Связаны

— Я убил Сатору Годжо. Гето смотрел на тело Рико, которая буквально пару минут назад улыбалась ему, протягивая руку, но теперь ее бездыханное тело лежало с дыркой в голове, а красная жидкость растекалась возле тела. Гето моргнул и поднял голову, недалеко стоял мужчина и улыбался, это ведь он сказал, что убил Сатору Годжо? Какого черта? — Какого черта? — повторил Сугуру мысли из головы, — ты убил Сатору? — Да и это было сделать не так сложно, оказывается, — он потер дулом пистолета свою щеку, — совсем сопляк. — Ты убил Сатору? — глаза Гето налились кровью. Странно было осознавать, что он сейчас существовал в мире, где не было Сатору. Внутри клокотали разные эмоции и он не мог сейчас дать слабину, когда враг находился рядом, буквально возле него, и если Гето собирался покинуть этот мир, то хотя бы прихватит за собой того, кто посмел тронуть Сатору. — Ты тупой что ли? С первого раза не понимаешь? — он шагнул ближе, — с магами совсем беда, если на учебу берут таких. Гето не слышал, что он сказал, Гето вообще перестал слышать звуки вокруг себя. В голове пульсировала лишь одна единственная мысль, заставляющая его двигаться вперед: Сатору Годжо мертв. Он призвал дракона и началась битва. Странно было осознавать, что в мире существовал человек или маг или кто он там, способный победить его проклятий. Но этот мужчина так легко с ними справлялся, что Гето на полном серьезе засомневался в своих силах. Даже самые его сильные попросту не справлялись и умирали. Теперь он понимал, что с такими возможностями он вполне мог победить Годжо, но от этой мысли легче не становилось. Сатору. Умер. Его больше нет. Нет. В ходе битвы болезнь Сугуру подвела, когда враг нацелился острием оружия в его тело, кашель вырвался наружу. Несколько взмахов меча, рубашка изорвана, а на груди расползалось пятно. Он откашлял сгустком крови и завалился набок. — Ты сражался неплохо, шкет, — мужчина спрятал меч и ушел. Сугуру смотрел ему вслед, медленно умирая. От осознания смерти Сатору стало совсем плохо. Сугуру всхлипнул и начал бить себя в грудную клетку, усугубляя положение. Он хотел умереть, не мучиться, но у смерти другие планы. Снова агония, после которой его одолел сильный кашель. Несколько бутонов он выплюнул вместе с кровью и зажмурился, жадно вдыхая ртом воздух. Те лежали в луже и определить было сложно насколько сильно они зацвели, а с пеленой на глазах и вовсе бесполезно пытаться что-то рассмотреть. Сугуру перекатился на спину и закрыл глаза. Сложно. Как же он устал. Перед глазами появился образ беловолосого, который протягивал ему свою руку. Боль отступала, аромат исходивший от Сатору манил, окутывал Сугуру. Карамель, моти с клубникой и переслащенный кофе. Он больше не чувствовал боль. Вместо ожидаемой смерти и адского пепла Сугуру оказался в саду. Повсюду росли разные цветы, розы, пионы, бегонии, нарциссы, амариллис. Целый сад этих цветов окружали повсюду Сугуру. На губах появилась ласковая улыбка и среди потрясающего взор сада стоял Сатору в белом костюме. Он тоже улыбался и протягивал руки, призывая Сугуру нырнуть в объятья. Сложно было отказать в этом и хватило мгновения, чтобы ощутить горячее тело друга. — Я люблю тебя, — прошептал Сугуру. Его друг молчал и когда Сугуру поднял голову вместо улыбающегося беловолосого мага на него смотрел скелет. Между глазных дырок прорезалась трещина, откуда выполз жирный жук. Сугуру хотел отстраниться, но костлявые руки крепче обнимали его. В нос ударил запах гнили, раздражая рецепторы. — Уже не любишь, Сугуру? — спросил скелет скрипучим голосом. Сугуру с ужасом посмотрел на него, резко отшатнувшись. Сад перестал быть прекрасным, он превратился в заброшенное кладбище погибших цветов. Усохшие ветки хрустели под ногами, пока Сугуру шагал назад, пытаясь убежать от пристального взгляда глазниц. Даже если зрачков не было, взгляд скелета забирался под кожу и холодил внутренности. — Ты надеялся, что исцелишься? — скелет захохотал, обнажая гнилые зубы, — ты-то? Пропащие люди вроде тебя заслуживают только гореть в аду. Сугуру покачал головой, отрицая слова скелета, но что он мог сказать в ответ? — Только хорошие люди заслужили получить счастье, а ты нехороший человек, Сугуру Гето! — скелет указал на него пальцем, — загляну в свою душу и посмотри самые потаенные желания. Сугуру вновь помотал головой, не собираясь соглашаться с ним. Он может не претендовал на звание самого доброго мага, но он спас множество жизней при помощи своей силы. Но скелет говорил об ином, даже если Гето старался помогать людям, то его желания были противоположны действиям. И если заглянуть в самую душу, то можно увидеть темное пятно, которое Гето игнорировал долгое время. — Ты рожден уничтожать, Сугуру Гето, не любить, — каждое слово скелета сквозило ядом, — предавать тех, кого любишь, разбивать им сердца. Ты никого не спасешь, даже себя. — Это не правда! — возразил Сугуру, задыхаясь от злости. — Обманывай меня, всех вокруг, но себя ты не обманешь никогда, перед лицом смерти мы все равны, — скелет шел за ним. С каждым приближающимся шагом он крошился сильнее, а когда дошел до Сугуру и вовсе рассыпался под его ногами, оставаясь лишь горской песка. И Сугуру вдруг увидел перед глазами то, чего никогда не видел и не знал. Он повзрослевший убивает людей, создает свой культ и в конце концов, причиняет такую сильную боль Сатору, которую не испытывал даже сам. Он умирает поглощенный сожалениями в переулке от последнего удара Сатору. Он тоже стал взрослый, возмужал, а взгляд больше не наивный, не задорный. Ему больно, также как сейчас больно Сугуру. Он опустился на землю, откинул голову назад и болезненно засмеялся. Смех на грани истерики, ничего больше не остается кроме как кричать, стонать и выть. Он обречен.

***

Сатору сидел на корточках, прислонившись спиной к стене. Его форма разорвана, рубашка и руки в крови, его и Сугуру, но он не собирался идти переодеваться или отдыхать. За дверьми Секо пытается справиться с ранами Гето и пока он не убедиться, что самое худшее позади, маг не уйдет и если понадобиться, будет сидеть под дверью вечность. Яга стоял напротив, скрестив руки на груди. Желание задушить Сатору собственными руками можно было понять по одному взгляду. Никогда прежде, он не испытывал что-то подобного. — И когда вы собирались мне об этом сказать? — Никогда, — ответил Сатору, смотря в пол, — Сугуру не хотел, а я уважаю его желания. — Давай по порядку, — Яга старался говорить спокойно, — Гето заразился цветами, каждый день мучился от боли и блевал кровью, я ничего не упускаю? Сатору коротко кивнул, не видя, как раздраженный взгляд учителя сменяется на бешенство. — Он не хотел говорить из-за кого, хотя наверняка знал об этом, а ты повелся на его бредни и тоже молчал, продолжал наблюдать, как ему становиться хуже, а тем временем процент его смерти с каждым днем возрастал, пока однажды ты бы не нашел его мертвое тело и только тогда бы сказал мне. Сатору не мог физически это слышать. Он зажмурился и закрыл руки ушами. Сейчас он был похож на маленького ребенка, который пытался скрыться от проблем способом: «ничего не вижу, ничего не слышу». Сейчас он не был сильнейшим магов или наследником клана, сейчас перед Масамичи сидел подросток, даже ребенок, который столкнулся с трагедией. — Годжо, слушай! Вы могли подойти ко мне, могли спросить совета и вероятно вместе мы попытались найти выход, но ты предпочел скрывать, как и он! А сейчас он умирает, потому что вы запустили болезнь и даже Секо может не успеть нормализовать его состояние! Слушай меня, потому что это последствия ваших ошибок! — Я знаю! Я все это знаю! — Сатору вскочил на ноги и сложил пальцы, готовый от переполняемой злости запустить в учителя фиолетовый круг. Разнести тут все вокруг, а потом убить и себя. — И что? Убьешь нас всех? — Яга не сдвинулся с места, — давай. Хуже уже не будет. — Он попросил и я не мог… я просто не мог отказать ему, — Сатору вцепился в рубашку на груди, опуская голову, — я просто хотел помочь, как мог и в последнее время ему даже стало лучше. Он меньше кашлял, бледность пропала с лица и я правда не понимаю, что сделало ему хуже. Ранение? — Ты знаешь кто это? — спросил Масамичи, а Сатору поднял голову и посмотрел вопросительно, — кого любит Гето, ты знаешь? Сатору поджал губы и вздохнул. Он вспомнил, как поднял цветок и он распустился в его руках, красивый, не такой обычный, какие можно увидеть в цветочных магазинах. Особенный. Годжо попытался согнать из головы воспоминание, но выходило не особо хорошо. — Годжо? — Я думаю, что это я… Секо распахнула дверь, вытирая руками кровь с рук, а в зубах сжимала еще не зажженную сигарету. Учитель и ученик одновременно посмотрели на нее, ожидая новостей, хороших или плохих. — Я залечила рану, — она посмотрела на Сатору, — удалила цветы из легких, сколько смогла, но она прогрессирует быстро и скорее всего, вскоре он снова начнет задыхаться. — Сколько у него осталось? — Я не знаю, дни, часы? — она закурила сигарету. Сатору подскочил на ноги и намеревался забежать в комнату, чтобы повидать Сугру, но Секо прямо перед ним протянула руку, не пуская внутрь. Обычно, Сатору мало кого слушал и тем более, когда что-то запрещали, но сейчас был особый случай и он замер прямо перед рукой девушки. — Нельзя к нему, тебе лучше этого не видеть, — сказала она спокойно. — Мне плевать, что там может быть, я хочу увидеть Сугуру, — Сатору насупился, но напролом не пошел. — Дай ему отдохнуть, — Секо твердо стояла на своей позиции, затягиваясь сигаретой, — не будь эгоистичным сукиным сыном. Простите, учитель. Яга ничего не сказал на ругательство девушки. Ситуация такая, что по сравнению со всем другим это сущая ерунда. — Иди отдохни, — настаивала она. — Но я… — Сатору! — имя из ее уст звучало непривычно и инородно, Сатору сразу замер, — иди отдохни, во всяком случае, Сугуру не умрет прямо сейчас. И в ближайшее время тоже, могу тебе это гарантировать. Спорить было бесполезно и Сатору ушел. Яга пообещал присмотреть за ним и ушел практически следом. Секо прошла внутрь и закрыла за спиной дверь. — Как ты и просил, я его выгнала. Сугуру слабо улыбнулся, благодарно кивнув. Кожа мага была непривычно белая, почти прозрачная, под глазами образовались темные мешки, а тело немного исхудало. Во время своей клинической смерти он спустился в ад и обратно, только не помнил детали. Остались неприятные ощущения. — Дай закурить, — темноволосый маг протянул руку, получив в ответ легкий шлепок. — Не стоит, твое горло и без того настрадалось, не добавляй ему проблем, к тому же, — она выдохнула дым в его сторону, издеваясь, и даже не скрывая этого, — твои легкие очень тяжело качают кислород из-за цветов, никотин может усугубить положение. — Разве не все равно? Я ходячий труп, ты зря старалась, возвращая меня с того света, — Сугуру махнул ладонью перед лицом. — Но ты ведь все еще дышишь, так что не зря. Не будь идиотом, не хорони себя раньше времени. Ее слова звучали разумно, но Сугуру смирился со своей смертью. Даже если она это сделала, даже если он все еще дышит с цветами внутри, это мало что значит, когда они снова начнут прорастать и забивать ему легкие и гортань. — Лекарство есть, — она, словно прочитала его мысли, ответила на этот вопрос, — не знаю понравится тебе или нет, но жить ты сможешь. Маленькая искорка надежды вспыхнула в душе темноволосого мага. Он сначала посмотрел на стол, где стопкой лежали бутоны и корни, которые Секо ранее вытаскивала из его легких. Сам процесс был не из приятных. Гето подумал о том, что прикоснись к ним Сатору и вместо полузакрытых бутонов они превратятся в красивые цветы. — Какое?

***

Кровь оказалась лучшим лекарством, а кровь того, в кого влюблён больной почти исцеляющим. Но вот только, как сказал ранее Яга, вылечиться окончательно невозможно, и скорее всего, Гето на всю жизнь обречён жить с прорастающие в лёгких цветами. Кровь лишь могла снять боль, воспаление и предотвратить выхаркивание цветов болезненным способом. Они будут выходить через горло более мягко и плавно. И действовать такой способ будет лишь при взаимной любви, но это ещё не все. На них двоих накладывается ряд правил, которым нужно следовать, чтобы Сугуру мог жить. — Надолго не расставаться, — сказал Сатору, — всегда быть вместе. Сугуру сидел на диване и гладил Сатору по белоснежным волосам, пока его голова мирно покоилась на коленях. В последнее время, это стало любимым занятием мага. Примостить голову на коленях Сугуру и бездельничать. — Касаться физически, объятьях, поцелуи, что угодно, но я должен как можно чаще тебя трогать, — Сатору говорил спокойно, за последний год в первые он чувствовал себя легко, — а ещё. — Ещё? — пальцы Сугуру замерли, — ну? — Мы должны заниматься сексом, — он немного поерзал, а на щеках появился румянец. Удивительное зрелище, которое доказывает, что Сатору все ещё подросток, скорее всего девственник. Сугуру засмеялся и продолжил касаться волос. Вес головы беловолосого ощущался так хорошо, так правильно, будто так и должно быть всегда. Будто с самого рождения его целью было именно этот момент в жизни. — А раз в месяц я должен переливать свою кровь в тебя, — закончил он. — Значит, мы на всю жизнь связаны, — Гето опустил голову, задержав взгляд на Сатору. Как всегда красивый, милый кот, который нашёл себе самое удобное место в мире, — Сатору, ты готов? Я могу быть для тебя всего лишь подростковым увлечением, а ты для меня вся жизнь. Разлюбишь и я погибну медленной, мучительной смертью. Может…может стоило мне дать умереть? Сатору замер, а его лицо скривились в недовольную гримасу. Было больно слышать такое от Сугуру. Он резко вскочил и уселся Гето на колени, обхватив пальцами щеки. Движение сильное, но в то же время нежное, а взгляд сквозь чёрные очки светился влюблённостью. Гето замер, не ожидая такого резкого порыва. Сатору, конечно, всегда был таким, неудержимым, сносящим все на своём пути, разбивающий чужие сердца и захватывающий души. Но чтобы он так смотрел на кого-то, тем более на него, Гето видел впервые. — Ты мой на всю жизнь, я один раз почти потерял тебя, но теперь не отпущу никогда, — Сатору приблизился к нему, пока их губы не встретились. Второй их поцелуй более уверенным, с нотками отчаяния и жадностью. Сатору сминал его губы, проникал в рот языком, лаская изнутри. — Никогда ещё в жизни я не был так в чем-то уверен, Сугуру, — Сатору на мгновение отрывался от его губ, произнося слова, — ты мой, о большем я не смел мечтать. Слова жестокие, но так он и было. Сугуру теперь полностью его, зависимый от него, а Сатору зависим от него. Трудно представить, как год назад беловолосый ходил на свидания, проводил время с другими девушками, а сейчас он даже жизнь свою не мог представить без Сугуру. — А еще я могу тебя трахать, — последние слова он произнес почти в поцелуй и получил по голову, а еще Гето самым наглым образом ударил беловолосого по голову, — ай за что? Это же правда! — Кто кого еще будет, — Гето откинулся на спинку дивана и хитро улыбнулся. — Я тебя, — фыркнул Сатору, скрестив руки на груди. — Ну да, конечно, размечтался. Перепалка вышла шуточной, разряжая атмосферу. На самом деле, Сугуру было все равно будет сверху он или нет, но зато скинуть спесь с Сатору было весело. Они немного еще поболтали и посмеялись, и Сугуру смог немного расслабиться, не думая о том, какая жизнь его ждет впереди. — Сугуру, — Сатору обхватил его щеки снова и посмотрел в глаза, ожидая когда Гето обратит на него внимание, — ты не пожалел, что влюбился в меня? Гето удивленно вскинул бровь. Пожалел он или нет, уже не имело значение и думать об этом он не видел никакого смысла, но Сатору было важно услышать ответ. Гето заметил, как сильно нервничал Сатору, задавая вопрос. — Нет, даже если обратить время назад, то я снова выберу влюбиться в тебя, Сатору, — Гето притянул Сатору ближе к себе и коснулся губами линии челюсти, — на самом деле, именно чувства к тебе держали меня в здравом уме. Все это время. Это тоже было правдой. Уже с момента начала болезни, Гето понял, что пройдет через самые страшные мучения, но никогда не было даже мимолетной мысли обвинять в этом Сатору и жалеть о влюбленности. Наоборот, от ощущения цветов в своих легких и по мере их появления, Гето видел свою любовь в физическом воплощении. И именно это заставляло его идти вперед. Начиная с момента их знакомства и до этого дня, он прошел трудный путь, даже если он полностью связан с Сатору, то никогда не откажется от чувств. — Ты мой, Гето Сугуру, — повторил Сатору и закрыл его рот поцелуем, не давая ничего ответить.

***