Джинчурики Сукуны

Глава 60.

«Кагами-сама, вы вернулись» — ниндзя в лагере почтительно поклонился. За годы войны он дослужился до заместителя командующего на Северном фронте. Этот временный военный пост он получил благодаря своей репутации – командование просто не могло его проигнорировать. Под его началом служили представители кланов Ино-Шика-Чо, Инузука и других, в то время как его собственный клан был отправлен на Восточный фронт. Примерно полгода назад в войну официально вступил Туман, желая отхватить кусок от Конохи. Семь Мечников Тумана начали завоевывать себе зловещую славу, превратившись в особый отряд, наводящий ужас на противника. Коноха сражалась на четырех фронтах, и наиболее тяжелая ситуация сложилась на севере и западе. Камень и Облако обладали значительной силой. Если не считать самых могущественных шиноби, то в численном отношении и по общей военной мощи объединенные силы этих двух деревень не уступали Конохе. Это заставляло Данзо на каждом собрании их «четвёрки» Конохи яростно обвинять Учиху Кагами в недальновидности за убийство джинчурики Восьмихвостого. К счастью, Кагами этих речей не слышал, иначе старик уже был бы мертв. Данзо и раньше предпочитал держаться в тени, а после того, как Кагами прославился, посланники Кагами вообще не могли его найти. Как крыса в канализации, отвратительное существо. Кагами только успел вернуться в свою палатку и сесть, как снаружи послышались торопливые шаги. «Кагами-сама! Джирайя-сама просит вас немедленно прийти. Дело крайней важности!» Неужели Облако начало наступление? … Когда Кагами откинул полог палатки командующего, его окутала гнетущая атмосфера. Взглядом он окинул присутствующих: Джирайя, Учиха Фугаку, Нохара Рин и Какаши. Какаши стоял, словно лишенный жизненной силы, с тем же выражением лица, что и его отец когда-то. Бросив взгляд на Фугаку, Учиха Кагами без обиняков спросил: «Что ты здесь делаешь?» «Об этом позже», – мрачно ответил Джирайя: «Кагами… Обито… погиб…» Выражение лица Учихи Кагами не изменилось. Он понял это еще до того, как вошел и не увидел Обито. Внимательно осмотрев Какаши, он заметил, что оба его глаза целы, лишь грудь перебинтована толстым слоем бинтов. Похоже, что в той реальности Обито отдал свой глаз Какаши случайно, а не по плану Учихи Мадары. Если бы все развивалось так же, как в оригинальной истории, Кагами счел бы это странным. Он шагнул вперед, остановившись перед Какаши. В глазах юноши царила мертвая пустота. Какаши медленно поднял голову: «Кагами… Обито… мертв…» «Я знаю. Не нужно повторять», – равнодушно посмотрел на Какаши Учиха Кагами: «И что?» … Какаши долго молчал, прежде чем хриплым голосом выдавил из себя: «Где ты был… Минато тоже не ответил… Еще немного… Еще чуть-чуть, и я бы смог его спасти!» Слёзы покатились по маске Какаши, капля за каплей падая на землю. До этого он несколько дней не произносил ни слова, отказывался от еды и питья. Только увидев Кагами, он позволил себе дать волю эмоциям. Па! Раздался звонкий звук пощечины. Какаши упал на пол. «Кагами! Что ты делаешь?!» Кагами не обратил внимания на Джирайю. Он наступил Какаши на грудь, глядя на него сверху вниз с ледяным безразличием: «Ты думаешь, что мы с Минато обязаны постоянно крутиться вокруг вас? Ты думаешь, у тебя есть право на нашу постоянную защиту? Ты вечно тренируешься спустя рукава, а в критический момент тебе всегда «чуть-чуть» не хватает!», – Учиха Кагами наклонился, схватил Какаши за воротник, приблизив свое лицо к его: «Ты вечно полагаешься на других: вот если бы Кагами был здесь, вот если бы Минато был здесь… С чего бы? Что за бред про командную работу? Отказаться от задания – это даже не провал, это ничтожество. А такие, как ты, кто отказывается от самих себя, – вот истинное ничтожество!» Учиха Кагами указал пальцем на выход из палатки и холодно произнес: «Хочешь плакать – катись отсюда подальше. Мне неинтересно слушать твои жалобы». Бам! Учиха Кагами пнул Какаши, вышвырнув его из палатки. Нохара Рин поспешила за ним. … «Кагами… твои методы… слишком радикальны» — Джирайя тяжело вздохнул. Сердце сжималось от боли за своего ученика. Однако он понимал, что Какаши нельзя позволить утонуть в отчаянии, поэтому не стал останавливать Учиху Кагами. Кагами повернулся к нему и равнодушно ответил: «Ты ошибаешься. Это не стимулирующая терапия. Я просто хотел его отчитать». … … «Пусть будет по-твоему», – подумал Джирайя: «Пусть это будет твоя пресловутая «строгость, скрывающая доброе сердце»…» На самом деле, если бы Обито не был близким другом Какаши, Джирайе было бы совершенно безразлично, жив этот генин или мертв. Обменявшись с Кагами парой фраз, он перевел разговор на Учиху Фугаку: «Пока тебя не было, Облако несколько раз пыталось наступать. На фронте со Скалой сейчас относительно спокойно, поэтому Фугаку пришел сюда, чтобы занять твое место». Учиха Кагами приподнял бровь, на его лице появилась едва заметная улыбка: «О? Значит, сейчас заместителем командующего является глава клана Учиха?» Лицо Фугаку оставалось бесстрастным: «Это приказ Хокаге». «Кагами, ты много работал эти годы. Можешь вернуться и отдохнуть какое-то время», – добавил Джирайя. Улыбка Учихи Кагами стала шире. Его глаза слегка прищурились. «Не думай лишнего. Старик действительно хочет, чтобы ты отдохнул, а потом вернулся. Минато и Кушина тоже в отпуске. Ты ведь был занят, так что, вероятно, даже не отдыхал после возвращения» — Джирайя похлопал Кагами по плечу и натянуто улыбнулся: «Ты еще молод. Будь к себе немного снисходительнее. Даже в тренировках нужно знать меру». «Я сам разберусь, Джирайя… сенсей», – ответил Учиха Кагами, разворачиваясь к выходу. Он оглянулся на Фугаку и с легкой улыбкой произнес: «Глава клана Фугаку, пойдем. Мне нужно кое-что тебе передать». «И мне нужно кое-что с тобой обсудить», – ответил Фугаку, следуя за ним. Глядя им вслед, Джирайя почувствовал смутное беспокойство. Однако… это были внутренние дела клана Учиха, и он не хотел вмешиваться. Джирайя понимал замысел Хирузена; с его точки зрения, Учиха Кагами действительно нуждался в длительном отдыхе вдали от поля боя. Кагами был еще так молод, и длительное пребывание на войне ни к чему хорошему не приведет. Даже с его силой духа никто не мог гарантировать, что он не столкнется с подобным Какаши потрясением. В конце концов, даже Цунаде… … Учиха Кагами шел, пока лагерь не скрылся из виду. Фугаку молча следовал за ним. Остановившись у большого дерева, Учиха Кагами, повернувшись к Фугаку, с легкой улыбкой спросил: «Ты получил силу Мангекё Шарингана и все еще выбираешь Хирузена?» Выражение лица Фугаку изменилось, но он быстро взял себя в руки. «Кагами, твоя сила поистине велика. Ты заметил…» – В глазах Фугаку вспыхнул Шаринган, три томое медленно завращались, сливаясь в форму трехлезвийного сюрикена: «Я не хотел, чтобы ты пробуждал эту проклятую силу… Кагами, я видел будущее… Если клан Учиха поднимет восстание, это ни к чему хорошему не приведет. Мы должны пойти на компромисс, по крайней мере, до тех пор, пока Учиха не накопят достаточно сил». … Кагами, скрестив руки на груди, ничуть не удивился Мангекё Шарингану Фугаку. Он насмешливо улыбнулся. «Это всего лишь будущее, основанное на твоем ограниченном понимании. Будущее невозможно предвидеть. Я знаю лишь одно…» – голос Кагами наполнился сталью: «Будущее Учиха в моих руках». … «Хорошо, Фугаку», – Учиха Кагами протянул руку, жестом приглашая его: «Нападай изо всех сил. Постарайся не умереть слишком быстро».