Истинный свет тьмы

      Квартира Павла Алексеевича. Около полуночи.       — Тяжёлый день? — Ляйсан заходит в спальню и присаживается на край кровати.       — Я бы сказал нецензурный. — Паша откладывает книгу в сторону.       — От тебя всё ещё несёт тёмным. — Ляйсан морщится, снимая с плеч тонкий халатик.       — Скажи спасибо, что не смертью. — Паша грустно усмехается. — Сегодня двоих фамильяров у тёмных из-под носа забрали. Стас бесится.       — Ещё бы. — Ляйсан фыркает, откладывает халат в сторону и забирается на кровать нормально. — Я бы у них вообще всех забрала.       — Ты же знаешь, что не имеем права. — Паша устало прикрывает глаза.       Он бы и сам забрал всех фамильяров и прикрыл бы эту тёмную лавочку. О том, что происходит за закрытыми дверьми, ходит слишком много слухов, и будто бы уже чуть ли не все в курсе о скотском отношении тёмных магов к источникам силы, но никаких доказательств, увы, нет. И вряд ли они появятся. Стас не дурак, сам черту не переходит, по крайней мере, на людях, и своим не даёт.       — Тебя ещё что-то беспокоит. — Ляйсан кладёт руку на голову Паше. — Тот парень. Антон, кажется. С ним что-то?       — Не знаю, Лясь. — Паша качает головой. — Один из фамильяров, которого привезли… Я не уверен, но… Помнишь, под Винетой мы когда-то проигрывали бой? Мелкая разборка, которая перетекла в массовую бойню. Тогда ещё парня потеряли.       — Того, который силу не держал? — Ляйсан мягко перебирает волосы. — Хороший маг был. Мир его праху.       — Да. — Паша кивает. — Я тогда видел чёрного кота. Думал, с горя почудилось. Он вроде подойти хотел, но как понял, что нет больше мага, развернулся и убежал. А теперь у меня в офисе лежит кот, которого только Антонова сила вытянула с того света. Не принимал чужого. А с Антоном… — Паша вздыхает. — Лясь, в нём силы столько, что я не понимаю, как он до сих пор её не почувствовал. Я к нему и так, и эдак, а он словно в стену упёрся и стоит.       — Так, может, с фамильяром почувствует?       — Этого-то я и боюсь…       Главный офис стражей Света. Медицинский этаж. Шестая палата. Утро, чтоб его.       Антон ещё даже глаза не открыл, но уже чувствует, что день будет дермовым. Тело ноет из-за неудобной позы, в которой он каким-то чудом умудрился уснуть. За окном вот-вот начнёт рассветать, а значит, что на сборы и приведение себя в божеский вид у него где-то около получаса. С тихим стоном Антон отлипает от кровати и с удивлением обнаруживает на себе плед. Видимо, Дима укрыл. Неудобненько вышло, конечно. И странно, что не разбудил. Антон выпрямляется, вытягивая ноги, озирается по сторонам и с ужасом обнаруживает, что кот спит на кровати, свернувшись в клубок. На секунду в голове Антона даже проскальзывает мысль, что он просто умер, и это всё посмертный бред глупого человека, который рискнул ночью сунуться в обитель демона и был бесчеловечно им же сожран. Но…       Антон на всякий случай щипает себя и протирает глаза. Тело ощущается омерзительно живым, а кот на кровати всё ещё спит. Это что ж получается-то? Они так полночи проспали? Антон подтягивает к себе ноги, стараясь не издавать звуков. Он даже не помнит, как уснул. Был грохот, был фамильяр на полу, потом Антон с горем пополам дотащил его до кровати и сел на пол, чтобы подпитать, ибо в человеческом виде такие раны будут затягиваться ох как долго. И всё. Дальше темнота. Антон удивлённо моргает и встаёт на ноги. Насколько он помнит, фамильяры не могут накладывать заклятия. А сам он не бессмертный, чтобы вот так засыпать рядом с тем, кто может взять и перекусить им. Впрочем, сейчас это исчадие ада выглядит очень даже мило. Мордочку прикрыл огромным хвостом, сам хоть и большой, но весьма компактно сложился… Так и тянет прилечь рядом и поспать ещё пару часиков или дотронуться до гладкой шёрстки, вдруг она мягкая…       Огромный хвост внезапно поднимается вверх, а затем резко опускается вниз, и из милого пушистого комочка доносится совсем не милое тихое рычание. Антон от неожиданности чуть ли не подскакивает и предпочитает не выяснять, чего это там за недовольные звуки, быстро выходя из палаты.       Главный офис стражей Тьмы. Кабинет Шеминова. Начало рабочего дня.       — Что это? — Стас угрюмо смотрит на камешек, лежащий на бархатной салфетке.       — Вчера по вашему приказу обследовали место исчезновения. — Пташенчук встаёт ровнее, неуютно сцепив руки в замок перед собой. — Мы продолжали поиски до самого утра. Следов фамильяра не обнаружено, но засекли всплеск энергии. Предположительно, Светлые маги применили артефакт телепортации и забрали его у нас из-под носа.       — Скажи мне, Пташенчук. — Стас берёт камушек в руку и рассматривает его. — Сколько артефактов, способных телепортировать что-либо размером с человека, ты знаешь?       — Д-десять? — Пташенчук сжимается, стараясь не подавать виду.       — И где они находятся? — Стас слегка наклоняет голову, продолжая рассматривать камушек на свету.       — Пять в наших хранилищах, три у Света и два в хранилищах Судей. — Пташенчук сглатывает, предчувствуя неладное.       — В каких случаях ими разрешено пользоваться? — Стас кладёт камушек на стол и в упор смотрит на Пташенчука.       — Ни в каких. Все известные артефакты телепортации требуют предельной концентрации, а также досконального знания, куда и в какое время маг собирается телепортироваться. В связи с тем, что невозможно учесть абсолютно все пространственно-временные факторы, артефакты были запрещены к использованию и изъяты в хранилища. Любая попытка использовать подобный артефакт тут же будет зафиксированна и максимально быстро предотвращена. Использующего ждёт смертная казнь. — Пташенчук еле сдерживает порыв убежать куда подальше и вновь пытается проглотить тот ком, что застрял в горле.       Артефактов, разрешённых к использованию, с каждым годом становилось всё меньше. Исследовательские институты радостно браковали один за другим. Даже те, которые на первый взгляд казались абсолютно невинными, вроде тех, что оберегают владельца от травм или добавляют выносливости. И каждый обнаруженный артефакт обязательно вносился в общую базу и отдавался на исследование, после чего определялся в хранилище либо на вечное хранение, либо отдавался с лицензией и предписанием, в каком случае им можно пользоваться. И за любое нарушение Судьи были вправе лишить мага его силы. И это в лучшем случае. В худшем — смертный приговор. Впрочем, доживать среди людей, помня о своей силе, для некоторых хуже смерти…       — Так скажи мне, Пташенчук. — Стас медленно встаёт из-за стола и идёт к несчастному магу. — Где же Судьи, если по твоим словам Светлые применили запрещённый подконтрольный артефакт, а?       — Но… Станислав Владимирович… — Пташенчук осторожно пятится назад. — Там точно был всплеск энергии, после которого фамильяр просто пропал…       — Я тебе щас такой всплеск энергии устрою! — Стас хватает мага за подбородок, больно сжимая. — Ещё раз ты придёшь ко мне без животного и попрощаешься со своей должностью. Усёк?!       Главный офис стражей Света. Медицинский этаж. Всё ещё утро.       — Ди-им, будь другом, а… — Антон заходит в кабинет главного лекаря.       На небольшом столике стоят кружки с недопитым кофе, на диване развалился Серёжа, чуть похрапывая, а сам хозяин кабинета мирно посапывает за своим столом, сдвинув все бумаги в сторону. За окном крайне лениво рассветает, и Антон задумывается над тем, чтобы пристроиться где-то возле дивана и доспать, но спина весьма красноречиво напоминает о прошедшей ночи.       — Во устроили… — Антон качает головой, зевая. — Ну По-озов.       Дима сонно отрывается от стола и пытается сфокусироваться на причине своего пробуждения. Когда это наконец получается, то в его глазах так и читается «ой, блять, Шастун…», благо, что вслух не произносится. Впрочем, даже если бы Дима произнёс это вслух, то Антон бы с ним согласился.       — Чё? Где? Я не сплю, Павел Алексеевич. — Серёжа вскакивает с дивана и стоит покачиваясь, в попытках разлепить глаза.       — И тебе доброе утро. — Антон плюхается на освободившийся диван, сопровождая это старческими кряхтящими звуками. — Дим, щас сдохну. Поправь спину, а?       — Блять… — Серёжа разлепляет-таки глаза и поворачивается к Антону. — Шастун…       — Ага… — Дима лениво выбирается из-за стола.       Антон прикрывает глаза, слыша, как Серёжа берёт со стола кружку и допивает ледяной кофе, а затем плюхается на диван, явно протирая глаза. Всё это больше похоже на утро после хорошей такой пьянки, а не после спокойного дежурства. Только к живительной водичке не тянет. А вот к кофе да. Причём не к растворимому.       — Ты хоть встань, а. — Дима, решив, что Серёжина идея допить кофе не так уж и плоха, берёт кружку и тоже допивает.       Антон со старческими вздохами сожаления, что он в принципе родился на этот свет, кое-как встаёт и поворачивается к Диме спиной. Тот, возможно даже не глядя, кладёт на Антоновы плечи руки и медленно ведёт ими вниз, притормаживая на больных местах, по которым тут же начинает расползаться тепло. Антон как-то пытался научиться так же, но даже собственные синяки поддавались через раз. То ли энергию не так направляет, то ли не туда, то ли ещё что.       — Жить будешь. — Дима хлопает Антона по плечу и берёт кружки со стола. — Нафига ты вчера вообще туда попёрся? Жить надоело?       — Да не… — Антон с удовольствием потягивается, больше не чувствуя ноющей боли во всём теле, и садится на диван. — Я к Денису зашёл, а там Надя ещё была. Думал у них пересидеть, чтоб не скучно было, а тут за стенкой упало что-то. Ну я и пошёл проверить.       — Точно бессмертный. — Дима ополаскивает кружки и достаёт ещё одну. — Почему меня не разбудил?       — Да я как-то… — Антон жмёт плечами. — Не знаю даже… Просто пошёл, а там фамильяр в человека перекинулся, лежит на полу, признаков жизни почти не подаёт…       — Чего? — Дима аж высунулся посмотреть на Антона. — Как в человека?       — Ну вот как есть. — Антон вновь жмёт плечами.       — Он вчера почти умер, да? — Серёжа с интересом смотрит на двоих друзей.       — Почти умер… — Дима фыркает и включает кофемашину. — Я не понимаю, как он выжил. Столько времени в пограничном состоянии…       — Ну всякое же бывает. — Антон хмурится, мысленно решая полистать на досуге хотя бы методичку по фамильярам.       — Всякое-то всякое. Но перекидываться в человека… С его-то состоянием… Это больше на самоубийство похоже.       — Или на слабоумие. — Серёжа с улыбкой берёт кружку с кофе. — О, Тох, эслихиту.       — Чего? — Антон тоже берёт кружку и косится на Серёжу.       — Вот я и говорю, работать пора. — Матвиенко встаёт с дивана. — Кружку в обед занесу, ага?       Главный офис стражей Тьмы. Кабинет боевых магов. Утро.       Пташенчук фурией влетает в кабинет, распахивая дверь с такой силой, что она бьётся о стену. Стас ёбнулся. Окончательно и бесповоротно. И, кажется, ещё в тот момент, когда Пташенчук принёс ему тот чёртов отчёт от патруля. Выслужиться, блять захотел. Похвастаться, что именно его ребята наткнулись на незарегистрированного фамильяра, который ещё и сбежал от них, предварительно избив. Разумеется, Пташенчук рассчитывал на лёгкий выговор из-за потери, а потом на хорошую премию за поимку, ведь не зарегистрированные — самый сок. Их можно держать в самых скотских условиях и доить, пока не надоест. А если уж фамильяр ещё и сильный…       — Чего буянишь? — Олег без особого интереса высовывается из-за монитора.       — Тебя это ебать не должно.       Пташенчук еле сдерживается от плевка в эту неприятную рожу. И то, только благодаря тому, что теперь, судя по всему, проблемы с беглым фамильяром — его проблемы. Стас ведь не успокоится, пока не получит эту скотину. Пташенчук на секунду замирает. Стас ведь не чувствовал энергии того фамильяра. Да и видел разве что искажённый воспоминаниями образ. А что если просто притащить ему похожего? Найти где-нибудь подальше незарегистрированного, спиздить артефакт, скрывающий ауру, кражу повесить на Олега…       — Имущество-то казённое. — Олег со скучающим видом возвращается к созерцанию монитора. — Как бы выговор не получить. А то я слышал, что ты и так на волоске висишь.       — Да у меня-то как раз всё пучком, Олеж. — Пташенчук ухмыляется, сжимая телефон в руке.       Главный офис стражей Света. Допросная. Утро.       — Чё у нас? — Серёжа почти бодрой походкой заходит в кабинет.       Макар лениво отрывается от созерцания большого стекла, за которым виднеется комната для допроса. Ведьма всё так же сидит, прикованная наручниками к железному стулу и медленно раскачивается из стороны в сторону, что-то шепча себе под нос.       — Не поверишь. — Макар с ухмылкой качает головой.       — Павла Алексеевича оповестили? — Серёжа берётся за дверную ручку.       — Подъезжает.       Серёжа кивает и заходит внутрь, прикрывая за собой дверь. Кружку с недопитым кофе он ставит на стол, подальше от ведьмы, мало ли плюнет, и садится на стул напротив неё. На руках у неё антимагические наручники, поэтому внезапного поноса Серёжа не боится. А вот её слюней — да. Мало ли, где шлялась и чем болеет. Этих тёмных не поймёшь.       — Так и будешь чушь нести или всё же расскажешь, какого чёрта на людей заклятие накладывала, и разойдёмся по домам?       — Эс ликхитум. — Ведьма расплывается в хищной улыбке. — Мон ла моратес. Мон!       — Прекрасно. — Серёжа со вздохом берёт кружку со стола и отпивает. — Может, переведёшь? Ну или хотя бы нового чего скажешь?       — Ликхитум. Мон. Ла моратес. Шеми.       — Шеми? — Серёжа удивлённо вскидывает брови. — Ты фамилию главы Тьмы забыла?       — Эс ликхитум.       — Да блять…       Серёжа откидывается на спинку стула и прикрывает глаза. Много эта комната повидала. И тех, кто молчал, и тех, кто кричал. Врали, сразу признавались, один даже умер, что-то приняв, лишь бы не говорить. Но таких, чтобы совсем никаких зацепок не было… Случай ведь пустяковый. За понос не четвертуют. Максимум выговор да исправительные работы. И очередная зубрёжка кодекса. Вряд ли ведьма настолько боится кодекса, что не хочет говорить и несёт тарабарщину. Только если специально гемора подкидывает. Потому что на использование дополнительных средств для разговорчивости нужны разрешения, которые дают ох как неохотно. Особенно, если дело касается обыкновенной бытовухи…       — Прохлаждаешься, Матвиенко? — Павел Алексеевич бодрой походкой заходит в комнату.       — Думаю, Павел Алексеевич. — Серёжа открывает глаза и садится ровнее.       — А надо работать. — Павел Алексеевич берёт ещё один стул и садится рядом с Матвиенко, смотря на ведьму. — Рассказывай.       — Эс ликхитум. — Ведьма пристально смотрит на главу Света.       — Кто? — Павел Алексеевич хмурится и садится ровнее. — Кто здесь?       Серёжа, решив не сильно отсвечивать, берёт кружку с кофе и переводит взгляд с Павла Алексеевича на ведьму. Та, видимо понимая, что пришёл тот, кто разбирается в её тарабарщине, улыбается ещё шире и коварнее, но на вопрос не отвечает.       — Ксе эс? — Павел Алексеевич двигается ещё ближе, не сводя взгляд с ведьмы.       — Кэс Эну. — Ведьма хищно облизывается. — Кэс ла мора. Демон. Шеми мон ла моратес. Мон! Эс, ни, ма, мон! Ун том мона мори. Луми том. Доми том. Ла мора. Шеми!       — Матвиенко. — Павел Алексеевич прочищает горло. — Отвезёшь её в дальнее поселение к Варваре. Пусть запрёт подальше от лишних глаз. И никому. Ни-ко-му ни слова. Понял?       — А чего она сказала то? — Серёжа ставит кружку на стол, понимая только то, что там было что-то явно про демона. И что-то, кажется, про смерть, если там всё же была латынь. — И на каком языке?       — Ведьминский. Вымерший. — Павел Алексеевич встаёт со стула. — Знающих пять магов осталось. И… она.       Главный офис стражей Света. Отдел поиска. Утро, плавно перетекающее во второй завтрак.       Антон, зевая, крадётся по коридору мимо кабинета Варнавы к своему рабочему месту, искренне надеясь, что вчерашний приказ Павла Алексеевича переключиться на поиск магов ещё не дошёл до местного начальства. Он честно не готов даже пытаться их искать, ибо это невозможно с его уровнем. Ауры людей и магов идентичны на том уровне подпространства, что доступен ему. И в целом, этого вполне достаточно для быстрой диагностики. Посмотреть на цвет, на силу свечения, мерцает ли или замерла. Здесь что у магов, что у обычных людей всё одинаково. У кого-то потенциал сильнее, у кого-то слабее, где-то проплешины есть, где-то дисбаланс. И Антон на своём уровне даже может отличить действующего мага от человека. Если ему, конечно, скажут, что вот это вот маг, а вон тот человек. Но искать новых?       Говорят, что у людей ауры будто подсвечивают кожу, и этот свет вроде как рассеивается в окружающее пространство. У магов же рассеивание направлено внутрь. И на словах-то всё просто. Внешнее свечение — человек, внутреннее — маг. Но чтобы это увидеть, нужно погружаться глубже, примерно туда же, где и ауры фамильяров видны. К тому же, у неидентифицированных магов внутреннее свечение может быть слишком слабым. А через потоки энергии смотреть это ещё больший гемор. Антон до сих пор не понимает, как маги умудряются выследить движение энергии к конкретному человеку где-то посреди огромных человейников. Там же сотни людей! Сотни потоков! Сотни аур! И это в лучшем случае!       — Уже тут? — Антон немного кисло улыбается Наде, которая сидит рядом с его столом и залипает в телефон.       — Ага. — Надя радостно кивает. — Катерина Владимировна сказала, что ты мне инфу скинешь.       — Да чего кидать-то… — Антон отлепляет стикер с монитора с координатами и отдаёт его Наде. — Где-то там ищи. Размером с иголку, мерцать должно. Поэтому лучше в пасмурную погоду смотри, а то песок блестит. Тебе уже выделили место?       — Неа. — Надя хмурится, смотря на координаты. — Катерина сказала, что ты сначала всё покажешь и расскажешь, как работать с шариком.       — С шаром. — Антон морщится. — Не шариком. Тебя же должны были обучать.       — Ну, я знаю, что ты в него как-то смотришь через подпространство и видишь местность. — Надя убирает стикер в карман джинс. — Но это ж надо с открытыми глазами делать. А как с открытыми и через подпространство?       Антон вздыхает, предвкушая весёлый денёк. Он обычные-то вещи не всегда может объяснить человеческим языком, а тут ещё и учить кого-то нужно. И не простым вещам, а погружению в себя и отключению от внешнего мира. Которым сам Антон вообще-то не учился. У него само собой как-то получалось мысленно улетать в какие-то далёкие дали. Он даже будучи человеком обыкновенным мог взять книгу, чтобы почитать, а к концу страницы поймать себя на том, что вообще не помнит, о чём читал, ибо мыслями где-то в других местах летал. Или когда по улице шёл. Ноги идут, а мысли где-то совсем не на улице. И как это Наде объяснять?!       — Вот ты где. — Катя заходит в кабинет. — Почему мимо меня прошёл, Шастун?       — Да я это… — Антон жмёт плечами. — Как обычно пришёл.       — Да-да. — Катя садится на край стола. — Оправдывайся.       — Я вообще с дежурства. — Антон недовольно хмурится.       — На котором спал? — Катя усмехается. — Ладно, разжимай булки. И вещи собирай. Воля звонил, приказал тебя на удалёнку отправить на некоторое время.       Антон в шоке округляет глаза. Ему, конечно, не сильно важно, где именно бесцельно смотреть на шар, но в офисе как-то привычнее, да и удобнее, если уж совсем честно. Тем более, с учётом новых обязанностей, которые свалились словно огромная сосулька с крыши на асфальт.       — Не смотри на меня так. — Катя недовольно цокает. — Сама не в восторге. И так людей не хватает, ещё и Тёмные тут будут шастать скоро.       — С чего вдруг? — Антон хмурится.       — Обычные проверки. — Катя машет рукой. — Этих хлебом не корми, дай у нас покопаться. Нашли песочницу…       Главный офис стражей Света. Всё ещё утро.       Павел Алексеевич угрюмой тучей входит в кабинет Дмитрия Темуровича и устало садится на диван. Хозяин кабинета где-то ходит, поэтому глава Света позволяет себе откинуться на спинку дивана и прикрыть глаза. Отвратительнейшее чувство, когда приходится срочно и весьма грязными способами заметать следы. Даже с учётом того, что делается это во благо всех стражей Света.       — Ой, Павел Алексеевич. — Дима заходит в кабинет и тормозит в дверях. — Здравствуйте!       — Выписывай фамильяров. — Павел Алексеевич со вздохом открывает глаза. — Денису впиши всё как было, а второму…       — Я его это… — Дима мнётся, опуская глаза. — Не отмечал ещё нигде. Да и как выписывать, Павел Алексеевич? Антон сказал, что он ночью в человека перекинулся! Хорошо обошлось всё! Хотя не понимаю как. Он умереть должен был, Павел Алексеевич. Ещё вчера.       — Сам знаю, Позов. — Глава Света качает головой. — А вот то, что в человека перекинулся… Дениса выписывай и пусть к боевым заглянет, Макару показания даст.       Павел Алексеевич встаёт с дивана, стараясь не показывать абсолютнейшей озадаченности. Фамильяры — живучие существа. Но даже они не бессмертны. Павел Алексеевич слышал, конечно, про случаи, когда фамильяры, да и маги тоже, возвращались почти с того света. Видел тех, кто сумел выкарабкаться из полнейшей задницы. Сам не раз оказывался на краю. И всё это объединяло одно: долгое, мучительное восстановление, при котором совсем не до активности. И, тем более, не до превращений в своё более уязвимое состояние.       — Павел Алексеевич. — Дима пропускает главу Света в коридор и выходит за ним. — А вы к нему, да? Можно с вами? Мне б показатели снять, на состояние посмотреть…       — А смысл, Позов? — Павел Алексеевич бросает на подчинённого недовольный взгляд через плечо. — Он тебя не подпустит. Да и забираю я его.       — Куда? — Дима от неожиданности даже тормозит посреди коридора.       — Что за вопросы, Дмитрий Темурович? — Павел Алексеевич тоже притормаживает и разворачивается, смотря на подчинённого. — Вы уже заполнили документы?       — Виноват. — Дима опускает глаза.       — Шастуна позови. — Павел Алексеевич вздыхает. — И Сысоева пусть до Макара прогуляется. А своих бездельников загрузи инвентаризацией. Не хватало ещё, чтобы из-за этого Тёмные на мозг присели.       Главный офис стражей Света. Медицинский этаж.       — Вызывали? — Антон заходит в шестую палату.       Меньше чем за сутки она умудрилась стать почти родной. Павел Алексеевич задумчиво сидит на стуле напротив кровати, где гордо восседает всепоглощающая тьма, которая даже при свете дня внушает какой-то ужас и желание ей поклониться. Что Антон, собственно, и делает. Не реверанс, конечно, изобразил, но голову в уважительно-подчиняющемся жесте склонил. И Антон готов поклясться, что заметил довольное удивление в голубых кошачьих глазах. Всего секундное, ибо он почти моментально вновь стал смотреть холодно, без особого интереса, словно граф какой-то. Да и сидел кот так гордо, будто не в палате находится, а как минимум на троне. Шерсть переливалась при малейшем движении, огромный хвост спокойно лежал рядом, уши слегка шевелились, улавливая все звуки, а его глаза… Кот не смотрел на Антона, но даже так казалось, что в них можно утонуть. В этих голубых омутах совершенно точно скрывалась вся человеческая мудрость. Хотелось, чтобы кот всё же посмотрел на него, и просто утонуть в этой бездне…       — Нет. — Павел Алексеевич поворачивается к Антону и пристально на него смотрит.       — Но… — Антон вздрагивает и глупо хлопает глазами. — Я… Дима… Дмитрий Темурович сказал, что…       — Вопросов глупых не задавай, Шастун. — Павел Алексеевич качает головой и встаёт со стула. — Знакомься, твой новый сосед по квартире. — Он кивает в сторону кота.       Антон вроде твёрдо на ногах стоит, но чувствует, что падает в какую-то бездну. В голове — сплошные эмоции. В большинстве своём весьма не цензурные. В смысле сосед? По какой квартире? Они теперь вместе жить будут? С тем, кто ещё вчера явно был намерен сожрать всё живое? А кот в курсе? Его вообще как собрались туда перемещать? Да и жить с ним как? У Антона даже кактус сдох, а тут живое существо! Да, фамильяры мало чем отличаются от обычного человека, но не в таком же виде! А практика показала, что именно в животной сути ему предстоит жить чёрт знает сколько времени. А у Антона даже кактус сдох…       — Ой, Шастун… — Павел Алексеевич морщится и смотрит на кота, который неуютно переступает передними лапами. — Давай поспокойнее, а то фамильяры весьма чувствительны к человеческим эмоциям, если ты вдруг забыл.       — Я… Просто… — Антон моргает, не зная, что говорить.       Просто ахуел? Просто надеюсь, что это шутка? Просто боюсь, что меня сожрут? Антон даже не пытается контролировать поток мыслей. Разве что старается не думать о сумасшествии некоторых присутствующих.       — Поехали. По дороге всё расскажу. — Павел Алексеевич идёт к двери.       Кот спрыгивает с кровати и идёт вслед за ним, гордо задрав хвост вверх, чем вызывает очередной приступ шока. Ещё вчера он, кажется, намеревался здесь всех, как минимум, покусать и никого к себе не подпускал. А тут идёт себе спокойненько. Не скалится, не рычит, не шипит. Антон, понимая, что в данной ситуации разбираться бесполезно, выходит следом за ними в пустынный коридор. Вопреки ожиданиям, Павел Алексеевич сворачивает в сторону запасного выхода, который не используется даже по праздникам. Антон не дурак, понимает что ведут их в обход вообще всего и всех. И значит это только одно: если его сожрут, то узнает об этом только Павел Алексеевич…       — Если не прекратишь себя накручивать, то сожру тебя я, а не он. — Глава Света качает головой, выходя на улицу.       — Ну Павел Алексеевич… — Антон, недовольно насупившись, выходит следом.       — А ты думай потише. — Павел Алексеевич открывает заднюю дверь машины, впуская кота. — Садись. И поверь, он тебе не враг.       — Но и не друг. — Антон, всё ещё пытаясь изображать куриную жопку на лице, садится в машину и опасливо косится на кота, которому, кажется, до лампочки всё окружающее. — Павел Алексеевич, у меня же однушка. Места мало. Почему именно ко мне?       — Не прибедняйся, Шастун. — Глава Света заводит двигатель и пристёгивается. — У тебя кухня-гостиная. А это считай почти двушка. Переживёшь.       Антон со вздохом отворачивается к окну. Он вовсе не против приютить у себя фамильяра, зачем бы то ни было. Но он совершенно не представляет, как и что делать с тем, кто только что был почти мёртв и не сильно жалует компанию кого-либо ещё. Тем более, что ему делать с фамильяром в животной сути? Чем кормить? Поить? Ему лоток нужен? На прогулки надо выводить или и в доме нормально? А спать ему где? И вообще, как его зовут? Если что-то потребуется, то как его звать? Кс-кс? Это кажется неуважительным и странным. А переодеваться как? Он отворачиваться будет или как?       Антон чувствует лёгкое прикосновение к руке и отворачивается от окна. Павел Алексеевич сосредоточил всё внимание на дороге, а кот в окно смотрит. Только хвост шевелится. Видимо, именно им он и задел руку. И как это расценивать? Случайно? Или не очень? У него ведь даже не спросить ничего! Антон кошачьего так-то не знает.       — Значит так, Шастун. — Павел Алексеевич тяжело вздыхает. — Считай это спецзаданием. Прикрыть, наладить контакт, подлечить. И не забывай об основной работе. Неделю тебе на подготовку, в следующую пятницу придёшь в офис сдавать экзамен. Разрешаю на время подготовки выявлять магов в полевых условиях. Покатайся в метро, посиди на площадках. Обо всех обнаруженных сразу же докладываешь. Если что, спрашивай у Варнавы, но помни, что и без тебя у неё работы выше крыши.       — Понял, Павел Алексеевич. — Антон, нехотя, отворачивается от фамильяра.       Честно говоря, понял он только то, что оказался в полной заднице. Теорию он хоть и проспал, но сдать сможет. Опыта работы хватает. А вот практику… Ну вот как он должен магов искать со своим рангом? Ещё и с котом, которого прикрыть надо и подлечить. У Антона с медициной ещё хуже, чем с поиском!       — И забеги на неделе к Макару на допрос. Нужны показания по поводу Дениса. — Павел Алексеевич сворачивает во двор. — И кстати. Серёжа сегодня от Варвары привезёт похожего по сути фамильяра. Завтра с утра в офис зайди, познакомься. А то если Тёмные решат докопаться с проверками, я не смогу заблокировать твои воспоминания о нашем прекрасном госте.       — Без весомых причин они не имеют права влезать…       — Шастун. — Павел Алексеевич со вздохом перебивает Антона и тормозит у подъезда. — Ты за придурка меня не держи, ага? Шеминов найдёт причины. Как минимум, у нас сбежала с допроса их ведьма. Как максимум, ещё двое ведьмаков скачут где-то в области, заколдованные Надей. Не говоря уже о том, что он подозревает, что мы скрываем от него фамильяра.       — Ведьма сбежала? — Антон хмурится и открывает дверь машины. — Как?       — Ночью, в пересменку. Сотрудники недоглядели. — Павел Алексеевич выходит из машины. — Всякое же бывает, да, Шастун?       Шастун кивает, предпочитая не уточнять, что за всё время из их офиса сбегали лишь мыши. Он смотрит на свою максимально непримечательную «панельку» и переводит взгляд на кота, который слишком важно и элегантно выпрыгнул из машины на сырой асфальт. Сочетание, конечно… Вообще ни разу не подозрительное. Ну подумаешь, мужик, лет тридцати пяти на вид, решил завести себе огромного породистого кошака. Ну и что, что вокруг обитают исключительно дворняги, а самое дорогое здесь — лавочка. И то, только потому, что если позаришься на неё, то дорого заплатишь своим здоровьем бабулькам, что её облюбовали.       — Ой, какая кися-а!       Из подъезда вылетает маленькое пятилетнее безумие с шестого этажа и несётся прямиком к коту, с явным желанием залюбить его. Антон в ужасе прикрывает глаза, предвкушая непоправимое. Бедный ребёнок. Мир её праху…       — Алиса! Алиса! Сколько раз я просила не выбегать без меня на улицу?       — Мам! Смотри, какая кися!       Антон, всё ещё в ужасе, приоткрывает глаза и не сдерживает смешок. «Кися», которая ещё вчера заставила просраться как минимум половину офиса стражей Света, сейчас висела безвольной тряпочкой на руках у маленькой девочки, которая всеми силами пыталась поднять кота, ростом с неё же.       — Ну-ка отпусти! — Мама с ужасом подлетает к девочке и пытается осторожно извлечь бедолагу из цепких детских рук. — Ты же больно ему делаешь!       — Да он, вроде, не против. — Антон честно старается не ржать, но смешки так и прорываются наружу.       — А это ваш, да? — Мама наконец справляется с мёртвой детской хваткой и выдыхает, внимательно наблюдая за тем, чтобы ребёнок только гладил кота. — Красивый. И большой такой.       — Теперь его, да. — Павел Алексеевич хмыкает. — У детей аллергия, вот пришлось отдать. Хорошо, Антон согласился взять. Породистый, всё-таки. Мейнкун.       — Хороший. — Женщина не удерживается и тоже пару раз проходится рукой по гладкой шерсти. — Дорого, наверно, ухаживать…       — Не без этого. — Павел Алексеевич кивает. — Породистые капризные, знаете ли. Пойдём мы, а то нельзя ему долго на осеннем ветру стоять. Не привык.       — Да, да, конечно. — Женщина берёт за руку ребёнка, оттаскивая от «киси».       Кот, освобождённый наконец от мук, гордой походкой идёт к подъезду, красноречиво оглядываясь на Антона, который, всё ещё посмеиваясь, идёт следом. За спиной Павел Алексеевич активно отбивается от детских и взрослых восторгов, стараясь как можно быстрее пробраться к подъезду. Знали бы они, с кем сейчас столкнулись… Антон с улыбкой на губах открывает железную дверь, опасаясь смотреть на кота. Кажется, что стоит только взглянуть на него, как тут же тебя настигнет понос или ещё чего похуже…       — Ну это всяко лучше, чем попасть к Шеминову. — Павел Алексеевич жмёт плечами, когда двери лифта за ними закрываются. — И что я по-твоему должен был им сказать? Что ты вовсе не кот? Они бы тогда не отстали. Нечего людей шокировать. И матом на меня кричать не нужно.       — Вы с ним разговариваете? — Антон, хмурясь, переводит взгляд с Павла Алексеевича на кота.       — А ты его не слышишь? — Павел Алексеевич удивлённо изгибает бровь, выходя из лифта. — Значит, ещё одно задание тебе, Шастун. Учись общаться с фамильярами в животной сути. Пригодится.       Антон с очередным вздохом отчаяния открывает дверь в квартиру, впуская туда нежданных гостей. Пакет с мусором, который он благополучно забыл вчера вынести, приходится выставить за дверь, чтобы не мешался. Благо, что не воняет. Лишняя обувь культурно сдвигается ногой в сторону, и прихожая начинает выглядеть более-менее цивильно. Об остальной квартире Антон предпочитает не думать, ибо носки, кажется, так и лежат возле кровати, посуда сама себя вряд ли помыла, да и пыль ленива настолько, что всё ещё лежит на всех доступных и не очень поверхностях.       — Значит так. — Павел Алексеевич хлопает в ладоши. — Поставлю тебе дополнительный отвод глаз. В квартире напротив будут дежурить патрули на всякий случай. Между собой тут сами разберётесь, не маленькие.       Антон кивает и идёт в комнату, куда уже зашёл кот. И, судя по его осуждающему взгляду, сожительство выйдет крайне увлекательным… Шастун, делая вид, что не замечает недовольство кота, быстро собирает носки, накидывает покрывало на кровать, сдвигает бумаги на край стола и, решив, что уборки на сегодня хватит, выходит из комнаты. Павел Алексеевич всё ещё стоит возле входной двери, что-то шепча себе под нос, поэтому Антон тихо проскальзывает мимо, чтобы закинуть носки по назначению, а потом убрать посуду хотя бы со стола. Чем кормить кота — он до сих пор не представляет. Впрочем, как жить с ним, Антон тоже не знает. Можно, конечно, застелить диван в кухне-гостиной, мисочку под воду найдёт, но лотков в доме точно нет. Да и странно, наверно, отправлять почти человека справлять нужду в лоток…       — Антон, не забудь заехать в офис. И постарайся не нервировать гостя.       — Павел Алексеевич… — Антон высовывается в коридор. — А это надолго?       — Как минимум, до конца проверок. — Павел Алексеевич жмёт плечами и, спохватившись, хлопает себя по карманам. — Кстати. — Он достаёт кольцо, обтянутое чёрной нитью и с пятиконечной звездой внутри и кладёт его на тумбочку. — Возвращаю. Разряжен в ноль, поэтому не отследят.       — А что это? — Антон с удивлением вытягивает шею, пытаясь рассмотреть.       — Спроси у владельца. — Павел Алексеевич усмехается и берётся за ручку.       — Павел Алексеевич! — Антон подходит ближе, косясь на кота, который тоже высунулся в коридор. — А зовут его как?       Глава Света хмыкает и отпускает ручку, разворачиваясь. Антон не мастер в считывании эмоций, но Павел Алексеевич явно о чём-то задумался. И вряд ли об имени. Впрочем… Может, он как раз-таки сейчас как-то там спрашивает об имени.       — Кэс Эну. — Павел Алексеевич в упор смотрит на кота, и Антон готов поклясться, что шерстяное чудище ухмыляется.       — Что вы ему сказали? — Антон, мало что понимая, переводит взгляд на главу Света. — Или его так сложно зовут?       — Кот Баюн. — Павел Алексеевич на секунду прикрывает глаза и качает головой. — Не заморачивайся, Шастун. А его зови Арсением.