Истинный свет тьмы

      Главный офис стражей Света. Разгар рабочего дня.       — Заходи уже, чего мнёшься?       Антон вздрагивает от крика из-за двери, на которой золотыми буквами выгравировано «Главный страж Света Воля Павел Алексеевич» и берётся за изящную ручку под состаренное серебро. А может, и правда из серебра сделана. Шастун крайне подозрительно относился к вызовам начальства посреди бела дня. Ещё подозрительнее он относился к вызову самого — здесь стоит важно поднять указательный палец кверху, но Антон поднимает лишь глаза — Павла Алексеевича. Обычно начальство обходилось скромными письмами по корпоративной почте. А если уж лично вызывали… То ты либо накосячил, либо сильно накосячил, либо пиздец тебе, Шастун, пойдёшь патрулировать улицы ночью вместо сладкого сна.       — Здравствуйте, Павел Алексеевич. — Антон скромно заглядывает внутрь.       — Пройди нормально, а? — Павел Алексеевич хмурит брови, сидя за огромным столом из массива дуба, в центре которого «течёт» ярко-голубая эпоксидная река. — Кто через порог здоровается, Шастун?       — Да, простите.       Антон коряво протискивается внутрь, прикрывая за собой дверь, и встаёт, опустив взгляд в пол, как нашкодивший котёнок. Светлый ламинат на полу очень странно сочетается с дорогущими коврами, которые ткали ещё во времена первой войны стражей. А это было… Три тысячи лет назад? Или пять?       — Шесть тысяч триста восемьдесят два года назад, Шастун. — Павел Алексеевич осуждающе качает головой. — Двойка тебе по истории.       — Простите.       Антон скукоживается ещё сильнее, что с его почти двухметровым ростом выглядит весьма комично, и старается не думать. Мысленный блок против главного мага Света весьма бесмысленнен. Такое если и получится, то только у главы Тьмы. И то, не факт.       — Да не ссы. — Павел Алексеевич откидывается на спинку кресла, обитого розовой кожей. — Не ругать звал. Садись. — Он кивает на ярко-жёлтый стул. Цветовую гамму кабинета явно подбирали под запрещёнкой.       Антон, всё ещё кукожась и рассматривая паркет, идёт к стулу, чуть не спотыкается о ковёр, почти роняет стул, отодвигая, и, наконец, садится. С ладоней от волнения скоро капать начнёт, и ужасно хочется сбежать в подпространство, лишь бы не чувствовать на себе пристальный взгляд самого — мысленный палец вверх, иначе никак — Павла Алексеевича.       — Ой, Шастун. — Павел Алексеевич щёлкает пальцами, и Антона буквально размазывает по стулу спокойствием. — Лучше?       — Ага. — Антон кивает, поднимая наконец взгляд на Павла Алексеевича.       Сегодня на нём уютный свитер с оленями, который отчаянно пытался скрыть худобу владельца, но получалось так себе. Вообще, внешний вид глав стражей, наверное, единственное, в чём и Тьма и Свет сходились. Бледность и худоба Павла Алексеевича, который предпочитал строгие костюмы тёмных цветов, явно больше подходила главе стражей Тьмы, в то время как их глава фанател от неформального стиля и со стороны мог показаться добрейшей булочкой, особенно, на фоне разъярённого главы Света.       — С семейного обеда приехал. — Павел Алексеевич недовольно цокает и, пресекая очередные попытки Антона извиниться, продолжает. — Над чем сейчас работаешь?       — Артефакт ищем, Павел Алексеевич. — Антон садится ровнее. — Ведьмак из Тёмных, зараза, в пустыню его зашвырнул, а он с иголку размером. Уже сузили круг до десяти километров.       — Передашь это дело Сысоевой. — Павел Алексеевич делает пометку в компьютере и вновь откидывается на спинку кресла.       — Но… — Антон глупо моргает, в упор смотря на Главного стража Света. Мудрейшего из мудрейших, между прочим. — Она стажёрка! Девятого ранга! А к поиску артефактов допуск только с шестого. Она же просто не сможет найти!       Антон совершенно честно и искренне недоумевет, как Павлу Алексеевичу могло прийти такое в голову. Ладно взять её под крыло. Ладно взять как помощника. Ладно показать, как это делают маги повыше рангом. Но полностью передать дело?! Девятому рангу?! Антон пятого и то, ему не хватало силы, чтобы щёлкнуть этот поиск как орешек. Приходилось день за днём пялиться в хрустальный шар сквозь подпространство, и сужать круг поиска сантиметр за сантиметром. А Надя чего со своим девятым рангом сможет? Ей сейчас даже карандаш в этом здании будет проблематично найти, чего уж говорить об артефакте, размером с иголку, который закинут в огромную песочницу.       — Во-первых, Шастун, никаких феминитивов в моём кабинете. Оставь это Тьме. — Павел Алексеевич сурово сдвинул брови. — Во-вторых, Надя, в отличие от тебя, силы не боится, и готова нырять глубже. А в-третьих, Антон Андреевич, ты теперь займёшься поиском пробудившихся магов.       Главный офис стражей Тьмы. В то же время.       Стас нервно крутит ручку пальцами, просматривая подпространство. Упустили, твари. В который, сука, раз! Он бьёт кулаком по столу, открывая глаза. Никаких следов. Только ошмётки каши из энергий. Очень сильно хочется размазать по стене Пташенчука, который стоит возле двери, опустив голову, словно провинившийся школьник. Впрочем…       — Объясни мне, кусок дегенерата, как это вышло?! — Стас швыряет ручку в стену рядом с головой подчинённого с такой силой, что та входит в бетон, словно горячий нож в сливочное масло.       — Станислав Владимирович… — Пташенчук косится на ручку и вновь опускает взгляд. — Он троих наших в госпиталь отправил. Двое от сил хотят отказаться. Говорят, что лучше с девятым рангом в бумагах копаться будут, чем на заданиях жопой рисковать…       — Вы охуели?! — Стас встаёт из-за стола так резко, что кресло с грохотом падает на белоснежный паркет. — Распустили нюни, как Светлые недоноски! Хотите на голом окладе сидеть?! Чтобы в жопы вам дули?! — Он обходит стол и вплотную приближается к Пташенчуку. — Знаешь, что со всеми вами будет, если эти сопливые ангелочки его найдут? Пойдёте драить их сортиры! Рабами станете! В кандалах жить будете! Вам от магии оставят только воспоминания! Этого ты хочешь?!       — Мы… Найдём его… — Пташенчук нервно сглатывает. — Прочешем местность… Они же телепортироваться не умеют, да?       — Ты у меня это спрашиваешь?! — Стас вытаскивает ручку из стены и подносит её к глазу Пташенчука. — А может, передать это дело Олегу, а? Раз ты не справляешься.       — Дайте… неделю…       — Два дня, Пташенчук. Два дня, и чтобы он стоял на коленях в моём кабинете!       Стас убирает от его лица ручку, разворачивается и идёт к своему креслу. Когда он садится, дверь за Пташенчуком уже закрывается, и Шеминов может наконец немного выдохнуть. Он вновь прикрывает глаза, погружаясь в подпространство, и чувствует, как Дарина подползает к нему и кладёт голову на колени, подпитывая силой. Гнев хорош в быстрых атаках, но когда он не находит выход, то начинает сжигать силу изнутри. Стасу, как магу вне рангов, в общем-то, до лампочки такие мелочи, но всё равно приятного мало.       — Хозяин… — Дарина осмеливается подать голос. — Зачем вам он? Все самые сильные фамильяры и так ваши. В холодном подвале, истощённые. Даже если Свету удастся их достать и найти им мага, то на восстановление могут уйти годы, а то и сотни лет. Силы на вашей стороне. Зачем вам какой-то дикий фамильяр? Он ведь и к Свету не выйдет, не покажется. Одичавший слишком.       — Он — предвестник конца, глупое ты животное. А вот чьего именно конца, решит сторона, которая первая его найдёт.       Главный офис стражей Света. Кабинет Павла Алексеевича. Всё ещё разгар рабочего дня.       Хорошо, что Антон сидел, иначе точно бы упал. Поиск магов — дело третьих и четвёртых рангов, ибо только им доступен уровень подпространства, на котором можно увидеть различия в энергии реальных обладателей способности входить в подпространство и владеть магией, от сверхчувствительных, но совершенно обыкновенных людей. Подпространство, как учили Антона, доступно абсолютно всем. И люди, и маги вхожи в него каждый день. Как минимум, во сне. Особо продвинутые люди могут и в состоянии бодрствования погружаться в подпространство, обзывая это трансом или подсознанием. Но люди, в отличие от магов, не в состоянии добыть из подпространства информацию об объектах, им не принадлежащих.       Антон привык сравнивать подпространство с обыкновенным поисковиком в сети интернет. Ты туда заходишь, настраиваешься на необходимое и получаешь информацию. Низшие уровни, доступные девятым-десятым рангам, представляют собой скопление общей информации, которую генерируют люди. Фильмы, сериалы, книги, мировые события, искусство. Удобно, на самом деле. Сел, прикрыл глаза, погрузился на низший уровень, выбрал себе фильм на вечер и смотришь. Ну или выуживаешь информацию из необходимой книги. Не нужно бегать по библиотекам, искать что-то в интернете, всё необходимое сразу появляется в твоей голове. Главное правильно настроиться. Седьмой и восьмой уровни позволяют искать свои вещи, например, потерял ты телефон, погрузился, посмотрел историю своих передвижений и нашёл. Так же на этом уровне происходит невербальное общение со своими фамильярами или хорошо знакомыми магами. Свои царапины с синяками можно залечить или от насморка избавиться, если, конечно, есть способности к исцелению. Боевые маги могут сигарету поджечь, или кружку подвинуть на этом уровне.       Вариантов использования этих уровней намного больше, чем низших информационных. Только вот они словно пробная ограниченная версия. Силу почувствовать можешь, но для полного управления ей будь добр повысить ранг. Многие так и застревают на седьмом ранге, оставаясь работать с бумагами или патрулируя улицы. Работа не пыльная, платят нормально. Чего жопу рвать, если потенциал ограничен шестым, реже пятым, рангом? Антон вот сам не сильно хотел подниматься выше, но каким-то чудом скакнул аж до пятого ранга на экзамене. Он сам не понял, как это произошло. Сидел себе, разглядывал хрустальный шар, ибо он оказался обязательным на экзамене для выявления уровня, и внезапно увидел, как посреди леса в маленькой неприметной канавке лежит брезентовый свёрток, размером с котёнка. Оказалось, артефакт кто-то из Светлых припрятал. А Антон тогда, если честно, вообще думал о том, как съест душевных размеров шаурму, когда это всё закончится. Пятница была. Он только закончил отчёт по работе поисковой команды, хотел быстренько пройти обязательный ежегодный экзамен, и тут на тебе. Кабинет Павла Алексеевича, повышение, новые обязанности…       — Но Павел Алексеевич, я ж и так с шаром сижу, куда мне магов-то искать? Тем более, я подтвердил свой пятый ранг, который ближе к шестому, какие мне маги? — Антон уставился на главу Света, усиленно стараясь не думать о том, что тот просто свихнулся.       — Без фамильяра пятый, Антон. — Павел Алексеевич вздохнул. — Я не свихнулся, если тебя это так беспокоит, и никогда не давал и не даю заданий не по силам.       Антон стискивает зубы, отворачиваясь. Кому как не Павлу Алексеевичу знать, что Антон в свой потолок уже давно упёрся, и пробить его возможно разве что чудом расчудесным, которого, увы, даже в мире магов не существует. Здесь законы усилий похлеще, чем у людей. Тем хоть вселенная может благоволить и подкидывать как бы случайно нужных людей или события. Брать своё чудо или нет — решение за человеком, разумеется, но и не взять то, что полагается, весьма трудозатратное занятие. Антон так и не понял полную схему, ибо грешен немного, спал на занятиях, но одно запомнил точно. Людям дан случай, магам же их сила. И фамильяры. Антон их как-то оборотнями обозвал, за что получил знатных люлей и отдельную лекцию от самого — тут важный взгляд вверх — Павла Алексеевича. Оборотни, по всемирной классификации стражей, как и вампиры или перевёртыши, относятся к магам. Фамильяры — самостоятельный вид. Это не маги, не люди, не животные. Они одинаково хорошо чувствуют себя как в человеческом облике, так и в животной сути. В отличие от тех же оборотней. У них основная сила в животном обличии сосредоточена. Фамильяры не живут среди людей. У них свои поселения, свой мир, в который обычному человеку входа нет. Фамильяры не могут творить магию, не могут создавать что-то без мага. Они словно батарейки, которые без техники весьма бесполезны. Но стоит их засунуть в пульт…       Антон оказался странным пультом. Ему почти не подходили фамильяры. Случай наиредчайший, ибо фамильяр просто даёт энергию, а энергия — универсальна для всех. Не существует фамильяров исключительно для Света или Тьмы. Не существует фамильяров, которые могли бы только с одним магом существовать. Легенды, безусловно ходили, но то просто легенды, которые Антон, если честно, проспал. Запомнил только то, что фамильяр может быть слишком слабым для мага или, наоборот, чрезмерно сильным, и в первом случае передача энергии будет просто бесполезной капелькой в океане силы, а во втором маг либо не сможет впитать силу, либо его разорвёт. В прямом смысле. Вот эти случаи из практики Антон запомнил. Возможно, из-за того, что им слишком красочно описывали кишки, свисающие с лампочки, словно гирлянда.       Антон знал чуть ли не всех фамильяров Московии. И частично знаком с фамильярами из Винеты. К тому же, к ним часто на регистрацию приезжали фамильяры со всей Тартарии. Сильные, слабые, обычные в животной сути и совершенно экзотические вроде мадагаскарского таракана. Ни один не подходил Антону. В лучшем случае, он чувствовал лишь вялое перетекание энергии. Словно кран лениво капает. В худшем же, не чувствовал совсем ничего. Павел Алексеевич любил шутить, что Антон — оборотень под прикрытием, потому что оборотням фамильяры не были нужны. Они силой луны питались. Возможно. Антон и это проспал. Однажды Павел Алексеевич даже свою Ляйсан привёл в главный офис. Очаровательный фенек, скрывающий под шкуркой силищу под стать самому — важный взгляд — Павлу Алексеевичу. Тогда весь офис ходил накачанный энергией. Особо чувствительные маги и вовсе валялись на диванах, словно под кайфом. А Антона еле-еле на ранг выше вытянули. И то, эффект держался ровно сутки.       — Съездишь в дальнее поселение. — Павел Алексеевич открывает ящик и достаёт оттуда папку. — Передашь Варваре, она разберётся. И Надю с собой возьми. Пусть подберёт себе кого-нибудь по силам. А то эту иголку Тьма раньше нас захватит.       — Ладно. — Антон угрюмо кивает.       — Что ладно, Шастун? — Павел Алексеевич кладёт перед ним папку. — Сам не забудь с фамильярами побеседовать. Может, из новых кто подойдёт. Туда как раз из Грустины человек двадцать отправили. Говорят, магов на всех не хватает, сидят, страдают бедолаги.       Антон вновь угрюмо кивает, понимая, что спорить абсолютно бесполезно. Хочет Павел Алексеевич очередной отрицательный результат — он его получит. Всё равно у Антона его работу забрали, а больше и нечего делать, поэтому покататься в ебеня не такое уж и плохое времяпровождение. Он встаёт со своего места и идёт к выходу. И даже почти доходит, но прямо перед носом распахивается дверь и в кабинет вваливается целая толпа. Антон еле успевает отскочить в сторону. Все взъерошенные, с паникой в глазах и грязью на одежде. Кажется, что местами даже кровь виднеется. А в центре всей этой вакханалии на полу в позе эмбриона лежит… То ли оборотень недоперекинувшийся, то ли фамильяр. Их с расстояния хер отличишь. Тем более, мужчина, что лежал на полу, был весь в грязи и крови, и только уши торчали из копны тёмных волос. Кажется, кошачьи.       — Это ещё что такое?! — Павел Алексеевич вскакивает со своего места и осматривает присутствующих. — Почему вваливаетесь? Правил не знаете?       — Павел… Алексеевич… — Сергей Борисович, пытаясь отдышаться, тычет пальцем в сторону лежащего мужчины. — Тут… это…       — Пиздец. — Макар садится на пол и поднимает руку лежащего мужчины, на запястье которого застёгнут антимагический наручник. — Не наш.       — Я вижу, что «тут это». — Павел Алексеевич закатывает глаза и идёт к лежащему. — Я спрашивал, какого хрена у меня здесь такой балаган?       — Так а куда нам его ещё? — Молодой боевой маг, имя которого Антон не знает, отступает в сторону, освобождая место.       — Позова сюда! — Павел Алексеевич грозно смотрит на парня, который тут же предпочитает выбежать по назначению. — Матвиенко, отчитаться! Остальные вон!       — За ведьмой выехали. — Сергей Борисович выдыхает и встаёт ровнее. — Она на бедолаг понос наводила.       — Такой толпой? — Павел Алексеевич располагает руку над головой лежащего мужчины. — Вам что, совсем заняться нечем?       — Так это… — Сергей Борисович чешет затылок. — Неделю дрыщат бедолаги. Не помогает ничего. Вот и подумали, что банда орудует. Собрались, поехали, Катю захватили, чтоб от поноса избавила. Ну а чтоб её не того этого, Макара взял.       — Того этого… — Павел Алексеевич всматривается в наручник. — Тёмные… Откуда он у вас?       — Да я сам не понял. Мы за ведьмой, она в сторону леса скачет. А тут этот. Прямо посреди дороги материализовался. Лежит, шепчет чё-то, я наклоняюсь, а он того… Сознание потерял. Ну Лёха за ведьмой понёсся догонять, а я с остальными этого в машину и к вам. Не маг ведь. Фамильяр. Причём ничейный совсем.       — И без тебя вижу. — Павел Алексеевич осторожно дотрагивается до головы и прикрывает глаза. — Плохо дело. Позов где?       — Тут я, Павел Алексеевич. — Запыхавшийся Дмитрий Темурович вваливается в кабинет и сразу же садится на колени возле фамильяра. — Развернуть бы. Позвоночник цел, шевелить можно.       Антон, почти не дыша, наблюдает за тем, с каким трудом Павлу Алексеевичу и Серёже приходится разворачивать фамильяра, разжимая его руки и ноги. Кажется, что он даже не дышит, и Антону отчего-то хочется подойти и прикоснуться к искалеченному телу, хотя он своими руками разве что уронить и сломать что-то может. Даже шары свои хрустальные бьёт регулярно. Вот от Павла Алексеевича или кого из лекарей вроде Димы, толку будет явно больше, чем от прикосновений Антона. Но что-то тянет. А взгляд цепляется за небольшое кольцо, обтянутое чёрной нитью, внутри которого красуется пятиконечная звезда из той же нити. Артефакт. Видимо, редкий, раз Антон его никогда не видел…       — Вот ты как появился… — Павел Алексеевич берёт с пола то самое кольцо. — Интересно… — Он поднимает его выше и цепляется взглядом за Антона, который всё ещё старается не дышать. — А ты какого чёрта всё ещё здесь?! А ну брысь!       Главный офис стражей Тьмы. Кабинет боевых магов. Время обеда.       — Видишь чё? — Пташенчук пихает в плечо Тамби, который всматривается в пиалу, наполненную кровью.       — Ага. — Тамби недовольно отрывается от своего занятия. — Пизды скоро получишь, если не отвалишь.       — Пизды получим мы все, если к вечеру не найдёшь!       Пташенчук, скрестив руки на груди, отходит к окну, за которым проносятся осенние листья. Они ведь почти поймали эту тварь. Он же держал за волосы, Эмир заклинание шептал, не давая перекинуться, Соболев сети почти накинул… А тварь вывернуться умудрилась каким-то чудом. Секунда и только ветки шевелятся, да лужи в следах собираются. А дальше мох, болото и нет больше следов, как и твари…       — Не, чуваки. — Тамби отодвигает от себя пиалу. — Хуйня всё.       — Чё сказал? — Пташенчук разворачивается и подходит к Тамби, грозно нависая над ним. — Ищи как хочешь! Хоть сам по лесу ползай, но найди!       — Слышь! — Тамби поднимается из-за стола и толкает в грудь Пташенчука. — Ты на кого варежку разявил, а?! Сядь нахуй и сам посмотри, если умный такой!       — Чё орёте? — Нурлан лениво зашёл в кабинет и присел на угол ближайшего стола.       — Долбоёб потому что. — Тамби, напоследок злобно зыркнув на Пташенчука, вновь садится за стол и двигает к себе пиалу. — Мне нахуй ваша кровь не сдалась. Дай того, кого ищем.       — Ты же можешь энергию отследить! Посмотри прошлое, считай, зацепи ниточку и размотай её!       — Ёбнулся? — Тамби смотрит на Пташенчука как на умалишённого. — Шеминов не может, а я и подавно не смогу.       — На. — Нурлан достаёт из кармана халата пакетик с грязно-коричневой жижей. — Что смог — наскрёб.       — Да толку-то? — Руслан отрывает взгляд от монитора. — На спутниках глушняк. Всё деревьями закрыто. На местности прочёсывать надо и молиться, чтобы не сбежал далеко.       Пташенчук тяжело выдыхает, роняя голову на ладони. Дело не просто дрянь, а самое настоящее дермище, в котором они по уши застряли. Провалить дело нельзя, а выполнить невозможно. Тупик, товарищи. И не сбежишь никуда…       — Собирайтесь. — Пташенчук встаёт из-за стола. — Будем на местности искать. И животных своих захватите. Особенно ты, Тамби. Может, хоть здесь твоя псина будет полезна.       Машина Антона. Обед явно будет только на ужин.       — Слу-ушай, у тебя такая большая машина. — Надя щёлкнула ремнём. — Какие комплексы компенсируешь?       Антон хмуро заводит двигатель, пытаясь понять, как связаны комплексы и большая машина, и трогается с места. У него из головы всё не выходит тот фамильяр, которого принесли прямо в кабинет Павлу Алексеевичу. Было в нём что-то… Что-то такое притягивающее и одновременно устрашающее, ибо выглядел он… Побито. Сквозь кровь и грязь еле просматривались аккуратные черты лица, слегка напоминающие кошачьи. И эти уши… Фамильяры в пограничном состоянии — мёртвые фамильяры. Во-первых, это безумно больно для них самих. А во-вторых, если не хватило силы остаться в какой-либо из форм, то и жизнь поддерживать сил не хватит. Для фамильяров превращение в животную суть, когда плохо, что-то вроде безусловного инстинкта. Там регенерация идёт намного быстрее и многое человеческое просто перестаёт иметь над ними власть.       — Ну, знаешь, типа качки берут себе крутые тачки, компенсируя маленький член, сечёшь?       — В маленькие просто не влезаю. — Антон жмёт плечами, тормозя на светофоре.       — Да это понятно, просто обстановку разрядить хотела. Хмурной ты какой-то. Это из-за того, что твоё дело мне передают, да? Если из-за меня, то давай…       — Погоди. — Антон перебивает Надю, вглядываясь вдаль.       Немногочисленные люди идут по своим делам, совершенно не замечая какой-то потасовки возле стены. Антон качает головой и, дождавшись разрешающего сигнала, газует. Вряд ли люди такое наблюдают каждый день, что им настолько всё равно на происходящее вокруг. Явно кто-то обвешался амулетами, которые взгляды людские отводят. Антон паркуется прямо напротив драки, благо, что его машина защищена от любопытных взглядов Тёмных. Видеть они её могут, но воспринимают как что-то максимально скучное, вроде голубиного помёта на асфальте. Двое ведьмаков с нескрываемым удовольствием избивают молодого парня, и, судя по тому, что от него не чувствуется ни Света, ни Тьмы, но явно исходит энергия, отличная от людской, избивают они фамильяра.       — Да что за день такой, а… — Антон открывает бардачок, выуживает из кучи колец и браслетов немприметное колечко и протягивает Наде. — Надень и не вылезай из машины. И вообще лучше не шевелись. Спрячет тебя ненадолго. Надеюсь…       Антон вздыхает, поправляет браслеты на запястьях и выходит из машины. Ведьмаки либо слишком увлечены избиением, либо такие же слабые, как и Надя, потому что внимания на Антона они не обращают. Он обходит машину, собираясь с мыслями и вспоминая всё, чему их учили. Помогает так себе, ибо это он тоже, кажется, проспал.       — Страж Света Антон Шастун. Немедленно прекратить! — Он встаёт напротив ведьмаков, выставив руку вперёд. — От лица стражей Света и во имя порядка во всём мире, действуя в рамках мирного кодекса, требую объяснить, что здесь происходит!       — Не твоё дело, светлый. — Ведьмак покрупнее сплёвывает на асфальт, но парня отпускает и выпрямляется.       — Ты не патрульный, иди своей дорогой, светлый. — Тот, что чуть ниже, но явно задиристей, делает шаг вперёд.       — Действуя в рамках мирного кодекса, вы обязаны представиться и объяснить свои действия, иначе вы будете переданы Судьям. Бегство и уход от ответа будет расцениваться как нарушение порядка и вы будете преследоваться по закону. Ваши ауры считаны и будут переданы главам патрулей.       Ведьмаки явно слабее Антона, что слегка, но всё же его радовало, ибо внутри его трясло как последний листочек на ноябрьском ветру. Антон не патрульный, не боевой маг, он чёртов офисный поисковик, который еле сдал боевую магию. И если эти двое удумают оказывать сопротивление…       — Валим. — Ведьмак покрупнее первым срывается с места, а за ним, на радость Антону, убегает и второй.       — Ты как? — Антон подскакивает к фамильяру и садится возле него на корточки. — Живой?       Главный офис стражей Света. Медицинский этаж. Палата №6. В то же время.       — Павел Алексеевич…       Дима подходит к главному стражу, стоящему чуть в стороне от больничной койки, на которой лежит фамильяр. Возле него суетится Катя, отмывая и обрабатывая раны, а рядом еле слышно пищит монитор контроля жизни.       — Не вытяну. Маг нужен. — Дима опускает взгляд. — Может… Вы попробуете?       — А то я не пробовал… — Павел Алексеевич задумчиво закусывает губу. — Не держит он энергию, как вода сквозь пальцы утекает. От Катюши и то больше толку. Сейчас остальные прибегут. Будем пробовать. Держу как могу его, но уходит, зараза…       Дима кивает, возвращается к пациенту и берёт салфетку, чтобы помочь Кате убрать грязь. Фамильяры — достаточно капризные существа, и их регенерация очень сильно зависит от них самих. Дима, разве что, может накинуть на него поддерживающую ауру, ибо попытки обратной подпитки не увенчались успехом, но ауру и так держит Павел Алексеевич.       Обратная передача силы от мага к фамильяру требовалась только в экстренных случаях. Примерно таких, как этот. И в целом такая практика ставилась под сомнения, ибо мироустройством было заложено наоборот. Фамильяры — батарейки. А где это видано, чтобы пульты питали батарейки? Но, тем не менее, в древних сказания о старых войнах такое упоминалось достаточно часто. Тогда фамильяры были ценнее магов, и иметь личного считалось честью и привелегией высокопотавленных персон. Со временем необходимость в огромном количестве дополнительной силы у магов отпала, и фамильяры стали приятным дополнением. И часто они не принадлежали какому-то конкретному магу, а были общественными. Работали в офисах, наравне с магами. Занимались в основном готовкой, а при необходимости подпитывали нуждающихся.       — Вызывали? — Сергей Борисович заглянул в палату. — Собрал всех, кто на местах до четвёртого ранга, как просили.       — По одному заходим. — Павел Алексеевич кивнул Матвиенко. — И пробуем его подпитывать. Если не идёт, сразу меняетесь. Времени в обрез.       Один за другим маги подходили к фамильяру. От потоков энергии воздух становился всё плотнее, поэтому Павлу Алексеевичу приходилось перенаправлять её в себя, чтобы оборудование не рвануло. Дима с бесконечной надеждой в глазах смотрел на каждого входящего и, кажется, молился. Дурацкая человеческая привычка…       Впрочем, Павел Алексеевич и сам был готов начать молиться. В живую он видел лишь однажды, как энергия проходит сквозь тело мага, не задерживаясь в нём. Она растекалась, заполняла собой воздух, липла к земле, к одежде, но только не к магу. Павел Алексеевич держал его до последнего вдоха, вливая всю свою энергию, но так и не смог спасти. Безжизненную бледность того мага он помнит до сих пор. И короткий выдох, после которого больше не было вдохов, помнит. Несколько столетий он пытался найти причины, но всё, что получилось откопать — лишь древнейшие легенды о старом проклятии…       — Павел Алексеевич… — Дима подходит к нему и осторожно дёргает за свитер.       — Знаю. — Он качает головой и достаёт телефон, набирая номер. — Продолжаем. Друг за другом. Пять секунд и смена. Алло, срочно в офис. У тебя пять минут. Медэтаж.       Мокрый лес за новым районом панельных девятиэтажек. Где-то обедает Стас, а простые работяги мёрзнут и голодают чёрт знает где.       Пташенчук пинает носком ботинка влажную шишку. Руслан уныло ковыряет кору ближайшего дерева. Тамби уселся прямо на влажную траву и перемешивает кровь в пиале, шепча заклинание. Рядом бегает облезлая собака-фамильяр, принюхиваясь к следам. Воняет болотом, сыростью, где-то вдалеке шумит стройка…       — Э! — Пташенчук кричит, смотря в сторону болота. — Есть чё?       — Болото! — Соболев кричит в ответ.       — Заебись. — Пташенчук устало прикрывает глаза и пинает собаку, которая имела неосторожность пройти рядом с ним. — Хули ты здесь шаришься? Пиздуй к Соболеву, тут и без тебя следы видны!       — Ты давай полегче, ага! — Тамби грозно косится на Пташенчука и поднимается с травы.       — А ты воспитывай лучше своё животное. — Пташенчук оглядывается по сторонам и идёт к месту, где удерживал беглеца за волосы.       Влажная трава примята, но ничего, что бы помогло им с поиском, нет. Ни волосинки, ни кровинки. Только грязь с ботинок магов. Пташенчук садится на корточки, касается ладонями травы и прикрывает глаза, погружаясь в подпространство. Вот они догоняют его, хватают, валят на землю. Он устал, напуган, ранен, весь в грязи и пытается перекинуться, но Эмир не даёт. Соболев, собака такая, медлит с магическими сетями. А потом он просто дёргается и выворачивается из мёртвой хватки. Бежит прочь, оставляя следы, тут же заполняющиеся водой, ныряет в болото… И больше не выныривает.       — Чушь. — Пташенчук мотает головой, открывая глаза. — Рус! Просканируй болото!       Пташенчук убирает руки от травы, отряхивая, и почти встаёт, но замечает что-то странное возле дерева. Он приближается, наклоняется, берёт в руки и почти танцует от радости. Между пальцами зажаты три волосинки, явно не человеческие, и, скорее всего, принадлежащие беглецу. Немного, конечно, но хоть что-то!       — Тамби, танцуй! И зови сюда свою псину! — Пташенчук возвращается обратно. — Есть материал!       Вдалеке трещат ветки, и все резко замирают, прислушиваясь. По ощущениям, на них несётся как минимум стадо кабанов, но через пару секунд мимо пробегает парочка ведьмаков, даже не обращая ни на что внимания. Пташенчук и Тамби переглядываются и жмут плечами, провожая взглядом пару идиотов.       Главный офис стражей Света. Медицинский этаж. Палата №6.       — Вызывали? — Запыхавшийся Антон почти вваливается в палату.       — Заходи. — Павел Алексеевич кивает ему. — Остальные по местам.       — Там это… — Антон хватает Серёжу за футболку, когда он проходит мимо. — Браслет у Нади. И фамильяр. В машине.       Серёжа удивлённо вскидывает брови, ничего не говоря, и кивает Кате в молчаливой просьбе пойти с ним. Антон на них уже не смотрит, у него всё внимание приковано к больничной койке, на которой лежит тот самый фамильяр из кабинета Павла Алексеевича. Тёмные ушки едва заметно подрагивают вместе с ресницами, ужасно контрастирующими с общей бледностью. Грязь с него немного отмыли, но, кажется, стало только хуже, ибо живого места на нём почти не было. Раны, ссадины, синяки…       — Антон. — Павел Алексеевич кладёт ему руку на плечо. — Всю энергию в него, понял? Я подстрахую тебя своей.       Антон кивает, сглатывая, и подходит на ватных ногах к койке. Чем ближе, тем сильнее начинает биться сердце и сжиматься что-то внутри. Антон не одуванчик, побитых магов видел и мёртвых тоже, но здесь… Он располагает руку над центром грудной клетки и прикрывает глаза, сосредотачиваясь. Кольца и браслеты начинают нагреваться, собирая всю энергию. Антону уже как-то доводилось подпитывать Макара после крупной заварушки. Но исключительно потому, что рядом проходил, и, чтобы не терять время, пока более сильные маги идут, попросили его немного поддержать коллегу.       Антон чувствует руку на своём плече и лёгкое покалывание. Павел Алексеевич подпитывает, как и обещал. Сила мага, в отличие от фамильярской, не дает длительного эффекта, и используется только для временного восполнения или же когда нужно сотворить какое-либо заклинание общими силами. Антон выпускает энергию из ладони, совершенно не веря в какой-либо результат. Но раз главный страж сказал выполнять…       — Павел Алексеевич… — Дима шёпотом, чтобы не дай бог не спугнуть, обращается к нему. — Кажется, держит.       Антон слышит шёпот, но суть уловить не получается. Передача энергии требует максимальной концентрации. По крайней мере, у Антона точно уходят все силы на то, чтобы не прервать поток. Кольца с браслетами начинают обжигать кожу, в голове шумит из-за потока информации, а тело словно набили ватой. Быть магом, через которого течёт энергия, та ещё дрянь. Хуже только когда её из тебя целенаправленно высасывают. Говорят, что по ощущениям из тебя будто тянут тонкие ниточки, и ты чувствуешь каждый миллиметр их движения.       Антона мутит и начинает потряхивать. Кольца с браслетами, которые заколдованы собирать энергию из воздуха и отдавать её хозяину, сходят с ума. Ещё чуть-чуть и Антон просто рухнет на пол, не выдержав такого потока через себя. И он падает. Но не на пол, а отлетает в сторону, больно ударяясь спиной о стену. В ушах всё ещё гудит, перед глазами пелена, изо рта вырываются какие-то хрипы…       — Тише!       Голос Павла Алексеевича доносится словно через толщу воды. Антон нащупывает руками пол для опоры и садится ровнее, стараясь проморгаться и прийти в себя. До ушей доносится шипение и чьё-то рычание. Перед глазами начинает появляться разнесённая палата, Дима на полу, в таком же шоке, Павел Алексеевич, стоящий на своих двух, и что-то тёмное в дальнем углу. Кажется, с шерстью, достаточно больших размеров и создающее впечатление какого-то демона…       — Тише. — Павел Алексеевич вскидывает руки в сдающемся жесте. — Мы не обидим. Ты находишься в главном офисе стражей Света, мы хотим помочь.       Рычание немного стихает, и Антон садится нормально, во все глаза смотря на огромного кота в углу. Он всякую живность видал, но такого… Голубые глазища ярко выделяются на фоне тёмной огромной тучи, и лапы такие большие, что кажется, будто достаточно всего одного удара, чтобы отправить в нокаут любого, кто рискнёт приблизиться. Среди напряжённой атмосферы внезапно раздаётся громкое «а я маленькая мерзость, а я маленькая гнусь» из кармана Павла Алексеевича, заставляя вздрогнуть всех присутствующих и даже демон в углу затихает, слегка наклоняя голову.       — Да твою мать! — Павел Алексеевич достаёт из кармана телефон, отключая звук. — Вы двое, — Он оборачивается к Антону с Димой, — брысь в подпространство читать войну и мир. — Павел Алексеевич разворачивается обратно к коту, забившемуся в угол. — А на тебя я сейчас накину «неведимку», не скидывай, пожалуйста.       Главный офис стражей Тьмы. Кабинет Станислава Владимировича.       — Здравствуй, дорогой. — Стас омерзительно-елейным голосом здоровается со своим собеседником. — Как твоё ничего?       — Твоими молитвами всё прекрасно. Как сам, родной?       Из телефона, лежащего на столе, доносится подозрительная тишина. Ни шелестения бумажек, ни звуков улицы. Стас осторожно, чтобы собеседник ничего не заподозрил, ныряет в подпространство, быстро щупая окружающее пространство. Мертвецкое спокойствие и тотальная скука…       — Потихоньку. — Стас недовольно сжимает ручку. — Слышал, твои ведьму мою гонять удумали?       — Слышал. А чего ж не слышать. Притащат к нам, допросят да вернут. Обычное ж дело.       — Обычное. — Стас кивает, ещё раз ныряя в подпространство. — А странного ничего не происходило?       — А что? Что-то стряслось? Может, я подъеду, да за чашечкой кофе обсудим? А то знаешь же, что связь нынче не надёжна, подслушает ещё кто.       — А чего бы и не обсудить. — Стас сжимает кулаки, стараясь не выдать свою злость. — Давай вечерком сегодня.       Главный офис стражей Света. Медицинский этаж. Палата №6.       Павел Алексеевич убирает телефон обратно в карман, аккуратно снимая «неведимку» с кота. Тот, к огромному удивлению, совершенно тихо и спокойно пересидел под энергетическим полем. Павел Алексеевич оборачивается к подчинённым, которые со смертной скукой на лице витают в подпространстве, и машет рукой, решая оставить их ненадолго и дальше изучать классику.       — Говорить, я так понимаю, ты не хочешь?       Павел Алексеевич, вздыхая, смотрит на полный игнор со стороны кота. Ладно хоть рычать перестал и шерсть немного опустил, переставая казаться огромным шаром.       — Надеюсь, ты понимаешь, что выпустить я тебя не могу. И поговорить всё же придётся. Шеминов не просто так звонил. Тебя ищет. — Павел Алексеевич слегка улыбается, слыша кошачье фырчание. — Вот и я думаю, что сначала было бы неплохо подлечиться в безопасном месте. И поесть было бы неплохо. Как насчёт капельницы? Дмитрий Темурович ставит отменно, почти не почувствуешь. — Кот скалится, шипя, и сильнее забивается в угол. — Понял. Не дурак. — Павел Алексеевич жмёт плечами. — Окна защищены магией, выпрыгнуть не получится. Дверь тоже под защитой. Тёмные здесь не разглядят, если буянить не будешь. Хочешь, мага оставлю? Только чур не грызть его, пригодится ещё. Его силами тебя с того света выдернули.       Кот, немного подумав, вытягивает шею, разглядывая Антона, который, кажется, вот-вот уснёт. Долго смотрит, словно изучая, и Павел Алексеевич уже мысленно наливает себе рюмочку за эту маленькую победу, но кот бьёт по полу своим огромным хвостом и отворачивается, теряя всякий интерес с Антону.       — Как хочешь. — Павел Алексеевич вздыхает и кивает на стену. — Там кнопка, если чего понадобится, нажми. — Он разворачивается к Диме с Антоном. — Выплываем, товарищи! И освобождаем помещение!       Антон с Димой распахивают глаза и неуклюже встают под грозным взглядом Павла Алексеевича. Кот всё ещё сидит, забившись в угол, но уже как-то немного уменьшился в размерах. Антон смотрит в его глаза и не может оторваться. Они затягивают. Не отпускают. Требуют подойти и рассмотреть поближе…       — Шастун! — Павел Алексеевич щёлкает пальцами прямо перед его носом. — Особое приглашение надо? Оба сегодня здесь подежурите. В палату без сигнала не входить.       Они выходят за дверь, оставляя кота в гордом одиночестве. Антону такое совсем не нравится, но оспаривание приказов начальства карается патрулём, поэтому он просто показывает на своё горло и идёт к кулеру. Ночь, судя по всему, предстоит долгая.       — Павел Алексеевич. — Дима, дождавшись, когда Антон отойдёт на приличное расстояние, обращается к руководителю. — А как вы догадались, что он Антонову энергию примет?       — Никак. — После недолгого молчания Павел Алексеевич всё же отвечает. — От отчаяния позвал. Рты на замок, если что, я на связи.