Джинчурики Сукуны

Глава 39.

Маленький Шисуи расцвел невинной улыбкой: «Я не знаю. Я знаю только, что какое бы решение ты ни принял, брат, я буду на твоей стороне!» Хех… «Как всегда, без собственного мнения». «Хе-хе, думать – это так утомительно! Бабушка давно говорила мне, что нужно просто слушаться брата во всем!» «Продолжай тренировать хождение по воде. Если через три дня не научишься делать это уверенно, можешь забыть о прогулках». «Эх…» – Шисуи надул губы и, нехотя поплелся к водоему, постоянно оглядываясь. Итачи такой милый, хочу пойти поиграть с ним… – думал он про себя. … Кабинет Хокаге. Сарутоби Хирузен, зажав во рту трубку, смотрел на стоящих перед ним Намикадзе Минато и Узумаки Кушину. Опустив взгляд на отчет, он снова поднял его на них: «Ты говоришь… ты хочешь вместе с Минато отправиться на миссию за пределы деревни?» Минато смущенно почесал за голову. Кушина, гордо выпрямив спину и вскинув голову, заявила: «А что, нельзя?! Старик, я тебе говорю, я уже отлично контролирую Девятихвостого!» «…Не кричи так громко, Кушина», – тихо произнес Минато. Хирузен нахмурился и с горькой улыбкой предложил: «Как насчет… я разрешу тебе свободно передвигаться по деревне?» «Нет!» – отрезала Кушина и бросила умоляющий взгляд на Минато. В обычной ситуации Минато не стал бы оспаривать решение Хокаге. Однако… Разгневанная Кушина все же страшнее. Минато сделал вид, что не понимает намека в глазах Хирузена, и, ударив себя в грудь, заявил: «Хокаге-сама, я усердно тренировал техники запечатывания и могу гарантировать безопасность Кушины!» Хирузен тяжело вздохнул. Он серьезно посмотрел на них обоих: «Вы когда-нибудь задумывались, что Кушина – последний гарант безопасности деревни? Именно благодаря ее присутствию другие деревни не решаются на открытое нападение на Коноху. Мы можем не использовать силу Девятихвостого, но сам Девятихвостый должен оставаться в деревне». Они помолчали какое-то время, а затем Кушину осенило: «Постойте-ка! Другие деревни боятся нападать на Коноху из-за тебя, старик!» Услышав это, Хирузен едва сдержал улыбку: «Кхм… В твоих словах есть доля правды, но…» «Никаких "но"! Ты уже старый, старик, так что оставайся в деревне и охраняй ее. А я отправлюсь на миссию! Я тоже хочу прославиться! Я ведь собираюсь стать первой женщиной-Хокаге!» Фух… Хирузен выпустил клуб дыма и пристально посмотрел на Кушину. Он вспомнил ту девочку, которая, только приехав в Коноху, громко заявила в классе о своей мечте. Он хотел, чтобы все жители деревни стремились стать Хокаге и были едины. Даже… Даже если бы Учиха Кагами начал действовать ради достижения этой цели, заручившись поддержкой людей, Хирузен бы это принял. Но Кагами открыто презирал большинство жителей Конохи, не принадлежащих к клану Учиха. Получается, это мы дискриминируем Учих, а Учиха, в свою очередь, дискриминируют нас?! В вопросе с Учиха Хирузен, по сути, действовал так же, как и Фугаку. Куда ветер дует, туда они и склоняются. В оригинале, когда Минато стал Хокаге и отношения с Учиха улучшились, он был этому только рад. Когда Четвертый погиб, а Данзо начал тайно действовать против Учих, он просто плыл по течению. Все эти дни Сарутоби Хирузен размышлял над одним вопросом. Что делать, если Учиха Кагами, возмужав, захочет не просто стать Хокаге, но и возвысить клан Учиха над всей Конохой? Уже сейчас Кагами доставлял ему немало хлопот, и Хирузен не видел способа повлиять на ситуацию. Что же будет, когда тот достигнет пика своей силы? Кто сможет его остановить? Возможно… Взгляд Хирузена остановился на стоящих перед ним Минато и Кушине. Надеюсь, вы сможете создать с Кагами прочные узы… Сарутоби Хирузен принял решение, с которым Данзо и другие, несомненно, не согласились бы. Глубоко вздохнув, он произнес: «Когда Кагами поправится, вы трое сформируете команду для реагирования на чрезвычайные ситуации на различных фронтах. Я также приставлю к вам одного старого друга. Это моя окончательная позиция». Это было последнее испытание для Кушины и… для Кагами. Я искренне надеюсь… что вы меня не разочаруете. «Ура! Дедуля! Договорились!» – Кушина, радостно вскинув руки, потянула Минато к выходу: «Пойдем, пойдем! Нужно проследить, чтобы этот мальчишка Кагами побыстрее выздоровел и не выкинул какой-нибудь фокус, чтобы продлить свой отпуск». «Хокаге-сама, в таком случае мы откланяемся», – с извиняющейся улыбкой произнес Минато, словно безвольная игрушка, следуя за Кушиной. … Ночь опустилась на Коноху. Закончив работу, Сарутоби Хирузен направился в уединенный уголок леса, окружавшего деревню. У горного источника, слушая журчание воды, он спокойно ждал. Вскоре из леса вышел невзрачный, высокий и худой шиноби и, опустившись на одно колено, произнес: «Сандайме-сама». Хирузен с грустью посмотрел на него и, помолчав некоторое время, заговорил: «У меня есть для тебя задание, и, пожалуй, только ты сможешь его выполнить». «Каким бы опасным ни было задание, я готов исполнить его!» Хирузен тихо вздохнул: «Не стоит так легкомысленно относиться к своей жизни, Косуке. Намиказе Минато, Узумаки Кушина, Учиха Кагами… я дал согласие на формирование команды из этих троих. Минато и Кагами – ученики Джирайи, а Кушина – джинчурики Девятихвостого». Информация о джинчурики Девятихвостого всегда была строго засекречена в Конохе, но Третий говорил об этом так, словно делился обыденными новостями. Косуке Марубоши – человек, которого ценили и Второй, и Третий Хокаге. Он обладал непреклонной Волей Огня и был готов пожертвовать всем ради Конохи. В молодости, выполняя миссию, Косуке, стремясь к быстрому результату, отдал опрометчивый приказ, который привел к гибели двух его товарищей. После этого он дал клятву Второму Хокаге, Сенджу Тобираме, что навсегда останется генином. И хотя его сила превосходила способности многих джонинов, он по-прежнему оставался неприметным генином. «Я хочу, чтобы ты присоединился к этой команде и правильно направлял их… особенно мальчика по имени Учиха Кагами». Косуке внимательно слушал и, после паузы, произнес: «Это внук Кагами-сенпая, верно? Я недавно слышал о нем. Он замечательный ребенок». «Да… Он действительно замечательный», – Сарутоби Хирузен посмотрел на мерцающие огни Конохи: «Косуке, этот ребенок отчужден от деревни. Я надеюсь, что ты станешь мостом, связывающим его с Конохой. Если он станет таким же, как Кагами… то после смерти я смогу спокойно предстать перед Первым и Вторым Хокаге». «Я сделаю все возможное, Сандайме-сама».