Борис и похититель гранатов

      На следующий день Каин отправился домой раньше, тогда как Борису нужно было закончить ещё несколько дел. Пока тот работал, Ангел законно и заслуженно отдыхал. Бродил по усадьбе, сортировал книги, к которым притрагиваться разрешил сам хозяин. Даже неосознанно смахивал пыль, если та попадалась на глаза.       Библиотека Бориса Романова действительно было огромной. В ней находилось всё, начиная от детских сказок, наверняка ещё прошлого века, и заканчивая научными изданиями по физике и микробиологии, на которых столетний слой пыли не скопился лишь благодаря усилиям чистоплотной Любы и просто нервного Романова. Но кое-чего всё же не хватало. Многие книги пропали с последнего прошлогоднего визита. Каин заметил это ещё в последний раз и Борис даже пояснил, но в мыслях так и остались сомнения. Что-то явно заставило аристократа почистить полки. И это могло быть простым расходом на костры и камин, чтобы не тратить дорогие и пока что сухие дрова, но шестое чувство не затихало. Выборочность пропавших книг удивительно совпадала с щепетильной темой, которую вот уже несколько дней поднимать не хотели оба. Каин не нашёл ни в шкафчиках, ни на полках ни одной книги, хотя бы отдалённо затрагивающей Ангелов, Демонов, небеса, Бога и всё, связанное с демонологией и ангелологией. Даже Библия, которую Борис перечитал вдоль и поперек во времена их совместной работы, сейчас бесследно пропала. Многочисленные записи Романова, которые просто не могли испариться, чудесным образом покинули полки, столы, да даже подоконник, где год назад точно лежал увесистый фолиант с тиснением и черной вышивкой. Каин помнил, точно помнил.       Заметил он и кое-что другое. В прошлом у него не было возможности подолгу рассматривать, изучать библиотеку. То работа над в итоге оказавшимися бесполезными записями Романова, то помощь Лэйн, то ещё что-нибудь бесполезное. А иногда причины были намного более конфедерациальными. В общем, библиотека не получила должного внимания, в частности из-за самого Бориса. А ведь тут как раз таки было, что изучить. Помимо обыкновенной и непримечательной литературы, Каин заметил нечто естественное, но теперь сразу бросившиеся в глаза и удивившее. Множество книг, журналов, да даже записок на аккуратно убранных и собранных в стопку листах в клетку были на русском языке. В сборнике Артура Рембо пометки женским почерком и явно русскими буквами. Дальше сказки, обычные народные, какие читают детям перед сном. Тут так же нашлись рукописные слова. Почерк уже грубее, размашистее, да и сделаны были записи обычным незаточенным карандашом, к тому же уже достаточно давно. Некоторые книги довольно старых изданий даже начинались со знаменитой красной расписной буквы, украшавшей часть страницы.       Последнее, что осмелился открыть Каин - дневник. Читать он его не стал как только осознал, что принадлежат эти записи не старику Романову. А единственное, что попалось на глаза, это дата и надпись рядом с ней так же на родном языке местного аристократа.       Каин положил дневник на место. Кажется, за всеми разговорами, за временем, проведённым далеко от Сибири и в частности Роткова, он действительно забыл, кто же Борис на самом деле.       Вечером Романов вернулся. Усталым он не выглядел, а стоило заметить Каина у книжных полок, так вообще приободрился. Он рассматривал Ангела, оперевшись о стену и не смея нарушать тишину аж несколько минут и стараясь оставаться незамеченным. Ему нравилось видеть Каина не в суете, присущей всему отряду Адама, а вот таким, расслабленным, интересующимся чем-то кроме их уже давней работы. Стоило признать, свобода очень шла этому небесному созданию. - Добрый вечер, - Борис всё же подал голос, когда сквозь крылья заметил зелёную обложку в чужих руках. Каин добрался до антиутопий.       Услышав его голос, Ангел всё же отвлёкся и поставил том на место.       - У тебя так много книг на русском. Твои?       Вопрос с самого порога на какое-то время ввёл аристократа в ступор.       Каин терпеливо ждал ответа, а сам подхватил один из корешков и распахнул на середине.       «Надо же, Булгаков в оригинале», - промелькнула у Ангела мысль.       - Какие-то точно мои, но большинство принадлежали деду, - проговорил аристократ, почесав шею. Кажется, действительно задумался.       - А родители?       - Это долгая история.       На этот раз Каин повернулся полностью. И его взгляд был красноречивее слов. Будто говорил, что готов слушать хоть до утра.       Борис усмехнулся. Удивлённым он уж точно не выглядил, лишь оттолкнулся от стены и спросил:       - Чай?       Но он знал, что этот вопрос уже вовсе необязателен. Предвидя ответ, Борис на время покинул библиотеку. Каин остался один в окружении книг и в ожидании ответов.       Примерно через десять минут поднос с посудой опустился на стол, а сам Борис занял диван. Откинул голову назад, чтобы посмотреть на Каина, но тот как раз уже направлялся к нему, убрав очередную книгу на полку. Стоило аристократу потянутся к чайнику и начать разливать горячий напиток по чашкам, как Ангел не спрашивая и не предупреждая схватился за ручку одной из них и потянул на себя. На недовольный взгляд он лишь ухмыльнулся и отпил из чашки.       - Осторожно, - проговорил Борис, смиряя Каина ещё одним взглядом. Таким осуждающем и упорно скрывающем весёлые огоньки. Разумеется предупреждать было поздно, но это его уже не особо волновало.       - Знаю.       Сделав небольшой глоток, Ангел опустился на диван совсем рядом, вот только крылатая спина так и не настигла спинки. Развернувшись, Каин закинул ноги на подлокотник а сам, придерживая одной рукой чашку, откинулся назад. Ровно в тот момент, когда Борис отодвинулся от стола и собирался взять собственный напиток.       Крылья оказались прижаты к дивану, а сам Каин, не обращая на это неудобство абсолютно никакого внимания, лишь опустил голову на чужие колени. Устроившись поудобнее, прикрыл глаза. И больше не проронил ни слова. Казалось, его впринципе не интересует, что по этому поводу думает сам Романов. Казалось, что его не волновало вообще ничего кроме желания развалиться здесь и сейчас.       Ответов со стороны Романова так и не последовало. Лишь после двадцати секунд тишины Ангел всё же открыл один глаз и попросил продолжать то, на чём они остановились. Но Борис опять не проронил не слова. В данный момент его не интересовал ни вопрос, который, казалось, был задан вечность назад, ни ответ, ни что-либо ещё. Сердце гулко стучало в груди, пока Каин прокручивал в руках чашку и молчаливо ожидал. Борис почувствовал волнение. Почему-то у него было чёткое чувство, что сейчас каждое движение, каждый жест или слово может стать ошибкой. А ошибки так и не получилось полюбить. Борис не хотел спугнуть, хотя и понимал в душе, что такие мысли беспочвенны.       Каин действовал свободно, будто привык. И выглядел он даже не словно довольный шалостью кот. О нет, скорее как хитрый белый тигр. Спокойный, но наглый до чёртиков. Лицо его так же не выражало ни тревог, ни сомнений. И это оказалось воспринимать тяжелее всего. Под натиском собственных переживаний он всё же сдался. И позволил себе ещё несколько тихих минут, не в силах оторвать от чужого лица взгляд.       Однако молчать вечно нельзя, а поэтому Борис, так и не добравшись до собственной чашки, начал рассказывать.       - Ты же знаешь, что мои родители умерли тогда же, когда и дедушка?       - Слышал.       - Мне тогда почти исполнился год. Это было так давно, я даже не помню, как они выглядели, как смотрели на меня. Большинство знаний о них у меня благодаря Любе, царство ей небесное. Ложные воспоминания, фотографии, рассказы. Только из-за неё город ещё знает мою фамилию. Она и привила мне любовь к… ко всему этому.       Борис окинул рукой всю библиотеку. На губах сама по себе расцвела улыбка, а сердце стало биться чуть медленнее. Книги Борис точно любил.              - В общем да. Она была прекрасным опекуном.       - А потом вступила в секту?       Борис усмехнулся, взглянул на Каина.       - Она всегда была религиозна. Как и дед, за что я его искренне ненавидел. Даже винил его в смерти родителей, хотя Люба пыталась доказать обратное.       Романов сделал осечку, сжал пальцы в кулак. Лишь на секунду, а после продолжил.       - Сейчас моё мнение поменялось, но это не важно. В общем, именно дед собирал русские издания, да и в принципе любил Россию. А вот родители были не такими.       На какое-то время вновь наступила тишина. Борис посмотрел куда-то вбок, стараясь собраться. Он прекрасно понимал, что сейчас перед ним, вернее прямо на его коленях, находился не просто человек. Это было существо, прожившее невероятно много лет и наверняка слышавшее уже сотни или тысячи похожих историй. Одной больше, одной меньше. Однако Каин всё равно спросил, выказал нескрываемый интерес. Раньше бы Борис не стал отвечать и тем более развивать эту тему. Но теперь… Теперь это было намного проще. Ведь для Каина это лишь одна из множества чужих жизней и повод поговорить.       - Они не любили Сибирь, чуть меньше, но не любили и Ротков. Как рассказывала Люба, они говорили между собой исключительно на английском. И со мной в том числе. Возможно, именно от них мне передалась любовь к зарубежной литературе, кто знает.       - Но когда ты начал учить английский? Он у тебя довольно хорош, знаешь ли.       - Я покидал Ротков. На годы. Я ненавидел этот город, так же, как и его основателя. Я уехал в том числе и из-за страха. Вернее сейчас я как раз могу назвать это именно страхом. Знаешь, перед тем, что бредни деда окажутся совсем не бреднями. Перед тем, что когда-то я и сам стану жертвой кровавого ритуала. И пород тем, что когда-нибудь… Я и сам убью, а меня никто не остановит.       Каин не перебивал, спокойно слушал, изредка поднося чашку к губам. Когда тема перетекала в не особо приятное русло, он старался её менять. Иногда у него возникали наводящие вопросы и на этот раз аристократ был очень рад отвечать и рассказывать. Борис и не заметил, как в неизвестном порыве рукой погладил белые пряди. Не получив сопротивления, пропустил их между пальцами. Каин вновь прикрыл глаза и, казалось, был не против, поэтому и Борис руку не убрал.       Когда тема вернулась к книгам, Каин неожиданно стал подавать голос чаще. Спрашивал много, спрашивал так, что ответить односложно было проблематично. В прошлый раз он всё узнал сам, в этот же давал Борису слово, и аристократ соврал, если бы сказал, что ему не нравилось отвечать и слышать в чужой интонации интерес.       - О да, Люба читала их мне в детстве. Жюля Верна особенно люблю, жаль, что сейчас его почти не осталось. А народные сказки я заучивал наизусть.       Борис поднял голову и проговорил несколько строк строк на родном языке. Голос лился мелодией, звучал красиво, запоминающиеся. «Таким только стихи и читать», - подумал Каин и усмехнулся.       - Так куда делись остальные книги? Помню, ты говорил, что мы их вернём.       В этот раз ответ на этот вопрос дался Романову неожиданно просто. Теперь-то он понимал, что напоминания о Каине не давят. Вот он, рядом, так почему Борис должен бежать? Пройдя через столько у него уж точно нет цели забыть. Поэтому Борис лишь зарылся пальцами в белоснежные волосы и ответил мягко, спокойно:       - Как скажешь, мы обязательно найдём на это время. Не завтра, но послезавтра точно удастся выкроить свободные часы. Обещаю.       Аристократ откинул голову назад, зацепился взглядом за оконную раму. Привычный пейзаж непроглядного снежного леса исчез, наступила ночь. На улице уже царствовала кромешная темнота, но камин и лампы освещали помещение и заметил аристократ это лишь сейчас. Понимая, что они слишком увлеклись разговорами, Борис отстранился, а Каин открыл глаза.       - Мы засиделись, - прозвучало короткое пояснение.       После Романов взял чашку из чужих рук, поставил её на стол. Каин поднялся, хрустнул шеей. Выгнулся и развернулся, чтобы крылья ниспадали не на диван, а на пол. Но подниматься он не спешил. Наоборот, рука опёрлась на кожаную обивку рядом с чужим бедром. Пояснений не требовалось, да и Каин не спешил объясняться. Лишь потянулся вперёд. Не сомневаясь, Борис наклонился, принимая поцелуй. Почувствовал, как чужая рука легла на шею, но и не подумал отстраниться. Пальцы вновь прошлись по белым прядям, однако аристократ достаточно быстро коснулся скулы, чтобы удержать Каина, не дать отстраниться слишком быстро.       Стало тепло. Каин будто делился своей энергией, в том числе и покоем. А ещё умиротворением. Каин заражал Бориса собой, своими чувствами, давал шанс ощущать, что всё нормально и у них нет проблем. Он просто делал и не боялся, чему аристократ ужасно завидовал, но и восхищался. Он просто целовал и не давал повода усомниться в том, что это правильно и нормально.       Это работало. Чувствуя, как Каин опирался лишь на него и на кожаный диван, как поддавался вперёд, а крылья спадали на пол, Борису не хотелось думать ни о чём ином, тем более плохом. Вечер подошёл к концу, разговор оставил после себя лишь тепло и спокойствие. И Борис назвал бы это лучшим вечером за всю его жизнь.