было предела.       Вздохнув, Чимин направился к пожарному выходу, но дверь туда была закрыта.       — Да где же они? — психанул Чимин. И тут его осенило: — Студия…       Он побежал к лестнице, спустился этажом ниже и на цыпочках подкрался к двери. На этот раз Чимин оценил преимущества непрозрачного полотна. Можно было стоять рядом, не опасаясь, что кто-то его заметит. Главное, чтобы в коридоре никто не появился, иначе вряд ли удастся объяснить, чего он трётся возле студии, но не заходит внутрь. Чимин осторожно приник ухом к закрытой двери — ничегошеньки! Ни единого звука! Юнги позаботился о звукоизоляции помещения. И это было жирным минусом.       — Чёрт! — прошептал парень, отлипая от двери. И тут же услышал, как пропищал магнитный замок. — Твою мать…       Он заметался, понимая, что дверь откроется, а его застигнут на месте преступления, точнее, подслушивания. Замок щёлкнул, но дверь не распахнулась — выходить, видимо, не торопились, и Чимин, сбросив тапки и схватив их в руки, в носках проскользнул к лифту — там можно было затаиться в нише возле створок, а Юнги с Джухо вряд ли не смогли один этаж преодолеть по лестнице, она и к двери в общежитие ближе.       Наконец, парни вышли. Юнги раздражённо говорил о чём-то, но слов Чимин не разобрал. Джухо монотонно увещевал Мина, постепенно повышая голос, и Юнги не выдержал:       — И чего ты от меня хочешь? Чтоб я с ним поговорил? Хорошо, я поговорю. Если успею.       — Сэон любит тебя, Юнги! Неужели тебе всё равно? Я пытался как-то его поддержать, хотел сказать тебе раньше…       — А смысл? — голоса начали удаляться.       Чимин аккуратно выглянул из укрытия — коридор пуст, шаги парней слышны на лестнице. Крадучись, он отправился следом, постоянно останавливаясь, чтобы не попасться им на глаза. Наверху хлопнула входная дверь, и он быстро пробежал по ступенькам, снова остановился, тихонько приоткрыв дверь и заглянув в щель: никого, путь свободен. Пак обулся, прошёл в свою комнату и прилёг на кровать.       Сэон, уже собравший вещи, раздавал ребятам какие-то безделушки на память, а те грустно взирали на товарища, искренне жалея о том, что он уезжает.       — Чимини, — Сэон вынырнул из толпы окруживших его парней, — ты где ходишь? Я собрал все фотографии, решил отдать тебе. Пакет там, в тумбочке. Если не нужны, можешь выбросить. И ещё вот! — он протянул брелок в виде смайлика, посылающего воздушный поцелуй, — возьми на память. Мне кажется, что он на тебя похож, такой же миленький.       — Спасибо, я буду хранить его. И фотки тоже. А если найду ту куклу, соберу её и поставлю на столе, она будет моим талисманом.       За дверью послышался топот, в комнату вбежали Чонгук с Тэхёном, крикнув:       — Каспер идёт, и директор Бан с ним.       Стажёры повернулись к двери, и через несколько секунд вошли двое мужчин, поздоровались и внимательно осмотрели всех собравшихся.       — Вы готовы, ребята? — Чонджэ выглядел немного бледным, а под глазами залегли тёмные тени. Директор тоже был серьёзнее обычного. — Тогда можем спускаться вниз, в фойе, там с вами хотят попрощаться преподаватели… Парни, а вы можете сразу идти на парковку, там и попрощаетесь. Уже пора выдвигаться.       Чонгук, Тэхён и Рики подхватили чемоданы с сумками, чтобы хёнам не пришлось тащить тяжести, и первыми помчались к лифту. Джухо, Сэон и руководители вышли на первом этаже, где уже ждали преподаватели, костюмеры, гримёры. Окружив ребят, они желали им успехов в дальнейшем — об истинных причинах отъезда Чонджэ никому не рассказал, просто сообщил, что семейные обстоятельства вынуждают мемберов покинуть агентство. Когда ребята прибыли на парковку, их друзья, едва сдерживая подступающие слёзы, с грустью смотрели на тех, кто совсем скоро должен был покинуть их и, вполне возможно, навсегда. Им всё же хотелось верить, что когда-нибудь они ещё встретятся, пожмут друг другу руки, обнимутся… в юности так хочется верить только в хорошее.       Пока все обнимались и говорили на прощание разные добрые слова, Юнги отвёл Сэона на несколько шагов и что-то тихо спросил. Тот удивлённо распахнул глаза, замотал головой и засмеялся, прикрывая рот рукой. Потом наклонился к уху Юнги и быстро заговорил, стараясь успеть высказаться до того, как Каспер прикажет садиться в машину.       Через минуту Юнги уже улыбался, обнимал Сэона и хлопал его по спине. Они подошли к остальным, ещё раз обнялись, и Сэон запрыгнул в салон к Джухо, который уже сидел внутри и нервно барабанил пальцами по спинке сиденья впереди.       Чонджэ сел рядом с водителем, и машина выехала с парковки. Директор вместе с парнями направился к лифту, а пока ехали наверх, поинтересовался, как они ощущают себя теперь, после того, как узнали о составе дебютной группы. Сразу несколько голосов восторженно воскликнули, что чувствуют себя классно, но готовы и дальше усердно работать, чтобы дебютировать ярче и круче других. Бан усмехнулся: ни один из будущих дебютантов на его памяти не сказал, что согласится на средненький результат, все надеются быть успешнее предыдущих, и это нормально, лучше стремиться вверх, чем завязнуть в болоте.       Чимин молчал. У него из головы не выходил разговор Юнги с Джухо. И та фраза, от которой сердце чуть не остановилось. Оказывается, не он один сходил с ума по этому странному рэперу. Пак видел, что Юнги разговаривал с Сэоном, видел, как они обнялись и как улыбались друг другу.       «Неужели Джухо прав… но Юнги сказал, что не любит Сэона. Нет, он такого не говорил, а как же он сказал?» — Чимин задумался.       Лифт остановился на пятом этаже, Бан вышел, парни поехали выше.       В общежитие они вошли немного растерянными и грустными. Все молчали. Кто-то снова взялся за телефон, кто-то подошёл к столу, за ним второй, третий… постепенно все снова зашевелились, говорили сначала тихо, односложно, но потом все громче и расслабленнее. Жизнь продолжалась, и им просто нужно было немного времени, чтобы прийти в себя и снова стать самими собой — смелыми, целеустремлёнными, настроенными на успех.       Работы предстояло ещё много. Успех и популярность — не то, что без труда сваливается на голову. Но сегодня они ещё могли позволить себе быть просто мальчишками, смеяться, болтать о пустяках, вкусно есть, общаться с родными и друзьями — роскошь, которая до сих пор была им доступна в мизерном количестве.       Чимин взял телефон, зарядку и побрёл на кухню. Пока там никого не было, он мог в одиночестве немного привести мысли в порядок, поговорить с родителями, может, и с братом, если он ответит, хотя в рабочее время мог и не взять трубку. Как только аппарат немного подзарядился и включился, Чимин набрал номер матери, но она не ответила.       «Позвоню позже, занята, наверно», — решил он и отложил телефон. Сидя на стуле, стоящем за холодильником, он откинулся на спинку, прикрыл глаза и почувствовал, что засыпает — усталость пока не отпускала, сонливость могла настигнуть в любой момент, особенно если расслабиться и ничего не делать. Лёгкий шорох коснулся его слуха, но открывать глаза не хотелось, и Чимину в полудрёме показалось, что это мать пришла в его комнату, будит его, чтобы не проспал на занятия. Рука касалась его плеча так нежно, и парень улыбнулся во сне, думая, что он снова дома, рядом с теми, кто так его любит.       — Ты спишь? Или притворяешься? — еле слышный шёпот ласкал слух, и Чимин продолжал улыбаться. — Значит, притворяешься! Пойдём, надо поговорить! — голос стал громче, и пришлось проснуться.       — Юнги? — удивлённо пробормотал Пак, выпрямившись и часто моргая. — Ты что-то хотел?       — Ты правда уснул? Устал, да? Тогда поговорим позже.       — Нет, я не спал, просто ждал, когда телефон зарядится. — Он потёр глаза, прогоняя сонливость. — А о чём поговорим? Что-то случилось?       — Пойдём, у меня в студии есть куча розеток, там зарядишь свой телефон.       Юнги протянул руку, и Чимин, не успев даже мысленно возразить, протянул в ответ свою. Юнги отключил его телефон и, не отпуская ладони, повёл в студию.       «Как в тот раз, — подумал Чимин, — но лучше бы мы пошли в зал».       Он вздохнул, вспомнив внезапный поцелуй, но потом память подкинула ещё одно воспоминание — как он обвинил Мина в двойной игре и манипуляциях.       — Юнги, я должен извиниться… я не хотел…       — Сейчас извинишься, мы ещё не пришли, — обронил Юнги, спускаясь по лестнице и волоча парня за собой.       Открыв студию, он буквально затащил Чимина внутрь, захлопнул дверь, отбросив телефон, зарядку и ключ-карту на кресло, и прижал парня к двери.       — Ты любишь меня? — тяжело дыша, прошептал Мин, глядя прямо в глаза. — Да или нет?       — Да… — голос Чимина от волнения сорвался на еле слышный шёпот, он облизал пересохшие губы и снова повторил, уже чуть громче: — Да, хён…       И тут же почувствовал знакомый требовательный поцелуй на своих губах. И запах… тот самый, с нотками можжевельника.       Как он скучал по нему. И по этим уверенным губам, отрываться от которых не планировал в ближайшую… вечность.       Но телефон не знал об этом и взорвался одним их хитов Кэти Перри, возвещая, что звонит…       — Мама! — Чимин отскочил к креслу и схватил аппарат, мысленно благодаря родительницу за то, что она вернула ему способность соображать. — Омма, я слушаю! Да, я звонил, Вы трубку не взяли… а, понятно. А папа дома?.. Жаль… я хотел сказать, что вчера выступление прошло просто прекрасно! Нам так хлопали, ма! И даже танцевали с нами вместе! А ещё… — Чимин набрал в грудь воздуха, — я буду дебютировать, омма! Да, так сказал менеджер… в группе будет семь человек, я тебе всех покажу потом. А ещё знаешь, концерт вчера снимали, и я попробую найти видео, пришлю вам. Чанэль на работе?.. Эх, тогда вечером ему позвоню. И вам с папой ещё раз наберу по видеосвязи!.. Нет, теперь телефон будет постоянно, не заберут, мы сможем говорить каждый день. А вы там как?       Он слушал маму и поглядывал на Юнги, который сидел в своём рабочем кресле и не сводил с него глаз. Едва заметная улыбка делала лицо Мина таким нежным и привлекательным, что в какой-то момент Чимин потерял нить разговора, засмотревшись.       — Передавай привет от меня госпоже Пак, — внезапно попросил Юнги, и Чимин послушно сделал это, заодно ответив на вопрос, кто такой Мин Юнги. Потом мама сказала, что хочет немедленно сообщить отцу, что их сынок станет айдолом, попрощалась до вечера и отключилась.       Растерянно положив телефон на кресло, Чимин будто завис, вспомнив события, предшествовавшие звонку, и чуть не вскрикнул, когда Юнги, схватив его за талию, потянул к себе и усадил на колени.       — Давно мечтал об этом. — Мин снова потянулся к его губам, но Чимин закрыл его рот ладонью.       — Подожди. Я хотел…       — Меня? — улыбнулся Юнги.       — Спросить хотел… — лицо Чимина мгновенно вспыхнуло от услышанного. — А ты? Да или нет?       — А ты как думаешь?       Рука Мина, осторожно, но крепко придерживающая его за талию, сползла чуть ниже, погладив по бедру, вторая скользнула по груди.       — Я за тебя готов на что угодно, Чимини! И давно люблю тебя, но ты был так холоден, поэтому я молчал. И тогда, в зале, нагло воспользовался твоей растерянностью, чтобы убедиться, что тебе тоже нравятся парни… например, я.       — Но ты мог просто спросить.       — Мог. Но целоваться приятнее. Останешься здесь сегодня? Со мной…       — Но нас будут искать.       — Не будут, я скажу, чтобы не искали. Так много хочу тебе рассказать.       — Как оберегал меня? Или про Сэона.       — Да про Сэона ты уже вроде всё знаешь. Он же сам рассказал.       — Не знаю, о чём ты говорил с ним на парковке, и что тебе про него сказал Джухо.       Юнги усмехнулся — парень не так прост, и это здорово: скучно с ним точно не будет.       — Джухо сказал, что Сэон влюблён в меня, а когда мы с Намджуном начали больше работать вместе, вроде как назло начал тусить с Джухо, ну, чтоб я приревновал. Но я знал, что Джухо парни не интересуют, а к Сэону не испытывал ничего, кроме дружеских чувств. Скорее всего, обидевшись на меня за друга, Джухо и начал строить козни тебе, заметив, что ты мне не безразличен. Но я спросил у Сэона, как обстоят дела. Он ответил, что когда-то действительно был влюблён, но потом ему понравился кто-то из хённимов, и он стал таскаться к ним в студию, а обо мне уже давно не думал в этом плане. Ему даже смешно стало, когда я спросил. Сказал, что у нас даже при всём желании ничего бы не срослось — мы слишком разные.       — А мы?       — А мы будем вместе. Я тебя не отпущу, всегда буду в двух шагах от твоего взгляда, а то опять попадёшь в чью-то ловушку.       — Уже попал, — смущённо прошептал Чимин и потянулся к Юнги.

🔷🔷🔷