В двух шагах от взгляда твоего

꿈을 꾸고 믿을 수 있다면 이룰 수도 있다 Всё, что разум человека может понять, и во что он может поверить, он сможет достичь.

      …Раз за разом отрабатывая сложную связку, Чимин уже потерял счёт времени. Сейчас он мог думать только о том, что до ежемесячного оценивания, на котором, возможно, решится его дальнейшая судьба, осталось чуть больше недели, а до предварительного просмотра — меньше суток. Силы покидали его с каждым новым прогоном, но он не позволял себе расслабляться. Небольшая передышка — всего минут пять — и он снова включал трек, на автомате повторяя хореографию.       В танцевальном зале кондиционер тихонько урчал, нагоняя прохладу, но Чимин не чувствовал этого. По его вискам стекали струйки пота, волосы липли ко влажному лбу и шее, футболка покрылась мокрыми пятнами на спине и груди. Очередной прыжок, поворот, мах ногой, выпад, снова поворот… и Чимин едва не упал от резкой боли — судорогой свело мышцу, и ногу от лодыжки до бедра будто пронзило раскалённой проволокой. От неожиданности парень выругался вслух и будто вернулся мыслями на несколько лет назад, в хореографическую школу, когда подобные боли сопровождали его постоянно, стали почти привычными и вызывали скорее досаду, чем болезненные ахи и охи. Чимин точно знал, что нужно делать, чтобы побыстрее снять спазм. Уселся на пол и начал довольно сильно молотить ребром ладони по ноге, заставляя мышцы расслабиться. Немного отпустило, и теперь можно было размять ногу по всей длине. Резкая боль утихла, оставив лишь неприятное ощущение стянутости.       — Сейчас ещё разок пройдусь и спать, а завтра тейпы наклею, — пообещал себе Чимин, но не успел даже подняться. Занятый массажем, он не заметил, как приоткрылась дверь, в проём по стенке просунулась рука и аккуратно нажала на выключатель. В зале воцарилась кромешная тьма.       — Чёрт! Свет вырубили, — предположил Чимин, но сразу отмёл эту версию.       Из бумбокса, стоящего в углу, всё ещё лилась музыка, в такт ей на панели мерцали разноцветные огоньки. Их света было недостаточно, чтобы разогнать мрак, но наличие даже такого мизерного освещения немного успокаивало. А вместе с тем и пугало: если помещение не обесточено, значит… свет погас не просто так. Его кто-то выключил? Или проблема в лампах? А может, в выключателе?       Темноту Чимин не любил с детства. Он рос впечатлительным ребёнком, а среди его друзей водилось достаточно любителей рассказывать страшилки про «тёмную-тёмную комнату». И потом вечерами, наслушавшись жутковатых историй, Чимин долго лежал в своей кровати без сна и старался не думать о том, что из темноты может материализоваться нечто ужасное. С возрастом детские страхи отступили и забылись. Но нелюбовь к темноте осталась, не такая всепоглощающая, как раньше, вполне контролируемая, но периодически всё же напоминающая о себе. А с недавних пор снова вызывающая неприятное покалывание в желудке.       По влажной спине пробежал холодок, моментально рассыпавшись по плечам мурашками. Липкий бессознательный страх подкрался к горлу, заставив судорожно сглотнуть.       — Это просто выключатель барахлит, — тихо убеждал себя Чимин, повернувшись в сторону двери в надежде увидеть проблеск света из коридора. Но дверь была закрыта плотно, и вокруг стояла та же тьма. — Чёртов подвал! Хоть бы фонарик какой…       Чимин медленно поднялся, стараясь не сильно наступать на ноющую ногу, и поплёлся к двери, выставив руки вперёд, чтобы не влететь с размаху в стену. Ему казалось, что она должна быть совсем рядом, но он безуспешно шарил руками по воздуху, не находя опоры. Внезапно сбоку послышался тихий шорох, и Чимин повернулся в сторону, пытаясь разглядеть хоть что-то, но в тот же момент чья-то крепкая рука зажала ему рот и нос, а другая с силой обхватила левое запястье, потянув руку за спину. Рефлекторно Чимин ухватился свободной конечностью за руку неизвестного, перекрывшую ему дыхание, и попытался сбросить её с лица. Но напавший слегка подтолкнул его вперёд и прижал лбом к стене, оказавшейся всё-таки довольно близко. И следом навалился собственным телом, не давая свободы для манёвра.       — Не дёргайся, я не собираюсь тебя бить, — спокойно прошептал прямо в ухо, вызвав очередной поток мурашек.       Теперь Чимин похолодел с головы до пят — этот голос он никак не ожидал услышать в данной ситуации. Попытался незаметно нашарить выключатель, но человек позади него уловил это движение и снова спокойно шепнул:       — Не надо. Лучше не включай. Поговорим так. Хорошо?       Чимин попробовал кивнуть в знак согласия, но мешала стена, и он глухо угукнул.       — Если пообещаешь не кричать, я уберу руку.       Ещё одно сдавленное «угу», и Чимин почувствовал, как ослабла хватка, освободив нос, давая вздохнуть полной грудью. До обоняния донёсся слабый запах сандалового дерева, а потом можжевельника и чего-то цитрусового. Знакомый голос вкупе с парфюмом, аромат которого Чимин не раз ощущал в общежитии, обострил его чувства до предела. Он молчал и слушал.       Нет, он не струсил, и вполне мог бы дать отпор тому, кто держал его руку в своей, но ввязываться в драку не хотелось. Причин было несколько, но главная — завтрашнее выступление. Как только в голове Чимина возникло понимание, кто так внезапно появился в зале, страх почти ушёл, а на смену ему пришли вопросы, ответов на которые он, скорее всего, не получит. Но задать их ему никто не запретит. И пока его осторожно вели вглубь зала, Чимин напряжённо думал, как же сформулировать вопрос, чтобы понять мотивы напавшего, но не схлопотать по башке. Шок от осознания, кто именно рядом с ним, пока не прошёл, поэтому следовало быть вдвойне осторожным, чтобы не вызвать большей агрессии.       Они дошли до стульев, стоящих возле бумбокса, и Чимин отметил, что человек, ведущий его, слишком уверенно ориентируется в темноте, будто обладает кошачьим зрением. Тот потянул Чимина вниз, предлагая присесть, и сам уселся рядом. После чего отпустил чиминову руку и вздохнул:       — Вижу, ты узнал меня?       — Узнал, — негромко отозвался Пак, пытаясь сдержать дрожь в голосе. Сейчас, когда разгорячённое танцами тело перестало активно двигаться, он в полной мере ощутил прохладу помещения. Да и ситуация, в которой он оказался, заставляла дрожать от неизвестности. — Хён, зачем ты…       — Это просто предупреждение. Не все здесь рады тебе. — Голос, который раньше вызывал у Чимина лишь восхищение, в темноте звучал почти угрожающе, хотя по-прежнему спокойно и тихо.       — Значит, эти письма… ты прислал их?       — Да, я.       — Но там не твой почерк, — с сомнением произнёс Чимин.       — Почерк можно менять, ты не в курсе?       Чимин кивнул. Разумеется, при желании можно. Повисла тяжёлая пауза, во время которой он пытался сообразить, чем закончится этот разговор, и что последует за ним. Неужели хён, который всё это время заботился о нём, помогал и был таким милым, на самом деле тайно ненавидел его и желал зла? Это никак не укладывалось в представление Чимина об этом человеке. И больно било по чувствам. Собрав в кулак всю волю и стараясь не выдать обиды и разочарования, Пак решил выяснить, в чём же он провинился.       — Тогда, возле агентства, ты меня ударил?       — Да.       — И толкнул на дорогу возле перехода?       — Да, я.       — И подножку поставил в коридоре? — поинтересовался Чимин после некоторой паузы.       — Конечно.       — Но за что?       — Я уже сказал — это предупреждение. — Голос ровный, почти равнодушный, и от этого становилось как-то не по себе. Ответы не успокоили его, и страх снова поднялся внутри тёмной густой волной.       Разве четыре месяца назад Чимин мог подумать, что окажется здесь наедине с тем, кто, возможно, задумал избавиться от него? Ведь всё начиналось так волшебно и многообещающе…

🔷🔷🔷

      Пройдя кастинг и став трейни пусть и не самого известного и крупного агентства, семнадцатилетний Пак Чимин чувствовал себя абсолютно счастливым. Просто везунчиком. Он видел, как после прослушивания уходили, опустив глаза, ребята, которые, как ему казалось, вполне достойны стать айдолами. И тем большая ответственность ложилась на его плечи. Раз его выбрали, значит, нужно оправдать это доверие и показать, на что он способен.       Танцевальная подготовка Чимина позволила ему быстро влиться в команду стажёров и не выглядеть неумёхой и размазнёй на фоне тех, кто уже провёл в агентстве год, два, а то и больше. Классическая хореография, уличные танцы и участие в школьной хип-хоп группе дали свои плоды. И ребята, и хореографы оценили умения Чимина, заверив, что с такой подготовкой и при достаточном усердии он не засидится в стажёрах и сможет дебютировать в течение года.       С вокалом дела обстояли не так однозначно. Преподаватели отметили приятный тембр, неплохой диапазон, но сразу указали на нестабильность голоса при интенсивных движениях в танце. И Чимин, будучи перфекционистом, стал заниматься вокалом практически всё свободное время, стараясь довести его до совершенства, но переусердствовал и сорвал голос, за что был отстранён от занятий, а на очередном оценивании получил выговор и низкие баллы.       Тогда он впервые разрыдался, вернувшись в комнату, и решил, что теперь его дебют становится чем-то совершенно нереальным, по крайней мере, откладывается на неопределённое время. Он был наслышан о «вечных трейни» — ребятах, которые годами занимались, но так не выходили на сцену ни в составе группы, ни сольно, а потом и вовсе покидали агентства, не сумев добиться значимых результатов. В лучшем случае, оставались в подтанцовке айдолов. На их место приходили другие — желающих стать знаменитыми артистами не переводилось, на кастинги шли тысячи, сотни тысяч ребят, а проходили через отборочное сито единицы.       Расстроенного парня поддержали другие стажёры, уверяя, что это не конец, голос вернётся, а сам он теперь должен бережнее относиться к собственному организму, не загоняя себя в угол, не истощая физически и морально. В благодарность за сочувствие Чимин рассказал парням, что не имеет права облажаться и должен доказать родителям, что не зря сюда пришёл. Ведь согласившись на его участие в этой, как они оба считали, авантюре, отец не переставал надеяться, что сын одумается и сосредоточится на получении «серьёзной» профессии, научится что-то делать руками, а не «дрыгаться перед публикой». Мама не была столь категорична, но полагала, что школы классического балета вполне достаточно для парня, и после завершения общего образования он может преподавать детям хореографию и зарабатывать деньги.       Но Чимин хотел танцевать. Парить над сценой в свете софитов, даря зрителям искусство, которому поклонялся с детских лет. И получив мощную поддержку других стажёров, некоторым из которых тоже пришлось столкнуться с непониманием близких, ещё больше уверился в своём предназначении.       С соседями по общежитию ему повезло, считал Чимин. Старшие доброжелательно относились к младшим, помогали, подсказывали, а если иногда и подшучивали над «малышами», то не со злобы, а для поддержания тонуса.       Общежитие, а точнее, несколько помещений, переоборудованных под жилые комнаты, находилось в здании агентства, на верхнем этаже. Две комнаты занимали стажёры, остальные — ребята, уже дебютировавшие и познавшие сладость зрительских оваций и фанатской любви. Они жили в противоположном крыле и с трейни пересекались крайне редко — расписания составлялись таким образом, чтобы никто никому не мешал.       В комнате, куда поселили Чимина и Ли Йедже — второго парня, прошедшего кастинг вместе с ним — уже жили четверо: Кан Сэон, Ли Джухо, Ким Тэхён и таец, которого все называли просто Рики, потому что не могли выговорить сложное длинное тройное имя парнишки. Старшие — девятнадцатилетние Сэон и Джухо — стажировались уже около трёх лет, специализировались на чтении рэпа и держались несколько обособленно, чаще всего вдвоём. На танцевальных практиках Чимин заметил, что Сэон весьма неплох в хип-хопе, к тому же отлично фристайлил. Джухо в танцах был резковат, не очень пластичен, но компенсировал недостатки убойной харизмой.       Рики на фоне старших выглядел абсолютным одуванчиком или ромашкой, если угодно: осветлённые волосы, нежная, почти незагоревшая кожа, пластичные движения, ангельский голос и неизменная улыбка на миловидном лице. Таец стажировался почти два года и вызывал у всех, кто его видел, восхищение и шёпот: «ух, како-о-ой». Но при всех своих умениях на контрольных просмотрах раз за разом огребал от продюсеров. Те неустанно шпыняли парня за плохое произношение (корейский язык давался ему с трудом) и не проходящую боязнь камер. Перед ними Рики мгновенно терял весь свой шарм, начинал заикаться и делал кучу ошибок в хореографии. Парня и ругали, и уговаривали, и к психологу отправляли — результат почти не менялся. Даже если в начале выступления Рики собирался и держался довольно уверенно, то к концу буквально со слезами на глазах смотрел в нацеленный на него объектив и еле шевелил ногами и языком.       Тэхён с первых дней не понравился Чимину. Точнее, он сначала отнёсся с опаской к красивому парнишке с огромными выразительными глазами. Ему казалось, что с тем что-то не так: он то замирал, уставившись в одну точку и не реагируя на оклики, то практически вис на ком-то из парней, не выпуская из объятий. Кроме того, отличался безразмерным любопытством и разговорчивостью. На танцевальных занятиях не проявлял особого усердия, но стоило ему выйти на сцену во время проверочных выступлений, преображался, как по волшебству: отточенные движения, точнейшее выполнение всех элементов хореографии, невероятно притягательный взгляд и вокал, от которого мурашки разбегались по всем конечностям. Голос Тэхёна завораживал. Глубокий, низкий, проникновенный… казалось, в нём можно утонуть. И постепенно Чимин понял, как ошибочно бывает первое впечатление. В результате они с Тэхёном довольно быстро сдружились и стали проводить много времени вместе за разговорами, обсуждением книг и фильмов, а чаще всего — собственного артистического будущего.       Йедже — самый молодой стажёр — покорил Чимина своим покладистым характером и упорством, с которым он совершенствовал танцевальные и вокальные навыки, хотя ни тем, ни другим раньше не занимался. Но, впечатлённый выступлением группы, быстро набирающей популярность, и сам решил податься в айдолы, успешно пройдя отбор, к собственному удивлению.       Так сложилось, что в своей комнате ребята проводили гораздо меньше времени, чем у соседей — вместе гораздо интереснее было обсуждать предстоящие выступления на контрольных просмотрах, устраивать после них «разбор полётов», вспоминая замечания и рекомендации продюсеров и преподавателей. А ещё делиться историями из жизни, рассказывать о своих мечтах и страхах, хохотать над забавными ситуациями во время тренировок и давать друг другу советы.       Даже дух соперничества и оценки в ежемесячном рейтинге не влияли на их отношение друг к другу. Втайне каждый из парней мечтал, что когда-нибудь они все вместе выйдут на сцену, как единый коллектив.       Чимину тоже этого хотелось, он уже не представлял, что кто-то из его новых приятелей вдруг уйдёт из агентства. Во время совместных посиделок он лучше узнал ребят из второй комнаты и проникся к ним самым искренним уважением. И было за что. Мин Юнги и Ким Намджун даже вне занятий устраивали рэп-баттлы, поражая остальных своим мастерством. Иногда к ним присоединялись Чон Хосок и Сэон, и этот квартет выглядел, как настоящая команда, которую вполне можно было хоть завтра отправлять покорять стадионы. А потом Хосок с Чон Чонгуком и Хван Сэхуном демонстрировали свои танцевальные навыки, от которых захватывало дух. Чимину казалось, что эти трое могут танцевать сутки напролёт, энергия била из парней ключом, заставляя и других присоединяться к сумасшедшим движам посреди комнаты. Своего апогея эти шаманские танцы достигали, когда Ким Сокджин — самый старший стажёр — спрыгивал с верхнего яруса кровати и превращал дэнс-баттл в совершеннейшее безобразие. Его кривляние и хаотичные судорожные движения неизменно вызывали у парней истерический ржач, танцоры с хохотом валились на пол и уже оттуда наблюдали за бенефисом старшего, который, извиваясь, как стриптизёр, успевал раздавать воздушные поцелуи и лучезарно улыбаться.       Потом они долго приходили в себя, утирая выступившие от смеха слёзы, и часто далеко за полночь расползались по кроватям. Уставшие от ежедневных занятий и не менее активного отдыха, парни засыпали мгновенно, а на следующий день всё повторялось. Никаких особых развлечений в общежитии не было, даже телевизора. Телефоны ребятам давали только в выходные, чтобы можно было пообщаться с родными. Поэтому импровизированные домашние концерты весьма способствовали и выходу неуёмной энергии, и сплочению очень разных по характеру парней в единое дружное сообщество.

🔷🔷🔷

      Три месяца стажировки пролетели для Чимина так быстро, что он едва ли заметил, как лето сменилось осенью. Сидя у окна и глядя, как дождевые капли прокладывают серебристые дорожки по стеклу, он задумался и не сразу понял, о чём ему говорит Тэхён. А когда прислушался, вспомнил, что к следующему выступлению надо готовиться, заботясь не только о своей оценке. И в этот раз он не имел права на ошибку.       Поскольку продюсеры решили, что парням пора поработать в юнитах, чтобы те проявили себя в командном соревновании, всех разделили на три группы по специализациям — вокалисты, рэперы, танцоры. Чимин попал в юнит с Чонгуком, Хосоком и Сэхуном. Теперь все тренировки они проводили вместе, Хосок контролировал процесс, заставляя парней заниматься и в общежитии. На какое-то время в обеих комнатах утихло веселье, ребята сосредоточились на выполнении задания, зная, что ещё до выступления им предстоит предварительный просмотр, на котором преподаватели дадут указания, что стоит подтянуть, в чём совершенствоваться. Больше всего Чимина беспокоило, что оценку выставят не просто каждому из танцоров, а всему юниту. А команду, которая получит в итоге наибольшие баллы, продюсеры обещали отвезти в парк развлечений, и именно по этому поводу Тэхён уже битых десять минут истерил в ухо Пака.       — Я считаю, что это нечестно, — канючил он, тормоша друга за рукав, — почему только одна команда. Логичнее было бы отправить тех, кто наберет больше баллов в каждом юните, правда? По два лучших из каждого, да?       — Нет, — ответил Чимин, — не логичнее. Тэхён, это соревнования команд, значит, победят те, кто за это время сможет ею стать. Тебе-то чего переживать, у вас сильная команда, Сокджин и Рики отлично поют, да и Йедже вполне конкурентоспособен. А тебя госпожа Сонха хвалит постоянно.       — Да, но мне бы хотелось, чтобы в нашей команде был Чонгук, у него отличный голос, — не отставал Ким.       — Тэ, кому ты лепишь? Думаешь, я не вижу, как ты пялишься на Чонгука? Уверен, тебя волнует вовсе не его голос. — Чимин усмехнулся и пристально взглянул на друга. Тот, смутившись, опустил глаза.       — Только ему, похоже, на меня наплевать, — угрюмо прошептал он, — постоянно с Намджуном и Хосоком тусит. Если бы мы попали в одну команду и смогли победить, то пошли бы в парк вместе. Мне бы очень хотелось с ним на аттракционах покататься. А он шарахается от меня, как от чумного.       Чимин сочувственно посмотрел на друга и похлопал его по спине, пытаясь подбодрить.       — Тэ, он ещё совсем пацан, к тому же, с тобой знаком меньше, чем с теми ребятами. Не привык он пока к твоим экстравагантным обнимашкам. А может, стесняется при других проявлять эмоции. Не смущай его, постарайся вести себя сдержаннее. И не отвлекай от подготовки к выступлению, ты же видишь, что он только об этом и думает.       — Я постараюсь, — кивнул Тэхён. — А ты как думаешь, у вашего юнита есть шансы на победу?       — Не знаю, — Чимин пожал плечами и уставился в окно, — посмотрим, что на предпросмотре скажут. Надеюсь, что смогу хорошо выступить, вчера Хоби-хён ругал меня, сказал, что слишком мягко делаю переходы в связке, надо резче и быстрее.       — Ничего, ещё неделя впереди, отработаешь, а до выступления точно всё получится. Зато тебе не надо над вокалом работать, голос восстановишь.       Чимин снова погрузился в раздумья, ему была понятна тревога Тэхёна — Йедже пока не мог похвастать серьёзными успехами, а песня, выбранная для выступления, содержала массу сложных вокальных приёмов. Да и Рики из-за своей странной фобии мог подвести команду. В танцевальном юните Чимин считал именно себя слабым звеном, а потому старался изо всех сил, внимательно слушал замечания Хосока и работал на износ, после занятий буквально вырубаясь без сил. Пока ему было не до парков и прогулок, хотелось элементарно выспаться и отдохнуть. Он часто вспоминал, как летом вместе со всеми парнями ездил в один из развлекательных центров, а потом гулял с братом в том самом парке, куда теперь обещали отправить победителя очередного выступления.       И понятия не имел, что та прогулка станет отправным пунктом для событий, перевернувших его представление о жизни, выбранном пути и людях, которым он безоговорочно доверял.       И спокойно жил до того самого дня, когда в его руках оказался плотный коричневый конверт.

🔷🔷🔷