Истинный свет тьмы

      Главный офис стражей Света. Медицинский этаж. Два часа ночи.       — Павел Алексеевич… — Дима прижимает телефон к уху, нервно расхаживая по коридору из стороны в сторону. — Шастун пропал!       Ночную тишину нарушают только Димины шаги, да сонное шелестение по ту сторону телефона, усиленное динамиком. Они с Антоном вчера договорились дежурить по очереди, и первым вызвался Шастун, сказав, что уснуть в ближайшие часы не сможет точно. Дима был не против, ибо денёк выдался так себе, и покемарить хотя бы пару часиков он мечтал ещё с утра. Проснувшись, он налил себе кофе и пошёл искать Антона, чтобы отправить того спать. Тишина на этаже внушала спокойствие, и Позов был уверен, что найдёт его где-то возле шестой палаты или, в крайнем случае, уснувшим возле кулера в окружении растворимого кофе. Но Антона не было ни у кулера, ни в коридоре, нигде его не было. Будто сквозь землю провалился. Дима даже три раза весь этаж обошёл и в палаты свободные заглянул. Не было Антона.       — Позов… — Павел Алексеевич тяжело вздыхает. — Два часа ночи… В туалете смотрел?       — Смотрел, конечно, Павел Алексеевич! — Дима, слишком громко возмутившись, оглядывается по сторонам и продолжает тише. — Весь этаж три раза обошёл. Нет его.       — Может, вышел? — Павел Алексеевич зевает. — Погуляет да придёт.       — Куда? Я на ночь всегда выходы заклинанием страхую. Если бы кто-то вышел, то я бы узнал.       — Ну а в палате смотрел? — Павел Алексеевич вздыхает.       — В какой? — Дима хмурится, стоя посреди коридора.       — Позов… — Павел Алексеевич опять вздыхает. — Ты как ребёнок, ей богу. В палате с фамильяром. И если ты сейчас начнёшь уточнять, с каким именно фамильяром, я тебя прибью.       — Туда не заходил. — Дима встаёт напротив шестой палаты. — Сигнала не было, дверь закрыта…       — Открывай и смотри.       Дима со вздохом и стараясь не закатывать глаза, подходит к двери. Если нырнуть на пятый уровень подпространства, то можно увидеть, как вся поверхность слегка мерцает, словно покрытая инеем. Шестая палата — особенная. Она не просто защищена заклинаниями от незапланированного входа или выхода, она построена на магии. Каждый кирпичик, её окружающий, пропитан защитными заклинаниями. Не подсмотреть, не подслушать, не сломать, не сбежать. Даже дверь снаружи не увидеть, если Павел Алексеевич отвод глаз не снимет, или не разрешит видеть.       Вчера перед уходом он вернул всю защиту на место и оставил видимость только для Димы и Антона. Чёрт знает, зачем и почему второго фамильяра так не охраняли, но за годы службы у Света, Позов привык не задавать лишних вопросов. Если уж сам — важный палец вверх — Павел Алексеевич что-то делает, значит, нужно именно так и никак иначе. Поговаривают, что он, как маг вне категорий и рангов, способен погружаться в подпространство настолько глубоко, что может видеть прошлое и будущее не только этой реальности, но и всех остальных существующих. Соответственно, и различные исходы тех или иных действий он также знает заранее. Дима весьма скептически относился к таким слухам, ведь знай он всё наперёд, то и войн между Светом и Тьмой не происходило бы. Да и скучно, наверное, жить, когда знаешь абсолютно всё…       Осторожно взявшись за ручку, Позов открывает дверь. Заклинания, её охраняющие, к счастью, не сбоят и пропускают сразу, моментально считав ауру желающего зайти. Внутри царит полумрак, освещаемый лишь лунным светом, проникающим сквозь незашторенное окно, да тусклой желтоватой полоской, образовавшейся из-за приоткрытой двери. Дима поправляет на всякий случай очки, но всё равно видит лишь очертания предметов и две яркие точки посреди палаты, что словно зеркала отражают ночное коридорное освещение.       — Павел Алексеевич… — Дима переходит на шёпот и нервно сглатывает. — Он на меня смотрит…       — Кто? — Павел Алексеевич зевает. — Шастун?       — Нет… — Дима, словно завороженный, не отрывает взгляд от ярких точек, окружённых всепоглощающей тьмой. — Фамильяр.       — Ну смотрит и смотрит, господи. — Павел Алексеевич чем-то шуршит. — Поверь, в данный момент я точно так же бы на тебя смотрел, Позов. Шастун там?       Дима, с трудом перестав смотреть в яркие точки, но всё равно стараясь держать их в поле зрения, осматривает палату. Вчерашний бедлам никто так и не убрал, поэтому Позову приходилось прилагать все свои усилия, чтобы не спутать Антона с валяющейся тумбочкой, или упавшим шкафчиком. На куче у койки Димин взгляд притормозил. Там вроде можно было различить руку, которая лежала на матрасе рядом с головой, и остальное тело, которое то ли сидело, то ли ещё что на полу, и было, кажется, прикрыто пледом. Позов сделал шаг вперёд, чтобы подойти поближе и убедиться наверняка, но всепоглощающая тьма с двумя яркими точками начала тихо, но весьма угрожающе рычать.       — Павел Алексеевич, он рычит. — Дима отступил назад, боясь связываться с тьмой.       — Шастун?       — Фамильяр.       — Позов… — Павел Алексеевич в который раз тяжело вздохнул. — Шастун там?       — Вроде… — Дима попробовал ещё раз шагнуть к вроде-как-Антону, но тьма вновь зарычала. — Темно, Павел Алексеевич.       — Так посмотри сквозь подпространство! — Главный страж Света явно начинал злиться. — Заодно глянь, живой или уже не очень.       Дима кивнул сам себе и прикрыл глаза, опускаясь в подпространство. Ауры были видны уже на седьмых-восьмых уровнях. Они выглядели как слабое свечение кожи. У кого-то аура была светлой, у кого-то в красных тонах, у кого-то с зелёным оттенком, могла отливать фиолетовым или синим, а могла и вовсе переливаться разными цветами. Антонова аура, обычно серая, сейчас слабо вспыхивала синим в такт биению сердца. Дима такое уже видел у тех, кто находится в крепкой связке со своим фамильяром или в момент подпитки мага. Но у Антона не было фамильяра. Да и никто его сейчас не питал. Нахмурившись, Позов перевёл взгляд на фамильяра и опустился ниже в подпространство. Их ауры можно было разглядеть только на четвёртом уровне. И они не покрывали поверхность кожи, как у людей или магов. Ауры фамильяров будто светились изнутри. У кого-то сильнее, у кого-то слабее. Однако сейчас Дима не видел вообще ничего. Пустота. Тишина. Даже отблеска силы, что вчера вливал в него Антон, и той не было.       — Па-авел Алексеевич. — Дима открывает глаза, вновь натыкаясь на две яркие точки, которые будто хотят его загипнотизировать. — У Антона с аурой что-то не то. А у фамильяра я её вообще не вижу.       — Позов, ты Шастуна нашёл? Нашёл. Оставь как есть и иди сам отдохни.       — Но, Павел Алексеевич…       — Сейчас отправишься в сказочное приключение, осквернять мир фаянсовых изделий.       — Понял. Оставить как есть и отдохнуть. — Дима, всё ещё не отводя глаз от пары ярких точек, кивает. — Спокойной ночи, Павел Алексеевич.       Дима убирает телефон в карман и пробует ещё раз шагнуть в сторону Антона. На этот раз рычание сменяется шипением, и Позов шустренько встаёт там, где стоял. Если бы не вчерашняя общая нелюдимость фамильяра, то Дима решил бы, что он охраняет Антона. А так… Бред. Шастун просто спит и угрозы не представляет, а если Дима подойдёт, то разбудит его, и двое на одного уже опасно. Да и то странное мерцание ауры скорее всего просто следствие вечерней передачи силы. Отголоски энергии Павла Алексеевича. Странно, правда, что остался только синий след, который связан с интуицией и эмоциональной глубиной или связью, если речь идёт о контакте мага и фамильяра… Ещё и пульсировал, хотя чужое обычно оседает словно налёт…       Дима прикрывает глаза, вздыхая, и открывает их, собираясь уходить, но взгляд будто цепляется за какую-то тоненькую ниточку, которая тянется между Антоном и всепоглощающей тьмой. Позов моргает, протирая глаза и… Больше не видит этой самой ниточки. Показалось, видимо. Прав Павел Алексеевич. Отдыхать надо больше, а не гулять посреди ночи по чужим палатам. Абсурд ведь. Видимая связь между магом и фамильяром не возникает мгновенно. Её налаживать нужно, взращивать, а это иногда требует десятилетий. И речь не только о нитях, связывающих сквозь расстояние, но ещё и про ауры. Фамильяру нужно влить в мага приличное количество силы, прежде чем аура примет инородное. А тут и вовсе Антон вливал. Дима со вздохом качает головой и окончательно выходит из палаты.       Мокрый лес за новым районом панельных девятиэтажек. Два часа ночи. Кто-то спит, а кто-то Пташенчук и остальные бедолаги, попавшие под горячую руку Стаса.       — Видишь чё?       Пташенчук уже даже не пытается открывать глаза. Влажная трава под задницей и ствол дерева под спиной кажутся самым удобным креслом. Руслан мирно посапывает, лёжа рядом, Соболев кидается шишками в тепловой купол, который сам же натянул над ними, собака Тамби делает уже тысячный круг по лесу, пытаясь что-то обнаружить, а Тамби…       — Завали. — Он вглядывается в месиво из крови, грязи, волосинок, травы и камешков-артефактов.       Усталость всё ещё не свалила их только благодаря заклинаниям бодрости, нашёптанным в термосы с кофе. Штука весьма поганая, ибо отходняк от неё жёсткий, но это совершенно точно лучше, чем попадать под гнев Стаса. Тот не гнушался и внутренности в узел завязать в прямом смысле этого слова. А уж о его любви отправлять провинившихся чистить камеры, где сидели другие провинившиеся, но покрупнее, или работать чистильщиками за убийцами, даже вспоминать не стоит. Пташенчук, когда только попал к стражам Тьмы, прошёл через все круги ада. Начиная с камер фамильяров, которых насильно держали в животной сути, заканчивая отскребанием разложившегося тела мага, в одной из квартир, которые предоставлялись тем, кто своих не имел. Позже в этой же квартире его и поселили.       — Танцуйте. — Тамби хватает пальцами один из камушков и поднимает над головой.       — Ты его нашёл?! — Пташенчук распахивает глаза и отрывается от дерева.       — И да, и нет. — Тамби кидает камешек Пташенчуку. — Фамильяра не нашёл, но всплеск энергии засёк. То ли сам чего использовал, то ли кто из магов помог. Светлых. Пусть Стас с ними разбирается.       — Да нахуй мне твоя энергия?! — Пташенчук вскакивает на ноги. Тот труп ему всё ещё иногда снится, и вновь отдирать протухшую плоть от ковра как-то не очень хочется. — Мне. Нужно. Место.       — А хуй тебе не пососать?! — Тамби поднимается следом. — Что мог — сделал. Местоположение тебе не скажет даже Стас. Я не ебу, как светлые это провернули, но его не видно. Совсем. Даже следа не оставил. И шерсть твоя не помогает.       — Не существует существ, от которых не фонит энергией! — Пташенчук озлобленно сунул камушек в карман. — Да даже от неживого фонит!       — По легендам существуют. — Руслан лениво разлепляет глаза и садится. Он единственный, кто решил не баловаться адским кофе. — Про Кота-Баюна слышали?       — Ой, блять… — Пташенчук закатывает глаза. — Про бабу-Ягу ещё вспомни. Леге-енд ходило, боялись все. А по факту обычная тёмная ведьма, не выше пятого ранга.       — Так то без кота было. — Соболев усмехнулся и кинул ещё одну шишку. — А Баюн этот по легендам самому дьяволу принадлежал. Сказки тому рассказывал, а питался душами и плотью несчастных, что попадали в его лапы. Огромные такие, с железными когтями. И сам Баюн, говорят, мудрее Стаса и Воли вместе взятых.       — Ага. — Руслан довольно кивает. — А ещё он живой, но обитает в царстве мёртвых, оттого и энергии от него никакой не идёт.       — Оставьте эту хуйню Шрёдингеру. — Пташенчук злобно осматривает всех присутствующих, хватает с травы рюкзак и идёт в сторону выхода из леса. — Пиздуйте по домам.       Главный офис стражей Света. Медицинский этаж. Где-то около полуночи.       Антон допивает кофе, выкидывает стаканчик в мусорку и осматривает коридор. Удивительно, но при ночном освещении он не выглядит зловеще, как большинство больничных коридоров. Здесь тихо. И весьма спокойно. Не пищат аппараты, не фонит болью и смертью. В офисе в целом ночью хорошо. Почти все разбегаются уже к семи вечера, остатки разбредаются к девяти. Остаётся только человек пять-десять на случай, если у патруля случится какая-то задница. Антон редко остаётся на ночь в связи со своей абсолютнейшей бесполезностью. Ну что может потребоваться от полудохлого мага-поисковика? Патрули ходят с маячками и их местоположение отслеживают компьютеры. Срочной работы у него обычно не бывает. Ищет всякие мелочи, которые не особо повлияют на баланс сил, если их вдруг тёмные первыми обнаружат. Антон — совершенно обыкновенный винтик в огромной машине. Не важный и легко поддающийся замене.       В одной из палат слышится тихий смех, и Антон, не долго думая, решает, что, как минимум, стоит проверить. Как максимум, присоединиться, чтобы не подохнуть со скуки, расхаживая взад-вперёд и гипнотизируя взглядом палату с котодемоном. Антона туда вроде и тянет посмотреть на чудо заморское, но, с другой стороны, становиться чьим-то обедом или просто разорванным на куски в планы не входило совершенно. Тихонько приоткрыв дверь, Антон с удивлением распахивает глаза и заходит уже нормально, обращая на себя внимание совсем не единственного, как он думал, обитателя палаты.       — Привет. — Надя лучезарно улыбается Антону, сидя возле койки на стуле.       — Привет… — Антон, в небольшой растерянности, прикрывает за собой дверь.       Надя, слегка смущённо, переглядывается с парнем, которого сегодня избивали пару ведьмаков. Выглядит он вполне живым и совершенно не побитым, будто прошло не несколько часов, а как минимум пару дней. Фамильяры регенерируются достаточно быстро, конечно, но всё же не настолько, чтобы после хорошей такой драки выглядеть свежим, как после санатория. Да ещё и что-то странное чувствовалось в воздухе. Такое, что Антон совершенно точно когда-то уже ощущал, но никак не мог вспомнить, где именно.       — Мы как-то не познакомились. — Он подходит ближе и протягивает руку фамильяру. — Антон, отдел поиска, пятый ранг.       — Денис. — Парень жмёт протянутую руку. — Фамильяр. Спасибо тебе. Ну, что не проехал мимо.       — Да… — Антон чешет затылок. — Не за что. Любой страж Света сделал бы так же. А чего они тебя?       — Тёмные. — Денис фырчит себе под нос. — Хотели взять энергию силой.       — Ага. — Надя активно кивает. — А Денис молодец. Отбивался от них, даже несмотря на то, что их было в два раза больше! Вот поймают этих… нелюдей, пусть сразу к Судьям отправляют, отвечать по всем законам. А то ишь! Распоясались! Средь бела дня на улице нападают! Будто им своих несчастных мало. Кстати, надо бы Судьям ещё рассказать о том, что тёмные с фамильярами плохо обращаются…       Антон со вздохом берёт стул и садится, переглядываясь с Денисом. Тот явно тоже не фанатеет от бесконечной женской болтовни обо всём и ни о чём одновременно, но на лице у него полная готовность слушать её столько, сколько потребуется. И не с безысходностью, с какой слушает Антон, а будто с каким-то умилённым снисхождением, смешанным с восторгом. Шастун с таким видом слушал свою бывшую, будучи ещё неидентифицированным магом. Болтает уже полчаса о чём-то, что можно было уместить в пару предложений, а в ушах словно музыка из её голоса. И она это с таким воодушевлением болтает, что и Антону хорошо, хотя и не особо-то и нужно. Да и не сильно интересно, если уж совсем честно, но прерывать не хочется совсем.       — Ты же согласен со мной, Антон? — Надя поворачивается к нему, всем своим видом изображая вопрос вселенской важности.       — Ну… — Шастун глупо моргает, ибо вообще потерял нить повествования, но на всякий случай кивает. — Да.       Надю, судя по тому, что она продолжает болтать, повернувшись к Денису, такой ответ более чем устроил, и Антон с облегчением выдыхает. Угадал. Хоть в чём-то удача повернулась к нему лицом. Денис с Надей так смотрят друг на друга, что дыхание перехватывает от невозможности происходящего. Они ведь всего лишь поехали за фамильяром, а вышло так, что буквально столкнулись в нужном месте, в нужное время. Антон честно, искренне и совершенно по доброму завидовал этим двоим. Фамильяры — существа весьма универсальные, как и маги, впрочем. Но иногда срабатывает что-то такое, что в людском мире зовут судьбой или родственными душами. Когда со всеми хорошо, но с одним конкретным человеком чуть лучше, есть понимание с полувзгляда и мысли текут в одном направлении.       От этих двоих даже воздух будто бы теплее становится и уютнее. Хотя, почему «будто бы»? Энергетические поля вовсе не шутка и не выдумка сумасшедших. Чем выше ранг у мага, тем сильнее он может влиять на поле вокруг себя, и тем сильнее чувствует поля остальных. А ещё, поговаривают, что маги высших уровней могут предчувствовать те или иные события. Энергетические поля всегда находятся в движении. Переплетаются, смешиваются, сталкиваются. И абсолютно всегда перед каким-либо событием есть предпосылки к тому, что оно произойдёт. И чем ближе, тем сильнее энергия стекается в одном направлении.       Для Антона это всё до сих пор является полнейшей теорией. Да, что-то почувствовать на интуитивном уровне он изредка может, но так, чтобы в энергетических хитросплетениях разбираться? Нет уж. Это как пытаться расплести намертво связанные в один огромный ком тонкие ниточки. Можно, разумеется. Лет так за двести. Не критичный срок для мага, но убивать столько времени на бесполезную фигню…       Бам!       За стенкой что-то громко падает и Антон вздрагивает, не ожидая услышать что-либо подобное среди ночного спокойствия. Денис странно косится на стену, и даже Надя замолкает, прислушиваясь. Кроме того звука больше ничего не слышно и это начинает беспокоить.       — А чего это там? — Надя кивает на стену, за которой всё ещё тишина. — Там же вроде ничего нет…       — Пойду, проверю. — Антон медленно встаёт со стула, раздумывая, стоит ли соваться туда, где сейчас тишина. Ну, мало ли чего там упало…       — С тобой сходить? — Денис тоже подрывается встать, но Антон машет рукой, останавливая.       — Не стоит.       Надя с Денисом понимающе и немного с облегчением кивают. Антону бы их облегчения… Это ведь для них там за стенкой нет никого и ничего. А он-то видел те глаза, полные страха и ненависти ко всему живому. Вдруг этот демон специально шкаф уронил, чтобы Антон пришёл, а потом его цап и сожрать… Со страхом внутри и поджавшимися яйцами снаружи, Шастун выходит из палаты, в которой обитает Денис, и подходит к палате с демоном. Из-за двери по прежнему не доносится ни звука, а внутри Антона ещё и тревога разрастается. Вдруг там демон не перекусить решил, а случилось чего?       Вдохнув побольше воздуха, Антон распахивает дверь в полной готовности принимать удар когтями. Он даже зажмурился. Секунда, две, три и… ничего не происходит. Антон с опаской приоткрывает один глаз, затем второй и почти роняет челюсть на пол. Лунный свет из окна подсвечивает бледную кожу с множеством ран и ссадин, отбрасывает тени на выступающие позвонки, выхватывает многочисленные родинки, которые рассыпаны словно звёзды на небе. От ужасающей эстетики у Антона перехватывает дыхание. На ватных ногах он идёт к обнажённому телу, что лежит на полу и почти не дышит. Притрагиваться страшно, но Шастун направляет немного энергии в кончики пальцев и касается прохладной кожи. Тёмные ресницы фамильяра слегка подрагивают, словно он спит и видит кошмар, губы сжаты, как и кулаки, и весь он как камень: мышцы напряжены настолько, что Антон даже и не подозревал о том, что такое возможно.       Энергия медленно растекается по коже, слегка подсвечивая её, и тут же будто впитывается. Антон, если честно, совершенно не представляет, что делать дальше. Влить столько же энергии, как вечером, он не сможет, ибо нет поддержки Павла Алексеевича, а свои запасы совсем не безграничны. Поднять и переложить на кровать тоже весьма сомнительная идея, потому что Антоново телосложение, как и запасы энергии, оставляет желать лучшего. Оставлять на месте — бред. Павла Алексеевича вызванивать? Так тот пока доедет…       От размышлений Антона отрывает тихий стон и слабые шевеления. На всякий случай он вновь зажмуривается. Одного превращения с массовым разрушением палаты хватило, чтобы заранее готовиться к самому худшему. С опаской Шастун приоткрывает один глаз и мысленно крестится, потому что натыкается на внимательный взгляд голубых глаз. Благо, что человеческих. Открыв второй глаз, Антон медленно убирает руку от тела — в голубых глазах так и читается «одно неосторожное движение и ты труп».       — Я это… — Антон прочищает горло, не зная, куда деть руку, которую от тела-то убрал, но так и не опустил до конца. — Услышал, что ты… Вы упали. Ну и это… Помочь пришёл, все дела. Я Антон. Антон Шастун. Пятый ранг, поисковой отдел. Вчера силой помогал.       — Уходи. — Фамильяр отворачивается от Антона и пытается опереться руками об пол, чтобы встать.       — Сначала помогу. — Антон быстро встаёт на ноги и протягивает руки. — У меня приказ. Давайте помогу добраться до кровати и подпитаю, на сколько смогу. Вам сейчас лучше в животной сути быть.       — Сам. — Фамильяр с явным недовольством фыркает.       Антона так и тянет фыркнуть в ответ, но он сдерживается, прекрасно помня вчерашнее. Смотреть на голого человека некомфортно и Антон честно старается сосредоточить взгляд на волосах, из которых в этот раз уши, к счастью, не торчат, но взгляд всё равно то и дело соскальзывает ниже. Фигура у фамильяра очень даже хороша, хоть и хочется его немного откормить да раны убрать. И одеть не помешало бы, да.       Фамильяр еле-еле садится, опираясь на дрожащие руки, и Антон, решая, что лучше отхватит пиздюлей, чем позволит упасть, обходит его со спины и подхватывает, приподнимая. Отбиваться фамильяр, к счастью, не пытается, и спустя целую вечность, состоящую из пыхтений и попыток не навредить ещё сильнее, Антон-таки дотаскивает его до кровати и сажает на неё, тяжело выдыхая, а затем ещё и укладывает поудобнее, укрывая одеялом.       — Может, Диму позвать? — Антон отходит в сторону. — Третий ранг, лекарь.       — Не поможет. — Фамильяр прикрывает глаза.       — Тогда Павла Алексеевича вызову. — Антон тянется рукой к карману, в котором лежит телефон. — Подпитаем, как вечером. Вам надо обратно в животную суть.       — Твоей. Хватит.       Антон замирает с телефоном в руке. Здравый смысл требует вызвонить Павла Алексеевича и разбудить Диму, потому что сам он в медицине абсолютный ноль. Антон даже свои синяки не всегда может затянуть. А тут фамильяр. Под охраной от Тёмных и неразглашением среди абсолютно всех. Кажется, Антон должен был вызвонить Павла Алексеевича ещё перед тем, как зашёл в палату… Но внутри что-то говорит не делать этого, а просто послушать фамильяра и подпитать тем, что есть. Ещё и интуиция, которая в обычное время в основном молчит, сейчас будто подсказывает, что всё будет в порядке и нечего народ тормошить…       Со вздохом Антон убирает телефон обратно, обходит койку и садится на пол, протягивая руку к фамильяру и пальцами касаясь его кожи. Экстренной подпитки, вроде, не требуется, поэтому Антон направляет медленный поток энергии через кончики пальцев. Говорят, так даже лучше, чем сразу много…       Ресторан в центре Московии. Дальний столик в углу. Около восьми вечера.       — Здравствуй, дорогой. — Павел Алексеевич расплывается в доброжелательной улыбке, подходя к столику за которым расположился глава Тьмы.       Ресторан был непримечательным, хоть и располагался в одном из самых проходных мест. Люди предпочитали более пафосные, расположенные по соседству, а сюда заходили скорее в виде исключения и такие же любители тишины и покоя.       — Опаздываешь. — Стас без интереса пробегается глазами по главе Света. — Что задержало?       — Работа, сам знаешь. — Павел Алексеевич садится на стул и машет рукой официанту, чтобы тот не подходил, а принёс как обычно. — Ты хотел о чём-то странном поговорить, если мне память не изменяет.       — Что с моей ведьмой, Павел Алексеевич? — Стас откидывается на спинку стула. — И с ещё двумя ведьмаками. Твои сегодня дрянь на них какую-то наложили. Ответить не хочешь за это?       Павел Алексеевич внутренне хмыкает. Будь его воля, он бы на всех тёмных что-нибудь наложил. Тот же понос, к примеру. Впрочем, желание это, скорее всего, весьма взаимно, но кодекс требует сидеть и играть в вежливость. Пока на какой-либо из сторон не случится весомый перевес…       — За ведьму уже говорил, Станислав Владимирович. — Павел Алексеевич с улыбкой кивает подошедшему официанту. — Привезут, допросят, отдадут. А вторые, если я не ошибаюсь, избивали фамильяра посреди улицы. Уверен, что хочешь судить моих ребят? Тем более, там новенькая была, только-только на службу заступила, не боевая совсем, ехала с ещё одним моим сотрудником на задание, а тут твои на дороге. Испугалась, девочка, что с неё взять. А вот твои…       Павел Алексеевич внутренне ликует, замечая как напрягаются мышцы у Стаса. На лице у того вселенское спокойствие, но кулаки явно сжимаются под столом от гнева. Маленькая, но победа. И один спасённый фамильяр в копилку Света.       — Это был наш фамильяр. — Стас с улыбкой на лице, которую будто приклеили туда, отпивает чай.       — Было ваше — стало наше. — Павел Алексеевич жмёт плечами. — Сам знаешь, что фамильяры не собственность. Захотел — устроился к вам работать, передумал — ушёл в свободное плавание или к нам. Или вы против кодекса рабство устроили?       — Чушь не неси. — Стас поджимает губы.       — Даже не думал. — Павел Алексеевич отодвигает от себя тарелку. — Просто ты хотел поговорить о странных вещах, а мы обсуждаем обыденность, до которой нам дела быть не должно.       — Слухи ходят. — Стас выпрямляется, внимательно смотря за каждым движением главы Света. — Говорят, пророчеству скоро срок подходит. Вернётся истинная сила, а нам всем конец. Не будет больше ни Света, ни Тьмы. Под себя всё заберёт.       — Слухи на то и слухи, Станислав Владимирович. — Павел Алексеевич качает головой. — Сколько веков живём с тобой, а ещё ни одно пророчество не сбылось.       — Однако, перестраховаться не помешает, как думаешь? — Станислав Владимирович слегка наклоняет голову вбок.       — Не помешает, разумеется. — Павел Алексеевич с улыбкой кивает. — Ты же знаешь, что я всеми руками за безопасность. Пусть твои ребята приходят, проверяют всё. И мои к тебе заглянут. Отправим завтра с тобой запрос Судьям, пусть рассмотрят, одобрят, сделаем всё официально, да?       — Разумеется…       Главный офис стражей Света. Медицинский этаж. Кабинет Дмитрия Темуровича. Около пяти утра.       — Димо-он. — Серёжа без стука заваливается в приоткрытую дверь и плюхается на диван с такой силой, что Позов аж подскакивает. — Плесни кофейку, я не могу уже.       — Обалдел? — Дима возмущённо уставился на своего коллегу.       Он присел только минут пять назад. До этого всё прислушивался к происходящему в шестой палате, патрулировал коридор, заполнял документы, до которых всё никак не мог добраться, Надю выгонял из палаты, ибо не положено ночью с больными тусоваться, даже если это теперь твой личный фамильяр. Хватит одного исключения в виде Антона, который ещё и похрапывал периодически. Дел — уйма, а тут ещё и этот притащился, на диване расселся и кофе требует.       — Не могу больше в допросной торчать. — Серёжа строит глазки как у кота из Шрека. — Ну будь другом, сделай, а? Пожа-алуйста.       Дима недовольно поправляет очки, но всё же встаёт и идёт к шкафу за ещё одной кружкой, а затем к кофемашине. Не мог Позов на него долго и всерьёз злиться, и Матвиенко об этом знал, ещё и пользовался активно. Благо, что не злоупотреблял. Впрочем, даже если бы и да, то Дима всё равно бы не долго ворчал.       — Чего стряслось? — Позов включает кофемашину, бросая взгляд на друга, который уже развалился на диване.       Лет сорок назад именно Серёжа вытащил Катю из горевшего дома. Тёмные подожгли. Хотели, по их словам, от артефакта избавиться, который был семейной реликвией и перешёл Кате по наследству от бабушки. Чёрт знает, зачем им понадобилась полудохлая побрякушка, которая от всяких простуд защищает. Видимо, в очередной раз решили просто подгадить Свету, вот и подожгли. А там Катя была. Молодая девчонка, ещё неидентифицированная. Тогда ситуацию замяли, ведь никто не пострадал, ещё и Свету новый маг-лекарь достался. А Диме жена и лучший друг.       — Ведьму притащили. — Серёжа с улыбкой кивнул, принимая кружку из рук Димы. — Вчера вечером. Поносную эту. Отправил на допрос. Думал, щас Макар быстро всё запишет, отчёт составим, до утра ради приличия подержим и отправим к Тёмным, чтоб те сами со своими разбирались.       — А она чего? — Дима двигает Серёжины ноги и садится рядом. — Молчит что ли?       — Да если бы. — Серёжа грустно хмыкает в кружку. — С вечера твердит одно и тоже. Как пластинку заело, ей-богу.       — Не виноватая я? — Дима усмехается, отпивая свой уже остывший кофе.       — Эслихиту какое-то. — Серёжа хмурится. — Бессмыслица.       Дима прикрывает глаза, ныряя в подпространство. В том, что Серёжа не дурак и проверил это через внутренний переводчик, Позов не сомневался, но мало ли недоглядел по вымершим языкам. Выходила и правда бессмыслица. Ни с известных, ни с вымерших языков оно не переводилось. Даже чего-то похожего не находилось.       — Глушняк там, не смотри. — Серёжа отпивает кофе.       — А Павлу Алексеевичу звонили? — Дима открывает глаза.       — Когда поняли, что глушняк, он уже на встрече с этим, который Руки-Ножницы сидел. А потом не дозвониться стало.       Дима хмыкает, качая головой. Главу Тьмы по имени старались не называть от греха подальше. А прозвище Руки-Ножницы он получил ещё очень и очень давно, во времена старых войн, где по слухам лично всем неверным отрезал языки ножницами. Обезъязычивал тех, кто мог так или иначе распространять информацию. Прям хватался, тянул на себя, отрезал ножницами, медленно, мучительно… Действо — ужасающее в своей бесполезности, ведь при желании информацию и без языка выудить можно. Тем более в те времена. Это сейчас понапридумывали ограничений и запретов.       — А у вас тут чего? — Серёжа садится поудобнее. — Что-то мне подсказывает, что не обычная зверушка к нам под ноги свалилась.       — Фу. — Дима морщится. — Ты с ведьмой переобщался что ли?       — Дмитрий Темурович. — Серёжа качает головой. — Вот детьми уже обзавелись, а классику не знаете.       — Там было про неведому, во-первых, а во-вторых, я ничего не знаю. — Дима закатывает глаза и отпивает кофе.       — Ещё бы ты знал. — Серёжа фыркает, ставя кружку на столик. — Думаешь чего?       — Да хер его знает. — Дима откидывается на спинку дивана. — Он походу, как и Антон, невосприимчив к чужой силе. Редкая гадость. И оба у нас.       — Да-а… Дела-а… — Серёжа качает головой. — Чувствую повеселимся скоро. Два фамильяра в один день… Не хорошо.       — И ведьма, несущая бред. — Дима вздыхает.