Борис и похититель гранатов

      Смерть настоящая тварь. Мало того, что она - а вернее, как говорил Каин, он - всё время приходит не вовремя, так ещё и не с первой попытки в своё царство затащит. И пусть царства, как выяснилось, у смерти нет, да и попытка это даже не третья, но всё же Борис продолжал смерть искренне ненавидеть.       Борис не стал монстром. Отчасти. Заражение не пошло дальше из-за раны, а рана не пошла дальше из-за заражения. Романов чётко осознавал, что его убили, что он умер. Но вот он всё ещё здесь, может дышать и сердце бьётся. Значит ли это, что...       Об этом сейчас думать не приходилось. Забыв о любых раздумьях касаемо произошедшего, вскинув голову и отогнав лишние мысли, Романов попытался подняться. Чувствовать себя наполовину трупом, наполовину живым было то ещё удовольствие, но аристократ понимал, что какая-то часть в нём точно всё ещё принадлежит старому человеку. Боль осталась, но она и в половину не была такой сильной, как, по ощущениям, несколько часов назад. Выбраться из под завалов стоило больших усилий, даже слишком. Борис еле нашёл проход, через который способен пролезть обычный человек, и поднялся наружу, в полную белоснежную тишину. Ещё больших усилий стоило созерцать падение некогда красивого и родного города. Лавина сделала своё дело, некоторые здания пали под натиском стихии. Радовало только, что в окнах уцелевших зданий тут и там показывались мужские, женские и детские лица. Романов сдерживая боль даже улыбнулся, но поспешил туда, где будет безопаснее и где он сможет предоставить себе первую помощь.       Совсем скоро аристократ добрался до своего дома. Усадьба встретила печальной и мрачной тишиной. А первый этаж и тайники не порадовали. Оттуда забрали практически всё, включая медикаменты.       - Ну разумеется они проверяли усадьбу! Разумеется генерал не идиот.       Осматриваясь и в полной мере осознавая плачевность ситуации, он решил, что лучше сразу проверить второй этаж, а не шастать по первому. Прямо перед дверью в библиотеку Борис замер. Рука остановилась в нескольких сантиметрах от ручки, дыхание предательски сбилось. Наконец слабость дала о себе знать. Залезла грудную клетку и свила себе гнездо. Уничтожала медленно, словно самый наглый паразит.       Романов боялся открывать дверь. Боялся, что привычные стены и книжные полки осудят, напомнят о том, что он делал и сколько в этой комнате врал. Кому врал и что происходило после. Слишком поздно, но вот Романов испытал настоящий и самый искренний стыд. Пересилить его было намного тяжелее, чем врать.       Но сделать это надо было, а потому, закрыв глаза и поджав губы, собрав всю волю и все оставшиеся силы, аристократ коснулся ручки, надавил. И дверь поддалась, впуская в библиотеку.       Как и везде в Ростове, в комнате было печально тихо. Раньше эти стены слышали столько разговоров, столько историй и тайн, а теперь точно умерли от скуки. На столе мирно покоилась самодельная ферма, которая в таком холоде могла умереть уже через несколько часов. Борис не думая подошел и поджёг камин, спасибо хоть дрова ему оставили. Тепло от огня заставило хотя бы немного, но расслабиться. Пошёл к выходу, чтобы достать ещё дерева, однако остановился. Теперь аристократ смог наконец нормально осмотреть комнату, в частности стол. Видеть собственные исследования после всего того, что произошло, стало настоящим мучением. Особенно неприятными сейчас казались красные всё ещё свежие гранаты. Они сразу напомнили о другом и это стало последней каплей в море боли, которое до этого самого момента успешно сдерживала дамба рассудка. Опустошение захлестнуло волной, заставило ноги подкоситься, опереться о стену и рукой надавить на дверь.       Голову аристократ откинул назад, глаза захлопнулись, не желая лицезреть падение. Боль. Отчаяние.       Ему нужно время. Подумать, принять ситуацию, осознать, что это конец. Жители города остались целы, однако теперь они никогда в жизни не поверят и не послушают. Остальные же... Их нет. Ни сатанистов, ни отряда, ни… никого. Только отродья, запуганные монстрами и сожалениями простые люди и сам Борис, которого даже их частью назвать было проблематично.       Романов не мог признаться себе, что в то мгновение он и вправду умер из-за клинка Лэйн. Не хотел он признавать и то, что заражение одалело и стало частью его организма. Так просто и так подло со стороны кого бы то ни было? Будь то хоть бог, хоть судьба, хоть хитрая сестра-случайность.       Чем дольше аристократ избегал, тем сильнее подобные мысли тревожили. Нужно было проверить. Как бы не было тяжело, а надо. Выбора в любом случае в конце концов не будет.       Сместив вектор внимания, отгоняя непрошенные, наполненные отчаянием мысли, Борис поднялся с пола, на всякий случай провёл пальцами по лицу и двинулся к шкафам.       Лишь в третьем ящике на нижней полке он нашёл то, что искал. Охотничий нож имени Романовых, украшенный броским металлом и тёмными камнями. Возможно он был дорогой, даже нет. Борис уверен был, что подобные клинки до катастрофы уходили из-под молотка за баснословные суммы, но сейчас он не имел никакой значимости кроме остроты чтобы разрезать тушку будущего деликатеса. Или не только её.       В руку идеально легла рукоятка клинка и, не медля ни секунды, Борис провёл по тыльной стороне ладони. Старался действовать аккуратно, ведь умирать дважды не собирался. Закончив, он отложил кинжал в сторону, но не на законное место. Мало ли ещё пригодится.       Какое-то время аристократ, оперевшись на деревянные полки, внимательно наблюдал за раной и увидел то, что ожидал. Порез медленно, но затягивался. Как у бессмертных, когда у них появлялись порезы или другого рода ранения.       Вместо любого рода реакции Романов лишь вздохнул, медленно выдохнул. Пазл оказался полностью собран. Теперь понятно было, почему он очнулся так скоро, почему боль ослабла настолько резко и почему он смог дойти аж до охотничьей усадьбы.       Борис умер тогда, действительно умер. А после обрёл невидимые крылья.