История без начала и конца

Кажется, Джейс потихоньку сходит с ума. Он всё чаще разговаривает с призраками, подолгу смотрит в огонь, пока слёзы не наворачиваются на глаза, а ещё... Он рисует. Воспоминание о тёплом, солнечном дне окутывает Виктора пушистым одеялом. Словно наяву он видит их лабораторию, чашки чая, разбросанные повсюду, какие-то механизмы, возвышающиеся на рабочих столах, а посреди всего этого — доска, на которой бесконечные расчёты уютно соседствуют с маленькими зарисовками Джейса. Вот узор перчаток Атласа продолжает какое-то уравнение, изгиб будущего хекс-когтя выходит из линейного графика, а руки Виктора нарисованы в несколько штрихов на крошечном свободном участке. Конечно, эти рисунки умрут первыми, если потребуется место для записи новых данных, но Виктор всегда старался хранить в памяти каждый. Пока не забыл. Скрежет камня по стене возвращает его в реальность. Джейс рисует аномалию. Огромный сгусток диких рун, постоянно изменяющийся и деформирующий всё, чего коснётся. Вероятно, Джейс понятия не имеет, что это такое, но интуитивно знает: аномалия — это ключ. Стиснув зубы так, будто ему больно (хотя Виктор не видит объективных причин для боли на данный момент), он упрямо скребёт камнем, заканчивая очередной острый угол, а потом вдруг, зажмурившись, роняет камень и хватается за голову. Виктор даже не успевает испугаться, через секунду уже всё хорошо, Джейс выдыхает и кое-как выпрямляется, подволакивая сломанную ногу. Несколько секунд он смотрит на стену, и Виктор вдруг узнаёт. Это не просто рисунок аномалии. Это вершина башни хексврат. Твёрдо кивнув самому себе, Джейс что-то бурчит, бросив в темный угол настороженный взгляд, а затем ползёт к своему молоту, который всё это время потихоньку разрушался под воздействием аркейна. Виктор слишком ошарашен своим открытием, поэтому не обращает на него внимание. Джейс каким-то образом видел место, где ни разу не был. Это не Виктор показал ему. Возможно, у Диких рун, царствующих в этом мире, есть своя воля? Или здесь замешан кто-то третий? Шагнув через пространство, Виктор выходит около своего Голема. — Ты зовёшь его сюда? — спрашивает он, остановившись напротив. — Он может тебя слышать? Почему тогда я не могу? Голем остаётся молчаливым и неподвижным. Надежда, вспыхнувшая в сердце, медленно умирает, окружённая непроглядной пустотой. — Ответь мне... Джейс, — ещё раз просит Виктор, уже не скрывая отчаянья в своем голосе. — Пожалуйста. Голубые стрекозы пролетают мимо, садятся на древко молота, на кораллы и осколки черепа, трогают маленькими лапками нежные бутоны жёлтых цветов. Голем молчит. Не выдержав, Виктор уходит прочь из этого райского места, внезапно желая оказаться как можно дальше. Не видеть, не надеяться, вернуться к бесконечному, одинокому покою. Появившись в Академии, он сам себе напоминает призрака. Когда-то всё, чего он хотел, — это оставить след, задержаться в воспоминаниях людей. А теперь он единственный, кто хотя бы смутно помнит, что было раньше, теперь его следы повсюду. Огромные коридоры покрыты пылью и осколками магии. Виктор не пытается пройти через запертые двери, он проходит сквозь них, знакомой, давно привычной дорожкой. Его Создания, замершие где попало, поворачивают головы, наблюдая за ним, щёлкая закостенелыми конечностями. Им всё ещё любопытно. Они всё ещё не понимают. Да и не могут понять. Воля Виктора забрала у них способность думать, чтобы уберечь от болезненных, деструктивных мыслей. Лаборатория оказывается почти нетронутой. Даже стеклянные мензурки стоят целыми на своих местах. Только окна разбиты, да пол завален песком и мелкой крошкой. Твердым шагом Виктор проходит к рабочему столу, открывает нижний ящик и без ошибки находит там старый альбом с гербом семьи Талис на обложке. Вот только бумага, почерневшая от времени и магии, больше не в состоянии хранить рисунки. Бесконечные скетчи, от веснушек Мел и морских пейзажей до чертежей нового костыля Виктора, рассыпаются в пыль. Тяжело привалившись к столу, Виктор сжимает в пальцах пустую обложку. Он сам не знает, чего ожидал, он ведь давно смирился с тем, что это его наказание, но... Стараясь больше ничего не повредить и не разрушить, он тянется к ящику, чтобы спрятать альбом обратно. Внезапно тусклый блеск на дне привлекает его внимание. С любопытством он поддевает кусок стекла кончиками пальцев и аккуратно вытаскивает его наружу. Кажется, Джейс пытался сделать витраж. Виктор смотрит на молодого себя, без синяков на коже, без груза усталости в опущенных плечах, с сияющими желтыми глазами и лёгкой улыбкой. Портрет обрамляют голубые искры, явно от хекстека, а внизу до сих пор сохранилась аккуратная подпись: «Ты — моя магия. Автор: Джейс Талис». Капля, переливающаяся неестественными цветами, падает на тусклое стекло и скатывается вниз, присоединяясь к остальным. Всхлипнув, Виктор утыкается лбом в свой портрет и позволяет слезам катиться по щекам.