Джинчурики Сукуны

Глава 18.

Год 44 от основания Конохи. После Второй Мировой Войны Шиноби, несмотря на годы передышки, на границах всё ещё вспыхивали мелкие стычки. Однако на этот раз всё было иначе. Шиноби из Сунагакуре хлынули за пределы своей деревни, вторгаясь на территорию Страны Огня. Число жертв среди мирных жителей и ниндзя росло с пугающей скоростью. На границе Страны Огня, среди густого леса, пробирался мужчина в одежде странствующего ронина. Его серебристо-белые волосы, словно маяк, выдавали в нём Белого Клыка Конохи, Хатаке Сакумо. Хотя он и покинул деревню, не мог оставаться равнодушным к хаосу, творящемуся на границе, и тайно помогал шиноби Конохи. Спасённые им ниндзя молчаливо принимали его помощь, не сообщая о нём начальству. На самом деле, Орочимару, нынешний командующий пограничными войсками, давно знал о присутствии Хатаке Сакумо. Между ними существовало негласное соглашение. Внезапно резкий свист рассёк воздух. Хатаке Сакумо замер, уклоняясь от неизвестной атаки. Его взгляд упал на несколько сенбонов, вонзившихся в дерево, откуда струйками поднимался едкий дым. Отравленные сенбоны… кукловод из Суны? Сенбоны – это иглообразное оружие, и если их смазать ядом, ниндзя может случайно отравиться сам. Поэтому смертельно опасные отравленные сенбоны, как правило, устанавливались только на кукол Сунагакуре. Сакумо положил руку на рукоять своего короткого меча, быстро осматривая местность в поисках возможных укрытий. Послышался звук шагов, и перед ним появился рыжеволосый юноша. «Белый Клык, наконец-то я тебя нашёл…» – произнёс он бесстрастным голосом, без тени эмоций на красивом лице. Он был похож… на куклу. «Сасори Красного Песка… гениальный кукловод Сунагакуре…» – Сакумо слегка нахмурился. Он знал этого юношу. Сасори, которого считали самым одарённым кукловодом в истории Сунагакуре, внук советника Чиё. И самое главное… его родители погибли от его руки. «Ты пришёл отомстить за них», – констатировал Сакумо. Сасори кивнул, а затем покачал головой: «Я просто… хочу превратить тебя в вечное произведение искусства». … «Я больше не ниндзя Конохи. Позволить тебе уйти живым – это величайшая милость, которую я могу тебе оказать», – мрачно заговорил Сакумо. Будь он всё ещё шиноби Конохи, такой гений, как Сасори Красного Песка, был бы немедленно убит, а лучше – захвачен живым и доставлен в деревню. Сакумо не собирался подставлять шею под удар только потому, что кто-то жаждет мести. Он готов был отпустить Сасори, движимый состраданием к осиротевшему мальчику. «Белый Клык Конохи… довольно высокомерно», – произнёс Сасори, вытягивая руки вперёд. Земля под ним треснула, образуя огромную воронку, из которой вылетели десятки кукол. Град отравленных сенбонов обрушился на Сакумо, словно ливень. Он может управлять таким количеством кукол?! Ты уже превзошёл своих родителей… Серебристо-белая вспышка рассекла воздух. Лезвие меча разрубило все нити чакры, которыми управлялись куклы. Данг! Раздался звон металла – все сенбоны были разрублены и отброшены. Взгляд Сакумо заледенел, и он направил клинок на Сасори: «Если бы Чиё была более ответственной, она бы сказала тебе… что кукловод никогда не сможет победить меня!» Сакумо не владел техниками широкого радиуса действия, а его запасы чакры уступали некоторым особо одарённым ниндзя. Однако… если его противник – человек, Сакумо всегда найдёт способ убить его! Особенно если это кукловод с уязвимым телом – для него такие противники были лёгкой добычей. Разрушение десятков кукол не стало для Сасори неожиданностью. Для прославленного Белого Клыка Конохи такая сила была само собой разумеющейся. «Бабушка Чиё предупреждала меня об этом. Поэтому… я больше не просто кукловод» — одежда Сасори разорвалась, обнажая механическое тело куклы. На его животе извивались шарниры, словно змеи. Зрачки Сакумо сузились, и он произнёс глухим голосом: «Ты… безумец…» «Неважно, сколько раз моё тело будет разрушено, оно всегда может быть восстановлено. Я не ограничен рамками жизни. Это бессмертное искусство… Разве оно не прекрасно?!» «Ты ступил на путь зла!» — Сакумо занёс меч, но вдруг ощутил непривычную тяжесть в руке. Его короткий меч, обычно послушный, словно продолжение его собственной руки, двигался с заметным трудом. Это чувство… неужели?! В этот момент секундной заминки железное копьё пронзило его руку. С оглушительным грохотом сверху упал огромный металлический цилиндр, поднимая облако пыли. Сакумо, наконец, увидел, кто стоит на этом металлическом столбе… Нет… вернее, кто на нём закреплён. Человеческая кукла. «Третий Казекаге!!!» Почему Третий Казекаге здесь?! Почему он превращён в марионетку?! «Белый Клык Конохи, чтобы убить тебя, я… убил Третьего Казекаге…» – на миловидном лице Сасори расцвела безумная улыбка: «Давай! Вместе обретём бессмертие!! Стихия Магнетизма - Железный Песок: Мировая Методика» Чёрный железный песок, словно корни растений, распространился по округе, окутывая небо непроницаемой пеленой. По лбу Сакумо скатилась капля холодного пота. Вот это… проблемы… … Штаб-квартира пограничных войск Конохи. Временное место дислокации командующего Орочимару. «Джирайя прислал вас… Впечатляющее подкрепление» — чёрные длинные волосы, золотистые вертикальные зрачки, фиолетовые тени, вытянутые к носу, бледная кожа. Сейчас Орочимару ещё не ступил на путь зла, лишь холодность в его манерах отличала его от других. Намикадзе Минато, почесав затылок, улыбнулся: «Искренне извиняюсь, Орочимару-сама. Ситуация на других границах тоже напряжённая, Сенсей смог отправить только нас». Орочимару покачал головой: «Минато-кун, я не иронизирую. Ваша троица – действительно мощное подкрепление». «Самый молодой джоунин, обладатель Хирайшина…» – его взгляд переместился на двоих, стоящих за Минато, и он продолжил с улыбкой: «Самый талантливый юноша клана Учиха, ставший чунином в день выпуска из Академии. И сын Белого Клыка Конохи, Хатаке Какаши-кун, которого называют второй звездой Конохи, наряду с Кагами-куном. Поистине завидую такому таланту…» После ещё одного года лечебных ванн рост Кагами приблизился к ста шестидесяти сантиметрам. Детская мягкость черт исчезла, и теперь его можно было принять за юношу четырнадцати-пятнадцати лет. Восьмилетний Какаши, его ровесник, был на голову ниже и выглядел совсем юным. «Две звезды… как банально», – равнодушно произнёс Кагами: «Этот Какаши… разве он достоин сравнения со мной?» «А… да-да-да, конечно, я не могу сравниться с Кагами-сама. Вернусь и всем, кто так говорит, задам трёпку», – протянул Какаши с безразличным выражением лица. … Кагами не понимал. В Академии стоило ему поддеть Какаши, тот тут же взрывался. Когда он начал говорить с такой язвительной интонацией? Намикадзе Минато повернулся и похлопал обоих по плечам: «Как невежливо! Сначала поприветствуйте Орочимару-сама!» Какаши, как и Учиха Кагами, прошёл испытание Джирайи. Теперь они трое были скорее учениками одного мастера, чем просто членами команды – их связывали более близкие отношения. Почти как у Хирузена и Данзо. Какаши, по сути, поднялся на ступеньку выше, став не учеником Минато, а его собратом. «Ничего страшного, Минато-кун», – Орочимару махнул рукой: «Ситуация критическая, лучше я сразу дам вам задание. В двенадцати километрах к западу отсюда обнаружен отряд шиноби Суны. Среди них есть один очень опасный противник». «Пакура из Сунагакуре, редкий обладатель кеккей генкай…» – произнося это, Орочимару посмотрел на Учиху Кагами. Из всех присутствующих только он обладал кеккей генкай. Кеккей генкай бывают разными. Те, что можно получить с помощью тренировок, как правило, уступают кеккей генкай, передающимся по наследству. А среди наследственных кеккей генкай особое место занимают додзюцу. Проще говоря, шиноби с кеккей генкай смотрят свысока на обычных шиноби, а обладатели додзюцу – на остальных шиноби с кеккей генкай. Эти глаза… Додзюцу, которые невозможно получить никакими тренировками… Незаметно в глазах Орочимару вспыхнул алчный огонёк. … «Лишь ради Джирайи-сенсея…» – внезапно заговорил Учиха Кагами. В его глазах вспыхнул багровый шаринган: «Если ещё раз посмотришь на меня таким взглядом, я вырву твои глаза».