Джинчурики Сукуны

Глава 1.

Коноха, 41-й год. После окончания Второй Мировой Войны Шиноби начался настоящий беби-бум. Именно в это время новое поколение «зелёных ростков» поступало в Академию Ниндзя. Пятилетний Какаши, уже будучи старостой класса, встречал новичков. «Эй! Какаши…» — маленький Обито, в своих миниатюрных защитных очках, приблизился к юному Какаши с его вечно сонным взглядом и торчащими, словно метла, волосами. Какаши слегка брезгливо оттолкнул Обито и недовольно буркнул: «Идиот, отойди от меня». Обычно неугомонный Обито сейчас выглядел так, словно его мучила какая-то тайна. Он мялся, не решаясь ни уйти, ни заговорить. «Обито, ты хочешь что-то сказать Какаши?» – спросила девочка с фиолетовыми отметинами на щеках. Это была Нохара Рин, которой в будущем суждено погибнуть во время Третьей Мировой Войны Шиноби, будучи членом команды Минато. «Идиот, говори уже, если хочешь что-то сказать! Хокаге и остальные скоро будут здесь!» В Академии Ниндзя не было строгой системы. Семестр длился полгода, и каждый семестр принимали новых учеников. Срок обучения тоже был довольно гибким и зависел от ситуации на поле боя. Если войны нет – учитесь подольше. Если война – досрочный выпуск и вперёд, на фронт. В конце концов, как ни украшай Академию Ниндзя красивыми словами, по сути… Это всего лишь фабрика по производству убийц. Словно приняв какое-то решение, Обито наклонился к уху Какаши и прошептал: «Какаши… Сегодня в Академию поступает один мой соклановец. Он… Он ужасный человек! Особенно он любит издеваться надо мной! Не дай его внешности обмануть тебя, он очень, очень плохой! И… я слышал, что клан отправил его в Академию специально, чтобы он следил за тобой… Ай!» Пам… Камешек отскочил от затылка Обито, издав звонкий звук. «Очкошник, сплетничать за спиной – нехорошая привычка» — если бы сейчас заиграла подходящая музыка и полетели лепестки сакуры, сцена стала бы похожа на клише из мелодрамы. Увы, этого не произошло. «Гад! Меня зовут не Очкошник! Я Учиха Обито!» «Хорошо, Очкошник, я понял, Очкошник» — говоривший мальчик был с короткими вьющимися чёрными волосами и живыми, блестящими глазами. Его улыбка излучала детскую невинность. Очкошник… Обито тут же вспыхнул от гнева. Если бы не Рин, которая его удерживала, он бы бросился на Учиху Кагами с кулаками. Учиха Кагами – так звали мальчика. Точно так же, как и подчинённого Второго Хокаге. Он был сиротой из клана Учиха, которого усыновила жена Учихи Кагами. В память о погибшем муже она дала мальчику его имя. Хм… Надо сказать, у людей здесь действительно были такие традиции. Как и в случае с Учихой Саске, чье имя было взято в честь отца Сарутоби Хирузена – Сарутоби Саске. В их культуре это символизировало уважение и память. Конечно, Фугаку, скорее всего, сделал это в знак покорности. Да, Учиха Кагами знал, как будут развиваться события. Ведь накануне своего перемещения он до поздней ночи спорил на форуме с другими пользователями о «таймлайне Наруто». В итоге, приведя кучу доказательств, никто никого не убедил. Всё слишком запутано, невозможно разобраться! Они договорились отдохнуть и продолжить спор на следующий день, но Учиха Кагами не сдержал своего обещания… «Ладно, посмотрим, что же это за таймлайн такой, чёрт возьми!» — глядя на троицу перед собой – будущих шиноби, но пока ещё совсем детей, – Учиха Кагами невольно вздохнул. Если бы он был сторонним наблюдателем, то мог бы съязвить что-нибудь вроде: «Камуи скрывает слёзы». Но, будучи Учиха… Это уже не так смешно. Если бы не знание истинной причины уничтожения клана Учиха, проблемы, заложенной ещё при основании Конохи, Кагами давно бы прикончил Обито. Но устранение одного Обито ничего не изменит. «Кагами, не смей обижать Обито!» — пожилая женщина подошла к ним, держа на руках младенца, у которого уже начинал проступать характерный курносый носик. Этот младенец был младшим братом Кагами по приёмной семье, будущий «Шисуи Телесного Мерцания». «Эм… Бабушка, я просто дал ему дружеское прозвище. А он смотри, какой свирепый, будто сейчас бросится на меня!» «А-а-а!!! Рин! Отпусти меня! Я убью его!» «Милая девушка, отпустите его, посмотрим, как он меня убьёт». Наблюдая за перепалкой у ворот Академии, Какаши устало покачал головой: «Учиха Кагами, верно? Успокойтесь и приготовьтесь к церемонии. Хокаге и остальные скоро прибудут». Дети в мире шиноби взрослели не по годам. В его прошлом мире дети пяти-шести лет едва могли связно выразить свои мысли, а здесь, самые «развитые», уже убивали и жгли. Учиха Кагами с интересом посмотрел на Какаши: «Сонный Взлохмаченный Какаши?» Бам! На лбу Какаши вздулась огромная вена, он сжал кулаки. «Я – Ха-та-ке Ка-ка-ши!» – отчеканил он, по слогам. Это уже издевательство какое-то! Это прозвище даже хуже, чем у того идиота! Разъярённый Обито вдруг покраснел по другой причине: «Ха-ха-ха! Сонный Взлохмаченный! Ха-ха-ха… М-м-м…» Нохара Рин зажала ему рот, кивнула остальным и, утащила сияющего от счастья Обито прочь. Ярость, восторг, счастье… Тьфу ты, ещё немного, и он, пожалуй, пробудит Шаринган. Подойдя к Какаши, Учиха Кагами похлопал его по плечу и улыбнулся невинной улыбкой: «Надеюсь, мы поладим, Какаши-кун. Бабушка, отведи Шисуи домой…» … Когда все ученики собрались, на сцену вышел ещё не слишком старый Сарутоби Хирузен и начал свою речь. Всё та же старая песня о Воле Огня, не изменившаяся со времён Первого Хокаге. Слишком общая и противоречивая философия. С каждой минутой Кагами становилось всё скучнее. Он прикрыл глаза, погружаясь в своё Духовное Пространство. Внутри куба Духовного Пространства, окрашенного в тёмно-красный цвет, алые железные прутья решетки делили его надвое. Сквозь прутья просачивался густой запах крови. Над бесчисленными иссохшими останками парил в море крови бог резни. Рёмен Сукуна. Имя, заимствованное у гипотетического демона с двумя лицами и четырьмя руками. Когда-то он был человеком, но тысячу лет назад, в эпоху расцвета проклятых техник, в одиночку одолел всех заклинателей. Он – символ зла, невероятно жестокий Король Проклятий! И теперь две души из разных времён встретились в мире шиноби. «Доброе утро, Четырёхрукий!» По ту сторону печати огромная тень мерцала, алые глаза пылали яростью: «Малец… Я же говорил… Без разрешения не смей поднимать на меня глаза!» Волна ужасающей тьмы нахлынула на решетку, но не смогла проникнуть сквозь печать. Учиха Кагами, улыбаясь, поднял голову, полностью игнорируя угрозу Сукуны. Поначалу ему было страшно, но после нескольких попыток Сукуна так и не смог пробить печать и добраться до него. А это уже знакомая Кагами территория – словесные перепалки через экран. Чего тут бояться? Более того, с возрастом он начал ощущать некоторый контроль над этой печатью… «Радуйся, что можешь прятаться в моём теле. Слышал, снаружи уже отправили Какарота, чтобы с тобой разобраться». «Кто такой Какарот?» Учиха Кагами поднял маленькую руку и легонько стукнул по решетке: «Вот так, одним лёгким ударом он может взорвать планету». Сукуну разобрал смех: «Малец, с древних времён таких сильных не было. Что за бред ты несёшь?» «У кого короткие волосы, у того и кругозор узкий», – Кагами презрительно махнул рукой: «Не говоря уже о Какароте, в этом мире тебя уже все по разу отмутузили. Понимаешь, о чём я? Каждый в этом мире может тебя отшлёпать…» «Заткнись!» — настоящий Сукуна никогда бы не потерял самообладания, но сейчас всё иначе… Эта проклятая печать не давала ему ни малейшего шанса захватить тело мальчишки. Он даже не мог почувствовать, что происходит снаружи. Будь всё проклято! Только что он сразил Годжо Сатору, даже не успел произнести победную речь, как его зашвырнуло в эту дыру! Чёрт, неужели пространственный разрез имеет такие побочные эффекты?! В углу печати Кагами заметил струйку чёрной энергии, просачивающуюся сквозь барьер, и быстро запечатал её обратно. Привычным движением он поглотил эту энергию, и в его голове всплыли новые знания о техниках рассечения. «Ну вот, арендная плата за сегодня получена. Как переварю, ещё зайду. Пока!» … «Чёрт! Вернись!!!» — в темноте Рёмен Сукуна бессильно кипел от ярости.