Борис и похититель гранатов

      Оставив пальто на одной из многочисленных скамей, понаблюдав за тем, как Каин разводил огонь, Романов принялся задавать вопросы. За это время накопилось так много всего, что сейчас они лились и лились, даже не думая заканчиваться. Каин рассказал про миссию, отдельно упомянул Лэйн, Дмитрия, так же умолчал о Пилеоне. Несколько раз он начинал, но замолкал и перескакивал на следующие события, однако Борис просто не смел акцентировать на этом внимание. К тому же всегда в его повествовании находились новые нити и ответвления.       - Донован? Я слышал, адамовцы говорили о ней. Какая она?       - Прямая. Наглая. И суровая.       Коротко, сухо, лаконично. Как раньше. Была бы возможность, аристократ понастальгировал бы от их давних разговоров, но вот только Каин неожиданно продолжил:       - Донован холоднее Роткова, знаешь ли.       - Тяжело представить.       Каин усмехнулся. Борис задержал взгляд чуть дольше, чем следовало. Своим появлением он вызвал столько радости, покоя, самых разных чувств, сколько и противоречий. Глубоко в душе зародились сомнения. О том, что было раньше, о том, что произошло сразу перед его смертью. Каин не спешил расспрашивать, как же конкретно аристократ выбрался из под завалов, да и впринципе выжил после того дня. Борис же не спешил делиться этим сам. Он боялся говорить хоть что-то, поэтому старался подбирать вопросы как только у Ангела найдутся ответы на предыдущие.       Он не мог позволить догадаться. О чувствах, о воскрешении, о всём том, что так терзало мысли последний год. Каину сейчас это было не нужно. Он прилетел не за этим, а в итоге наткнулся на мертвеца. Который, насколько Борис мог помнить, признался ему в чувствах, а после исчез на целый год под завалами снега.       Если Ангел не упоминал о том разговоре, значило то, что все воспоминания могли быть лишь бред умирающего мозга. И все слова, которые просто невозможно уже было выкинуть из головы. Просто иллюзия, пустынный мираж. Так решил для себя аристократ и внимательно слушал, пытаясь даже лишние эмоции держать при себе. А поэтому когда Каин говорил, он кивал, когда спрашивал - старался в двух словах, коротко и только по делу, но так, чтобы Ангел точно получил заслуженный ответ.       - Все в городе видели сколотую луну. И отродий стало намного меньше. Что будет с этим?       - Насчёт отродий не волнуйся, они двигались за Лэйн.       Прежде чем Борис успел сказать по этому поводу хоть что-то, Каин невозмутимо продолжил:       - Луна - предвестник апокалипсиса, да. К сожалению, с этим вряд-ли что-то сделаешь. Роткову повезло, что рядом лишь один океан, и то относительно спокойный. Да и местность расположена на устойчивой плите, поэтому вы серьезных последствий избежите. Ротков стал одним из немногих мест, в котором можно продолжать жить.       Ангел говорил так спокойно, свободно, что частичка этого передалась и Борису. Однако суровая правда растила его реалистом, собственная смерть не могла не напоминать о себе и дать полностью согласиться.       - Скорее выживать.       На печальную иронию Каин не обратил внимания. Лишь твёрдо произнёс:       - Нет, Борис, именно что жить. И я в этом помогу.       Романов поднял голову слишком резко, так, что шея хрустнула. Обращать внимание на подобную мелочь после таких слов было уж слишком нерационально, поэтому Борис лишь переспросил:       - Ты собираешься остаться?       - Хочу остаться. Но не знаю, захотят ли видеть Ангела в Роткове.       - Шутишь?..       Замолчав на пару секунд, Романов сначала коротко рассмеялся, после одарил Каина снисходительной тёплой улыбкой. Осаживать себя за такое простодушие уже просто не хотелось.       - Лишние руки с парой крыльев за спиной здесь никогда не будут лишними. Всё же этот город и его люди научились справляться в любых условиях, - Борис отвёл взгляд на миг на огонь, на горящие книги. - Ты можешь остаться у меня. Помещений много, однако людей там нет. Просто невыгодно отапливать, такими же усилиями квартал какого-нибудь Лондона отопить можно. А тебе это и не нужно. Я буду рад принять у себя старого друга.       - Друга ли?       - Что?       В голосе аристократа прозвучали неуверенные нотки. Этот вопрос слишком явно намекал на роковой день. Конечно и до признания их взаимоотношения сложно было назвать дружбой в привычном понимании, но никто не говорил об этом так... открыто. Не умалчивая, что у них действительно не просто интерес. Не ставя перед фактом. Теперь Борис сомневался. А что, если он действительно правильно помнил то, как они тогда расстались. И об этом правда знал, помнил и Каин?       Узнавать не хотелось, у аристократа не было сил, не было желания ломать свои мечты и только что заново приобретённое общение с Каином. А потому и пришлось сводить всё к шутке. Голос даже почти не дрогнул.       - Хотя да, по твоим меркам ты знаешь меня не так уж...       - То есть сейчас предпочтёшь избегать то, что сказал тогда?       «Попытка с треском провалена, Борис. Это был не сон, а Каин, возможно, знает о том дне ещё больше, чем я»       Надежды на удачный исход этого разговора канули в бездну. Слова Каина значили лишь то, что это было не видением и тогда... Борису даже вспоминать стыдно было, не то что произносить вслух. Однако показывать смущение абсолютно не хотелось и аристократ лишь ладонь в кулак сжал. Правда от краски, проступившей на лице, это не спасло.       - Мне кажется об этом нужно говорить не так. И не здесь.       «И не сейчас. Чёрт»       Борис встал с места слишком резко, бегло осмотрел Каина и кивнул в сторону дверей. В тот же момент одна из них совсем немного приоткрылась, запуская несильный ветер.       - Пойдём, тебе нужно показать усадьбу. В поместье сейчас уже живут, а с нашими я тебя не оставлю. В усадьбе есть комнаты, выберешь какую хочешь.       Каин не перебивал, наоборот кивнул, затушил огонь резким взмахом крыла, и, огибая аристократа, первым пошёл к выходу. Борис желал лишь покинуть церковь. Как можно скорее, а после забыть о разговоре, обо всём, что касалось признания и их последнего поцелуя. Жить обычной жизнью, а не цепляться, чтобы в конце концов снова всё потерять. И, наконец, дать почувствовать Каину себя комфортно, без оглядки на того, кто вообще-то должен был быть мёртв.       Каин почти дошёл до выхода, но остановился. Борис сделал пару шагов за ним, ожидая, пока Ангел всё же соизволит покинуть церковь. Однако в мыслях у Каина было абсолютно иное.       Развернувшись, он распахнул крылья на всю длину, перекрывая дверь и полностью лишая путей отступления. Не давая переключить внимание на что-то другое.       Аристократу понадобилось время, чтобы отвести от белоснежных крыльев взгляд, перестать рассматривать каждое пёрышко, могучие косточки, выглядывающие из-за спины.       «Они ещё белее, но всё так же прекрасны. Каин, ты весь», - только и появилось в мыслях у Романова.       Вернул в реальность и в этот самый момент его голос.       - И вот ты снова так смотришь, - проговорил с укором Ангел, а в тоне была слышна улыбка.       - Как?       - Неотрывно. И влюблённо.       Прежде чем Борис успел возразить, согласиться, сказать что-либо в ответ на наглое и точно провокационное, заявление Каин подошёл ближе. Коснулся подбородка, всмотрелся в чужое лицо, позволяя и аристократу рассмотреть его во всех деталях.       Ангел остался таким же, как тогда. Всё ещё чуть ниже самого Бориса, а поэтому Каину пришлось вскинуть голову, чтобы посмотреть точно в зрачки.       - Это ничего не значит, так? - спросил Борис прямо, не желая больше испытывать терпение друг друга. - Всё это.       - Не торопись и не убегай. Тем более не задавай глупых вопросов. Знаешь... на земле есть выражение. «Глаза - зеркало души». Спешу поздравить, оно есть и у бессмертных. Так получилось, что у любого живого существа можно изменить всё. Например, Ангелы, опускаясь на землю, вообще принимают абсолютно другую оболочку. Они подделывают всё. Кроме глаз.       - Но…       Одного взгляда и движения пальцев вдоль скулы хватило, чтобы Борис замолчал.              - Им можно поменять окраску, заставить светиться, но они не изменятся. И мои в том числе. И твои, а поэтому я просто хочу понять…       Лишь на миг голубой загорелся красным. Таким знакомым кровавым цветом, который Борис видел множество раз. Он почувствовал тепло от чужих рук, как собственная шея присваивает этот жар. А после Каин в момент отстранился. Лицо не вырожало грусти, печали. Наоборот, казалось, что результатом он более чем доволен.       - Ты ли это.