О добре

Это место не должно было существовать посреди Запретного леса. Поляна, некогда покрытая сочной травой и цветами, похоронила в себе все живое и превратилась в уродливый песок непонятного цвета. Это был не желтенький пляжный песок, это было нечто сероватое и абсолютно сухое. Гарри ступал, и его нога увязала по косточку — его ботинки стояли возле ближайшего дерева, там же лежали носки. Гарри предполагал, что отчасти причиной гибели живого было слишком большое количество низин вокруг этого места, располагавшегося на небольшом возвышении, откуда вода сбегала вниз. Но также Гарри чувствовал остаточную магию. Что-то темное, настолько темное, что в первый раз закружилась голова. Но Поттер упрямо стоял, ожидая, когда привыкнет к гнетущей магии, и исследовал мертвую зону, чтобы потом вернуться. Он не мог смотреть на сухую землю, безжалостно погубленную человеком. Он шел по лесу, в котором росли огромные деревья и маленькие кустарники, в котором воздух был влажным, прохладным и свежим, в котором нагретый мох под пальцами превращался в самую нежную ткань, в котором тут и там росла высокая трава, где прятались иногда мелкие зверьки. Гарри нес в руках папоротник с маленьким синим цветочком, грустно покачивающим головкой из-за разлуки с семьей и испускавшим золотое свечение, которое покалывало грудь Гарри через тонкую футболку с длинным рукавом. Поттер вышел к поляне и нежно прижал папоротник левой рукой ближе к себе, доставая правой палочку. Он использовал заклинание раз за разом, чтобы выкопать углубление размером почти со всю поляну. Иногда под заклинание попадали остатки корней растений, которые рвались, словно плоть, и Гарри казалось, что из них потечет красная густая кровь. Наконец, нечто, похожее то ли на прудик, то ли на огромную высохшую лужу было готово, и Поттер пошел в самый центр, чтобы сделать небольшую насыпь. Этот островок мог стать могилой папоротника, но парень надеялся, что растение выживет и очистит лес от темной магии. Гарри выкопал углубление в центре островка, а затем уместил туда растение и присыпал песком. Такие цветущие папоротники были редки, Дамблдор говорил, что встретить один в жизни — удача, но Гарри видел их и летом, и весной, и даже зимой во всех уголках Запретного леса. Они могли расти в самых ужасных условиях, восстанавливали почву, помогали слабым растениям и, по слухам, даже приносили спокойствие. Поттер отряхнул руки и начал отступать назад. Было больно смотреть, как такая красота находится посреди убитой земли, но вскоре здесь снова может вырасти трава, возможно, появятся грибы, мелкие насекомые. Парень снова взял в руку палочку, опускаясь на колени возле углубления, и наколдовал Агуаменти, наблюдая, как вода впитывается так, будто для песка это была первая в жизни встреча с жидкостью. Сбоку раздался шум, и Поттер крупно вздрогнул и чуть не выронил палочку. Он обернулся и столкнулся взглядом с изможденным бледным лицом. Гарри, прогуливавший подготовку к экзаменам, был уверен, что находится один в Запретном лесу. По крайней мере, профессор Риддл, относившийся к тому типу людей, которые смотрят на леса, горы, животных с абсолютным безразличием или даже раздражением, которые предпочитают каменные джунгли, вызывающие подавленность на первый взгляд и депрессию — на второй, не должен был находиться в Запретном лесу. — Хотите создать второе Черное озеро, мистер Поттер? Гарри медленно моргнул и продолжил смотреть в очень худое и очень бледное лицо профессора. — Вы почти выронили палочку, мистер Поттер, вместо того чтобы направить на опасность. «Удовлетворительно» за СОВ в прошлом году — ваш удел, как бы Альбус ни пытался доказать обратное. — Я знаю, сэр, — ответил парень и улыбнулся, — у каждого свое предназначение. — Ваше — рыться в сухой земле? — спросил Риддл, глядя на нос Поттера, измазанный песком. — Восстанавливать землю, — поправил Гарри и добавил, щурясь и даже не думая встать с колен: — После того, как кто-то разрушил. Уголок рта мужчины дернулся, а Гарри развернулся, снова используя Агуаменти, и земля продолжала пить, как человек, мучимый жаждой. Может, Поттер был плох в ЗОТИ, трансфигурации, астрономии и еще паре предметов, но это не значило, что он тупой. Преподаватель, который выглядел как наглядное пособие побочных эффектов от использования темной магии, пришел в глубину леса, где, по стечению обстоятельств, все было пропитано темной магией. — Не отворачивайтесь спиной, мистер Поттер, — сухо сказал профессор. — Но вы же меня защитите, сэр? — улыбнулся Гарри себе под нос, глядя, как вода начинает расползаться дальше. — Вы слишком доверчивы, мистер Поттер, — недовольно продолжил Риддл. — И вам все еще запрещено находиться в Запретном лесу. Здесь водятся существа пострашнее кроликов. Гарри не был уверен, кому в лесу опаснее: супермагу Риддлу, совершенно хилому, с отвратным зрением, отдышкой через три ступени и нелюбовью ко всему живому, или двоечнику по ЗОТИ Поттеру, который мог дойти от замка до леса с профессором на плече и договориться с акромантулами. Ладно, профессор был сильнее, но он бы попросту все уничтожил. «Когда вы в лесу, у остальных тварей нет шансов», — подумал Гарри с нежностью. — Мне нужно наполнить пруд водой, — сказал Поттер. — Ее не хватит надолго, — пожал плечами профессор. — Это пустая трата времени. — Раз какой-то маг методично, изо дня в день используя темную магию, заразил почву, то я методично, изо дня в день используя светлую магию, вылечу. — Вам запрещено входить в Запретный лес. И я напоминаю, что скоро у вас экзамен по ЗОТИ. — Который я не сдам, — пожал плечами Гарри. — Не нужно было брать меня в ваш класс после пятого курса, сэр. Профессор скривился, словно от зубной боли. Да, возможно, у Гарри были гиперопекающие родители, которые считали, что это не их Гарричка что-то не знает, а это его все обделяют и не любят (особенно Риддл), поэтому побежали к Дамблдору вначале оспаривать результат экзамена, потом, когда не вышло, просить понизить проходной балл. Гарри никогда не было так стыдно, даже сейчас от одного воспоминания он покраснел. — Я знаю, что вы не просились в мой класс, — выдохнул Риддл и запахнул сильнее мантию, чтобы спрятаться от прохлады. — Но это не отменяет факта, что вы находитесь в зоне, вход в которую ученикам запрещен, а ваши попытки что-то починить бессмысленны — это едва ли сотая часть процента всего леса. Гарри смотрел, как вода начинает задерживаться на поверхности, собираясь в маленькую лужу, и ответил, лукаво сощурившись: — Все мы знаем, что один очень нехороший человек, личность которого останется для нас тайной, испортил землю, на которой могли вырасти магические растения. И если бы таких людей было больше, то сотая часть процента превратилась бы в один, потом в десять, а потом ингредиентов для зелий бы просто не осталось. В лесу мы лишь гости, нужно быть почтительным, а не разбивать вазы и есть суп руками. Если бы Риддл умел краснеть… он бы не покраснел. В нем не было сожаления, он только раздраженно сжал зубы. — Пойдемте, Поттер, — сказал он приказным тоном. — Мне нужно закончить, сэр, — спокойно ответил Гарри и улыбнулся. — Хотите, чтобы Гриффиндор лишился очень большого количества баллов прямо в конце учебного года? — приподнял бровь мужчина. — Меня и так почти все ненавидят, так что это неважно, — пожал плечами Поттер. — Можете уходить — я сам доберусь до замка. — Здесь водятся самые разные существа, они могут оставить от вас лишь пару капель крови на траве, — ответил Риддл. — Вам повезло не видеть акромантула. — О, но мы виделись, — улыбнулся Гарри. — Достаточно милые, если узнать их поближе. — Когда-нибудь этого… — мужчина сделал паузу, чтобы мозг Поттера сам придумал оскорбление для Хагрида, — уволят, и он не будет знакомить детей с монстрами. — Они боятся нас больше, чем мы их, — ответил парень, и по лицу Риддла было понятно, что вера в акромантулов у него абсолютно отсутствует. Вода заполнила прудик, папоротник начал светиться ярче, Гарри улыбнулся ему и почувствовал пульсацию во всем теле вместе с пульсацией растения. — Где вы нашли его? — спросил мужчина, глядя на голубой цветочек. — Не помню, — ответил Поттер. — Они растут повсюду, я просто выкопал один по дороге. — Какой же вы, — закатил глаза Риддл и прервался, когда Гарри, неподвижно сидевший на песке, поднялся, выпрямляясь во весь немалый рост, — гриффиндорец, — на выдохе закончил профессор. — И измазаны грязью от макушки до пят. — Ничего страшного, — ответил Гарри. — Идите сюда, — скривился мужчина, поманив палочкой, чтобы не марать собственную обувь о песок. Поттер почувствовал, как очищающие чары приводят кожу и одежду в порядок, и почесал затылок, улыбаясь профессору. — Спасибо, сэр. Риддл, казалось, сейчас его придушит, но он только поджал тонкие губы и развернулся, отдаляясь от иссушенной поляны. Гарри сорвался с места, чтобы догнать мужчину. — Почему вы не ходите на дополнительные занятия? — спросил тот, сверля взглядом палки, поваленные деревья, мох, траву. Он бы сжег все, что мешало пройти, если бы директор не устроил из-за этого разнос. — Я же говорил, мне не нравится ЗОТИ, мне нет дела до оценок, — пожал плечами парень. — Если вам повстречается убийца, вы подумаете по-другому. — Учитывая, на каком уровне защита изучается в школе и как быстро вся информация выветривается из головы, это не поможет победить профессионала, который умертвил много людей, — ответил Гарри, проходя вперед и отгибая ветки, чтобы профессор не отсек их точным режущим. — Хотя бы попытайтесь, — раздраженно сказал Риддл. «Вы могли бы попытаться обратиться в Мунго или хотя бы к Помфри за помощью, хотя бы перестать использовать темную магию». Гарри это не сказал, он просто ответил: — Есть вещи поважнее. Риддл хотел что-то сказать, но споткнулся, и Поттер был уверен, что по лесу распространилась бы брань и, возможно, огонь, если бы Гарри не шел рядом. Он схватил профессора за руку, хотя это оказалось излишним — тот быстро восстановил равновесие. — Вы в порядке, сэр? — спросил парень, разжимая пальца и убирая руку с чужого предплечья. — Я выгляжу особенно больным? — огрызнулся мужчина. — Да, — честно ответил Гарри. — Когда-нибудь вы убьете кого-нибудь своими прямыми и тяжелыми, как рельса, ответами. Поттер не считал, что он всегда говорил прямо, но люди почему-то замечали только эти моменты. Что ж, он не думал возражать. — Профессор Снейп говорит примерно это же. — Он не допустил вас к экзамену, — вспомнил Риддл и неодобрительно посмотрел на Гарри. — У нас сложные отношения, — сказал парень. — Он говорит, что я копия отца. — Если бы вы были копией Джеймса, то профессор Снейп бы давно не работал в Хогвартсе, — скривился Риддл. — Меньше слушайте эти сравнения с родственниками, это лишь глупая ностальгия старшего поколения. Гарри не успел отметить, что мужчина его поддержал, потому что тот снова споткнулся, а Поттер снова схватился за чужое плечо. Кости, одни кости, будто профессор питался лишь солнечным светом, хотя парень видел, как Риддл плотно ел и утром, и днем, и вечером. — Лес не благосклонен к вам, — сказал Гарри, взяв профессора под руку так обыденно, будто делал это каждый день. Риддл не соизволил в ответ согнуть локоть, и получалось, будто Поттер цеплялся за мужчину. — Я, э, думаю, он успокоится, когда поймет, что вы со мной, — добавил парень, покраснев под пристальным взглядом профессора. Обычно под этим взглядом пугались. Еще бы, ведь зрачки Риддла были узкими, белки и радужки красными, еще и веки были тяжелыми, поэтому казалось, что профессор замышляет убийство. Учитывая его сероватую кожу с венами, проступающими в местах, где она была самой тонкой, ужасную худобу и высокий рост, влияние усиливалось. Гарри вдруг подумал, что цвет волос Риддла был похож на песок, им же уничтоженный. Такой же непонятный — не блонд, не темный, скорее грязно-серый и полумертвый, как и сам профессор по виду. Но он не говорил Риддлу об ужасном состоянии — тот, конечно, имел плохое зрение, но носил очки и видел свое отражение в зеркале каждый день, учитывая, что всегда был аккуратно одет, всегда с укладкой, украшениями. Он был бы красив и являлся влажной мечтой не только студенток, имеющих тягу к некрофилии, если бы выглядел здоровее. — У меня что-то на лице? — спросил профессор, приподняв едва заметную бровь. — Если не считать усталости, то ничего, — ответил Гарри. — Ваши однокурсники невероятно разочаровывают, — прохладно отозвался Риддл, глядя вглубь леса. — Смысл ходить на дополнительные занятия, если они по основным домашние задания не делают? — Вдруг ваш взгляд откроет в них второе дыхание, — усмехнулся Поттер. — У них еще первое не появилось, — фыркнул Риддл. — Вы знаете, куда идете? — Я думал, вы знаете эту короткую дорогу, — удивленно сказал парень. — Вам не страшно идти в неизвестность с учеником, которого ругали много лет? Риддл рассмеялся искренне и громко, отвлекаясь от дороги, поросшей высокой травой, которая обвивалась вокруг ног, прятала под собой ямы и коряги, но не падая и не запинаясь. Гарри так и не отпустил плеча тоньше, чем его предплечье. — Не думал, что у вас настолько завышенная самооценка, — весело ответил профессор. Гарри мог бы договориться с акромантулами и кентаврами, чтобы они разом напали, мог привести Грохха, сказав, что мужчина с красными глазами — враг, мог поставить сети, сломать тонкую шею собственными руками. Он был слабым, слабее своих одноклассников в классе, но они были беспомощными детьми в сравнении с ним в Запретном лесу. Если бы Гарри хотел причинить профессору боль, он бы мог это сделать. По лицу Гарри, застывшему и серьезному, Риддл понял, что тот говорил без иронии, и улыбка погасла. — Вы не сможете убить меня, даже если натравите всех существ из леса, — сказал профессор спокойно. — Я могу просто отпустить руку, и вы сами разобьетесь, — сказал Гарри с намеком на насмешку, склоняя голову в сторону мужчины. — Это не работает, — фыркнул Риддл, отдергивая руку. — Благословение леса, деревьев, почвы — лжемагия. — Хорошо, — пожал плечами Поттер, и мужчина запутался в траве, не упав только благодаря тому, что вцепился в ученика обеими руками. — Длинный путь определенно… короче, — недовольно сказал Риддл, выпрямляясь, но не отпуская плечо Поттера. — Вы рассеиваете вокруг себя проклятье. — Возможно, — ответил парень. — Мы скоро выйдем: конец леса меньше, чем через двести ярдов. Вы часто здесь бываете? — Только когда нужно побыть «одним очень нехорошим человеком, личность которого останется для нас тайной», — усмехнулся профессор. — Впереди уже тропинка к хижине Хагрида, — сообщил парень. — Сколько баллов вы снимите с Гриффиндора? — Вы сказали, вас почти все ненавидят. Над вами издеваются? — спросил Риддл. — Я немного преувеличил, — сказал Гарри. — На самом деле, ничего страшного, и у меня есть друзья. Ну, вы знаете. — Лонгботтом, Лавгуд и Грейнджер, — задумчиво проговорил профессор. — Над вами не издеваются? — Мы просто почти ни с кем не общаемся. И, кажется, поздновато спрашивать об этом, профессор, — я заканчиваю шестой курс. — Нечего было преувеличивать, — недовольно пробурчал тот, снова кутаясь в мантию, потому что лес заканчивался, и ветер, который сильно дул на озере и возле хижины, уже добирался сюда. — Я подумал, что все это время издевательства скрывались. На самом деле, было очень тепло, Гарри было жарковато в тонкой майке из-за длинного рукава, но мантия профессора даже не была летней, а его рука на плече Гарри была прохладной. Рука исчезла, как только они вышли из Запретного леса. — Минус двадцать баллов, отработка завтра вечером, — серьезно поглядывая на Гарри, сообщил Риддл. — С кем? — спросил парень. — С Хагридом, — без удовольствия процедил профессор. Поттер не стал рассыпаться в благодарностях, он просто ответил: «Понял, сэр», — продолжая идти к замку. Он запнулся о выпирающий камень на дорожке и несколько раз прыгнул на одной ноге, пытаясь убавить боль в большом пальце на другой. — Похоже, вы тоже рассеиваете вокруг себя проклятье, профессор, — простонал он, — только за пределами леса. — Но я не буду предлагать вам руку.