Борис и похититель гранатов

Каин ответил не сразу. Казалось, обдумывал что-то, а Борис лишь дыхание затаил, по виду ожидая минимум прощения Христа либо смертной казни. - Сон - прерогатива смертных, - наконец произнёс Ангел. От усталости Борис прикрыл глаза. Он сомневался, но в конце концов оказался прав. Радости не было, лишь сожаление. Каин с чужими чувствами не считался. Раз уж они всё же дошли до этой темы, он не смел упускать возможность. - Что ты хотел тогда сделать? Не верю, что просто послать меня и пойти домой. - Ах что я хотел сделать? Ты правда хочешь узнать? Каин посмотрел на смертного как на полного идиота, задающего лишние и бессмысленные вопросы. В общем, возможно это было и так. В общем, это и заставило аристократа придержать коней и не переходить грань. - Я бы не тронул спящего. Будь то Ангел, Демон или бессмертный. А особенно будь это ты. Я не был уверен, что ты спал, потому и не смел даже касаться. - Но... - Да, я это сделал. За что и прошу прощения. В конце концов запретный плод сладок. И я не поступил подобно Еве. Жалкие оправдания. Борис и сам это понимал, но сказать что-то нужно было. - Ага. Скорее ты над плодом просто поглумился. Шуточная фраза вызвала лишь вопросы, однако аристократ задал лишь один. - Ты хотел бы другого исхода? - «Хотеть» это для смертных, Романов. Собственная фамилия с чужих уст прозвучала необычно. Спорить и допрашивать дальше больше не было желания. - Как скажешь.       Борис с усилием отвернулся от Ангела вновь, посмотрел на разбитое окно. Удивительно, но он не мёрз, уже даже избавившись и от пальто. Либо церковные книги создавали божественное по своей силе и теплоте пламя, либо же жаром наполняло что-то иное. Борис мог бы проверить и протянуть к огню руку, но делать этого ради собственного спокойствия и уверенности не стал.       - Мне было бы интересно, - неожиданно продолжил Каин, заставив смертного чуть шею от резкого поворота головы не свернуть.       Аристократ, сам не понимая, поднялся на ноги. Неверие перемешалось с недоумением и тревогой, трепетом и чем-то ещё, чему Борис никогда бы не вспомнил название. Он прекрасно понимал, что слова Ангела нужно делить на два, а то и на три, не принимать близко к сердцу и уж тем более к размышлениям.       Однако сердце победило, запустило и мозг. Вот тут-то он и начал свою работу.       - Пошло, Каин, пошло.       - Не находишь, что прикасаться и шептать спящему на ухо - действия ещё более пошлые, чем мои слова?       Он так же поднялся с места, сложил руки на груди, словно защищался. Однако речи его дерзости и наглости не потеряли, наоборот, расцвели и стали ещё острее. Взгляд его словно заманивал в ловушку.       - Ты же хочешь этого, я вижу. Скажи правду.       - Пред ликом Ангела я врать не стану, - продолжил Борис, приближаясь совсем немного. Так он и замолчал, потому что и сам не был уверен. Хотел. Хотел чего-то ещё тогда, но желание проучить было сильнее. Хотел, но понимал, что в этом нет смысла. Не с ним, ни в этом мире. Но Каин его обставил. Словно сам змей искуситель ползал по его сознанию и путал мысли, подстрекал. А может быть Каин и был его воплощением. Сын Господний оказался хуже Сатаны и Борис стал бы в этом божественном суде над Каином истцом. Но не сейчас, то будет позже, а сейчас он оказался совсем близко. Смотрел в голубые, холодные как погода в Роткове глаза и не понимал, что творит. Каин сделал шаг назад, Борис за ним. - Думаю, ты и сам знаешь ответ на этот вопрос. - Просвети, - улыбка озарила ангельское лицо. Показались совсем незаметные клыки. - Грешник. Голубой на мгновение превратился в яркий красный, а Борис вспомнил один из множества разговоров. Каин был прав. То, что хотел сделать Борис, было непростительно, ни со стороны бога, ни Каина. Он остановился однажды, но тут был уже не в силах. Это всё ещё было плохо, но каким же сладким плодом предстал Каин перед ним. Люди начинают понимать Еву тогда, когда стоят с желанным совсем близко и не могут дотянуться. Борис понял Еву ещё тогда, а может и того раньше, но признался и себе, и этому мёртвому Шепфе он только сейчас. Теперь же выбор оставался за ним. Поддаться на провокацию, но получить желанное, либо же сбежать как последний трус. Либо стать в глазах Каина отражением рода человеческого, как бы громко это не звучало, либо хотя бы для себя оборвать порочный круг соблазна и того самого греха. Не зря ведь совсем недавно он читал Библию, вынести оттуда хоть какую-то информацию не про белобрысого Ангела он должен был. «Должен был...», - повторял он в мыслях и убеждался, что любые заветы обошли его стороной. Борис загнал Ангела в угол, а тот и не сопротивлялся. Смотрел с вызовом, ожидал продолжения. Опёрся спиной и крыльями о великолепный и потрёпанный временем орган, мелодией которого однажды и приманил охотника сюда. От напора инструмент издал несколько нот. Тревожных, не в попад. И в то же время звонких, смелых, настолько жадных, что они затмевали все остальные звуки. Борис задержал на представший картине взгляд лишь на миг, а после лишил Каина путей отступления, стояли пальцам лечь на инструмент по бокам от Ангела. Наклониться ближе. Бессмертный был лишь немного ниже, но это дало прекрасную возможность опустить голову к уху, чуть ниже, к шее. На глаза попались перья. Белоснежные и такие красивые, что не коснуться было тем ещё испытанием. Он провёл по лучевой кости кончиками пальцев и отстранился. Аристократ держался из последних сил. Между ними опять было стремительное ничего, так мизерно мало и так невероятно далеко. Разум еле болтался на прозрачной поверхности адекватности, не утопая под слоем желаний, не давая сделать следующий шаг. Пьян без вина, тут то уж точно. Пьяным свойственно допускать ошибки. - Что это, если не чары? Каин так и держал руки скрещенными на груди. Будет он уподобляться смертному и использовать силу, конечно. - Думаю ты просто сошёл с ума. Такое случается, и с небесными созданиями тоже. Борис усмехнулся, протянул к чужому лицу руку и заглянул во всё ещё голубые глаза. Пальцы обхватили подбородок, аристократ повернул Ангела к себе. Он ждал, когда судьба и сам Каин вновь подарят ему алый блеск, подобный лезвию в сердце и самому грязному поцелую. Каин руку нагло скинул, но будто его здесь слушали. Ладонь легла на грудь. Та лишь медленно вздымалась, ударов сердца не чувствовалось. Вообще. В этот раз оно действительно принадлежало бессмертному. Лишь это слегка отрезвило. Аристократ отвернулся, волосы упали на вспотевший - вспотевший? - лоб, редкие отросшие пряди прикрыли обзор. В церкви было необыкновенно жарко. Тяжёлый вздох стал последним и Борис отступил. Резко, что могло вызвать недоумение. Он не видел лица Каина, но это было и не важно. Орган издал последнюю мрачную ноту, прежде чем Ангел смог от него отойти. Осознание пеленой опустилось на мозг. Наконец, Борис прекрасно понял, что всё произошедшее и то, что могло произойти, было одной огромной ошибкой. Именно с его стороны и по чужой указке. Сознание напомнило одну единственную деталь - их с Каином разговор. «Как скажешь… - повторял аристократ в мыслях и всё становилось на свои места. И резкие перемены, и поведение, и то, что сейчас Каин был не против. - Я ведь сказал, что за мной ничего нет, а он и согласился. Этот разговор действительно был не закончен…» Разочарование разлилось по венам. Это было одной большой и грязной игрой, а Ангел действительно примерил на себя роль скользкого змея, выползшего из самого Эдема. «Нет уж, такой чести ты явно не заслуживаешь», - твёрдо решил Романов и развернулся спиной к органу и Ангелу. Лишь бы не видеть его пока… - Мерзость. Не хочу. Не так. Аристократ накинул пальто, всё так же не разворачиваясь бросил напоследок:       - На сегодня мы закончили. С мусором разберись сам, хорошего вечера. И он в который раз быстрым шагом покинул обветшалую церковь.