Борис и похититель гранатов

      Что бы не придумал себе Борис, Ангел довольно быстро вернул прежний вид. Казалось, он предпочтёт промолчать, однако пауза не затянулась надолго. Каин слегка оттаял и продолжил, возвращаясь к теме, с которой аристократ так отчаянно старался соскочить.       - Значит всё же собрался?       Ангел опустил глаза ниже, задержался на груди, что скрывалась под светлой рубашкой. И, Борис готов был поклясться, лишь одного взгляда хватило, что понять, какая именно догадка поселилась к этой светлой голове и что именно собирается сделать Каин. Так и произошло.       Он приблизился и уже сам заставил аристократа упереться поясницей в стол. Отрезал пути отступления и всем видом показал, что не отпустит, пока не выяснит истину. Романов шелохнуться не смел, стоило чужим рукам невесомо коснуться светлой ткани, упереться по бокам. Появилось чувство дежавю и аристократ прекрасно знал, какую сцену вспоминал пьяный мозг. Тогда на месте Ангела стоял Романов и тогда он хотя бы примерно мог предположить, что будет дальше.       - Можно? - спросил бессмертный точно из вежливости.       В отрыве от вопроса, Ангел протянул к пуговицам пальцы и неспешно расстегнул одну, после - вторую. Кажется, ответ и уж тем более разрешение его уже не интересовали. Рубашка была бессильна против такого могущества, Романов - тоже, а ведь Каин наверняка не до конца понимал, что сейчас на несколько бесконечно долгих мгновений он подчинил себе смертного полностью.       - Ты ведь и сам прекрасно знаешь, что всё зажило, - неудачная попытка остановить слетела с губ ещё до того, как аристократ полностью осознал происходящее.       - Да, однако…       Последняя пуговица плавно вылетела из петли. Рубашка была распахнута лишь наполовину, однако и этого хватило. Взору Каина предстал рубец, последствия уже давно забытого нападения, или, если уж говорить правду, последствия божьей кары. Собственная рана у бессмертного уже давно исчезла, однако то, что последовало за ней...       На несколько долгих секунд комнату наполнило молчание. Каин не открывал взгляд от чужой груди, изучал. Теперь он смотрел на порез иначе. Не как на то, от чего стоит избавиться, а то, что останется в памяти навечно. Что уже не смыть, не стереть, ведь даже после заживления она будет напоминать о себе белой полосой.       Повинуясь неизвестно какому порыву, кончиками пальцев Каин провёл вдоль рубца, надавил и тело поддалось.       - Больно?       - Неприятно. Знаешь, теперь подопытным кроликом чувствую себя я.       Каин сначала усмехнулся, после лишь на миг задумался, однако аристократу хватило, чтобы рассмотреть это эмоцию в полной мере.       - А так?       Что-то в глазах бессмертного полыхнуло огоньком, да и убирать руки с чужой груди он не спешил. Наоборот, приблизился, коснулся губами шеи, рукой же провёл вдоль пореза и дальше. Кнут и пряник, метод, который практиковали, как известно, ещё давно, примерно с того момента, как Бог поспорил с Сатаной и позволил ему испытать праведного Иова.       Тогда метод сработал, да так, что об этом написали в Ветхом Завете, сейчас же… Каин справлялся не менее хорошо. То ли жизненный опыт давал плоды в виде таланта подчинять одними прикосновениями, то ли Романов просто не мог его остановить. Врать - грех, а потому он честно признался в мыслях, что ему хотелось большего. Кажется, Каин его мысли разделял. Отстранившись ненадолго, он проговорил:       - Знаешь… мне нравилось, когда ты ходил в перевязках. Тогда я видел чуть больше чем шею, руки. Лицо.       Услышать подобное в этой ситуации было весьма… забавно. Ведь бессмертный был на грани того, чтобы стянуть рубашку с чужих плеч, однако остановился ради подобных речей.       - Что же изменилось? - шутливо спросил аристократ, опираясь ладонями о стол.       - Сейчас мне приходится просить.       «Громко сказано» - сострил аристократ в мыслях, а на деле лишь бровь выгнул от того, насколько праведным сейчас себя выставлял один Ангел. А ведь Каин всё ещё не отпускал, держал ладони на том же месте, где остановился, и прекрасно ощущал, как заставил чужое сердце биться в несколько раз быстрее.       Наконец понятно стало, что именно загорелось в голубых глазах, какой именно огонёк заметил Борис. Наглость. Любимая и уже ставшая частью образа бессмертного наглость овладела ангельским взглядом и не только.       - Чего ты добиваешься?       - Лишь предлагаю то, что ты хочешь.       В подтверждение он на секунду надавил на сердце.       «Змей»       Неожиданно руки скользнули к оставшимся пуговицам. Всего четыре, однако аристократ еще по взгляду понял, что на деле для него их будет слишком много. За каждой пуговицей следовал поцелуй, за каждый поцелуем сдержанный вздох. Борис не в состоянии был противиться, да и прекрасно понимал, что всё равно не хочет. Ощущать такое и не мочь ничего сделать казалось сродни пытке, хотя кто сказал, что это не была именно она?       Каин не делал так раньше. Нарушал границы, целовал и касался без спроса, но впервые он позволял себе делать что-то такое с чужим телом. Оставив сначала поцелуй на плече, позже чуть ниже, на ключице, в яремной ямке. Последний он оставил на груди, а после отодвинулся, чтобы в полной мере насладиться проделанной работой. Смотрел не на тело, на лицо.       Борис не знал, как сейчас выглядит. Понятия не имел, ведь в этой комнате всё ещё не было зеркала, однако что-то в выражении лица Ангела подсказывало, что выглядел он порочнее некуда.       Ладонь с груди опустилась ниже, на живот. Смутная догадка посетила человеческий разум и прежде чем Каин успел сделать хоть что-то лишнее его запястье перехватили.       - Не думаешь, что всё происходит слишком быстро?       Жалкая попытка остановить, ведь смертный тут же ослабил хватку. Просто не мог ничего ответить, однако и Каин вырывать руку не спешил.       - Разве не ты сказал, что у нас есть всего лишь месяц?       «Так вот что происходит, - осознание настигло мигом, однако Борис не спешил делать что-либо. Он всматривался в ангельское лицо, пытался понять, правду ли сейчас услышал. - Зачем ты это делаешь? Зачем делаешь всё только сложнее? Знаешь же, что я не смогу отказать, и всё равно продолжаешь»       Аристократ выпустил чужую кисть, но так и не нашёлся что ответить. Возможно, прекрасно понимал, что эти пустые ответы Ангелу не сдались.              Бессмертный коснулся губ снова, после опять шеи. Проделал тот же путь, касаясь мест, на которых уже оставлял поцелуи и пошёл дальше. Когда губы коснулись краешка раны, Борис сжал зубы, когда опустились ниже - тоже. Каин делал что хотел и наблюдал за реакцией. Изучал, словно подопытного, но взамен давал чувства. Перебор чувств. Борис даже посмотреть на него лишний раз не смел. До того момента, как не почувствовал, что Ангел схватился за ремень. Тут уже пришлось не просто открыть глаза, распахнуть. Опустив голову, Борис опешил. Каин опустился слишком низко, непозволительно для Ангела. Чуть ли не на колени, хотя только этого для полноты картины и не хватало. Оставив поцелуй на животе, он расстегнул пряжку и лишь тогда Борис вновь смог говорить. Собственная воля вернулась к нему, что позволило взять ситуацию хоть в какие-то руки.       - Каин, прекрати.       Ладонь легла на белые пряди, потянула назад. Борис не хотел делать больно, но так нужно было.       - Каин.       Наконец, Ангел поднял на смертного взгляд, отстранился, хоть и всё ещё смотрел снизу вверх. Вот он, создатель персонального содома, прямо перед ним.       Глаза горели. В них сочетался и интерес, и что-то ещё. На такой взгляд ответ нашелся не сразу. Это было странно, непонятно.       - Мне неловко, - единственное, что Романов смог выдавить из себя. Это не было ложью, скорее недомолвкой, которую он унесёт с собой в могилу.       - Но это же я высказал желание зайти дальше.       - Вот поэтому и неловко, - и снова не ложь.       От осознания Каин сначала слегка сузил глаза, после же наоборот брови на миг взлетели вверх. Улыбка тоже перестала быть чем-то определённым, просто была и она Борису нравилась. Значит всё сработало и эту ситуацию можно будет хотя бы на время замять.       - Каин, - произнёс Борис почти шёпотом, - прекрати. Не думаю, что мы должны переходить черту.       - Предлагаешь оставить эти попытки и просто ждать, пока я уеду, а ты помрёшь тут один от холода и голода?       Прямолинейность этого существа удивляла в который раз, потому аристократ и потерял дар речи.       - Я... - слова застряли в горле, Борис и правда был в тупике. - хотел бы просто поговорить.       - И всё?       - И поцеловать тебя пока есть возможность. Просто поцеловать и ничего более. Мне не нужно ничего более.       - Тут я уже не в силах отказать.       Борис исполнил задуманное, абстрагируясь от того, что произошло. Это было странно, непонятно, мозг отказывался обрабатывать то, что сделал Каин. Однако аристократ не сможет забыть. Он потянул бессмертного на себя, чтобы Ангел поднялся, обхватил лицо, не намереваясь отпускать. Несдержанно впился в чужие губы, стараясь сказать этим сразу всё, не вкладывая ничего. Рука скользнула к ангельской ладони, обхватила пальцами и притянула ближе, к сердцу. Борис хотел показать. Дать почувствовать то, как сильно оно сейчас бьётся. Наконец он мог позволить, а не просто бесконтрольно наблюдать.       Ощутив, как Каин поддаётся, как отвечает, Борис осознал: запреты разбиты в дребезги, поломаны и вывернуты наизнанку. Как бы Романов не старался, а врать себе он больше был не в силах. Не тогда, когда Каин повёл себя подобным образом, в который раз поломав любые устоявшиеся решения. Сломав прежний образ и подарив абсолютно другой, не менее чарующий.              Теперь будущее было не важно. Абсолютно и бесповоротно, что дальше - пустота, скрытая за тысячами миль туманов. Умрёт он или всё же нет, будет Каин рядом или уедет с отрядом куда-то далеко от обречённого Роткова и, скорее всего мёртвого, аристократа. Исполнится ли воля деда или мир победит замысел священнослужителей... Будущее более не имело никакого значения, их судьба в том числе, ведь сейчас Борис просто хотел находиться рядом с тем, в кого безбожно и беспросветно был влюблён.       Каин прервал поцелуй. Так резко, что аристократ застыл, не понимая, что случилось. Всматривался в ангельское лицо, пытался понять, но ответ пришёл сам.       Ангел протянул руку к его лицу и коснулся краешка глаза.       - Что случилось? - обратился он к смертному с ноткой волнения в голосе.       Осознание настигло не сразу. Аристократу пришлось самому поднять руку, чтобы почувствовать на собственных щеках практически неосязаемую влагу. Такую непривычную и, кажется, невозможную. Ещё какое-то время ушло на придумывание довольно правдоподобной лжи. Или того, что сам он с чистой душой примет за правду.       - Передоз эмоциями. У смертных иногда такое случается. Не волнуйся.       В подтверждение своих слов Борис быстро убрал остатки запретных слёз рукавом и притянул Каина, чтобы оставить далеко не последний из сегодняшних поцелуев.