О добре

Том шел по коридору на обед, мечтая о том, как съест вкуснейший тыквенный суп, несколько куриных ножек и невероятные бутерброды с рыбой и свежей зеленью. Да, бессмертие имело побочные эффекты, и зверский аппетит — один из них. Можно было, конечно, вытягивать силы из людей, но вряд ли бы Том задержался на свободе надолго. На секунду показалось, что в узком коридорчике, который Риддл только что миновал, кто-то всхлипнул. Мужчина застыл, затаив дыхание, и понял, что это была не галлюцинация — кто-то тихо плакал. Это было не его дело. Потом разбираться с каким-нибудь первокурсником, которому не написала мама. Только лишние проблемы, так что лучше пусть ноет дальше в одиночестве. А если первокурсник пойдет и утопится? Или с башни прыгнет? Том запрокинул голову и беззвучно застонал, резко разворачиваясь и стремительно влетая в коридорчик с Люмосом на кончике палочки. Мужчина застыл, так как картина вызвала крайнее недоумение: на полу, глотая горькие слезы, корчился Поттер. — Что случилось? — хрипло спросил Том, чувствуя, как сердце замирает, а земля уходит из-под ног, потому что Поттер и слезы — вещи несовместимые, вероятно, произошло что-то глобальное, такое, что весь Хогвартс будет на ушах. — Моргана умерла, — всхлипнул Поттер и потерся щекой о плечо, чтобы убрать слезы. В голове Тома крутились шестеренки. Моргана и так была мертва, причем давно, значит дело было в ком-то менее древнем. Том подошел ближе и увидел в ладонях Поттера окровавленное тельце. — Белка? Вы плачете из-за белки? Парень жалобно проскулил что-то утвердительное, и Риддл закатил глаза: — Это всего лишь зверь. Пойдите и найдите другого. Эти слова Поттера не подбодрили — он просто зарыдал в голос, прижимая труп к груди. Видимо, мотивация от профессора не сработала, а это значило, что нужно стать мягче, гладить по головке и шептать слова утешения. Поэтому Том просто пожевал губу, глядя на разбитого гриффиндорца на полу. — Разве вы никогда не любили животное? — спросил Поттер между рыданиями. «Я тренировал на них Аваду», — подумал Том и спросил вслух: — Как давно она умерла? Живее, Поттер, это важно. — На моих руках десять минут назад. Хищник подкараули… — парень не договорил, потому что Том сжал чужое плечо, намекая, что пора вставать, и скомандовал: — Пойдемте. — Куда? — спросил парень, и Риддл сделал паузу, собираясь с мыслями, прежде чем ответить: — Будем воскрешать вашу белку. Поттер резко поднял голову и вылупился так, будто у профессора на лбу вырос рог, потом всхлипнул, быстро заморгал и вскочил. Честно говоря, Тому тоже казалось, что у него вырос рог, правда внутрь головы, уничтожив какую-то очень важную часть мозга. — Только спрячьте ее, ради Салазара. Я не хочу слухов о том, что мы с вами издеваемся над животными. Парень прикрыл белку и свои окровавленные руки мантией и посеменил за Томом, неприкрыто пялясь. Благо, они были недалеко от кабинета ЗОТИ. — Вы не шутите? — выдохнул Поттер. — Нет, — с нежеланием ответил Том. Он не думал, что мечты о бессмертии и армии мертвецов с целью захвата власти превратятся в воскрешение белки для рыдающего лба под метр девяносто. — А как… она не будет похожа на инфернала? — Десять минут — малый срок, — ответил Том. — Зашьем, вернем беличью душу, дел на пять минут. — Всегда знал, что у животных есть души, — просиял Поттер. — Скорее не душа, а просто нечто похожее, но принцип один, — задумчиво ответил Риддл, открывая дверь в кабинет. Гарри чувствовал, как поднимается настроение, а в груди — что-то теплое-претеплое. Профессор хорошо разбирался в темной магии, если еще не умер или не сошел с ума. Лицо мужчины излучало недовольство, но при этом он сам предложил помощь и выглядел даже немного мило. Гарри вошел в кабинет, уже готовый задавить профессора в объятиях, тот же скомандовал: — Положите труп на стол и садитесь на последнюю парту. — Но я могу… — начал Гарри, чтобы предложить помощь. — Ничего вы не можете, Поттер, просто садитесь. Гарри убирал магией кровь с рук и наблюдал, как профессор призывает свечи и небрежно пишет кровью его Морганы прямо на большом преподавательском столе. — А это не опасно для вас? — Ты хочешь воскресить свою белку или нет? — раздраженно ответил Риддл, резко обернувшись. Гарри согласно закивал, просто тихо встал со стула, пока мужчина не видел, чтобы получше рассмотреть происходящее. Профессор использовал режущее, чтобы рассечь себе палец, и начал читать заклинание. Так обыденно, будто готовил яичницу. Гарри почувствовал что-то тяжелое. Оно опустилось на плечи, пощекотало сердце, осело в желудке. Это было чувство, как на поляне, но видоизмененное. Оно было сильнее, но мягче, дышать было тяжело, но при этом казалось, что ты пьян, а вокруг витает запах ладана из церкви. Гарри сделал несколько шагов вперед, вдыхая глубже. У него кружилась голова, руки превратились в желе, а язык прилип к небу. Кровь профессора была словно живая. Она смешивалась с кровью Морганы и красными реками направлялась к мертвому телу. Гарри видел, как кровь превращается в плоть, залечивая раны, как блеклая шерстка начинает блестеть. Моргана мелко задрожала, и свечи потухли, а Гарри ощутил, как тяжесть уходит, а вместе с ней пелена перед глазами, звон в ушах и общая слабость, которую он не замечал до этого. — Она скоро проснется, — сказал мужчина, и Гарри полетел вперед, счастливо стискивая его в объятиях. Риддл, кажется, что-то сказал, но парень не услышал, только сильнее сжав руки и даже приподняв профессора. Тот ощущался легким и твердым, а еще очень недовольным, потому что послал заклинание щекотки, из-за чего Гарри разжал руки. — Вы хотите моей смерти, Поттер? — недовольно пробурчал Риддл. — Раздавите своими лапами. Гарри отступил, а потом бросился к Моргане, которая до сих пор не проснулась. Ее сердечко билось. Гарри мужественно сдержал слезы и погладил мягкую шерстку. Обернувшись, он увидел, что Риддл спрятал в кулак окровавленный палец и достает из кармана зелье. — Я вылечу, — выдохнул парень. Профессор лечил мертвых, которые были не такими и мертвыми, а Гарри — живых, которые не всегда были полностью живыми. — Надо было взять мою кровь. — Ваша бы не подошла, — ответил Риддл, пряча пузырек и протягивая свою худую руку с длинными пальцами-тростинками. Гарри придержал левой ладонью запястье, а другой нежно сжал палец, даже не доставая палочку. Он понял, когда магия начала действовать, даже не по внутренним ощущениям, а по тому, как приоткрылись губы профессора и дрогнул кадык. Гарри перевел взгляд, чтобы не слишком много об этом думать. Не думать удалось, потому что об голову что-то сильно ударилось и можно было почувствовать, как Моргана тянет волосы, забираясь на самый верх, чтобы устроиться в любимом гнезде. Гарри засмеялся, на ощупь находя белку и почесывая шею. — Спасибо! — сказал парень, сжимая уже залеченную руку в своих ладонях. — Это невероятно! — Признаюсь, не ожидал от вас такой лояльности к темной магии, — ответил профессор, отдергивая конечность, а потом добавил: — Пожалуйста, Поттер. Больше не обращайтесь. И, если будете распространяться об этом по школе, я насильно превращу вас в белку и закину в лес к Моргане. Салазар, вы еще и имя ей такое дали… — Красивое? — спросил Гарри, заглядывая в красные глаза. — Да, красивое, — выдохнул Риддл. И ничего он не бездушный, как рассказывал отец. Просто немного нелюдимый, но Гарри тоже не был образцом человека социального. Может, немного груб, но улыбчивые, милые люди могли мастерски избегать ответственности, а профессор брал и помогал. Он взмахнул палочкой, возвращая свечи на места, а от крови не осталось и следа. Ну, кроме пятна на груди Гарри, которую Риддл убрал взмахом палочки. Моргана прыгнула на плечо, она крутила головой, осматривая кабинет, и скоро начала бы его исследовать. — Идите высаживайте ее в естественную среду обитания. Никто не будет в восторге, если она пробежится по чьей-то тарелке на ужине. — А вы? — А я, наконец, дойду до тыквенного супа. Давайте, Поттер, освобождайте кабинет, — махнул рукой профессор, выгоняя за дверь. Гарри кивнул и выбежал из класса, сжимая в руках Моргану, которая пыталась вырваться, чтобы побегать по замку.